Читать книгу "Синтонимы. Четвертый лишний"

25

Мужчины грубо втолкнули новенького в кабинет начальника.

– Сиди здесь, сопляк, – басом проговорил один из них.

Дверь захлопнулась. Рейден остался один: мистер Мейнс еще не вернулся после встречи с Троем в кафе.

Парень понимал, что оказался в ловушке, из которой ему не выбраться. У него отобрали телефон, конфисковали для осмотра все вещи и заблокировали доступ в его комнату. Отгородили его от внешнего мира.

Но это волновало Красса меньше всего.

Безответное письмо, Стейс, Найси, сестра Найси, которой не существует и не существовало никогда…

«Боже, это немыслимо!»

От досады Рейдену хотелось выместить свою злость на предметах интерьера, но все вещи здесь были тяжеленными. Его не тревожило, что в любую минуту может зайти Мейнс и тогда ему достанется уже и за порчу имущества.

Бронзовый светильник полетел в овальный стол, попав в стопку бумаг, и те разлетелись по всей комнате. В стеклянный шкаф отправились картины – явно оригиналы, и осколки засыпали ковер и паркетный пол.

Все летело к чертям!

Но это не избавило Рейдена от злости. В конечном итоге он без сил свалился на растерзанный им же кожаный диван. Он закрыл лицо руками, вжимая пальцы в кожу, словно хотел разодрать себе лицо. Он уперся локтями в колени, смирившись с тем, что для него было все кончено.

Дверь открылась.

– Да-а-а, – протянул Мейнс, разглядывая новый «интерьер» своего кабинета, – я тебя явно недооценил.

Он наступал на бумаги, мелкие осколки, перешагивал через телефон и разбитые вазы, но добрался до Рейдена и опустился перед ним на колени.

– Ну что, остыл? – спросил он.

– Что вам от меня нужно?

Мейнс встал и направился к разгромленному стеклянному шкафу, опустился на корточки, достал из шкафчика бутылку вина, два бокала и направился к столу. Каждый сосуд наполнил красным вином. Из одного он отпил немного, другой же протянул Рейдену:

– Вина?

– Я не пью.

– Почему же? – Мейнс сделал еще глоток. – Мамочка запрещает?

– Чего вы от меня хотите?

Мейнс допил вино, поставил свой бокал на край стола и смахнул все бумаги и документы на пол, после чего сел на освободившееся место. Он важно восседал, покручивая вторым бокалом в руках и сквозь стекло наблюдая за подростком.

– Ты все еще являешься сотрудником «ПН», Рейден. И в твои обязанности входит беспрекословное подчинение моим приказам.

– Но я предал вас. – Рейден поднял глаза на мужчину. – Более того, я даже не собирался быть вам верным!

– Но ведь теперь вся эта чехарда из долга перед Найси закончилась, верно? – Мейнс встал со стола и начал расхаживать по кабинету. – Твою неверность мне легко загладить новым заданием.

– Что? – удивлению Рейдена не было предела.

– Твое задание по поимке последнего синтонима передано другому нашему сотруднику, ты же получишь новое.

– А если я вздумаю отказаться?

Мейнс остановился. Допив вино из бокала, он запустил опустевший сосуд в стенку, и тот, издав жалобный звон, разлетелся на осколки.

– Как думаешь, – голос мужчины походил на маньяческий, – почему все наши сотрудники беспрекословно выполняют задания? В деньгах ли дело, а, ответь!

Рейден молчал, он не собирался ничего говорить. Холодный взгляд Мейнса скользил по его фигуре, очертил контуры его тела, словно размышляя, что ему отрезать в первую очередь.

– Контракт, конечно же, – наконец ответил Мейнс. – И с Найси мы заключали контракт. В случае невыполнения в опасности была ее несуществующая сестра.

– Иными словами, вы хотите…

– Да, Рейден, – Мейнс улыбнулся, – мы с тобой заключим контракт!

В кабинет зашел один из сотрудников «ПН» и вручил начальнику бумаги.

