Текст книги "Станция Вечность"

Навстречу им вылетело несколько ос, и Ксан, последовав примеру Мэллори, замер и позволил им себя осмотреть.

– И теперь вы лучшие друзья? – сухо поинтересовался он.

– Мэллори и Ксан, – послышался гул голосов, – мы рады снова вас видеть. Гости. Зовем. Безопасно. Ваши гормоны изменились. Скажите, пожалуйста, что они значат? Страх. Ужас. Цель.

Несколько ос сели на рукав Мэллори, с интересом разглядывая ткань толстовки большими фасеточными глазами.

Ксан удивленно обернулся на нее:

– Гормоны? В смысле?

– В зависимости от эмоций мы вырабатываем разные гормоны. Так что они всегда чувствуют стресс и испуг.

– Это не стресс и не страх, – произнес Сонм в унисон. – Это что-то другое, сильное, резкое. Тяжело. Неприятно. Тревожно.

– Ужас, – подсказал Ксан.

– Еще один человек, – сказали они. – Родня. Биология. Брат. – Одна оса заползла ему на запястье, тыкая усиками в рукав куртки брата, и Ксан с трудом сдержал дрожь.

– Они и это чуют?

– Наверное. Или просто догадались по нашему разговору, – ответила Мэллори и обратилась к насекомым, сидящим на рукаве: – Ночь выдалась тяжелой, так что мы просто хотели позавтракать. Вы уже открыты? Можно заказать еду для двух гуманоидов?

Сонм провели их в гнездо.

– Знаешь, я в последнее время часто задумываюсь о привычках, которые кажутся нам сами собой разумеющимися, – сказала ему Мэллори. – Но когда я гуляю по станции, ко мне постоянно подходят с вопросами. Спрашивают, почему я так выгляжу, пахну, одеваюсь. – Она обернулась на него через плечо. – К тебе тоже подходят?

– Нет. Я редко гуляю, – ответил он. – И постоянно хожу в одном и том же. Думаю, про меня им и так уже все понятно. Если и спрашивают, то в основном про то, не одиноко ли нам без симбионтов.

Ксан замолчал, оглядываясь. Он редко бывал где-то, помимо отсека для шаттлов и забегаловки гнейсов, а сейчас будто оказался в музее.

Несмотря на относительно небольшой размер ос Сонма, их улей легко вмещал в себя более крупных посетителей. Ксан заметил нескольких гнейсов, неуклюже блуждающих по запутанной сети коридоров – тонкий пол под ними потрескивал, но держался. Это насколько же он был прочным? На первый взгляд хрупкие стены, казалось, были выполнены из бумаги, и Ксан вспомнил высокотехнологичные материалы, с которыми сталкивался в армии. Рой привел их в шестиугольное помещение со столиком подходящей высоты. Стульев не было, но благодаря фосфоресцирующим светильникам в стенах атмосфера царила уютная и домашняя.

К ним подлетело четверо рабочих ос, двое из которых держали в лапках меню, выполненное из той же бумаги, что и стены.

– Здравствуйте, люди. Сорок первая королева предупреждала о высокой вероятности вашего появления, – сказали они. – Особенно в связи с недавними событиями. Смерть. Станция. Шок.

– Их коллективный разум обрабатывает всю полученную информацию и рассчитывает вероятность различных событий, – пояснила Мэллори.

Что-то подобное Ксану говорил Фердинанд. Коллективный разум Сонма напоминал компьютер: он обрабатывал всю информацию, собранную разведчиками и рабочими, а потом определял самые вероятные исходы. Зато они не могли общаться по одиночке: для разговора было необходимо хотя бы четыре осы, которые выполняли роль узлов электрической цепи. Из-за этого они редко путешествовали вне роя – видимо, Мэллори просто не повезло наткнуться на одного-единственного гонца, который не смог объясниться.

Интересно, какова была вероятность, что Мэллори попытается убить их разведчика? Об этом они явно не подумали. Ксана Сонм немного подбешивал: они постоянно хвалились своей способностью к предсказаниям и считали себя лучше других.

Он перевел взгляд на меню. Насекомые продумали все: текста в нем не было, только картинки. Рядом с изображениями непонятных мясных и фруктовых блюд он увидел три силуэта: гнейса, гурудева и осы Сонма. Видимо, так они обозначали размеры порций, и остальные расы должны были выбирать из них.

