Читать книгу "Синтонимы. Четвертый лишний"

35

В палате было темно. Лишь зеленая прыгающая линия на экране прибора жизнеобеспечения и едва горящая настольная лампа освещали помещение.

Мелани прошла внутрь и подошла к койке, на которой без сознания лежал Рейден. Из-за тусклого свечения цвет его кожи казался бледнее, чем на свету, веки потемнели, словно он не спал неделю, цвет губ сливался с цветом кожи, и лишь подрагивающие густые ресницы давали понять, что в нем еще теплится жизнь. Тело его было отчасти оголено: на него наложили много бинтов.

Мелани смотрела на Рейдена глазами, полными ненависти. Она терпела лишь потому, что тот был дорог Ангеле, а потому каждую минуту тысячу раз жалела о том, что вернула его к жизни. Тогда не было бы смертельных игр, в которые она же его и впутала в надежде, что Ангела найдет ему замену. И лишь недавно она поняла, что такого не будет. Внук не привык пользоваться чьей-то помощью, а если речь идет о его близких… Нет уж, увольте.

Синтоним вспомнила, как перемещала физическую жизнь Ангелы в погибшего Рейдена, а при воспоминании об этом в голове всплыл давний эпизод с Марвел, еще тех времен, когда ее и остальных выставили из «ПН»:

– Расскажи, где находится Лес Мерцаний, – просила Марвел.

– Ты и об этом ничего не помнишь?

– Похоже, воспоминание о том, как его найти, тоже стерлось.

– А зачем оно тебе?

Марвел сжала губы и до боли стиснула зубы.

– Я хочу поговорить с представителями элементов.

Особенно с Кастилией.

Мелани скривила губы в надменной улыбке и сложила руки в замок.

– Что ж, хорошо.

Теперь Марвел и всех остальных увез Джинджер.

А Мелани осталась, чтобы выполнить свой долг.

– Так-с, – увлеченно сказала она, протягивая руки к Рейдену, – приступим…

* * *

Крэм слал Трою одну эсэмэску за другой, один звонок за другим, но все оставались без ответа. От этого ему хотелось рвать на себе волосы и биться головой о стенку.

Ему было совестно перед Троем. Он чувствовал себя вором, укравшим у сводного брата детство прямо у него из-под носа. И больше всего на свете Крэму сейчас хотелось просто извиниться. Трой поймет, за что, не нужно будет никаких слов. Они всегда понимали друг друга с полувзгляда, но от этого контакт между ними не креп, а, наоборот, рассыпался на кусочки.

– Крэм, – обратилась к нему укутанная в плед Рика, усаживаясь рядом на диван. Она подала ему горячий шоколад, но парень отвернулся, – тебе стоит обратиться к врачу, ведь тебя тоже…

– Оно само заживет. Логан и Лайк сейчас важнее, – пробубнил глава «З».

Рика тяжело вздохнула. Она погрела руки, держась за в меру горячую чашку, отпила шоколад, поставила ее на стол и заговорила:

– Мы ничего сейчас не можем сделать. Ты не в состоянии достучаться до Троя, я ничем не могу помочь Рейдену с Ангелой. По сути, я никогда им не помогала в полную силу.

– Не говори так, – встрепенулся Крэм. – Неужели ты забыла, как Трой держал вас у нас? Ты не отчаивалась, даже когда силы были неравны.

– Спасибо, но… – Рика слабо улыбнулась, – мне ведь всего четырнадцать как-никак. Меня никто никогда не воспринимал всерьез.

– Возраст – не главное. Тебе может быть двенадцать, а смелости – хоть отбавляй. Тебе может быть двадцать, а трусости – столько, что даже на защиту котенка не хватит. Люди разные, Рика. – Крэм наконец потянулся к своему горячему шоколаду и отпил немного. – Честно говоря, я отрицаю все возрастные стереотипы. Времена меняются в зависимости от людей. Раньше несовершеннолетние могли любить открыто тех, кто старше них хоть в два, хоть в три раза. Сейчас это зовется педофилией. Я не понимаю, с чем это все связано.

– Ну, тут я соглашусь лишь отчасти.

– Знаешь, моя семнадцатилетняя ровесница из России влюбилась в мужчину, который был старше нее в два раза. Влюбилась так, что дышать без него не могла.

– И что было дальше?

