Текст книги "Станция Вечность"

18. Когда мы были стервятниками

– Ну, Каллиопа, что привело тебя на станцию? – спросил Ксан, отойдя в сторону от остальных выживших.

Все пытались найти себе место получше, но преуспел только Финеас: огромный диван, рассчитанный на гнейсов, отлично ему подходил. «Он хорошо сюда впишется, – подумал Ксан. – Как минимум по размеру».

– Ты, – ответила Каллиопа, по-детски скрещивая ноги и заворачиваясь в полы свободного плаща.

Мельком Ксан подумал о том, сколько в нем должно быть карманов; интересно, Каллиопа до сих пор не разобралась со своей клептоманией?

Не лучший момент для подобных вопросов.

Ксан помрачнел.

– Я думал, ты ушла из армии. Почему они послали тебя?

– Что, даже не спросишь, как у меня дела? Как-то ты не рад встрече.

– Не рад, – подтвердил он. – Как у тебя дела?

Она округлила глаза в неискреннем удивлении.

– Как ты можешь так говорить! После всего, что мы вместе прошли!

– Вот именно поэтому я тебе и не рад. Я не хочу это обсуждать, не хочу слушать твои оправдания. Если хочешь сказать, что никому меня не сдала, можешь не утруждаться – я и так знаю. Если бы ты проболталась, я бы был в курсе. – Он поморщился от одной только мысли.

– Да уж не проболталась, конечно, – рассмеялась она. – Иначе мне бы тоже не поздоровилось. Я уволилась из армии, так что я теперь гражданское лицо, и это так классно. Оказывается, гражданским не надо искать трупы, отвозить их в морг, описывать каждую царапину, сортировать оторванные конечности, письма супругам, обручальные кольца, доставшиеся от родителей…

– Можешь не перечислять обязанности… Аш-два, – добавил он, вспомнив старое прозвище, которое она так любила. – Я все еще числюсь на службе.

– Числился, пока не сбежал с Земли, – пожала плечами она. – Повезло тебе улизнуть! Как умудрился?

– Ты за этим приехала? Узнать, что там случилось?

– Да, вообще-то! Расскажи мне про вечеринку. Весело было?

Он вздохнул, вспомнив, как же она любит болтать на отвлеченные темы.

– Ладно. Я пришел на вечеринку, мне подсыпали наркотики, потом попытались убить, пока мы играли в «оборотня», и я сбежал. В итоге меня случайно подобрал автопилотируемый инопланетный корабль.

– Нехило, – сказала она. – Так ты не планировал побег? Я думала, ты подговорил каких-нибудь инопланетных друзей.

– Я вообще их не знал, – ответил он.

– Ладно, тогда расскажи мне о ней. – Она кивнула на Мэллори, которая общалась с выжившими. – Что с ней случилось? Как-то странно, что вы оба получили убежище на станции, которая не любит людей.

– Нет уж, хочешь узнать о Мэллори – иди к ней. Но… с чего ты решила, что она тоже попросила убежище? – спросил он, скрестив на груди руки.

– Сам знаешь, у армии всюду есть уши, – легко отозвалась Каллиопа.

– Я думал, что у ЦРУ.

– У них тоже.

Это начинало надоедать.

– Тебя прислали за мной? – прямо спросил он.

– О, разумеется, – ухмыльнулась она. – Но знаешь что? Меня отправили сюда одну, хотя прекрасно знали, что ты отличный солдат и я вряд ли с тобой справлюсь. Подозреваю, они не рассчитывают на мое выживание. Так, надеются, что я успею хоть что-нибудь для них сделать, пока меня не прикончил или ты, или еще какой-нибудь инопланетянин.

– Значит, тебя послали или на смерть, или убить меня, если повезет. Что будешь делать? – опасливо спросил он.

Скорее всего, в рукопашном бою он бы с ней справился, но он помнил, как Каллиопа дерется. Ксан был выше и тяжелее, но именно она научила его разным уловкам, так что вероятность умереть от ее рук в бою сводилась примерно к пятидесяти процентам.

– Пока не знаю. Вот разведаю ситуацию получше и буду решать, – сказала она. – Чего ты им так сдался?

– Ты сама знаешь. Явно же тебе рассказали! – с усталым раздражением ответил он.

– Да, но что из этого правда? – терпеливо ответила она. – Я не дура, Ксан. Заодно хочу понять, знаешь ты, почему они хотят до тебя добраться, или нет.

Он коротко огляделся. Никто не прислушивался.

– Ладно, давай договоримся. Я все тебе расскажу, но сначала ответишь мне на пару вопросов про катастрофу.

– По рукам, – ответила Каллиопа.

– Так. Я правильно понимаю, что билет тебе выделили военные?

– Следующий вопрос, – сказала она.

Она часто так отвечала, чем неимоверно бесила старших офицеров. Вот только они могли наказать ее за дерзость и отправить драить туалеты, а у него такой возможности не было.

Он покачал головой:

– Значит, да. Раз тебя послали военные, почему ты сразу на меня не напала?