– Если очень голодный, советую гнейскую порцию, – сказала Мэллори. – Мы обычно едим поменьше, но больше, чем гурудевы. – Она указала на иконку с каплями, стоящую рядом с некоторыми изображениями. – Это значит, что можно заказать блюдо сырым. Сонм не любит обработанную еду – она для них слишком невкусная и сухая. Если ты не фанат сырой свинины и курицы, рекомендую красное мясо и сок из зимних фруктов. На десерт можно взять жареные летние фрукты. – Она указала на продолговатый стейк с горстью ягод, а потом на фрукт, напоминающий ананас без кожуры.

– Тогда это и возьму, – пожал плечами Ксан.

Мэллори потянулась к карману, но тут же поморщилась.

– Оставила блокнот в комнате, когда переодевалась, – пояснила она. – Я обычно записываю еду, которую пробую. Кстати, надо будет потом отдать тебе скафандр.

– Оставь себе, – ответил Ксан. – Мне он не нужен.

Мэллори нахмурилась, но тут вернулись осы, и она отвлеклась на заказ. А когда попросила приготовить еду, они недовольно зажужжали.

– Точно не хотите попробовать традиционную версию? – спросили они.

– Вы каждый раз спрашиваете, – вздохнула Мэллори.

– Может, попробуете?

– Да, давайте, – сказал Ксан. – Почему нет?

Мэллори покосилась на него.

– Ну, лишь бы было съедобно, – сказала она и усмехнулась, стоило Сонму скрыться. – Что, забыл, как обжегся, когда гнейсы уговорили тебя попробовать их традиционную кухню?

Он скорчился.

– Не забыл, но волдыри не вечны. Иногда риск того стоит, Мэл.

– Мы и так всем рискнули, в одиночестве прилетев на космическую станцию. Этого мало? – Она закатила глаза.

– Мы не одни, – сказал он.

Она задумчиво на него посмотрела.

– Сейчас – да. Но тогда мы не знали, что встретимся. Это просто везение, не больше.

– Или совпадение, – заметил он.

Она опустила взгляд. Кашлянула.

– Кстати о совпадениях. Нужно поговорить. Ты правда не знаешь, как твой брат оказался среди пассажиров?

«А так хорошо сидели», – сокрушенно подумал Ксан.

– Нет. Наши пути давно разошлись. Я не знаю, как он меня нашел, и уж тем более как оказался на первом же шаттле. Подозреваю, туда не пускали кого попало. Не знаю. С тех пор, как я поступил на службу, мы с ним практически не общались.

– Даже по праздникам? – недоверчиво спросила Мэллори.

– Мы не особо близки.

Сонм вернулся, в этот раз с заказанным соком. Несмотря на то что их стало больше, справляться с таким весом было непросто, и иногда стаканы ныряли вниз и вновь поднимались, покачиваясь в воздухе, но в итоге добрались до них в целости и сохранности.

Склонившись, Мэллори принюхалась к желтому соку и отпила.

– Неплохо, но со стаканом осторожнее, – сказала она. На восковых стенках остались следы ее пальцев.

Ксан тоже отпил. Сок оказался острым и болезненно обжег горло, но быстро смягчился, и Ксан осушил его залпом.

– Все, допрос окончен? – спросил он, опустив стакан на стол.

– В смысле? – вскинула бровь Мэллори.

– Ты постоянно упрекаешь меня в недомолвках, но сама тоже ничего не рассказываешь. – Он мотнул головой куда-то в сторону медотсека. – Что будем делать, когда они очнутся? У тебя есть план?

– План? – переспросила она, словно не понимала значения слова. – Нет, мне он не нужен. Оно как-то само получается. Я просто разговариваю с людьми, ищу улики, а потом… – она заполошно взмахнула руками, – щелк! И я знаю, кто убийца. Сама не понимаю, как так получается. Просто что-то в голове щелкает. К сожалению, сейчас все свидетели или в коме, или прячутся за живым барьером, так что делать особо нечего.

– Мэллори, – сказал он, понизив голос. – Почему ты не рассказала службе безопасности про усыпальницу?

Она удивленно на него посмотрела:

– Ого, а ведь и правда не рассказала. Из головы вылетело. – Она на мгновение задумалась. – Ну… улик все равно не осталось. Даже кровь распалась. – Мэллори указала на лицо, до этого перепачканное синей кровью.