– Вот, взгляни. – Мужчина передал документы подростку, и тот сразу вцепился в них.

«В случае невыполнения задания компания «ПН» имеет полную власть над судьбами таких лиц, как Дейнес и Грегор Красс…»

Но не это повергло парня в ужас, а то, на что ему придется пойти ради спасения родителей.

– Нет, я не могу это сделать! – Рейден откинул договор.

– Ты ведь понимаешь, какие будут последствия. – Казалось, Мейнс сдерживал победный смешок. – Я хочу, чтобы именно ты пошел на это.

«Почему я? Почему именно я?» – спрашивал Рейден сам себя.

Ему стало страшно. Он не видел выхода из темного туннеля последних событий, не мог представить, что его ждет в будущем.

– Решай же, Рейден Красс. – Мейнс вытащил ручку из кармана пиджака и вместе с договором вручил ее парню: – Подписывай, иначе… Я ведь перечислял некоторые из наших наказаний? А мне так не хочется уродовать твое красивое лицо.

Рейден долго смотрел на протянутые ручку и бумагу и не мог себя заставить пошевельнуться, чтобы взять их. Чувство вины начинало одолевать его. Ему хотелось верить, что это происходит не с ним, что это сон и никогда не было ни «ПН», ни этих убийств и смертей.

Но рука все же потянулась к контракту. Он принял этот удар на себя, смирился с терзаниями совести. Но…

– Да идите вы! – Договор превратился в комок бумаги и полетел Мейнсу в лицо, на котором уже блестела довольная улыбка. Она мгновенно сползла.

– А ты упертый, – сквозь зубы процедил он, и не успел Рейден и глазом моргнуть, как был припечатан к спинке дивана, а пальцы мужчины сжимали его горло.

Подросток задыхался, но хуже ему становилось от беспощадного взгляда Мейнса. От прежнего веселого и хитрого дядечки не осталось и следа. Это был маньяк, жаждущий крови.

– Не сделаешь этого – и я тебя испорчу так, что ты после сам прыгнешь в петлю! Хочешь этого? Хочешь?! – кричал он на всю комнату.

Рейден сопротивлялся: пытался оттолкнуть Мейнса, брыкался и впивался пальцами в его руки. Но мужчина этого словно не замечал.

– Я… не могу… это… сделать, – произнес Рейден, чувствуя, что воздух кончается, а делать каждый вдох становится тяжким испытанием.

– Ты сам напросился…

Но Мейнс не успел реализовать свой извращенный план – в кабинет ворвался Трой:

– Остановитесь!

И глава «ПН» замер. Он покорно отпустил шею Рейдена и встал с дивана, бросая на свою жертву злобные, но в то же время жадные взгляды.

От перевозбуждения Мейнс вспотел, снял галстук и швырнул его в кучу бумаг, после чего принялся поправлять воротник.

Рейден восстанавливал дыхание. Он отклонился в сторону, поглаживая гудящую от боли и напряжения шею. К счастью, подросток так и не понял, от какого вида насилия его только что спасли.

– А я уже собрался повеселиться, – пробубнил Мейнс.

– Закрыли бы тогда двери, законченный вы извращенец.

– Забыл. – Мейнс развел руками.

– Если ты его сейчас покалечишь, то он не сможет сделать то, что должен.

Рейден нашел силы вмешаться:

– А ты что здесь делаешь?

– Отныне он снова с нами, – ответил вместо Троя Мейнс, поправляя рукава.

– Н-но… ты не можешь. – Рейден закачал головой. – Ангела верит тебе…

– Я тоже ему верил. – Трой излучал уверенность, но Рейден видел, что он все еще сомневается в своем решении. – Знаешь, я изменился ради него. Но я знаю, что ему не нужен. Ему нужен ты, Марвел, Крэм и все остальные. Мне нет места в этом списке, и он это доказал.

– Но ведь ты сам начал это! Ты убил водителя…

– И что с того? Благодаря этому я узнал правду! Если бы я его не убил, то, наверное, никогда ее не узнал бы. И знаешь, мне жаль, что не я буду выполнять твое задание. Я сделал бы его с удовольствием.

