Читать книгу "Синтонимы. Четвертый лишний"

29

Дождь лил весь день и весь вечер. Электронные часы на тумбочке показывали 20:29. Шторы были отдернуты, и ничто не мешало увидеть усеянное каплями дождя окно.

В комнате было тепло, но вылезать из-под одеяла все равно не хотелось. Ангела давно не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Рана на руке ныла, но не так сильно, как он ожидал. Возможно, оттого, что он еще не проснулся, или оттого, что ее успели обработать.

Стоп, а где он? Ангела лежал на двуспальной кровати, напротив – телевизор, встроенный в стену, рядом – дверь, наверное, в ванную, где горел свет, диванчик, кресло, небольшая кухонька, картины. В этой комнате Ангела был впервые. Он начал вспоминать события, приключившиеся с ним накануне. Сотрудники «ПН», лес, холод, дождь, Рейден…

Тут из ванной вышел Красс в футболке, обтягивающей его тело, и свободных домашних джинсах. Ангела резко сел на кровати и лишь сейчас заметил, что на нем другая одежда. Поймав удивленный взгляд синтонима, Рейден объяснил:

– Вся твоя одежда была грязной. К счастью, здесь рядом есть небольшой магазинчик одежды.

– Здесь? – хрипло спросил Ангела.

– Мы в отеле. – Рейден вытер голову полотенцем и накинул его на плечи.

– Как мы тут оказались?

Красс сел на кровать рядом с другом.

– Когда ты потерял сознание, я принес тебя сюда.

«Потерял сознание…» – повторил про себя Ангела. И он вспомнил безумное бегство от Рейдена: ноги болели, мир расплывался перед глазами, тело тяжелело. Эти мучения ему не забыть, пожалуй, никогда. И сейчас, сидя перед другом, который направлял на него дуло пистолета, Ангела почувствовал головокружение. Он хотел вскочить с кровати и выбежать из номера, подальше от Красса. Тот увидел смятение в его глазах, заметил, как напряглось тело парня, поймал этот взгляд, полный и злобы, и жалости.

– Позволь мне все объяснить, – начал Рейден, прежде чем Ангела успел сказать что-то резкое.

– Где Марвел и Минда? Что с ними? Что будет с остальными? – голос синтонима дрожал.

Крассу было стыдно смотреть на друга, вспоминать его полные страха и непонимания глаза, когда пригрозил ему оружием. Пусть это была игра на публику, и Ангела наверняка это понимал, но такое не сразу забудется. Вернее, уже никогда не забудется.

– Нас раскрыли. Сестры Найси нет и никогда не было, моей бывшей невесте просто промыли мозги, как и многим в «ПН». Минду и Марвел держат в камере, меня же отправили, чтобы поймать тебя.

– Поймать меня?

– Не пойми меня неправильно! – Рейден развел руками. – Меня заставили подписать договор, по условиям которого мои родители умрут, если я не приведу тебя к ним. Понимаешь, у меня не было выхода.

– Хорошо, – тон Ангелы смягчился, – я понимаю. Но что будет с остальными?

– Мейнс полагает, что Логан – последний синтоним из неестественно рожденных.

– Но почему? – спросил Ангела, а сам вспомнил роковые слова Кастилии: «Ты не тот, кем себе кажешься. И плечо твое горит изнутри тем, что тебе не принадлежит. И ты держишь в себе душу невинного человека!».

– Не знаю, правда не знаю. Но… этим занимался Трой.

– Он вернулся к ним?

– Да, к сожалению.

Ангеле стало стыдно. Он понимал, почему это произошло: из-за него, из-за Марвел, из-за Рики – из-за всех, черт возьми, людей, которые скрывали от него правду. Парень пожалел, что тогда не побежал за Троем, не догнал его и не извинился перед ним. Да, тот кричал бы на него как ненормальный, может, даже набросился бы на него с кулаками, повалил бы на асфальт и поставил бы ему под глазом немаленький синяк. Но Трой не ушел бы в «ПН», потому что Ангела не позволил бы ему совершить такую глупость.

– Я во всем виноват, – начал синтоним. – Нужно было просто с ним поговорить. Возврат к прошлому для него – бегство от реальности и осознание правды. Мы… мы должны спасти их всех и вернуть Троя.

– Это не так просто. За нами по следу не пустили никого лишь по одной причине: они знали, что мы придем сами. Меня уже объявили предателем, но зато я нашел тебя. – Рейден наконец посмотрел в глаза другу. – Прости. Я не хотел тебя напугать.