– Если бы ты им сказала, нас с гнейсами забрали бы на допрос. Но ты промолчала. Почему?

И снова он ощутил на себе ее пристальный взгляд.

– Я верю, что вы его не убивали. И верю, что рано или поздно ты все мне расскажешь.

– Ты плохо меня знаешь, – сказал он, скрыв страх за широкой ухмылкой.

– Ты помог мне связаться с Деванши, – сказала она. – Не просил ничего скрывать, не сломал коммуникатор, воспользовавшись ситуацией. Ты мне доверился, а я доверяю тебе.

Ксан окончательно растерялся.

– Я не знаю, что сказать.

– Ничего, разберешься, – улыбнулась она. – И, кстати, Озрику я не доверяю. Так что сначала все перепроверю, а уже потом пойду к ним.

– Ты когда-нибудь слышала, чтобы у станции умирал распорядитель? – спросил Ксан. – Что тогда происходит?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Просто не верится, что на всей станции не нашлось кандидата лучше Адриана.

– Может, сами поищем распорядителя? – спросил он. – Серьезно, кто угодно подойдет Вечности лучше его.

– Это не так-то просто, и мы все равно не знаем, что делать. Какими качествами должен обладать симбионт станции? Обязательно выбирать полного придурка под стать Рену или кто угодно сойдет? – Она взяла восковой стакан и вернула на стол, вспомнив, что допила сок.

Вопрос, видимо, был риторическим, так что Ксан не стал отвечать.

– Я все думаю про двенадцатого парня. Что с ним случилось? Что за наркотик нашли в его организме? Наверняка кто-то его накачал. Иначе это просто бред какой-то.

Она нахмурилась.

– Да… думаю, ты прав. Но почему ты сразу решил, что его накачали? Может, он сам случайно передознулся?

– Потому что ты уверена, что кого-то убили, – спокойно ответил он, встречаясь с ней взглядом. – Я отталкиваюсь от твоих слов.

Она медленно кивнула:

– Раньше все было куда проще. Предположим, что среди пассажиров вспыхнул конфликт. Либо напали на того парня, либо он сам на кого-то напал, но ему дали отпор и случайно убили. Такое часто случается.

– А часто от нападения защищаются наркотиками? – недоверчиво поинтересовался Ксан.

Мэллори вспыхнула.

– Ну, я с таким не сталкивалась. Не самое удобное оружие для самозащиты. Вот бы понять, как крушение шаттла связано со смертью Рена или хоть когда все это говно началось. – Она вяло махнула рукой.

К щекам прилила краска, и Ксан сковырнул воск со стенки стакана.

Мэллори не заметила – или сделала вид, что не заметила.

– Да, кстати… – начала она и потерла лоб. Ксан приподнял бровь. – Я тоже знаю кое-кого из выживших. И я бы очень не хотела с ней пересекаться.

– Погоди, ты что, снова захотела сбежать? – не выдержал он.

– Да я просто устала, – ответила она. – Я так хотела оставить все в прошлом, а стало только хуже. У нас на руках столько трупов… Мне так это надоело.

– А я только начал уважать твой профессиональный подход к расследованию. Тебя словно подменили, а что теперь? Ты снова ведешь себя, как инфантильный ребенок! – В груди поднялся гнев, и он с трудом его обуздал. – Давай. Иди. Найди шаттл, улетай, а проблемы оставь разгребать мне. Я уж как-нибудь справлюсь. Удачи.

Мэллори отпрянула, словно от удара, а потом опустила глаза.

– Ты начал меня уважать? – тускло спросила она.

– Да, – ответил он. – В универе ты всегда точно знала, чего хочешь, и не боялась действовать. Я тобой восхищался. Но потом мы поехали в Балтимор, того пацана убили, и ты сбежала. Как будто в голове что-то перемкнуло.

Она подняла взгляд. Он боялся, что она заплачет, но глаза ее оставались сухими, только погас тот огонек, что горел раньше.

– Да, перемкнуло. Люди вокруг меня умирали. Я вечно становилась подозреваемой. Растеряла всех друзей. Это тяжело, знаешь ли. Да, я переехала, чтобы сбежать от всего этого, но еще я просто хотела пожить среди тех, кто не будет при виде меня каменеть и отворачиваться, лишь бы на них не накинулся маньяк из кустов. Мне здесь понравилось, я даже попыталась с тобой подружиться. А теперь погибла куча народа, и ты еще вздумал что-то мне предъявлять? – Вздохнув, она потеребила бирку толстовки, щекотавшую шею. – Я не собиралась тебя бросать. Но на Земле про тебя знают. Ты сам не хочешь сбежать? Мы могли бы улететь вместе.