Крэм допил свой шоколад и со стуком поставил чашку на стол.

– Родители узнали о ее тайных чувствах к нему и посадили дочь под домашний арест, а его отправили в тюрьму. Вскоре после этого девушка заболела и умерла. Думаю, причиной стало разбитое сердце… Ей было плевать на мнение общества, но обществу было не плевать на нее. Иногда чужие люди решают все за нас, не задумываясь о последствиях.

– А что же случилось с тем мужчиной? – взволнованно спросила Рика.

– Он пропал, но ее смерть не была напрасной.

– Любая смерть напрасна. – Холодно сказала Рика, вспоминая Найси и кутаясь в плед, дабы не просто согреться, но и скрыть порезы и синяки.

36

Ангела лежал на холодном полу. Он чувствовал себя песочными часами: силы утекали из него крупинка за крупинкой. Безвозвратно… Жаль только, что эти песочные часы не удастся перевернуть.

На электронных часах напротив кровати уже шесть вечера. Трой так и не вернулся, и никто даже не подумал заглянуть сюда, в эту комнату. Ангела был этому безмерно рад. Он не должен показывать слабость, обязан прятать измученный вид под маской. Но с каждой минутой делать это становилось все труднее.

«Даже месяц не продержался, надо же», – насмешливо думал он, улыбаясь пустой комнате. Ему не хотелось ни есть, ни пить. У него и мысли не возникло, чтобы встать и лечь на мягкую постель, где ему явно было бы удобнее.

Ему было уже все равно. Главное – чтобы никто не заметил. Он уже представлял жизнь других после себя. Больше всех ему было жаль Фам: только она потеряла родную дочь, а теперь и сына, пусть и не одной с ней крови.

«Прости, мама, прости», – мысленно извинялся Ангела, стараясь донести эти слова до Фам силой мысли.

Но раздумья его прервал вой сирены из коридора. Он нашел в себе силы, чтобы встать и прислониться ухом к двери. Топот ног, нескончаемый говор, паника. Ничего вразумительного не удалось расслышать, пока мимо не пробежал некто, сказав:

– Кто-то заперся в комнате самоуничтожения! Мы можем взлететь на воздух в любую секунду!

Ангела нажал на кнопку, отпирающую дверь, и вышел в коридор. Буквально сразу он столкнулся с девушкой, державшей кипу бумаг, которые тут же разлетелись.

– Простите! – извинился парень, поспешно собирая документы с пола, и вручил их девушке, даже не глядя ей в лицо.

– Ты выглядишь нехорошо, – сказала она.

– Миссис Абигейл? – От удивления Ангела смял некоторые бумаги в руках. – Что вы здесь делаете?

– Нам грозит опасность. Ты не видел Троя?

– Он вышел достаточно давно и не… – Тут Ангеле в голову пришла мысль: а что если именно Трой пробрался в комнату самоуничтожения, чтобы…

– Надеюсь, ты ничего ему не рассказывал, – прервала его Абигейл.

– О чем?

– О том, что я – его мать, а Мейнс – отец.

– Нет, ничего.

– Прекрасно. – У женщины как камень с сердца упал. – Я хочу сама ему все объяснить. А тебе, друг мой, советую пройти обратно к себе в комнату… то есть в комнату Троя.

– Что с Рейденом? Уже приступили к его лечению? – залпом выпалил Ангела. Все это время его интересовали только два вопроса.

Абигейл закатила глаза, будто слышала это от Ангелы в тысячный раз. По этому выражению лица синтоним понял, что она не очень любит детей и подростков. За пять лет обучения в школе стихий он ни разу не видел, чтобы она посмотрела на кого-то из учеников с теплом или добротой. «Куча смазливых надоедливых детишек. Как же они мне надоели! Может, сменить работу?» – казалось, что эти слова в любой момент были готовы соскочить с ее языка.

– Он в порядке, можешь не…

– Миссис Абигейл! – позвал ее один из сотрудников.

– Боже, Гарфи, что такое? – устало спросила она.

Парень в помятой одежде, стараясь отдышаться, указывал куда-то в сторону в надежде, что Абигейл поймет все и без слов.

– Рейден Красс… его нет в палате.

Ангела растерялся. Было такое ощущение, словно его потрясли в замкнутом пространстве и выбили из него все мысли. Он вопросительно посмотрел на бывшую директрису.

