Читать книгу "Охотник"

Наконец, когда Аксель начал чувствовать усталость от монотонной ходьбы по брусчатке, а периодические изменения направления движения стали выводить из терпения, воровка остановилась посреди улицы и стала куда-то пристально вглядываться.

– Похоже, мы нашли то, что искали, – указала она на выцветшую вывеску. На последней можно было с некоторым трудом различить: «Всякая всячина у Якова Сумпа. Комиссионные товары». – Судя по витрине, владелец не станет докладывать о необычных или запоминающихся посетителях в полицию, да и мне когда-то рекомендовали именно эту лавку. Смотри, напротив как раз трактир, давно пора перекусить. Заодно и предстоящие покупки обсудим.

– Что такого с витриной? – удивился Аксель, послушно двигаясь в указанном направлении. Он внимательно осмотрел мутноватое стекло и не нашел его хоть чем-то отличающимся от сотен подобных.

– Да ты не на стекло смотри, – пояснила девушка, проследив за его взглядом, – а на товары за ним.

Ученик охотника внимательнейшим образом рассмотрел все предметы, расставленные за стеклом, и снова не углядел каких-то предметов, указывающих на связь владельца с ночными гильдиями.

– Сдаюсь, у меня никаких идей, – признался он.

– Видишь чучело кота в цилиндре и с моноклем, рядом с керосиновой лампой? – Аксель согласно кивнул. – Ну вот.

– Что ну вот?!

– Да все просто. Кот и лампа. Не обязательно чучело, может быть глиняная фигурка, рисунок или просто схематическое изображение. Означает, что на вопросы полиции владелец, если что, будет рассказывать какие-нибудь небылицы, но ни слова правды.

Аксель даже потряс головой от удивления и, хотя понимал неуместность расспросов в данных обстоятельствах, не удержался:

– А причем здесь кот и лампа?

– Потому что коты известные сказочники, особенно если надышатся паров керосина, – серьезно объяснила Кара и рассмеялась, глядя на озадаченное лицо юноши: – Да откуда же мне знать, почему? Просто знак такой и все. Придумай себе какое-нибудь объяснение, если не нравится мое, и считай его правильным. Главное, вот она лавка, здесь можно купить одежду, и хозяин не будет задавать лишних вопросов. Так что тебе точно туда. – Воровка дождалась, когда он откроет перед ней дверь в трактир, и устроилась за столиком у окна. – Давай подумаем, что лучше выбрать?

– Минуточку, – Аксель снова удивился. – А ты разве со мной не пойдешь?

– Конечно нет! Забыл, что меня тоже могут искать? В полицию этот Яков, может, и не станет докладывать, но ночным, если меня ищут – почему бы и нет? Мне, конечно, говорили, что этот Яков вообще информацией не торгует, но в такое я не верю. Чтобы торгаш – и отказался шепнуть пару слов за небольшую плату? И потом, ему ведь могут и не деньги предложить, а защиту. От такой «защиты» откажешься – потом очень жалеть будешь…

– Почему же ты тогда не боишься останавливаться в трактире? Ведь сама говорила, что трактирщиков могут предупредить обо мне, да и тебя саму могут искать.

– Ерунда! – беспечно махнула рукой девушка. – Ты представляешь, сколько кабаков, трактиров, кондитерских и кофеен в Бардаке? Один из центров города! Всех не обойдешь, столько синих котелков просто нет. Будут искать только в тех местах, где можно остановиться на ночь, ну или всякие неблагонадежные места, где собираются мои коллеги по ремеслу, но туда мы точно не пойдем, это для меня опасно. Ну, то есть, конечно, если нас не изловят в ближайшие пару дней, могут и в таких местах обслугу опрашивать, но пока опасаться нечего.

– Хорошо, – сдался юноша. – Тогда готов выслушать твои рекомендации по моей маскировке. Обещаю во всем положиться на твой опыт.