– Да, Рейден, – вмешался Мейнс. – Трой будет искать последнего синтонима, ты же…

Перед глазами Рейдена предстали строки договора:

«Задание: поимка естественно рожденного синтонима – Ангелы Эрара».

26

«Я буду ждать тебя на стройке. Папа Джинджер».

Такое сообщение пришло Ангеле. И вот он уже шлепал по улицам в промокших ботинках, потому что те не успели высохнуть после возвращения из Леса Мерцаний. И даже куртка все еще была сырой, пропитывала влагой сухую одежду. Парень иногда оглядывался на лесок на холме. Там бегало стадо баранов, казавшихся отсюда кусочками ваты, гонимыми ветром.

Ангела рассказал друзьям все: и о представительницах элементов, и об их ненависти к людям, и о древах. Не рассказал лишь о том, чего стоила жизнь Рейдена. Все облегченно вздохнули, окутанные его ложью. Думали, что все закончилось… Что ж, для них – да, для Ангелы – нет. Но конец уже близок.

Эрар свернул на улицу, где когда-то встретил своего отца, и вдалеке заметил, как Джинджер закуривает сигарету.

Тогда Ангела вспомнил Троя. Сейчас он понял, что они действительно похожи. От них обоих что-то скрывали, оба в какой-то мере были изгоями, вот только… Трой не стал бы использовать правду против Ангелы, а Эрар, сам того не желая, пошел именно на этот грязный шаг. Пусть эта боль была неминуема, необходима, но он жалел, что причинил ее подобным образом.

«Трой – все-таки такой же подросток, как и я. У нас одни и те же потребности: покой, одиночество и в то же время жажда общения и хоть какого-то контакта с людьми, чтобы не замкнуться в себе окончательно. Да, именно этого ему и не хватало…»

– О, ты пришел! – Джинджер последний раз втянул в себя дым и выбросил докуренную сигарету.

Ангела не знал, что его отец курит. Хотя действительно ли это его отец?

– Скажи, – начал он, смотря куда-то вниз, – почему ты не хочешь рассказать мне о маме? Как она выглядела?

– Давай для начала хотя бы поздороваемся по-мужски…

– Ответь! – Ангела проигнорировал протянутую отцом руку. – Почему ты хранишь это в тайне?

Джинджер спрятал руки в карман темно-серого распахнутого пальто и резко опустил плечи, собираясь с духом:

– Для твоего же блага…

– Да, конечно. Вы, взрослые, всегда говорите так, когда устаете врать.

– Ангела, я серьезно. Она не хотела бы, чтобы ты узнал…

– Какие у нее волосы?

– Ч-что? – Отец сузил глаза.

– Какого цвета ее волосы? – четче переспросил Ангела.

Мужчина потупил взгляд. На мгновение он застыл, обдумывая слова сына, и размышлял, а не послышалось ли ему:

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу понять, являешься ли ты мне… – Ангела перевел дух, готовясь к реакции Джинджера, – являешься ли ты мне родным отцом.

Ему показалось, что мужчина покачнулся и чуть не упал, сраженный словами сына. Но Ангелу уже захлестнули эмоции. Они переполняли его, и он не знал, как их выплеснуть. В нем горело желание поскорее узнать правду, и чем больше Джинджер вздыхал и молчал, тем сильнее становились желание и нетерпение.

– Скажи, – умолял Ангела. – Скажи мне правду!

Джинджер не проронил ни слова. Кажется, он не собирался отвечать. Все ждал, когда Ангела просто уйдет. Но тот не унимался:

– Ответь: я – твой сын, а ты – мой отец?!

– Да, Ангела, да! Успокойся, прошу. – Джинджер выставил перед собой руки, стараясь тем самым усмирить Ангелу. – Ты – мой сын, это правда!

– Но ты же рыжий, и у моей матери рыжие волосы. Кто из вас врет?