– Так и знал, что предложишь. Я же умею управлять «Бесконечностью».

Вот теперь в ее взгляде проступила обида. Поджав губы, она откинулась на спинку стула.

– Ксан, наш бесполезный посол только что объединился с всесильной всеведущей станцией. Придурок собственную жопу с картой не найдет, а его симбионт – самое могущественное существо во Вселенной. Он нас ненавидит. Либо он нас выгонит, либо мы сами уйдем, но ясно одно: долго мы здесь не протянем.

– Я никуда не уйду, – сухо отрезал он.

Им принесли еду, включая какое-то непонятное мясо с торчащей костью, прожаренное практически до углей. Оно пахло как гриль после Дня независимости, когда бабушка напилась, спалила ужин и ушла, а на следующий день заставила Ксана с Финеасом мыть посуду. Запах обугленного въевшегося жира преследовал его еще несколько дней.

Жареные фрукты выглядели куда приятней и напоминали сушеные ананасовые и апельсиновые дольки. На вкус они тоже оказались относительно неплохими, но вид подгоревшего мяса напрочь отбил аппетит. На последней тарелке лежало сырое филе, напоминающее недожаренную курицу. Несколько членов Сонма сели на соседнюю стену, и Мэллори, с сомнением на них покосившись, перевела взгляд на еду.

– Надоели вечно за всеми следить, – сказала она.

– Они тебя слышат, – заметил Ксан, потянувшись к сырому мясу. Выбрав кусочек, он принюхался; пахло свежестью и немного морем. А когда попробовал откусить, мясо оказалось мягким и нежным.

Мэллори с отвращением смотрела, как он жует.

– Ну что, разговор окончен?

– Посмотрим, – сказала она. – Зависит от того, помогут мне гнейсы или нет.

– На Стефанию не рассчитывай. Она тут застряла. Поссорилась с дедушкой, – сказал он, закидывая в рот еще кусочек.

Несмотря на запах моря, по вкусу мясо сильно отличалось от рыбы, зато оказалось поразительно острым. Ксан подержал его во рту, пока язык не начало жечь, а потом прожевал и проглотил.

– Разве не она тебя подобрала?

– Да, но это дедушка заставил ее поставить «Бесконечность» на автопилот, чтобы она никуда не сбежала.

Мэллори задумчиво посмотрела на Сонм. Один из них оторвался от стены и куда-то скрылся.

– Столько разных вариантов… – пробормотала она. Несмотря на страх, ей явно хотелось разобраться в произошедшем.

Осы вернулись, нагруженные тарелками с тем же сырым мясом, что пробовал Ксан. Под удивленные взгляды они поставили свежие блюда на стол и забрали грязную посуду.

– А, точно, – поморщилась Мэллори и посмотрела на Сонм, ползающий по стенам и периодически трепещущий крыльями. – Это разведчики. Они следят за нами и по необходимости зовут официантов.

– Так и знал, что они шпионы, – сказал Ксан. – Правда, не ожидал, что шпионить они будут за посетителями.

Разведчики, словно почувствовав, что речь идет о них, зажужжали и снова затихли.

– Они не «отчитываются» коллективному разуму, – сказала Мэллори. – Просто передают информацию напрямую, вне зависимости от ее содержания.

Она поглядела на еду, но так к ней и не притронулась.

– Я не рассказывала тебе про свое детство?

Ксан нахмурился. Он не ожидал, что она вдруг об этом заговорит.