– Замечательно! – просияла воровка. – Я боялась, что мне придется тебя уговаривать, но раз уж ты обещаешь, все значительно упрощается. – В этот момент принесли жаркое по-орочьи, которое они заказали несколько ранее, и девушка с аппетитом принялась поглощать здоровенные куски бараньего мяса, обильно сдобренные жгучими специями и приправами.

Акселю было не до еды. Он уже пожалел о своих словах, и с опаской поинтересовался:

– Что же такое ты придумала?

– Ну, начнем с косметики, – с трудом прожевав особенно крупный кусок, прочавкала воровка. – Нужны белила, румяна, тушь и тени для глаз. Запомнил? Помаду не покупай, не понадобится. Теперь из одежды: жаль, что у тебя волосы короткие, тогда можно было бы обойтись брюками. Но нам придется покупать чепчик, а значит, к нему еще корсет, шерстяное платье и плащ… м-м-м, пожалуй, мантель – старомодно, конечно, но зато позволит скрыть широковатые плечи и отсутствие груди.

Юноша побледнел.

– Ты… ты что, хочешь переодеть меня в женское платье?

– Именно! Самый простой способ отвлечь от тебя внимание, согласись! Ведь ищут стройного черноволосого юношу, с серыми глазами. Сделать из тебя старика я не смогу, прости – я не мастер перевоплощений. По этой же причине мы не сможем сделать из тебя толстяка. Единственный способ радикально сменить твой образ – это нарядить тебя в девушку. Ну что ты переживаешь?

– Но ведь это неприлично! Что обо мне люди подумают, если обман раскроется? И что подумает лавочник?

– Лавочник просто порадуется хорошему заработку. Такие, как он, редко интересуются вкусами покупателей. А если обман раскроется, вопросы приличия будут интересовать тебя в последнюю очередь. И вообще, о каком приличии идет речь? Ты – разыскиваемый преступник и водишься с воровкой. Куда уж приличнее!

– Но я не умею носить женское платье! – простонал Аксель. – Я буду выглядеть в нем неестественно! Я совсем не похож на женщину!

– Глупости. Под плащом не видно, есть у тебя грудь или нет. Борода у тебя пока тоже почти не растет, хотя, хорошо, что напомнил, бритвенный набор тоже нужно будет обязательно купить. Вот голос у тебя не женский, так что придется тебе молчать. Но это не беда. Ну же, относись к этому, как к маскараду! Давай же, ты обещал! Вот, возьми деньги, – девушка протянула расстроенному Акселю кошелек. – И вот еще что. Под платьем очень удобно носить метатель, так что если там будет что-то подходящее – обязательно купи. Ты с ним вроде бы неплохо обращаешься.

Аксель тяжко вздохнул и принялся вяло ковыряться в своей порции, уже изрядно остывшей, но все равно умопомрачительно вкусной. Переодеваться в женское платье ему решительно не хотелось, и возможность вооружиться не улучшала настроения.

– О, смотри, бесплатное представление! – восторженно воскликнула Кара, глядя на улицу. Аксель поднял взгляд от тарелки и присоединился к разглядыванию происходящего на улице. И чем больше смотрел, тем меньше ему нравилось. Да и воровка, изначально готовившаяся насладиться зрелищем, все больше мрачнела.

За окном была яростная драка – шестеро уличных мальчишек гнались за седьмым, каким-то особенно мелким и одетым в длинный, не по росту плащ с капюшоном, и догнали его как раз напротив окон кафешки. Вначале они обступили беглеца и что-то у него потребовали, но тот только отрицательно качнул капюшоном. Тогда самый крупный что-то прокричал и, подскочив, толкнул беглеца, от чего тот чуть не свалился на мостовую. Это послужило сигналом остальным, которые принялись толкать и бить обладателя плаща. Самое удивительное, что последний почти не защищался – он только уворачивался от ударов и плотнее запахивал плащ, будто старался укрыть полами что-то важное.

– Нет, так нельзя, – решил наконец Аксель и поднялся из-за стола. Связываться с детьми не хотелось, но упрямый плащеносец уже с трудом оставался на ногах, проявляя чудеса ловкости.