– Что? – Абигейл покосилась на синтонима, которому только что сказала, что его друг в порядке. – Разве его не должны были охранять?

Сотрудник отвел глаза в страхе, что начальница прожжет в нем дыру своим пронзительным взглядом.

– Они ничего не помнят. Похоже, кто-то их вырубил.

– Черт! – Абигейл схватилась за телефон, чтобы набрать Мейнса. – Как давно он пропал?

– Мы не знаем.

– А по камерам проверяли?

– Камеры отключены…

– Что?! – Ангела впервые видел Абигейл в таком стрессовом состоянии. Ее трясло от возмущения. – Сначала проникновение в комнату самоуничтожения, а теперь еще и это…

Но тут перед глазами все потемнело. Нет, Эрар не упал в обморок. Потемнело все и у всех – свет пропал. Весь коридор освещали редкие горящие экраны телефонов, но и они начали гаснуть один за другим.

– Что происходит?!

– Это началось!

– Кто-то запустил программу самоуничтожения!

– Выход, боже, где выход?!

– Двери в комнаты не открываются!

Началась паника.

Ангела прижался к двери в комнату Троя, дабы его не сбили растерявшиеся сотрудники «ПН».

– Черт, черт, черт! – ругалась рядом бывшая директриса. – Успокойтесь все! Это говорю я, Абигейл! Нельзя выключить свет во всем «ПН» из комнаты самоуничтожения! Это делается из комнаты питания! Успокойтесь все! Возможно, просто короткое замыкание.

– Но почему же тогда отключились телефоны? Связи нет! – сказала одна из сотрудниц.

Паника не утихала.

Ангелу разбирало любопытство. Что же происходит? Кто в комнате самоуничтожения? Кто забрал Рейдена? Кто выключил питание? Тогда парень понял, что кто-то проник в «ПН». И ему показалось, что этот кто-то в любой миг схватит его за руку и утащит в неизвестность.

«Ангела! Ты меня слышишь? – вдруг услышал он голос в своей голове. Парень вспомнил, что когда-то по неизвестной причине ему удавалось наладить связь с Хармонияс. Но этот голос был не девчачьим, не детским. Его звала девушка. – Ангела, ответь!»

«Я слышу. Кто ты?»

«Ты не узнал меня по голосу? Это я, Мелани».

«Бабушка! Ой, то есть…»

«Тебе нужно выбираться отсюда».

«Но как? Кругом тьма».

«Это я отключила питание, чтобы вызвать суматоху и помочь тебе выбраться».

«А Рейден?..»

«Рейден со мной, не переживай».

«Он в порядке?»

«Поговорим об этом потом. Сейчас это не так важно».

«Что? Как это, не так важно?» – возмущенно спросил Ангела. Он не ожидал услышать такое от Мелани.

«Ангела! – грозно сказала синтоним. – Ты помнишь, в какой стороне выход?»

«Да, мне нужно туда?»

«Именно».

«Но там ведь нет двери».

«Делай, что я тебе говорю. Встань прямо возле стены и жди. И да, желательно закрой глаза, иначе потом будут болеть».

«Но как я, бабуш… Мелани!»

Она больше не отвечала. И Ангела решил действовать. Дабы не потеряться, он шел вдоль стены, изредка наталкиваясь на кого-то. Ангела дошел до угла и свернул направо. Он не знал, находится ли сейчас посередине или рядом с дверью, поэтому, отсчитав двадцать широких шагов, уперся спиной в стену и закрыл глаза.

«Будет глупо, если это не та стена», – подумал он.

– Ангела! Где ты? – услышал он голос Абигейл.

Подросток обрадовался, что вместе со светом у всех выключились гаджеты, а потому найти его во тьме сложнее, чем иголку в стоге сена. Он еще некоторое время слышал зов женщины, продолжая стоять с закрытыми глазами. Внезапно весь коридор залило ярким светом, таким, что даже под закрытыми веками Ангела чувствовал, как он неприятно режет глаза. Но длилось это всего секунду, после чего не было ни холодного света, ни говора сотрудников «ПН», ни голоса Абигейл. Ветер пробрался под его одежду, и тогда он раскрыл глаза. Перед ним была дверь амбара, вокруг лес, а вдалеке – холм, за которым постепенно скрывалось солнце, окрашивая всю округу в розовые оттенки.