– Нет. А что…

– Папа ушел, когда мне было два. Какое-то время мама растила меня в одиночку, но потом ее уволили, и нам пришлось переехать к дяде Дезу, маминому брату, и его семье. Дядя Дез мне нравился, а вот тетя Кэти оказалась типичной тираншей. Вечно пеклась над образом идеальной семьи и идеального дома. Мама говорила, что она не хотела нас пускать, а согласилась только потому, что «родственники должны помогать друг другу». Но разведенка с ребенком явно не вписывались в «идеальную семью». Маму она ненавидела, меня в целом терпела. А потом мама умерла, когда я была совсем маленькой, и они с дядей Дезом взяли меня под опеку. Тетя Кэти не давала мне спуску. Она точно знала, что хочет от дочери, и требовала звать ее «мамой». – Мэллори содрогнулась, глядя куда-то мимо него. – Тяжело понять, что у тебя было плохое детство, когда перед глазами нет чужого примера. Она хотела, чтобы я поступила в универ поближе к дому, чтобы не выпускать меня из поля зрения, но я поступила в Университет Северной Каролины на бюджет и практически не возвращалась. Я наконец-то была свободна от них, понимаешь? Возвращалась только на праздники и на похороны, когда умерла моя школьная методистка.

Она поджала губы и втянула носом воздух, а потом через силу продолжила:

– Где-то год назад дядя Дез решил отпраздновать день рождения и заодно со всеми попрощаться. Он вышел на пенсию, и они всей семьей планировали переехать. Я знала, что не стоит, но все равно вернулась домой. Он был таким счастливым, все шутил про новый дом на болоте. Говорил, что будет «стрелять по аллигаторам!» А несколько часов спустя подстрелили его. Я… не знаю, что случилось. Мы болтали, я пошла на кухню, а потом вдруг очнулась на заднем сиденье у себя в машине. Я лежала, поджав ноги, и рыдала. Врачи потом сказали, что у меня случился психический срыв.

– И тебя обвинили в убийстве? – спросил Ксан. Сложно было представить, как Мэллори убивает кого-то в приступе безумия.

– Нет, я просто на несколько часов выпала из реальности. Свидетели сказали, что я сбежала. Кричала во весь голос, хотя раньше я нормально реагировала на убийства. Когда меня нашли, я несла бред, у меня начались галлюцинации – мне казалось, будто я нахожусь в нескольких местах одновременно. Я кричала, что тетя с братом стоят над телом дяди, а они в это время были на заднем дворе, накрывали его покрывалом. У меня как будто мозг отключился. Я же видела, что произошло, тут даже расследовать было нечего. Но нет, у меня сорвало крышу, я сбежала, а потом так ничего и не вспомнила. Не смогла никому помочь. В полиции сказали, что для меня это слишком личное дело. Я никак не могла… – она замолчала, подбирая слова, – понять, что случилось. В итоге полицейские обвинили моего брата, а я не смогла найти доказательств обратного, хотя знала, что он невиновен. Просто знала. Но ко мне и с доказательствами не особо прислушивались, а тут я оперировала инстинктами. Разумеется, никто не принял меня всерьез, особенно учитывая, в каком я была состоянии. В итоге дядя умер, брат отправился в тюрьму, а тетя отменила переезд и осталась дожидаться, когда его выпустят. Она хотела, чтобы я вернулась, ведь ей было «так одиноко». Но я не смогла.

Мэллори потерла лицо, словно разгоняя воспоминания.

– После смерти дяди я растеряла весь интерес к расследованиям. Просто хотела сбежать куда-нибудь, где никто обо мне не знал. Еще одного убийства я бы просто не выдержала. Но потом соседка позвала меня на день рождения Билли, а дальше ты сам знаешь. Я наконец-то сбежала с Земли.

– Не понимаю, как это относится к текущей ситуации, – сказал Ксан.

Только тогда она посмотрела ему в глаза.

– Тетя Кэти сейчас лежит в медотсеке. Я не знаю, почему она здесь, но явно не просто так. – Она оперлась руками о стол. – Приятного аппетита. Я не хочу есть.

Развернувшись, она посмотрела на разведчиков, сидящих на потолке.

– Вычтите стоимость из моей зарплаты, – сказала она и ушла.

Над головой послышался и снова стих трепет крыльев.

13. Важность спешки

Дедушка разучился говорить, когда перешел в новую форму существования. По крайней мере, именно так сказал Стефании брат. Он объяснил, что с некоторыми это бывает.

Стефания считала, что дедушка просто ленится. Тетя Фердинанда тоже стала космическим кораблем, способным вместить десять членов экипажа, но красноречия не растеряла; она могла общаться даже с другими расами, которые не умели воспринимать вибрации гнейсов, из-за чего приходилось повышать голос. Фердинанд даже жаловался, что не может летать с ней на большие расстояния, потому что она постоянно зачитывала стихи.

Дедушка просто бросался низкочастотными угрозами:

«Не смей».