Юноша выбежал на улицу и подбежал к дерущимся. За то время, что он бежал, нападавшие успели повалить беглеца и теперь пытались у него что-то отобрать. Это занятие сопровождалось громкими воплями, в основном нецензурными – Аксель даже почерпнул для себя несколько новых конструкций, чему был изрядно удивлен – не ожидал такого от детей, которым еще и десяти не исполнилось. Из-за шума и увлеченности занятием юношу заметили только в последний момент, когда он уже выдернул жертву из кучи-малы за шиворот. Жертва этого не заметила и продолжала верещать на одной ноте, ужасно противно и скрипуче, зато другие участники побоища быстро замолкли и расступились.

– Ну чего тебе, дядя?! – дерзко выкрикнул один, у которого на лице расплывался роскошный синяк. Аксель не мог припомнить, чтобы добыча, которая извивалась в его руках, пыталась наносить удары, так что синяк, скорее всего, был результатом «дружественного огня» – Это наши дела, чего ты лезешь?!

– Ну-ка быстро исчезли отсюда! – рявкнул Аксель. – Щас я кого-нибудь из вас пристрелю и скажу, что он одержимый! И мне ничего не будет, потому что я охотник. – Добавлять мрачных красок к и без того не слишком светлой репутации охотников не хотелось, но другого способа быстро разогнать пакостников Акселю в тот момент в голову не пришло. Способ подействовал быстро, ребятня исчезла мгновенно и бесшумно, даже не верилось.

– Да. Это была эпическая битва. Я тобой горжусь, – Аксель обернулся и увидел скептически поглядывающую на происходящее Кару.

– Просто не люблю, когда на одного толпой нападают, – стал оправдываться юноша, но был прерван:

– А я без сарказма говорю. Ну, то есть смотрелось это смешно, но вообще ты был прав, конечно. Между прочим, я даже завидую. Столько ситуаций было, когда я надеялась на помощь, а ее не было – я уже и верить перестала, что такое возможно. До недавнего времени. Ты, может, опустишь на землю свою добычу? Задохнется ведь.

Аксель перевел взгляд на свою руку, в которой он по-прежнему удерживал спасенного ребенка – он был очень легкий, гораздо легче, чем можно было предположить исходя из размеров. Неудивительно, что юноша забыл о своей ноше. Между тем из-под капюшона уже и в самом деле раздавались подозрительные хрипы, и Аксель поспешно опустил спасенного на землю.

– Ты кто? Чего они на тебя так ополчились? – спросил он, подождав, когда спасенный отдышится.

– Я Тарра. Они хотели Шушпанчика убить, – из недр глубокого капюшона вместо хрипов послышался тоненький голосок, – Он дикий совсем и ничего ремонтировать не умеет, только портит. Вот они на него и разозлились. Но он же не специально! Просто от неумения!

– Что за Шушпанчик такой? – удивилась Кара.

Вместо ответа ребенок распахнул полы плаща, открыв удивленным зрителям два неожиданных факта. Во-первых, оказалось, что обладатель тонкого голоска и глубокого капюшона – не человеческий ребенок, а маленький гоблин, да к тому же девочка. Представители этой расы нечасто встречаются в Пенгверне, и юноше до сих пор не приходилось видеть их детей, тем более, женского пола. Он вообще до сих пор не встречал ни одной дамы – гоблина. Несмотря на то, что гоблинам нравится дождливая погода, которой в городе было даже с избытком, жить они предпочитают в других местах – этим разумным претит обилие камня.

Выглядела малолетняя представительница болотного народа достаточно мило: аккуратный острый нос, чуть широковатый рот и большие желтые глазищи (особенно один, вокруг которого по темно-зеленой коже расплывался совсем уж черный синяк) – все вместе складывалось в очень милую мордашку. Представители сильного пола гоблинской расы выглядели намного менее симпатичными. В общем, уже само по себе явление девчонки было удивительно, но еще необычнее было существо, которое она держала в руках: это был гремлин. Не тот гремлин, которые сотнями живут на фабриках и за миску молочной каши днями и ночами выполняют рутинную работу на конвейере или ковыряются в мастерских, устраняя поломки в каких-нибудь агрегатах. Нет, это был самый настоящий дикий гремлин – в отличие от своих лысых цивилизованных собратьев, покрытый белой, в данный момент свалявшейся и грязной, шерстью. Зверек цеплялся розовыми лапками за рубашку своей спасительницы и настороженно смотрел такого же цвета, как у нее, круглыми глазами на Акселя с Карой.