И тогда мужчина опустил руки. Он больше не старался успокоить сына, не смотрел в его наполняющиеся слезами глаза и не проронил ни слова из страха сболтнуть лишнее.

Теперь, стоя перед молчащим Джинджером в ожидании правды, Ангела понимал, что тогда чувствовал Трой, понял, какую боль он ему причинил, и по-настоящему забеспокоился: «Где же он сейчас? Что делает? О чем думает? Вернулся ли вообще?».

– Прости, Ангела, – глухо ответил Джинджер. – Я… я обещал ей не рассказывать о ней ничего.

– Я понял… Все понял.

Парень накинул на голову капюшон, засунул руки в карманы и ушел, не попрощавшись.

Капюшон служил для него щитом от внешнего мира. Он прятался под ним, стараясь скрыться от окружающих, и тонул в собственным мыслях. Скрывался так, будто его нет вовсе и никогда не было. Он – тень. Ему хотелось в это верить.

27

Дверь была открыта. Ангела неспешно зашел в коридор, стянул капюшон и принялся рассматривать ботинки, оценивая, насколько сильно они запачканы грязью.

– Я пришел.

До него доносились отрывки песен из музыкального шоу. Парень прошел дальше в дом. Рика сидела спиной ко входу и смотрела телевизор.

– А где все? – спросил он.

Рика обернулась. Руки ее были связаны, а рот заклеен скотчем. Она что-то невнятно пробормотала, кивая в его сторону. Ангела собрался было подбежать к ней, чтобы освободить ее от пут, но не успел: неизвестные люди схватили его и оттащили назад.

– Что вы делаете? Кто вы?! – спрашивал он, уже зная ответ на свой вопрос.

Он оглядывался в поисках остальных, когда услышал крик Стейши из соседней комнаты. Женщину вывели в наручниках, грубо держа ее чуть выше локтя.

– Пакуем их, – сказал один из громил «ПН», указывая куда-то в соседнюю комнату. – Этих парней – тоже… Они хоть живы там? Проверь! Этот шатен нам нужен с бьющимся сердцем.

«Шатен… Логан? Они пришли за Логаном?»

– Да, вроде дышат! – услышал Ангела. – Посмотри, у этого блондинчика крутой пистолет. Он наверняка нас всех уложил бы. Вовремя мы взяли в заложницы ту девчонку.

Рика жалобно промычала. Несомненно, речь шла о Лайке.

Но как они узнали, что нужно искать именно здесь? Почему они искали Логана и что же случилось с Рейденом, Марвел и Миндой?

Именно этими вопросами задавался Ангела. Кроме того, когда их выводили из дома, а искалеченных Крэма и Аарона буквально выносили на руках, синтоним сопротивлялся, старался выскользнуть из их цепких рук. После удара в живот у него потемнело в глазах, и послышался приглушенный визг Рики.

Их погрузили в разные машины, каждому завязали глаза. Ангела чувствовал тяжесть внутри после удара. Боль в животе поднималась вверх. Но это была уже не боль. Ангелу затошнило.

– Вот черт! – крикнул мужчина с заднего сиденья.

Машина остановилась. Мимо нее пролетели три, в которых держали остальных.

– Эй, что у вас там стряслось? – раздалось из рации громилы, вытащившего Ангелу из машины.

– Небольшая проблема, скоро будем, – с этими словами он отключился.

Ангелу с закрытыми глазами бросили на мокрую траву, усыпанную листьями. Запах леса, влаги и травы. Ангела понял, что они уже отъехали от города. Здесь только он и люди из «ПН».

– Нам надо ехать, – сказал второй.

– А вдруг его опять стошнит прямо в машине?

С глаз Ангелы стянули повязку, руки наконец освободили. Он чувствовал опустошение. Видел только ноги мужчин и нашел в себе силы лишь немного приподнять голову, чтобы щекой не чувствовать омерзительных гниющих листьев.

– Держи. – Один из мужчин протянул ему бутылку воды, и Ангела жадно сделал несколько глотков, чтобы унять тошноту. Не успел он перевести дух, как его схватили и потащили обратно к машине.