– А теперь поговорим о «бабушке», – услышал он сзади грозный голос Мелани, но эта грозность Ангеле показалась комичной. Да и вообще ему было как-то смешно осознавать, что его бабушка выглядит как его ровесница.

– Бабуш… Мелани! – Ангела кинулся обнимать ее, и синтоним застыла с недоумением на лице.

– Нет, ну ты издеваешься! – проворчала она, обнимая парнишку в ответ.

Позади Мелани стоял Рейден, живой и невредимый. Ангела сразу отпрянул от бабушки и подбежал к другу, который наблюдал за ними с широкой, добродушной улыбкой на лице.

– Рейден! Я так рад, что ты в порядке! – Ангела уже раскинул руки для объятий, но Красс лишь протянул руку для пожатия.

– Я тоже рад, что ты выбрался оттуда.

Мелани встала между друзьями.

– Не хочу вас прерывать, но нам как можно скорее нужно убираться отсюда. Я лишь ненадолго отключила их систему питания.

– Но на чем? – почти одновременно спросили Ангела и Рейден.

Тогда Мелани подошла к краю тропинки и опустилась на колени. За ее спиной над землей друзья заметили продолговатую черную полосу, за край которой схватилась Мелани.

– Не поможете, парни?

Ангела и Рейден подошли ближе и с большим удивлением схватились за верхний край этой черной полосы, находившейся прямо в воздухе. За ней все так же виднелся лес.

– Это иллюзия, – объясняла Мелани. – Благодаря тому, что я ненадолго отключила систему питания, она не работает в полную силу, а кто-то из сотрудников «ПН» любезно не до конца закрыл один из гаражей. А теперь тяните вверх.

Не без труда Ангела и Рейден сделали так, как сказала Мелани. Перед ними, выстроившись ровно в ряд, стояли дорогие черные машины. Одна из них выделялась своей простотой.

– Наша машина, Рейден! – Ангела обрадовался находке. – Так вот куда они их девают.

Все расселись по местам, Красс повернул ключ зажигания, и машина, набирая скорость, рванула от «ПН».

– Куда ехать? – спросил Рейден.

– На холм возле городка, – ответила Мелани, устроившаяся на переднем сиденье рядом с ним.

– На холм? – переспросил Ангела. – Зачем?

– Необходимо попасть в Лес Мерцаний.

– Но зачем? – не мог угомониться Ангела.

В ответ Мелани пристально, с капелькой грозности уставилась на него, так и говоря: «Молчи».

– Остальные в безопасности, – как ни в чем не бывало продолжила она. – Джинджер увез их в гостиницу в десяти километрах от городка.

– А как вы отключили систему питания? – поинтересовался Рейден.

– Силой мысли.

– Правда? – восхищенно спросил Ангела. – Я тоже так смогу?

– Это очень утомляет. К тому же ты еще слишком молод, чтобы проделывать подобное.

– А сколько мне примерно по отношению к тебе, то есть по уровню сил и способностей?

Мелани ответила с серьезным видом:

– Примерно два месяца…

– Что?! – Парень почувствовал, как щеки его розовеют от неловкости перед Рейденом. Тот едва сдерживал смех.

– Да-да, Ангела, – продолжила Мелани. – А чего ты хотел? Тебе всего шестнадцать.

– Слушай, а зачем ты забралась в комнату самоуничтожения?

– Я не забиралась ни в какую комнату самоуничтожения.

От удивления Ангела подпрыгнул и ударился макушкой о крышу машины.

– Но кто же тогда?..

– За нами погоня, – прервал их Рейден. В зеркале заднего вида он заметил черные машины, из тех, что стояли в гараже.

Мелани и Ангела оглянулись назад и убедились, что за ними отправили пять машин. Рейден нажал на газ что было сил, держа скорость ближе к ста километрам в час.

– Они нас догоняют! – Ангела вжался в спинку сиденья.

– Вы можете что-то сделать? – спросил Рейден Мелани. – Что-нибудь при помощи силы мысли?

– Ты шутишь? – возмутилась она. – Я же сказала, на это требуется много сил, а их у меня почти не…

Заднее стекло взорвалось, приняв на себя всю силу выстрела. Ангела едва успел пригнуться. Их машина набирала скорость, и, дабы не дать преследователям возможности прицелиться, Рейден старался водить машину из стороны в сторону.