«Ты не оставил мне выбора», – ответила она.

«Это кощунство. Тебя ждет анафема».

«А что мне еще делать? Ты сам запер меня на станции». Чего еще он ожидал, когда договаривался с Реном, чтобы Стефания не могла улететь? Он собственными руками захлопнул двери ее тюрьмы – но не мог повлиять на то, что она будет в ней делать.

Пока люди отвлеклись на собственных мертвых и умирающих, Стефания вернулась в усыпальницу за останками Рена.

Она соврала Мэллори. Это было несложно. Трупы гурудевов действительно быстро распадались, но мозги достаточно развитых особей (особенно тех, что вступили в симбиоз с сильным партнером) оставались нетронутыми чуть дольше. Она знала, что от тела Рена останется только лужица с плавающим в ней органом, по размеру не превосходящим кончик ее пальца. Но этого было достаточно.

Вот только в усыпальнице стояла непривычная тишина. Обычно ее нарушали негромкие голоса: гнейсы переговаривались, вспоминали былые времена, обсуждали планы на будущее. Но сейчас все молчали.

Она огляделась, но в тусклом свете не заметила ничего необычного. Только почувствовала направленные на себя взгляды, а свидетели ей были не нужны.

Стефания подошла к шаттлу, где спрятала тело Рена. Оно пропало.

Только кровавая лужа на крыше шаттла напоминала о том, что когда-то здесь было.

«Где он?» – требовательно обратилась она к окружающим. Никто не ответил.

«Фердинанд, Тина, что все это значит?»

«Уточни, что конкретно ты имеешь в виду?» – ответил Фердинанд.

«А что? Что-то случилось? Как дела?» – раздался голос Тины с той же стороны, откуда отвечал Фердинанд.

«Тина. Что ты натворила?»

Идиотка не ответила, и мысленно Стефания обругала подругу. Нужно было найти их. Складывалось впечатление, что все знали о заговоре против нее.

Ей нужно было найти тело.

«Тина умная девочка».

«Помолчи, дедушка».

«Она все знает».

«Она даже не знает, какой сегодня день».

«Эй!» – не выдержав, ответила Тина громкой вибрацией. Стефания на это и рассчитывала; ее было так легко подловить.

«Тина, ты где?»

Пауза. «У Фердинанда».

Это слегка успокоило. Значит, не все потеряно. На здравомыслие Фердинанда всегда можно было положиться.

«Тина права, Стефания. Это очень плохая идея», – раздался его спокойный рокот.

Выругавшись, Стефания поспешила к ним.

Когда Стефания познакомилась с Мэллори, ей пришлось объяснять все обычаи гнейсов. Обсуждая слова и их значимость в культуре, Стефания упомянула, что гнейсы считают спешку невежливой. Для таких терпеливых долгожителей, способных выжить, даже будучи раздробленными в крошку, лишь бы симбионт смог их собрать, необходимость куда-то спешить являлась заведомо оскорбительной.

– Значит, сказать тебе поторопиться – то же самое, что послать человека в задницу, – резюмировала Мэллори. – А просить набраться терпения – оскорбительно и бессмысленно.

– Да, именно так, – ответила Стефания.

Гнейсы не были предназначены для быстрого передвижения – уж точно не в прямоходящей форме. Грохот шагов Стефании эхом прокатывался по коридорам. Она торопилась – боялась, что если не поспешит, кто-нибудь ее остановит.

Добравшись до бара, она нетерпеливо огляделась. Тина сидела за стойкой; в ногах ее лежал холщовый мешок, кое-где мокрый от крови.

За стойкой стоял сам Фердинанд. Склонившись, он что-то говорил Тине. Помимо них, посетителей почти не было, но все обернулись к Стефании, устремившейся к друзьям.

«Как ты посмела», – сказала она.

«Это не твоя собственность», – лукаво заметила Тина.

«Стефания. Чего ты хочешь добиться? – спокойно спросил Фердинанд, но быстро поправился: – Точнее, с чего ты решила, что это тебе поможет?»

«Потому что я буду свободна! Они мне не доверяют, а такими темпами я проторчу здесь, пока станция не умрет».

«Я тебе доверяю», – сказала Тина.

Стефания просверлила ее взглядом и крепко задумалась. «Но я же прямо говорю, что о тебе думаю. Ты не очень-то умная. И меня раздражает твоя жизнерадостность».