Хватка мужчин была мертвой. Подросток старался вырваться, чтобы сбежать от давящей боли, но враги сочли это за попытку к бегству и сжали его руки так, что он вскрикнул.

– Отпустите его, ему же больно!

Из машины вышел его лучший друг. Все, на что хватило ошарашенного его появлением подростка, было:

– Что происходит? Где Марвел и…

– Это неважно, Ангела, – твердо ответил Рейден.

Эрар не узнал в нем своего друга. Перед ним действительно стоял Красс, но не тот, которого он знал. В нем теплилась надежда, что это все игра, что подросток притворяется, но, когда тот приставил к его голове дуло пистолета и грозно произнес: «В машину», у него потемнело в глазах. Он чувствовал, как внутри все обрывается и рассыпаются в прах чудесные воспоминания о Рейдене.

Ангела встал на ноги, не сводя взгляда с друга. Заряженный пистолет все еще был направлен на него. Синтоним не мог найти слов, чтобы хоть что-то сказать. Он онемел, не смея сдвинуться с места.

– Почему? – наконец хрипло спросил Ангела и… побежал в сторону леса.

Подросток уже не боялся, что его в любую секунду могут подстрелить. Он все равно умрет, лучший друг стал предателем, судьба друзей неизвестна, а его происхождение так и останется загадкой.

На Ангелу направили оружие. Выстрел. Обжигающая боль охватила руку синтонима. Рукав куртки стал пропитываться кровью. Парень продолжал бежать, зажимая рану рукой.

Один из метких стрелков решил повторить свою попытку и встал в стойку.

– Стой! – Рейден опустил его руку. – Забыл, что он нужен нам живым? Ты ведь можешь его убить.

– Он прав. Ты его подстрелил, и мы сможем догнать беглеца. Далеко он не убежит в таком состоянии, – поддержали его члены «ПН».

– Я побегу за ним, – уверенно сказал Красс.

– Надвигается непогода, Рейден. Возможно, даже гроза. Оставь эту работу нам и сиди лучше в машине…

– В моем контракте четко прописано, что именно я должен его поймать, иначе… Иначе убьют ни в чем не повинных людей.

Сотрудники «ПН» задумались.

– Иди, мы будем вас ждать здесь, – наконец ответил один из них.

Рейден кивнул и тут же бросился в лес, не выпуская из рук пистолета.

Ангела не знал, куда бежит. Все деревья были одинаковыми, дороги впереди не видно, поскольку поднимался туман. Тучи заволокли все небо до гор, где-то вдалеке прогремел гром, воздух стал холодным. Синтоним споткнулся о корень дерева и свалился в траву. Он не обратил внимания на то, что теперь он весь – лицо, руки, одежда – был испачкан грязью. Ему было все равно. Подростка уже не волновало, что его ждет впереди, – умереть бы спокойно, пусть даже тут, в богом забытом лесу, где-то под колючим кустом или покровом листьев.

Рейден, Рейден, Рейден… Это имя эхом звучало в его голове. Он остановился возле дерева, оперся спиной о его жесткую кору и запрокинул голову, восстанавливая дыхание.

– Ангела! – слышал он зов друга. – Выходи! Выходи сейчас же!

Голос звучал вдалеке, и синтоним продолжил бег. Он знал, что это ни к чему не приведет. Это не может длиться вечно, рано или поздно он свалится без сил, его найдут и схватят.

– Ангела, пожалуйста, не убегай!

На этот раз слова были не такими грозными. Скорее, в них звучала мольба.

– Ангела, вернись! Я не причиню тебе вреда!

Шаги синтонима становились все короче, сил у него – все меньше. Он боялся, что если остановится, то больше не сдвинется с места. Чтобы не упасть, но восстановить силы, он вновь уперся спиной в дерево, откинул голову назад, всматриваясь в небо, прикрытое паутиной голых, иссохших веток деревьев. Капли дождя забарабанили по его лицу. Дождь смывал с него налипшую грязь, которая теперь впитывалась в одежду. Сквозь шум воды Ангела слышал чужие шаги. Он закрыл глаза. Ноги не желали нести его прочь отсюда, тело не слушалось. Подуй маленький ветерок – и парень бы упал и больше не встал.