– Сколько еще до города? – спросил Ангела.

– Еще около четырех километров, – ответил Рейден, переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида. – Думаешь, городок их остановит?.. Черт, они не понимают, что могут случайно пристрелить тебя, свою цель?

Из-за маневров, выполняемых Рейденом, Мелани и Ангелу кидало из стороны в сторону, Синтоним даже пару раз ударялся о дверь машины. Выстрелы прекратились, но Красс и не думал сбавлять скорость…

* * *

Когда во всем «ПН» включился свет, Трой облегченно вздохнул. Находиться в закрытой темной комнате с выключенным телефоном и пистолетом в руках было невыносимо тяжело, особенно когда его окружали цистерны со взрывчатым веществом.

Трой услышал из-за двери:

– Эй! Сейчас же открой дверь и выходи!

– Кто-нибудь, позовите мистера Мейнса!

– Он сейчас придет.

«Вот придурки», – только и думал Трой, сильнее сжимая оружие в руках.

Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, хочет выпрыгнуть наружу и закончить его жизнь. Трой отрицал страх и любые факторы, которые могли бы удержать его от задуманного.

– Я готовился. Я смогу, – шептал он, подбадривая сам себя.

Разум его сохранял спокойствие, но тело дрожало. Страх физический отрицать он никак не мог. Сейчас ему так не хватало чьего-нибудь успокаивающего, гипнотизирующего шепота, чтобы унять эту дрожь. Так не хватало поддержки. И ему ни капельки не становилось горько оттого, что, быть может, он уже никогда не увидит ни Рику, ни Крэма, ни Ангелу, и тогда, в своей комнате, после короткой исповеди он видел синтонима в последний раз.

Трой уверял себя, что все это мелочи. Вдалбливал самому себе, что человек может обойтись и без чувств сострадания, жалости, обиды и печали. Надеялся на это. Но за то время, что он провел в этой комнате, парень много раз вспоминал некоторые моменты из жизни, одни из которых лишь подталкивали к этому серьезному шагу, другие же, наоборот, отворачивали.

Трой представлял, какой станет жизнь после него.

«Ничто не изменится».

Сейчас Трой думал над глупыми фразами людей, собирающихся на тот свет, но самой дурацкой была: «Мир станет лучше, если я уйду».

– Нет, чувак. Мир не станет без тебя лучше, потому что ты никогда на него не влиял. А не влиял на него потому, что ты – никто для мира. И как может одна человеческая жизнь сделать весь мир лучше своей смертью? Вот идиоты, – Трой уже начал говорить сам с собой. – Такие фразы принадлежат только законченным эгоистам. Лучше тогда говорить: «Близким станет лучше, если я уйду», как, в принципе, я и мыслю.

Тогда Трой задумался:

«Близкие? Кого я считаю близкими? Был ли мне кто-то по-настоящему близок?».

В этот момент на железную дверь обрушился шквал ударов.

– Трой! – слышал он голос Мейнса. – Выходи! Что происходит? Зачем ты это делаешь?

Трой неспешно встал с пола и ответил:

– Я впущу только тебя одного. – Он навел дуло пистолета на цистерны. – Если еще кто-то войдет, тогда все взлетит на воздух.

Недолго думая Мейнс ответил:

– Хорошо.

Трой открыл дверь, не отводя пистолета от цистерн. Мейнс вошел в комнату медленно, тем самым давая парню понять, что никто их не потревожит.

– Зачем ты это делаешь? – настороженно спросил глава «ПН». – Чего ты хочешь этим добиться?

– Я хочу, чтобы ты сейчас объявил об эвакуации, иначе погибших будет очень много, сам понимаешь. – В голосе Троя звучала угроза, но не та, что могла рассыпаться через секунды после озвучивания. Нет, Мейнс видел, что Трой настроен решительно.

Он достал телефон, набрал номер одного из своих верных сотрудников и сказал:

– Сейчас же эвакуируйте весь персонал.

– Но… – протянул неуверенный голос из телефона.

– Сейчас же!

Глава «ПН» бросил трубку.

– Я выполнил твое условие, Трой.

– Спасибо, папочка.

Мейнс пораженно уставился на сына, и Троя позабавил его вид. Мужчина уже не выглядел самоуверенным хитрецом.