«Но это правда. Поэтому я тебе и доверяю. Предательства, убийства и государственные перевороты требуют хитрости. Ты для этого слишком прямая». Она говорила так, будто долго над этим раздумывала и не нашла в своей логике ни единого изъяна.

«По-твоему, убивают только те, кто врет ради выгоды?» – спросил Фердинанд.

«Да».

Он повернулся к Стефании.

«Она и ста лет на троне не просидит».

Время поджимало, но Стефания уловила едва ощутимую мольбу в вибрации Фердинанда: «Пожалуйста, помоги. Она тебя уважает».

«Тина. Относительно меня ты не ошиблась: я действительно не собираюсь тебя убивать. Твой трон мне не интересен. И хотя я бы предпочла общаться пореже, смерти я тебе не желаю. Приятно слышать, что ты доверяешь мне, в отличие от моих собственных родственников. Но, пожалуйста, пообещай не верить всем, кто грубит тебе в лицо. Потому что кто-нибудь из них точно тебя убьет, чтобы захватить трон, и Фердинанд расстроится. Так, а теперь к делу».

«Ты торопишься», – прохладно заметил Фердинанд.

«Просто пользуюсь подвернувшейся возможностью, – парировала Стефания. – Такое ощущение, что вы не понимаете: я здесь не по своей воле. Станция согласилась на условия дедушки. Она меня отсюда не выпустит. Даже на Земле я не могла выйти из «Бесконечности». Вы что, не видите, как все серьезно?»

Тина пожала плечами. «Он же старик. Рано или поздно он или образумится, или забудет, что говорил. Мы думали, ты просто потерпишь».

«Станция вот-вот развалится, а мой дедушка скорее Тину спасет, чем меня. Вы серьезно считаете, что я должна сидеть и терпеть?»

«Ты ведь не вчера все это придумала, – сказал Фердинанд. – Не поддавайся эмоциям. Ты слишком много времени провела с людьми».

«Они тут ни при чем», – сказала Стефания.

«Да? Я думала, женщина провоцирует насилие», – нахмурилась Тина.

«Да, но на меня это не распространяется. Я не человек. А теперь отдавай мешок».

«Ни для кого в усыпальнице не секрет, что ты сделала. Сонм тоже наверняка все знает. Служба безопасности не оставит это без внимания. Думаешь, у тебя получится сохранить все в тайне?» – спросил Фердинанд.

Стефания бессильно опустилась на стул рядом с Тиной.

«Вы меня выдадите?»

«Просто объясни, чем ты руководствовалась», – попросил он.

Стефания не любила просить о помощи и никому не доверяла. Наверное, поэтому они с Ксаном и подружились – он тоже был один во всей вселенной и полагался исключительно на себя. Пусть и не по собственной воле, но он привык работать в одиночестве.

Стиснув зубы, она ощутила приятный вкус раздробленной внешней оболочки.

«Я не тороплюсь. Просто пользуюсь ситуацией».

«Но почему именно сейчас?» – спросила Тина. В кои-то веки она выглядела не глупо, а очень даже хитро.

«Время пришло. Может, не для тебя, но это твой выбор. Я сделала свой. Мне нужна свобода, и раз уж дедушка уверен, что я хочу захватить трон, я не могу больше с ним оставаться».

Фердинанд посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Тину. Стефания не ощутила между ними никаких, даже самых слабых, вибраций, но они все равно пришли к единому мнению.

«Пойдем в усыпальницу», – сказал Фердинанд.

«Вы мне поможете?» – удивленно спросила Стефания.

«Сама ты не справишься. Или ты на нас не рассчитывала?» – спросила Тина.

Стефания старалась не задумываться об этом. Скорее всего, в итоге она попросила бы Ксана, но отказываться от помощи друзей не собиралась.

На пути в усыпальницу Тина спросила:

«Раз твой дедушка так за меня волновался, что запер тебя на станции, почему он не запретил нам общаться?»

Смех Стефании эхом прокатился по коридору.

«Потому что я бы его не послушала, а ты уж тем более. Он так злился, что мы подружились. А когда вместе полетели на Землю – переволновался так, что у него закоротил движок».

Тина расхохоталась. «Значит, мы друзья?»

«Ну, видимо, да, – признала Стефания. – Идем быстрее. Время не ждет».

И дедушка продолжил хранить молчание.