– Да ладно тебе уже, – с усмешкой ответил синтоним. – Это все в прошлом, и, кстати… – Ангела вопрошающе вытащил руку из-под одеяла: она вся была забинтована.

– Медик сказал, что ничего серьезного, – объяснил Рейден. – Пуля тебя лишь оцарапала, пусть и сильно. Он обработал рану, говорит, до свадьбы заживет.

Кстати, о свадьбе… Лишь сейчас Ангела задумался, почему в номере всего одна кровать, и та двуспальная.

– А почему?.. – Но Рейден ответил, даже не дослушав:

– Других свободных номеров у них не было. Только этот, для новобрачных.

Ангела не сдержал смешка:

– Прико-о-ольно. Чур, я возле окна!

– Ну и отлично.

Ангела бросил в него подушку, и Рейден с легкостью ее поймал.

Они немного посмеялись, но больше не из-за того, что ситуация была комичной, нет. Друзья смеялись оттого, что устали плакать в душе. Они понимали, что завтра, после того как отоспятся, им придется отправиться в логово врага.

– Ладно, – нарушил тишину Рейден, – тебе нужно поесть. Я заказал ужин, его принесли буквально десять минут назад. Должен быть еще горячим. Но сначала тебе не помешало бы принять душ. Твою одежду уже постирали и высушили, так что…

– Да откуда это все? – Ангела не переставал удивляться предусмотрительности своего друга. – Я чувствую себя как…

– Знаю, что никогда не заглажу своей вины перед тобой, – Рейден снял с плеч полотенце, – но могу сделать для тебя хотя бы это. Мы ведь… так давно не говорили с тобой по душам, не ходили гулять, в кино, не дурачились. Вся эта ситуация заставила нас с тобой повзрослеть. И мне очень плохо оттого, что не могу стать прежним.

Ангела кивнул, не в силах ответить. Улыбка с трудом натягивалась на лицо. Даже если они одолеют «ПН» и всех спасут, для него так или иначе настанет конец. Он не хотел спать: боялся, что может больше не проснуться. Не желал даже представлять, какая жизнь их ждет после «ПН». Затмит ли радость все потери и разочарования? Быть может, он никогда этого не узнает.

30

Рейден и Ангела вернулись в городок на такси и взяли напрокат авто, чтобы добраться до «ПН». Всю дорогу они молчали. К их удивлению, не лило, как днем ранее, и даже не моросило. Солнце поднималось над Сноудонией, что резко контрастировало с гнетущей атмосферой, царившей между друзьями.

Ангела несколько раз включал радио, но там шли одни развлекательные программы и песни типа «I feel alive» Imri, которые тоже не соответствовали настроению ребят. Все было против их угнетающих мыслей и мешало сконцентрироваться как на дороге, так и на «ПН».

Ангела предпринял очередную попытку включить радио. «Iris» John Rzeznik. Ангела впервые слышал эту песню, но был хорошо знаком, как и миллионы подростков, с другой песней исполнителя – «I’m Still Here» из «Планеты сокровищ». Это был его любимый мультфильм.

– Смотрел «Планету сокровищ»? – неожиданно весело спросил Ангела.

– Это типа «Острова cокровищ», только с пришельцами и про космос? – Рейден не отрывал взгляда от дороги.

– Да.

– Ну, смотрел, только давно.

– Мне очень нравится песня оттуда. Она подходит каждому подростку, который ищет себя.

– Я не помню. – Не то чтобы Рейден говорил равнодушно или хотел, чтобы Ангела от него отвязался. Он правда не знал, что отвечать. – Мультфильмы смотрел последний раз лет в десять.

– Почему?

– Многие из них казались мне глупыми и бессмысленными, лишенными логики и слишком идеальными. Мультфильмы, где добро всегда побеждает зло… К такой реальности быстро привыкаешь, но потом больно осознавать, что тебя с детства обманывали и жизнь не такая, как у этих придуманных кем-то персонажей. Придуманных для того, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Нет, некоторые мультфильмы причиняют только вред.

– Рейден, – Ангела закатил глаза, – ты убийца фантазий. У меня иногда складывается такое чувство, что ты никогда не был ребенком.