– Надо же! Настоящий дикий гремлин! Они же в Пенгверне не встречаются? Где ты его нашла? – Девушка протянула руку, чтобы погладить зверька, отчего тот еще сильнее сжался и прижал огромные остроконечные уши к затылку.

– Я у родичей гостила, там таких много, мы с ними играли. А потом мне надо было домой возвращаться, и он в сумке спрятался. У меня там часы были, а они же любят всякие железки, вот он и уснул с ними. Я и не заметила. А тут ему скучно в комнате сидеть, я его с собой брала, чтоб не скучал, и он у Деррикова отца какой-то станок разобрал и испортил. И Деррику теперь достанется, вот он и разозлился. Я его Шушпанчиком назвала, он очень умный, просто не умеет еще ничего. Но он научится и будет как настоящие гремлины, даже лучше! А ты правда охотник? Мне нравятся охотники! Покажешь метатель? Ты вроде не злой. Хочешь, возьми его себе? У меня ему скучно будет, да и дедушка ругается.

Ребенок оказался очень словоохотливым и любопытным, Аксель даже растерялся от такого напора. Метатель он показывать отказался, за неимением такового, а насчет гремлина деликатно обещал подумать. После того, как посетит лавку. Юноша вспомнил, какую одежду ему предстоит покупать, и у него снова испортилось настроение. Он мрачно кивнул Каре, которая направилась обратно в трактир, и побрел в лавку. Девочка деловито проследовала в лавку вслед за молодым человеком.

Колокольчик на входе звякнул, когда открылась дверь и кто-то скрипучим голосом поинтересовался:

– Чем могу быть полезен, юноша? Или вам чем-то успело насолить это несносное создание?

Аксель отрицательно покачал головой. Он поднял глаза на продавца и тут же самым неприличным образом раскрыл рот. Перед Акселем стоял гоблин. Вот почему он спрашивал про девчонку! Она его дочь или, скорее, даже внучка. После того, как Аксель встретил девочку гоблина, удивляться взрослому представителю болотного народа было бы глупо, если бы не одно но. Гоблин и торговля – понятия малосовместимые; их странная религия не одобряет получения денег или другой оплаты в обмен на предметы. Гоблин согласен платить за какую-нибудь услугу и с удовольствием примет деньги за хорошо выполненную работу, но платить или получать деньги за вещь, которую не он сам сделал… Это почти нонсенс. В Пенгверне гоблины чаще всего становились аптекарями или алхимиками. Искусство преобразования одних веществ в другие традиционно дается этой расе легко – так пошло еще с тех времен, когда они жили в непроходимых болотах на юге материка. Хотя всегда встречаются удивительные исключения. Похоже, одно из таких Аксель видел перед собой.

За то время, что юноша приходил в себя, Тарра успела подробно, хоть и сбивчиво, описать произошедшие с ней приключения и даже отвела значительную роль в них Акселю, отдельно отметив, какой он храбрый и справедливый, и что если отдать Шушпанчика охотнику, то они очень подружатся и будут невероятно полезны друг другу.

Гоблин, внимательно выслушав девочку и вдоволь налюбовавшись на ошарашенное лицо юноши, поощрительно улыбнулся:

– Удивлены, юноша? Не стоит делать такие большие глаза. Перед вами всего лишь старый Яков, который всего лишь занимается непривычным для его народа делом. Лучше расскажите, что из моих товаров вас заинтересовало?