А шаги приближались, становясь громче, и спустя несколько мгновений заглушили шум дождя. Ангела почувствовал на себе прерывистое дыхание.

– Пожалуйста… – просил Рейден, – выслушай меня.

Глаза синтонима слипались от усталости. Они стали стеклянными, и их изумрудный цвет превратился в сероватый.

– Почему? – сорвалось с его губ вместе с последним выдохом. Прежде чем друг потерял сознание, Рейден подхватил его и прижал к себе.

Он не успел сказать Ангеле правду, поделиться своими страданиями и сложным выбором между двумя путями. И он не сказал ему, что решил идти третьим путем – своим собственным.

28

В тюремных помещениях никого не было. Никого, кроме Марвел и Минды.

Марвел не раз превращала свое тело в воду и в подобном состоянии пыталась просочиться в щель между дверью и полом. Все бесполезно. Нигде ни единой щелочки. Но ведь откуда-то воздух идет к ним в оконный проем!

Женщина очередной раз застучала уже сбитыми кулаками по стеклу в надежде, что оно треснет и откроет путь к свободе. Но ничего не выходило. В коридоре никого не было, даже охранников. Похоже, они настолько уверены в том, что заключенные не сбегут, что даже не следят за ними.

– Мы не сможем выбраться отсюда, мисс Марвел, – заключила Минда.

– Нужно попытаться еще раз. – Женщина восстанавливала дыхание, пар оседал на стекле.

– Мне жаль, но все, чему вы меня учили здесь, в «ПН», не может мне помочь выбраться из его же стен! – В словах девушки слышалась горечь от досады. Казалось, она едва сдерживала режущую горло боль и наворачивающиеся слезы. Девушка чувствовала себя беспомощной и бесполезной.

– Они наверняка поймали их, понимаешь! – голос Марвел звучал громко. – Они хотят заполучить его и Ангелу. И все из-за меня!

Женщине хотелось плакать. Ресницы ее дрожали от подступавших слез, осознание бессилия и вины затуманило разум, скрывая здравомыслие и хладнокровие. Она уже не была прежней Марвел.

В этой камере она чувствовала себя как рыба в аквариуме. Любой может залезть извне и лишить ее жизни, а она так и не успела рассказать всем правду, которую и сама еще не знала до конца.

Вдруг дверь в коридор открылась. Прислужники Мейнса завели Логана, Лайка, Крэма, Стейшу и Рику. Первого поместили в отдельную камеру, парней – в другую, а девушек – в третью, напротив камеры Марвел и Минды.

– Боже… – с ужасом произнесла Марвел, – а где Ангела? Куда они его дели?

Она видела, как ухмыляются работники «ПН», слышала шарканье их ног по полу и не понимала, почему они так реагируют на ее слова.

– Рика! – позвала Марвел девушку. – Что случилось? Где Рейден и Ангела?

Девушка тоже, отчаянно вжавшись в стеклянную дверь, пыталась до них что-то донести. Но Марвел не слышала, что именно. И тогда она поняла, что и ее никто не услышит: камеры не выпускали звуки, а лишь впускали их.

Логан скорчился на полу, вцепившись в плечо так, словно хотел его разодрать. Крэм обеспокоенно переводил взгляд с камеры Минды и Марвел на Логана, не зная, что делать дальше. Лайк без сознания лежал на его коленях, и Крэм разорвал подол своей некогда белоснежной рубашки, чтобы перевязать кровоточащую рану на боку друга: во время схватки с прислужниками «ПН» того подрезали.

Рика уже прекратила бесполезные попытки достучаться до кого-либо, как вдруг Стейша отвела ее от двери, повернула к себе, схватила за плечи и что-то прокричала. Сначала девушка держалась уверенно, но затем, опустив узкие плечи, захныкала.