– Ты думал, я не догадаюсь? – спросил Маклин.

– Но как? – Мейнс медленно и, казалось, незаметно делал шаги навстречу Трою, но тот сразу увидел это и пригрозил отцу пистолетом:

– Стой на месте! Я не остановлюсь просто потому, что в наших жилах течет одна кровь.

И Мейнс замер в ту же секунду.

– После того как вскрыл плечо Логана, я отправился в комнату слежки, чтобы понаблюдать, что же будет дальше. Ну мало ли, может, я услышу то, чего при мне вы никогда не сказали бы.

– Трой, послушай…

– Молчать! – закричал Маклин, едва контролируя дрожь в руке, чтобы не выстрелить. – Я все слышал, всю правду. Ну вы и лжецы, ты и мамаша. Так сложно было рассказать все с самого начала?

– Поверь, Трой, – Мейнс говорил с хрипотой, – мы хотели тебе все объяснить, правда.

– Сколько там лечилась Абигейл? – Трой намеренно называл свою мать по имени, дабы напомнить себе, что она для него ничего не значит. – Год? Два? Три? Да хоть пять или десять! Почему вы потом скрывали правду от меня?

– Мы хотели…

– Сделать как лучше? – Трой саркастически засмеялся. – О, самая заезженная фраза из всех, что я слышал.

– Трой, послушай… пожалуйста. – Мейнс с поднятыми руками сделал шаг вперед. – Мы хотели тебе все рассказать, правда, но не знали, как это сделать.

– И вы не знали этого семнадцать лет? О-о-о! – Трой наигранно кривлялся и размахивал руками. – Бьюсь об заклад, вы тянули бы еще семнадцать лет и еще, и так до самой смерти. Вы не хотели сделать как лучше. Вы просто перечеркнули лучшие годы моей жизни. Ты хоть знаешь, сколько раз я задумывался: «А почему у меня так? Почему Крэму достается все, а мне – ничего? Ведь мы одной крови, мы – братья. Может, со мной что-то не так? Я уродлив? Омерзителен? Нежеланен? Почему?!» – Трой сделал передышку. – Эти вопросы мучили меня столько лет, а ответ был перед носом, как всегда.

– Прости нас, сын! – Холодный пот стекал по лбу Мейнса. У него поднималось давление, он еще никогда не испытывал такого волнения. Он представлял, что с Троем все будет иначе, гораздо проще, и даже в самом кошмарном сне он не мог представить раскрытие правды именно таким образом. – Абигейл очень тебя любит, как и я. Ну же, Трой. Есть ли смысл лелеять старые обиды?

Парень оживился от слов Мейнса и, чувствуя себя оскорбленным, спросил:

– Старые? Да ты, папашка, совсем ничего не понимаешь! Ой, да что же я говорю: ты мне не отец, и Абигейл мне не мать. Вы не заслуживаете права зваться моими родителями. Вы для меня никто.

Мейнс не нашелся, что ответить. Он так и стоял с поднятыми руками, показывая, что беспомощен перед Троем. Но теперь мужчина был беспомощен не только в плане силы, но и морально. Вести душевные разговоры – явно не его конек, и многих вещей, связанных с семьей и ее ценностями, он не понимал. Потому что у самого семьи не было.

– А теперь исчезни, – сказал Маклин, отворачиваясь.

– Трой, одумайся!..

– Я сказал: вали!

Он прожег отца полным ненависти взглядом и навел на него оружие. Но даже это не остановило Мейнса. Он подбежал к сыну, пока тот растерянно смотрел на отца, не зная, что делать. Уверенность покинула Троя. Мейнс выбил из его рук пистолет, пытался сжать его в объятьях, но парень отбивался. Он правда этого не желал, он искренне не хотел все исправлять, идти на попятную, ибо если он уже что-то решил, то доведет дело до конца.

– Пусти, сволочь! – Трой понимал, что он беспомощен, а хватка Мейнса становилась все крепче, сильнее.

Маклин уже не мог контролировать свои эмоции, на глаза наворачивались слезы, и больше всего на свете ему хотелось прекратить эту схватку, перестать видеть и слышать своего отца.