– Мне нужны белила, румяна, тени для глаз, чепчик, платье и плащ-мантель моего размера. Еще мне нужен небольшой одноручный метатель пружинного действия и три комплекта стрел для него, если у вас продается. – Парень не знал, куда деться от стыда. Гоблин лукаво улыбнулся:

– Ну-ну, не стоит так мучительно краснеть. Старый Яков за свою долгую жизнь повидал многое, он прекрасно знает, что обстоятельства бывают разные. Иногда, например, приходится скрываться от полиции, чтобы иметь возможность оправдать свою наставницу – и уж тогда приходится терпеть мелкие неудобства. Ну вот, теперь вы побледнели! Не стоит так серьезно относиться к словам старого, странного гоблина. Я, хоть и выбрал необычное для болотного народа занятие, еще не настолько выжил из ума, чтобы портить свою репутацию, докладывая кому бы то ни было о своих догадках! К слову, ваша юная спутница поступила очень разумно, когда решила подождать вас на улице. Мне известно, что девушку, чрезвычайно похожую по описанию на нее, тоже активно ищут, хотя и совершенно другие разумные. Ох, вот опять вы поменяли цвет! Юноша, нельзя быть таким впечатлительным! Я ведь уже объяснил вам свое отношение к торговле информацией!

Пожилой гоблин лукаво усмехнулся в редкие усы и величественно удалился куда-то в недра лавки, оставив Акселя приходить в себя. Подтверждение предположений Кары очень напугало, он до последнего надеялся, что всерьез их никто искать не будет. Но к возвращению торговца юноша уже взял себя в руки – пришлось отвечать на многочисленные вопросы Тарры – ее очень заинтересовал ассортимент покупаемых Акселем товаров и вскользь упомянутые дедом обстоятельства. Так что возвращение гоблина Аксель воспринял с облегчением, несмотря на то, что тот нес женские вещи, которые Акселю предстояло вскоре надеть.

– Вот, юноша, держите. У меня неплохой глазомер, так что все должно подойти. Перед тем, как вы уйдете, хочу сказать, что я не верю газетным статьям. Многие не любят разумных вашей профессии и с удовольствием верят любым небылицам. Но я привык разборчиво относиться к тому, в чем меня пытаются убедить – особенно, если убеждают настойчиво. Охотники делают трудную работу, у вас нет времени на глупости, так я думаю. Зато у некоторых стражников свободного времени более чем достаточно. Так что зовите сюда вашу спутницу, пусть она поможет вам переодеться. К моему величайшему сожалению, я не могу вам как-то существенно помочь, но на всякий случай возьмите мою визитную карточку. Если вам понадобится помощь от представителя моего народа – покажите ее, и можете рассчитывать на лояльное отношение. И еще, в знак признательности за помощь Тарре, я готов предоставить вам существенную скидку на ваши покупки. Думаю, деньги вам еще понадобятся. Более того, я готов отдать вам все это бесплатно, если вы примете предложение моей внучки.

Аксель, который успел забыть, о каком предложении идет речь, не сразу сообразил, что ответить, а когда все-таки вспомнил, снова сильно удивился.

– М-м-м. Видите ли, уважаемый Яков. Гремлин, конечно, очень забавный, и я ничего против него не имею, в другой ситуации я бы с радостью принял такой подарок – но сейчас, когда я не знаю, что со мной будет через несколько часов и где я буду ночевать… Это же живое существо, и почти неразумное притом, с ним не договоришься… Если он сбежит, мне будет некогда его искать!

– О, насчет этого не переживайте. Он достаточно сообразителен, чтобы не убежать от человека, который его кормит. Проблема в том, что он еще и ужасно любопытный! И если ему становится скучно, он сразу находит себе занятие. У меня ни одних работающих часов в лавке не осталось! Я с ужасом жду, что он доберется до склада – разорит ведь меня, паршивец!