– Был, и еще каким. – Рейден улыбался. – Меня вечно обманывали родители: что Санта есть, что меня принес аист, что меня унесут чудища, если не усну, что меня отправят в детский дом, если не буду слушаться. Врали, что исполнят мои детские просьбы, а сами обо всем забывали. Врали, что добро всегда возвращается… Может, оно когда-то и возвращалось, но сейчас шанс получения добра – пятьдесят на пятьдесят. Детям постоянно врут, затем они взрослеют и врут своим детям. Кругом обман.

– Ты слишком драматизируешь.

– На самом деле ты со мной согласен, не так ли? – Рейден искоса взглянул на друга. – Знаешь, если… если вдруг когда-нибудь я сойду с ума и заведу детей, то не буду им врать, чтобы они с горящими надеждой глазами не ждали в ночь под Рождество дядьку с мешком. Не буду врать им про то, откуда они появились на свет: все равно же узнают, – и буду выполнять свои обещания, потому что помню те чувства, которые испытывал, когда узнавал правду. И я не хотел бы, чтобы мои дети испытывали то же самое.

Синтоним понимал, что Рейден прав, а потому не нашел что возразить ему. Он невольно вспомнил один момент из детства, когда не слушался маму Фам и та пригрозила ему детским домом. Маленький Ангела думал, что это шутка, но, когда она собрала его вещи, отвезла к детскому дому и оставила на пороге, он расплакался, не успела она отъехать. После этого Фам выскочила из машины и обняла рыдавшего ребенка, шепча ему на ухо: «Прости, сынок, конечно, я никогда тебя не бросила бы».

Да, этот урок Ангела запомнил на всю жизнь, но повторять его не собирался.

– Разве ты не ненавидишь детей?

– Ну как сказать. – Рейден вздохнул. – Ненавижу их крики и визги. Помню, как родители оставляли меня сидеть с малышами. Они били меня бог знает за что, а еще царапались и визжали. Ха-ха-ха, особенно моя двоюродная сестра Юлия.

– Юлия? Странное имечко.

– Она дочь сестры моей мамы. Эта сестра, моя тетя, уехала в Россию, вышла там замуж, и родилась Юлия. Иногда они к нам приезжают. Она, кстати, тоже собирается поступать в школу элементов, только там, в России.

– Здорово, у тебя есть и двоюродные, – неожиданно Ангеле стало грустно. У него-то никого не было. Он даже не знал, являются ли его родители ему родителями.

– Как-то мы от темы песен перешли к мультфильмам, затем к детям и родственникам, ха-ха-ха. – Рейден искренне смеялся. Он радовался, что им наконец удалось настроиться на волну их дружбы, что они могут беседовать на разные темы, а не только о «ПН», выживании, тленности жизни и насущных проблемах.

«Может, между нами еще не все кончено?» – подумал Рейден.

Спустя пару минут от этих душевных разговоров не останется и следа – лишь приятное воспоминание, зарытое в глубины их подсознания. Но они радовались, пока могли.

Спустя пару минут все решится: они узнают, станет ли все прежним или новая надежда умрет, как и старая.

31

Возле ветхого здания не было ни людей, ни машин. И вообще куда «ПН» девает автомобили, где прячет их? Рейден и Ангела, словно сговорившись, медленно вышли из машины, столь же медленно захлопнули двери. Они знали, что это неизбежно, уверяли себя, что все будет хорошо. Но страх брал свое.

Вокруг не было ни души. Даже птицы не пели, ветер не трепал поникших ветвей деревьев. Поднимался туман, скрывая древесные стволы, дорогу и все, что их окружало.

Они вместе подошли ко входу. Ангела поднял руку, чтобы толкнуть дверь, как вдруг Рейден дернул его за рукав и пугающе прошептал:

– Машина…

Ангела оглянулся, но она исчезла. У синтонима закружилась голова, но он лишь помотал ею и ногой толкнул дверь.

Тьма. Ни одной искорки света, ни единого звука. Эта тишина сводила их с ума. Рейден посветил фонариком, но свет не озарил ни одного предмета, даже пол был полностью черным, словно они стояли в пустоте и вот-вот могли рухнуть в нее.

Дверь захлопнулась. Рейден прижался к Ангеле плечом, прерывисто дыша. Темнота, замкнутое пространство… Обычно помещение освещалось за считаные секунды, но они стояли уже минуту. Красс не издавал ни звука, но Эрар знал, что друг его в ужасе, а потому взял его за руку чуть выше локтя, говоря этим: «Я с тобой». И Рейден через силу улыбнулся, хоть и знал, что Ангела этого не видит.