Внезапно мужчина замер. Тело его затряслось. Он широко раскрытыми глазами смотрел на сына. Хватка ослабла, теперь Трой мог отбежать от него, но не делал этого. Рассудок вернулся к нему. Он посмотрел на свою окровавленную руку, окровавленный нож, вошедший в плоть Мейнса по рукоять, заглянул в стеклянные глаза отца, которые, кажется, блестели от слез. Трой хотел что-то сказать, пока отец его еще слышал. Хотел, но не мог: ни одно слово не вырывалось на волю, а горло кромсали невидимые ножи. В голове был кавардак. Одна фраза сменялась другой: гневная – сострадательной и наоборот. Трой не мог остановиться, и от смеси чувств и головокружения он произнес последние слова, которые Мейнс услышал перед смертью:

– Ненавижу тебя. Прости.

И вытащил нож.

Мейнс повалился на пол в тот же миг, кряхтя и приглушенно постанывая от боли. Спустя несколько мгновений он затих, глядя неживыми, но полными слез глазами на сына. И лишь тогда Трой выпустил из рук нож.

* * *

Впереди показались здания, чьи огни выглядели заревом на фоне темнеющего неба. Еще немного – и они в городе. На улицах было непривычно много людей, будто все договорились разом выйти именно сейчас, когда мимо них проезжали машины, из которых вооруженные головорезы могли, промахнувшись, оборвать чью-то жизнь.

Люди их не остановили. Выстрелы участились, пули попадали в кузов машины беглецов. Люди с криками разбегались в стороны, жалея, что не остались дома этим вечером.

«Если они попадут в колеса…» – со страхом подумал Ангела.

Машина завернула за угол. Эрару была знакома эта местность. Здесь он когда-то гулял, размышляя, здесь же встретил своего отца. И тут одна из пуль попала в колесо, затем в другое. Машина проехала еще пару метров и остановилась.

– Бежим туда! – велела Мелани, указав на недостроенное здание, проектированием которого занимался Джинджер.

Они выбежали из машины и, не оглядываясь, что есть мочи бросились к зданию. Недострой был отделан стеклом и снаружи выглядел роскошно, но внутри не успели даже оштукатурить стены, здесь валялись куски балок, железяки и стояли две бетономешалки.

Ангела бежал вверх по разрушенным местами ступенькам, чувствуя, как быстро иссякают силы. Силы не физические. Он слышал позади топот ног, но не смел оглядываться. У него кружилась голова, перед глазами все раздваивалось, и чем выше они поднимались, тем темнее становилось – электричество еще не провели. Подросток забрался на этаж, номера которого уже не помнил, и прислонился к стенке, стараясь отдышаться.

– Ты в порядке? – спросил его Рейден.

– Д-да… – произнес Ангела, но при этом, если бы не друг, упал бы лицом в груду скрученной проволоки.

Рейден дотащил его до окна, за которым виднелся тот самый холм. Лучи света один за другим исчезали, погружая округу во тьму. Уже везде горели уличные фонари, свет был и в различных заведениях, и он хоть как-то обрисовывал вещи, окружавшие друзей, и позволял им немного разглядеть черты лица друг друга.

Рейден усадил Ангелу возле окна и прислонил его к стенке.

– Где Мелани? – хрипло спросил Ангела.

– Она осталась внизу. Держит оборону.

– Как?

– С помощью земли.

– Она и без того истратила много сил, – с каждым вздохом Ангеле было сложнее говорить. – Это не может длиться долго.

– Что с тобой? Тебя не ранили? – Рейден обеспокоенно окинул его взглядом.

– Нет, все хорошо… правда. – Ангела с полузакрытыми от усталости глазами улыбнулся.

– Ты врешь. Что случилось?

– Я же сказал, что…

– Ангела! – Рейден сел перед ним и крепко обхватил его плечи. – Что происходит?

Тот едва раскрыл рот, когда с улицы послышалось:

– Ангела Эрар! Я знаю, что ты меня слышишь! – говорил один из сотрудников «ПН» через громкоговоритель. – Немедленно выходи, тогда мы не тронем твоих друзей. Ты знаешь, что мы поступим иначе, если не выйдешь!

Рейден прислонился к стене рядом с другом. Ему было все равно, возьмут его или нет, запрут ли в «ПН» или нет. Сейчас его беспокоило состояние Ангелы.

– Если ты не выйдешь в течение пяти минут, мы откроем огонь по зданию!