Акселя жалобы старого гоблина не очень тронули. И в то, что проблем с Шушпанчиком не будет, он ни капли не поверил. Но у гремлина были такие большие, печальные глаза, в них как будто отображалась вся скорбь вселенной. А у Акселя никогда не было домашних животных, хотя очень хотелось. Вернее, была однажды крыса. Он подобрал ее в заброшенном здании, куда они с друзьями бегали играть после школы на первом круге обучения. Это была совершенно непримечательная крыса, серая, с черными блестящими глазками, и очень больная – она пришла туда умирать, после того как ее кто-то здорово потрепал. То ли собаки, то ли кошки. И конечно, мальчик не смог пройти мимо. Он выхаживал ее целых две недели, кормил молоком из пипетки, промывал раны и даже пытался напоить горьким лекарственным отваром, умыкнув его из аптечки родителей. Крыса выжила, привыкла к мальчику и, когда достаточно окрепла, не стала убегать. Аксель так и не рассказал о ней родителям – чего уж проще, спрятать от них небольшого зверька в своей комнате, это же не собака. С крысой они очень подружились, животное было игривым и сообразительным, мальчик часто выводил ее гулять, и оба были счастливы целых два года, пока крыса не умерла. Что поделать, крысы долго не живут. Мальчик был безутешен и больше домашних животных не заводил, даже перестал упрашивать родителей купить собаку. Не хотелось снова переживать боль от потери близкого друга. Но, тем не менее, любовь к животным никуда не делась, и он часто с тоской провожал взглядом какого-нибудь симпатичного щенка или котенка. Гремлины же, насколько он помнил, жили даже дольше, чем люди – можно не опасаться, что Шушпанчик умрет от старости. В общем, юноша просто не устоял перед соблазном:

– Хорошо. Только объясните, чем его кормить.

– Все объясню, не сомневайся! – обрадовался гоблин. – Да объяснять особо и нечего, ест он все то же, что и ты, но больше всего любит сладкое. Если будет у тебя возможность – давай ему иногда сырые яйца, гремлинам это полезно. Я тебе даже мисочку его отдам, и вот еще тряпочку, в которой он спать любит…

Гоблин засуетился, собирая немногочисленные пожитки гремлина. Аксель смотрел на сидевшего на руках у Тарры гремлина и счастливо улыбался.

И даже тот взгляд, которым на него посмотрела Кара, когда среди приобретений увидела деловито пробующего на зуб застежку плаща Шушпанчика, не испортил ему настроения. Оказавшись в примерочной, Аксель с сомнением уставился на одежду, которую ему предстояло надеть.

– И чего уставился? Переодевайся, – ворчливо велела воровка. Она еще злилась на то, что ее компаньон обзавелся обузой в виде гремлина.

– Что, прямо при тебе?

– А что такого? Ты что, собрался штаны снимать? Входишь во вкус? Может, нужно было и нижнее белье для тебя купить?

Юношу передернуло от такого предположения, и он послушно разделся до пояса, после чего с некоторым трудом натянул на себя юбку и блузу. С корсетом справиться помогла Кара – она так сильно его затянула, что парню стало трудно дышать.

– Зачем так туго? – прохрипел он. – Я же сейчас пополам сломаюсь!

– Терпи. Сейчас кожа нагреется и растянется, станет полегче. Да и привыкнешь. Фигура у тебя все-таки не женская, плечи широковаты, а бедра и талия узкие. Так что придется потерпеть некоторые неудобства.

Затем девушка усадила Акселя на табурет и стала колдовать над его лицом – пудра, румяна, тушь… Юноша стоически сносил унижения. Тем более что сама по себе процедура оказалась неожиданно приятной – руки у воровки были прохладные, пальцы нежные. Акселю нравилось ощущать ее прикосновения. Он даже поймал себя на мысли, что было бы здорово поцеловать эти пальчики, от чего жутко смутился и покраснел, вызвав сдержанное возмущение девушки.

– Чего ты краснеешь, как новобрачная перед первой брачной ночью?! – прошипела она.

– Душно здесь, и этот мерзкий корсет дышать не дает, вот и краснею, – огрызнулся юноша.

– Ну, вот и все. – Вздохнула девушка, завязывая чепчик. Она оглядела парня, как смотрит художник на только что законченную картину, и осталась довольна. – Теперь моя очередь, освобождай место.