– Мы знаем, что вы тут! – сказал Рейден. – Мы пришли поговорить с вами, Мейнс.

Слова растворились в темноте. Подростки слышали лишь свое дыхание, как вдруг…

– Рад, что вы пришли!

В тот же миг все вокруг озарилось ярким холодным светом. Постепенно он затухал, и друзья смогли разглядеть, где находятся. Комната со стеклянными стенами, разбитые шкафчики, разгромленные столы, сожженные бумажки и один целый шкаф рядом с Мейнсом. Вся мебель из стекла и покрыта пылью.

– Полагаю, ты удивлен, Рейден? – спросил Мейнс. – Обычно перед всеми открывается коридор первого уровня. Но ведь… вы – не все.

Он нажал на кнопку. Откуда-то из темноты позади мужчины послышался сигнал. Тогда же Ангела и Рейден услышали знакомый голос:

– Да отпустите вы меня! Больно!

– Рика! – Рейден сделал шаг навстречу ее голосу, но Мейнс выставил перед ним руку и сказал:

– Еще шаг – и больше ты ее не услышишь.

Парень покорно встал на место, но по глазам было видно, что у него нет сил сдерживать гнев в себе тогда, когда его виновник стоит перед ним.

Из темноты вывели всех, кто томился в тюрьме из стекла: Рику, Марвел, Стейшу, Логана и Лайка. И следом вышел Трой. Все выглядели неважно, и больше не из-за грустных и злых лиц, а из-за внешнего вида. Их одежда была грязная, у кого-то разорванная, волосы растрепаны так, будто пленников тягали за них. Марвел испуганно уставилась на Рейдена и Ангелу: она явно была не в восторге от их прибытия. Ее взгляд метался от учеников к Мейнсу и обратно.

– Что тебе от них нужно? – спросил синтоним, обращаясь к главе «ПН».

– От них – ничего. – Мейнс сбросил все бумаги с пыльного стола, и парень краем глаза заметил на одной из них записи и печать с подписью. Но чьей? – Даже Рейден мне не нужен. Меня интересуют лишь ты и он. – Мужчина указал на Логана.

Тот стоял с опущенной головой, и некоторые решили, что парень потерял сознание. Но, после того как люди Мейнса встряхнули его, он издал болезненный стон и поднял голову, исподлобья глядя на всех. Его не удивило появление друзей. Он уже не мог рассуждать здраво: все мысли занимала разрывающая изнутри боль в плече. Что-то отторгало его тело и хотело выбраться наружу, и парень даже чувствовал, как это что-то колет его изнутри невидимыми иглами.

– Что тебе нужно от Логана? – голос Ангелы срывался.

– Ну, многие уже догадались, в чем дело. – Мейнс упивался видом испуганных лиц пленников, питался их страхом и ненавистью. – Логан – третий синтоним.

– Он ведь сдавал экзамен, – начала Стейша. – Его стихия – земля…

– И вы в это верите? – Мейнс захохотал. – Ну надо же, Марвел, почему ты им не сказала?

Все разом посмотрели на преподавательницу, а та лишь опустила голову, скрывая лицо под растрепанными волосами.

– Мисс Марвел, – неуверенно позвала Стейша, наклоняясь, чтобы разглядеть ее лицо.

– Мисс… Марвел, – хрипло произнес Логан. Впервые за все это время его глаза расширились от удивления. – О… О чем он?

Женщина закусила губу. Она чувствовала, как невидимая сила медленно опускает ее в ледяную воду, как тело стынет от холода, а голова занята лишь мыслями о спасении. Эта сила тянет ее на темное дно, покрытое острыми, как лезвия, камнями. И чем ниже она опускалась, тем больнее становилось. Именно это она испытывала сейчас, когда после долгого сокрытия правды пришла пора все рассказать.

Но даже сейчас Марвел не желала произносить ни слова.

– Что ж, перейдем от теории к практике. – Мейнс достал из кармашка серебряный нож и бросил его Трою. – Ты знаешь, что делать.

Новый сотрудник «ПН» уверенно подошел к Логану. При виде ножа тот вспомнил слова Кастилии о вскрытии его плеча. Он дергался, пытался отодвинуться назад, подальше от острого лезвия, но Трой лишь придвигал его навстречу боли.

Если бы у Ангелы было сердце, оно сжалось бы до размера бусинки, ибо ожидание болезненных криков друга куда страшнее, чем сам процесс.