– Прости, – прошептал подросток. – Я втянул тебя во все это.

– Что? – озабоченно спросил Рейден.

– Это я виноват. – Ангела не смотрел на друга. – Если бы мы с тобой не встретились, ничего бы не случилось. Сейчас ты был бы в безопасности, а не здесь, на волоске от смерти.

– Ангела, неужели ты не понимаешь? – Рейден повернул его к себе. – Мы с самого начала были с тобой связаны опасностью и находились под прицелом «ПН». Наша встреча, возможно, была лишь вопросом времени.

– Возможно, – повторил Ангела и усмехнулся.

Тело его становилось ватным, он уже не чувствовал ног и даже двигать руками ему удавалось с трудом. Если бы Рейден не сидел рядом, он так и упал бы на пол. Смертельная усталость охватила его тело. И хоть это чувство было схоже с усталостью, но это была смерть. Ангела опустил голову на плечо друга, уже не в силах держать ее.

– Ангела, – Рейден вздрогнул, – Ангела, ты меня слышишь? Ангела! – звал его Красс. Но это было как во сне. Даже голос друга он слышал сквозь толстый слой вакуума.

– Ангела! – громче позвал Рейден, вырвав его из рук смерти. – Что ты от меня скрываешь? Почему ты такой?..

– Я соврал.

– Что?

На глаза Ангелы наворачивались самые горячие слезы в жизни, и от этого в голосе появились дрожь и горечь.

– Я не вернул себе жизнь.

Пару мгновений Рейден молчал, переваривая шокирующие слова.

– П-постой… Но ты ведь говорил…

– Чтобы взять что-то у Леса Мерцаний, нужно что-то ему отдать. Жизнь равноценна жизни, даже в виде плода. Это замкнутый круг, Рейден. Кто-то так или иначе…

Рейден не знал, что сказать. Прямо у него на руках умирал человек, ставший для него самым близким. Он не желал тратить время на споры: мол, Ангела, почему ты так поступил, почему соврал всем? Нет, Рейден знал, что это конец. Он прикрыл глаза рукой, стараясь унять дрожь и остановить слезы.

– За… зачем? – его голос дрожал, когда одна из слезинок скатилась по румяной щеке. Он едва слышно всхлипнул, но Ангела сразу заметил это.

– Ты плачешь?

– Нет, – ответил Рейден, прекрасно понимая, что он сказал это слишком горько, чтобы друг поверил ему.

– Ты ведь никогда до этого не плакал.

– Да я вообще не помню, когда в последний раз плакал!

– Не плачь, все к лучшему…

– Что за чушь ты несешь? Кому от этого лучше? Кому станет лучше, если ты умрешь? А я… Я не могу тебя спасти! Я снова ничего не могу сделать, Ангела! Это я должен сейчас извиняться перед тобой за свою беспомощность, а не ты!

Ангела прижался к другу, а тот вздрагивал, тихо сглатывая одну слезу за другой. Для него уже не существовало мира за стенами этого здания, как не существовало «ПН» и всех проблем, в которые он впутался. Существовал лишь Рейден. Потому что он был рядом, потому что от него веяло теплом и за него можно было ухватиться и унять дрожь в теле в ожидании смерти. Потому что рядом с ним не страшно было умирать. И чем дольше Ангела сидел так, прижавшись к плечу друга и ладонью сжимая полы его куртки, тем сильнее в нем разгоралось это приятное чувство. Из-за затуманенного сознания синтоним не мог назвать причину, но при мысли о том, что он вот-вот лишится этого, в нем вновь зарождалось желание жить.

– Ангела Эрар! Осталось две минуты!

Рейден наконец убрал руки от лица и взглянул на Ангелу. Глаза у того были закрыты. Парень вздрогнул, испугавшись, что его друга больше нет, но почувствовал, как тот слабо тянет его за куртку, тем самым говоря: «Я жив».

Вдруг телефон Ангелы издал трель. Кто мог звонить в такое время? Рейден вытащил телефон из кармана его джинсов. На экране отображалось «Трой».

– Это Трой, – сказал он Ангеле.

Рейден, не раздумывая, нажал на кнопку для ответа.

– Алло.

– Рейден, это ты?

– Да, что случилось?

– Дай трубку Ангеле.

Но Рейден поступил иначе: включил громкую связь.