Усевшись перед зеркалом, девушка несколькими штрихами ухитрилась изменить и свою внешность – по крайней мере, Аксель сомневался, что, встретив в толпе и не приглядываясь, смог бы ее узнать. Сам он в зеркало смотреть не решался, а когда все-таки набрался смелости, неожиданно успокоился. Юная горожанка, которая смотрела из зазеркалья, совершенно точно не имела ничего общего с ним самим, так что и беспокоиться было не о чем.

* * *

На самом деле поводов для беспокойства хватало. Прежде всего – голос и поведение. И если с первым все было не слишком сложно – достаточно было просто молчать, то отработать поведение, такое, чтобы не вызывало подозрений хотя бы при мимолетных контактах с непосвященными, оказалось гораздо сложнее.

– Пойми, ты должна научиться смущаться! – Кара теперь обращалась к нему в женском роде – чтобы он привыкал, да и сама она не хотела ошибиться при людях ненароком. – К тебе будут обращаться – да хотя бы какой-нибудь джентльмен попросит прощения, если ему нужно будет пробраться мимо тебя, скажем, в дилижансе. Да мало ли случаев! Ты должен… тьфу, мертвые боги, должна! Ты должна будешь опустить глаза и хихикнуть. Продемонстрируй!

Аксель демонстрировал. Выслушивал порцию ругательств и объяснений, что хихикать нужно тоненьким голосом и тихо: «Уж это ты можешь изобразить! Я тебя не в опере петь заставляю!», и повторял, пока Кара не оставалась довольной. Затем его учили приседать в реверансе. И еще что-то, присущее только тем женщинам, которые предпочитали носить длинные пышные юбки и чепцы. Вообще в Пенгверне принята некоторая свобода нравов. Женщины могут носить брюки и даже оружие, ругаться и курить табак – это никого не возмущает. Ну, разве что какая-нибудь почтенная матрона подожмет губы и укоризненно покачает головой, глядя на этакое падение нравов. И далеко не факт при том, что сама она в юности не вела себя еще хлеще. И отношение к женщине очень меняется в зависимости от поведения. Нет, прекрасный пол всегда остается прекрасным полом. Перед юной граттой будут приподнимать шляпу независимо от ее поведения, и беседовать на некоторые темы в присутствии дамы тоже не станут, как бы она ни была одета. Тем не менее, все привыкли считать, что если леди, особенно юная, предпочитает соблюдать строгий, старомодный этикет, значит, она ждет соответствующего к себе отношения.

Акселю было бы намного проще, если бы он просто натянул женские брюки и корсет, но в такой одежде сойти за юную девушку ему точно не светило, даже несмотря на мастерский макияж. Максимум, он стал бы похож на одного из тех, о ком в приличном обществе стараются не упоминать, а, встретив на улице, презрительно сплевывают. Да и не встретишь таких на улице, так что таким способом можно было только привлечь к себе лишнее внимание, а никак не избавиться от оного.

Теперь они нарочно не избегали людных мест – время клонилось к вечеру, и прежде, чем остановиться на ночлег, Кара хотела убедиться, что Аксель не вызовет у трактирщика подозрений. Когда навстречу попался полицейский, юноша чуть не испортил все дело. Он сильно напрягся и побледнел, ожидая, что сейчас обман раскроется – неудивительно, что бдительный страж порядка поспешил на помощь «даме».

– Простите, гратты, у вас случилась какая-то беда? Вас кто-то обидел?

К счастью, полицейский адресовал свой вопрос обеим «девушкам», и Акселю хватило выдержки последовать наставлениям напарницы – он молча опустил глаза и предоставил разбираться Каре. Та тоже не растерялась:

– Ох, мы так рады, что вы нам встретились! – затараторила она. – Видите ли, гро полицейский, мы с кузиной не знаем, что делать, и к тому же, кажется, заблудились. Мы приехали из района Хайгейт погостить к тетушке Ильзе. И надо же такому случиться, бедняжка попала в госпиталь с тяжелейшей простудой. Сначала мы целое утро стояли под дверью, пока кто-то из добрых соседей не сообщил нам, почему дом закрыт и нас никто не встретил. Потом мы ходили ее навещать, и, к счастью, оказалось, что она уже идет на поправку. Мы проболтали целый день, и – такая неприятность! – забыли попросить у нее ключи от дома. И вспомнили об этом только когда отошли далеко от госпиталя, к тому же присутственное время уже вышло… И теперь мы никак не можем найти приличную гостиницу, чтобы остановиться на ночь. Мы так устали, и, кажется, мы уже однажды прошли по этой улице – и значит, ходим кругами.