«Ей всего четырнадцать… – подумала про себя Марвел. – Во что же мы их всех втянули?!»

Она подняла голову и поймала на себе взгляд Стейши. Та с сожалением качнула головой, как бы говоря: «Простите, я их не уберегла». И Марвел покачала ей в ответ: «Ты не виновата». Затем женщина встретилась глазами с Крэмом, в чьем взгляде горела решительность, готовность в любую секунду хоть с голыми руками, но ввязаться в бой. Он не желал смиряться с судьбой.

– Мисс Марвел, – обратилась к ней Минда, – мне хотелось бы вас спросить…

– Да? – Женщина опустилась на холодный пол. – Что такое?

– Вы не знаете, кто последний синтоним?

Марвел замерла.

– Вы ведь… – продолжала Минда, – тоже подвергались экспериментам. Вы заботились обо мне, даже несмотря на то что я была ребенком одного из подопытных. Мне приходилось лгать всем, что я не знаю, кто мои настоящие родители. А вот вы… Вы ведь должны знать всех синтонимов, включая Крэма и Троя. Кто третий?

Марвел делала один вдох за другим, собираясь ответить на вопрос Минды. Но слова не шли с языка. И тогда она ответила взглядом, сосредоточив его на… Логане. И девушка, поняв намек преподавательницы, изумленно раскрыла рот.

– Но… как? – спросила она.

– Смотрю, у вас здесь весело! – задорно заметил кто-то из глубины коридора. Это был Мейнс.

Он вышел на свет, как на подиум, в новом шелковом серебряного цвета костюме, черной рубашке, серебристом галстуке и черных строгих туфлях, прошел мимо застекленных клеток и вызывающе осмотрел все четыре, желая вызвать гнев заключенных.

И добился желаемого. Рика перестала плакать и заколотила в стеклянную дверь, выкрикивая: «Выпусти нас сейчас же!».

– Ну что ты, малышка, – сладко произнес Мейнс, приближаясь к их со Стейшей камере. – Я ведь ничего не слышу. Мне правда хотелось бы услышать твой чудесный голосок.

Марвел поднялась с пола и подошла к двери. Она не собиралась что-то говорить, хотела лишь отвлечь Мейнса. И он обратил на нее внимание.

– Ты так красива, Марвел.

И с этими словами он поднес свою карточку к ручке двери, та запищала и отъехала в сторону. Бывшую подопытную и главу «ПН» разделял всего шаг.

– Я хочу услышать твой голос, – сказал Мейнс повелительно.

– Выпусти их… пожалуйста, – попросила она, смирившись со своим поражением. – Они ни в чем не виноваты. Они еще дети…

– Нужно было думать об этом раньше, когда отправляла их сюда. Думала, я не узнаю? А я узнал, дорогая. Рано или поздно это произошло бы.

– Что ты собираешься с ними делать?

Мейнс ехидно улыбнулся, развел руками и ответил:

– Я хочу устроить небольшое представление. Уверен, оно тебе понравится, и более чем уверен, что ты точно хотя бы его не забудешь.

– «Хотя бы его»? О чем ты?

– Скоро ты все узнаешь, обещаю. – И он провозгласил на весь коридор: – Скоро вы все узнаете правду! Я хочу, чтобы каждый из вас перед смертью узнал ее. Да, кстати, я для каждого из вас отобрал лучшие способы умереть, вы сами будете выбирать. – Он перевел взгляд на клетку с Рикой и Стейшей. – И начнем мы с девушек.

– Не смей… Не смей этого делать! – взмолилась Марвел. Всем казалось, что она готова упасть на колени и молить о пощаде того, кого ненавидела больше всех на свете. И это было так. Она была готова унижаться перед убийцей ее подруг, только бы спасти детей. – Пожалуйста, отпусти их! Забери меня, но их, прошу, не трогай… Я… – по ее щеке скатилась слеза, – я не вынесу их смерти тоже…

– Хорошо, – сказал Мейнс. – Тогда тебя убью первой.