– Нет, не делай этого! – кричала Марвел, пока остальные предпринимали слабые попытки вырваться и помешать человеку с ножом.

– Ты ведь и сама это сделала бы! – Мейнс сложил руки на груди. – Понимаешь ведь, что оно отторгает его тело. Знаешь, что иначе он умрет. Можно сказать, я спасаю его от гибели. Скажите мне спасибо.

Трой уже разодрал Логану рукав рубашки и обрывки сдвинул кверху, освобождая пульсирующее плечо. Один из лоскутков он засунул Логану в рот, и тот зажмурился, напряг все тело до дрожи, чтобы было не так больно. Но едва кончик ножа вошел в его плоть, как он широко раскрыл глаза и издал приглушенный крик, куда страшнее обычного.

Рика и Лайк закрыли глаза, желая только одного: не слышать этого. И остальные разделяли это желание. Рейден сжал кулаки, опустил голову и попытался сконцентрироваться на каких-то предметах под ногами. Безуспешно. Он понимал, что это нужно, но… смотреть на это – сплошное мучение.

На глаза Ангелы наворачивались слезы. От жалости, от чувств Логана, которые он испытывал вместе с ним, – во всем виноват Аварос – и от жалобного крика парня. Из-за темноты, иногда освещаемой всполохами голубого света, он не видел измученного лица одноклассника. Но сумел рассмотреть, как Трой плавно, как по маслу, режет плоть и оставляет после себя ровный глубокий порез на залитой горячей кровью руке.

Стоны Логана стихли. Но лишь на пару секунд. Трой отбросил нож в сторону и, взявшись пальцами за края раны, расширил разрез. Логан откинул голову в сторону. Но худшее его ждало впереди. Трой достал второй нож, поменьше, и начал ковыряться в ране.

– Это дикость! – крик Ангелы заглушил стоны Логана.

– Дикость? – как ни в чем не бывало спросил Мейнс. – А как поступили бы вы? Отвели бы его на операцию? Дали бы ему наркоз? И какие же лица были бы у врачей, вытащивших из плеча подростка «это»?

В тот же миг Логан издал последний крик и опустил голову, пытаясь отдышаться. Трой подошел к Мейнсу и вручил ему что-то, после чего, оглянувшись лишь раз на Ангелу, удалился. Глава «ПН» достал салфетку и очистил «это» от крови.

– Смотрите же, друзья! Вот что не давало покоя ребенку целых шестнадцать лет!

Мейнс раскрыл ладонь.

– Н-не может быть… – прошептала Рика. – Это же… стихийный кристалл земли. Такой же, какой носил и Ангела.

Эрар потерял дар речи. Он так и стоял с раскрытым ртом рядом с Рейденом, не имея ни малейшего представления о том, откуда «это» в плече Логана.

– Я ничего не понимаю, – наконец произнес Логан. – О-откуда оно, мисс Марвел?

– Разве это не кристаллы, образованные из сплава жизни человека со стихией? – спросил Крэм, обращаясь к учительнице. – Объясните!

– Ну-ну, – пытался их успокоить Мейнс, – время для объяснений еще придет, ну а пока давайте поиграем в загадки. Уверен, ответы на них интересуют всех присутствующих. Вот только играть будем мы с Ангелой.

Рейден сглотнул, и ему показалось, что это слышали все. Он смотрел на друга с надеждой, что тот не испугается и примет вызов. Конечно же, так и произошло.

– Хорошо, – твердо отвечал Ангела. – Задавай.

– Кто ты такой? – спросил Мейнс.

– Что? – Парень оглянулся на остальных. – В каком смысле?

– Расскажи о своей жизни. Кто ты, откуда, кто твои родители и где они сейчас. И еще… назови свое имя.

– Не понимаю, это что шутка? Меня зовут Ангела Эрар…

– Непра-а-авильно, – довольно протянул Мейнс. – Это имя естественно рожденного синтонима – девочки, умершей сразу после родов.

– Что ты несешь?.. – Ангела сделал шаг назад. – Меня зовут Ангела Эрар! Мне шестнадцать, я родился в Гасборне, мои родители… Мои родители…

– Джинджер, да? – Мужчина склонил голову набок и выпучил глаза. – Славный паренек. Бегал за твоей мамой по пятам, в принципе, как и я.

– Ч-что? – Тело Ангелы задрожало. – Так он вел проект по обустройству «ПН»?