– Далеко же вы забрались от госпиталя! – удивился полисмен. – Но не печальтесь, барышни, вашей неприятности легко помочь. Пойдемте, я вас провожу, совсем недалеко есть замечательный трактир, комнаты чистые и со свежим бельем, и ужин там как раз такой, который необходим усталым и замерзшим юным граттам. И все это совсем недорого, к тому же хозяин там мой тесть, и уж я позабочусь, чтобы вам сделали хорошую скидку.

– Гро полицейский, вы просто наш спаситель! – воскликнула Кара. – Вот видишь, Анна, – повернулась она к Акселю. – А ты уже собралась плакать!

Аксель вымученно улыбнулся, а полицейский лихо подкрутил усы – ему было приятно оказать помощь двум столь молодым и симпатичным барышням.

Гостиница действительно оказалась выше всяких похвал, несмотря на то, что находилась в не слишком богатом районе. И кормили там действительно замечательно, правда, Акселю не удалось толком оценить поданные трактирщиком блюда – все из-за того же треклятого корсета. Зато Акселя никто ни в чем не заподозрил. Он хотел наверстать упущенное, поднявшись в комнату, и напрасно. Из сумки выбрался Шушпанчик, который до того вел себя тихо и незаметно, и с дивной скоростью уничтожил все, что юноша принес с собой. Аппетит у гремлина был отменный, правда, в остальном он вел себя идеально. После того, как гоблин Яков, тыкая пальцем в Акселя, объяснил гремлину, что вот этот человек теперь будет о нем заботиться и кормить, и его нужно слушаться, гремлин послушно залез в предоставленную ему сумку и принялся задумчиво перебирать предложенные ему часы – ранее безнадежно испорченные – совершенно не интересуясь окружающим миром. Аксель такому поведению нарадоваться не мог, да и Кара сменила гнев на милость и даже почесала мохнатого за ухом, чему тот был страшно рад. И Аксель и Кара очень утомились за день, поэтому оба быстро уснули и, конечно, ни один не мог знать, чем занимался гремлин, пока они спали.

Шушпанчик же напротив, прекрасно выспался днем в сумке. И когда все уснули, а еда кончилась, он начал скучать. Гремлины ненавидят скуку и всячески избегают этого неприятного чувства. Вот и Шушпанчик не растерялся. Он, конечно, видел, как Аксель, будучи в лавке у старика Якова, укреплял у себя под мышкой купленный метатель. Такого интересного предмета ему разбирать еще не доводилось. Гремлин тихонько проскользнул к кровати и вытащил оружие из висящего на спинке плаща. Он не хотел тревожить своего защитника, потому проделал все тихо и сразу уполз с добычей под кровать. Свет ему был не нужен – гремлины прекрасно видят в темноте. С метателем он провозился до самого рассвета, и, вернув его на место, уснул в своей сумке совершенно счастливым – ему впервые удалось не только разобрать, но и понять принцип действия, улучшить и заново собрать такой сложный предмет.

Утром Кара подновила макияж себе и юноше, и парочка без приключений добралась до остановки дилижанса, миновала лениво проводившего их взглядом полицейского, который, похоже, следил, кто собирается покинуть район, и, наконец, отправились в Фабричный район на поиски Нильса Гуттормсена. Аксель готовился проспать всю дорогу – с тех пор, как он поступил в обучение к Иде Монссон, ему еще ни разу не удалось выспаться. Но надежды его оказались ложными – кресло напротив занял молодой человек, которому Аксель очень приглянулся.