– Именно, и как же ты сам раньше об этом не догадался, а? – Мейнс искренне засмеялся. – Джинджер Эрар – простой человек, рыжий такой. А вот твоя мама…

– Святая Мелани! – уверенно отвечал Ангела. – Единственный естественно рожденный синто…

– Единственный?! – И снова довольный хохот. – Кто тебе сказал эту чушь?

«Цвет волос… – подумал про себя Ангела, – и Джинджер, и Мелани рыжие, а я блондин! Выходит…»

– Так кто же, Ангела Эрар, твоя настоящая мать? Где она сейчас?

Глаза парня слезились от смешанных чувств, тело дрожало. Он готов был упасть на пол без сознания в любую секунду: настолько страшно ему было осознавать происходящее и даже на секунду задумываться над вопросами Мейнса.

– О-она… она… здесь.

«Больно быть с тем, кто…»

– Больно быть с тем, кто смертен, – громко сказал Ангела. – Эти слова ты говорила папе перед расставанием?

Ангела с трудом повернул к ней голову, но с еще большим трудом посмотрел в ее заплаканные изумрудные, как и у него, глаза.

– Мисс Марвел…

– Ангела, я… – жалобно начала она.

– Все это время я считал, что моя мать где-то там, в другой стране, ведет новую жизнь, а она… А она все это время была рядом! Все эти годы!..

От головокружения синтоним отшатнулся назад и толкнул стол, тут же разбившийся вдребезги. Парень не опомнился, даже когда осколки захрустели под его ботинками. Он шарахался от матери как от огня.

– Ангела, успокойся! – Рейден схватил его за руки, чтобы тот не зацепился еще за что-нибудь.

– Пусти! – не своим голосом завопил подросток. – Отпусти меня сейчас же!

Но он слабо отталкивал друга, потому и оказался в его объятьях, которыми Крассу больше хотелось усмирить его агрессию, чем просто успокоить, говоря «все хорошо» и прочую ерунду.

Ангела плакал тихо, не желая показывать эмоции остальным. По-настоящему несчастные люди всегда плачут в одиночестве. Так, чтобы никто не увидел их обнаженную душу.

– Выходит… – начал он, успокаиваясь, – Ангела – моя старшая сестра, а я… просто забрал ее имя.

– Да, – выдохнула Марвел. – Мне нет смысла просить прощения, потому что знаю: ты меня не простишь. Я сама не простила бы свою маму.

– Но… но как так? Ведь Святая Мелани…

– Моя мама и твоя бабушка.

Ангела только и успел распахнуть шире глаза, когда Мейнс вновь заговорил:

– Смотрю, вы сосредоточились друг на друге, даже позабыв о нас, а ведь впереди еще столько всего интересного! Ангела, – глава «ПН» понизил голос, – ты ведь не ответил на все вопросы.

Подростку было непросто так быстро переключиться с темы настоящей мамы и умершей сестры. Ему очень хотелось стереть слезы со щек, но он боялся тем самым показать свою слабость, а потому ждал, когда они сами высохнут.

– Задавай следующий, – голос Ангелы был тверд, будто он и не испытывал былых потрясений.

– Когда начались эксперименты над женщинами?

– Семнадцать лет назад.

– Кто их проводил?

– Ты, Мейнс…

– Непра-а-авильно! – Казалось, тот был готов запрыгать на месте как ребенок. – Подумай хорошенько.

– Н-но… Я не знаю. Если не ты, то кто?

– Ты прекрасно знаешь этого человека, лишившего жизни тысячи женщин и чуть не загубившего жизнь моей жены и моего ребенка. А ведь я верил ему, доверил самое дорогое, что у меня было. Марвел, ты ведь помнишь то безумие, творившееся в лаборатории Гасборна?

– Помню, – женщина задумчиво покачала головой, – очень хорошо помню.

– Но ты помнишь далеко не все.

– В каком смысле?

– А вот на этот вопрос тебе ответит кое-кто другой.

Где-то в темноте послышалось цоканье чьих-то шпилек. И после каждого шага и каждого стука по полу сердца присутствующих замирали в ожидании.

– Эти шаги… – Стейша онемела от шока.

И тут из темноты вышла она.

Марвел с разинутым ртом смотрела на свою коллегу, женщину, что была выше нее по званию, о чьей роли она и вовсе забыла. Абигейл – директриса школы элементов имени ее матери.