– Ну, это как-то совсем грубо, согласись? Да и что мне скрывать? Ты сам знаешь, зачем я приехала. А еще я чуть не померла в космосе, ты меня спас, и я это запомнила. Решила, что можно сначала поговорить, отдышаться, а потом уже переходить к насилию. Мы давно знакомы, знаешь ли. И ты назвал меня по прозвищу, хотя раньше отказывался. Почему, кстати?

– Да просто оно как у дроида из «Звездных войн», вот и отказывался, – удивленно ответил он.

– Нет, почему сейчас передумал?

– Когда перевелся, то решил, что если мы снова увидимся – буду называть тебя так, как ты хочешь.

– Почему?

– Потому что я запомнил ночь перед патрулем, – честно сказал он. – И, если не ошибаюсь, ты спасла мне жизнь.

– С чего ты взял? – сощурилась она.

– Хочешь сказать, это была не ты?

– Конечно, хочу. Если признаю, что спасла тебе жизнь, придется признать, что я напала на сослуживца.

– Так это действительно была ты.

Поступление на военную службу напомнило Ксану спектакли, которые под Рождество ставила церковь. «Все подразделения одинаково важны и полезны», – сказали им. Будь то медики или связисты, квартирмейстеры или бухгалтеры, автомеханики или погребальная служба. «Маленьких ролей не бывает, бывают маленькие актеры», – как приговаривал проповедник. (Вот только дочь его постоянно играла Деву Марию, и неважно, сколько ей было лет – пять или девятнадцать.) Но новобранцы прекрасно понимали, что в истории сохранятся имена тех, кто шел в бой, убивал кучу врагов, защищал детей, женщин и саму Американскую Свободу, попутно спасая раненых товарищей от смерти.

Те, кто попал в боевые подразделения, считали себя лучше механиков, медиков и уж тем более похоронной службы, но не насмехались в открытую, только зубоскалили за спиной. Знали, что со снабженцами лучше не связываться. Подшутишь над ними в понедельник – в пятницу окажешься без нормальной еды и в грязной одежде.

В основном к снабженцам не лезли. Некоторые солдаты, в частности рядовой первого класса Бак Джонс (имя, которое Ксан с трудом воспринимал всерьез), прозвали квартирмейстерскую роту Стервятниками – якобы потому, что они слетались только на трупы. В ответ на издевки Каллиопа нарисовала им неофициальную эмблему, что слегка помогло. Она говорила, что стервятники тоже бывают полезны. Они подчищают за хищниками, останавливают распространение болезней. А как-то раз за бутылкой вина поделилась с Ксаном, что стервятники, в отличие от многих птиц, живут стаями и не бросают своих.

– Слушай, где ты еще видел животных, которые мирно вместе едят? – спросила она, размахивая пальцем у него перед носом. Пьяной она всегда скрывалась в агрессию. Да и трезвой тоже. – Даже милые певчие птахи те еще суки, гоняют друг друга от кормушки. А посмотришь на стаю стервятников – сидят себе, клюют падаль, как будто выбрались семьей в кафешку на выходные. Был бы у них поворотный стол – они б точно закинули туда оленя, чтоб какому-нибудь дедульке достался кусочек печенки. Стервятники страшные и едят гниль. Но они заботятся о трупах, как настоящие санитары, ведь кто-то же должен. И при этом они держатся вместе. Я тебе отвечаю, если случится зомби-апокалипсис – нас спасут трупоеды. Жалко, фильм про это не сняли. Бак-мудак хотел нас оскорбить, а в итоге назвал сплоченной стаей, которая выполняет работу, к которой никто другой не притронется.

Пока она разглагольствовала, Ксан допил вино. Потряс бутылку, чтобы вытряхнуть последние капли, и огляделся в поисках следующей. Каллиопа вытащила закупоренную бутылку из сумки, а потом села и мрачно уставилась в собственную кружку.

– Ну и говно, – пробормотала она.

Ксан молча смотрел на звезды, появляющиеся в темнеющем небе.

– Бак думает, что мы трахаемся, – сказала она. – Я не стала его переубеждать.

Он резко обернулся.

– Что?

– Да просто проверяю, слушаешь ты или нет. Но он явно так думает. Мне плевать. А тебе нет?

У Ксана возникло ужасное чувство, что сейчас она предложит заняться с ней сексом. Он бы не удивился; несмотря на полное отсутствие химии между ними, Каллиопа могла переспать с ним просто потому, что это взбрело ей в голову.

– Поговорим про стервятников? – помолчав, спросила она.

– Не хочу обсуждать трупоедов, – сказал он.

Его бесили издевки других солдат. Он понимал, что боевые подразделения считают их роту бесполезной, но все знали, что на пустой желудок особо не повоюешь. Когда Ксан с Кэл завершили подготовку в морге, Джексон, их инструктор, позвал всех новичков выпить по пиву – хотел отпраздновать, а заодно дать неофициальный, но очень жизненный совет.

– Вы учтите, что так бывает не всегда, – начал Джексон. – Но вы берете на себя самую нежеланную роль. Бывалые вояки будут ворчать, что вы приносите неудачу. Никто не оценит вашу работу, потому что когда вы выполняете ее хорошо, люди слишком убиты горем, а когда плохо – кто-нибудь обязательно напомнит про скорбящих жен и матерей. А кто-нибудь соврет, что вы прикарманили у трупа личные вещи, чтобы попытаться выбить у вас или у армии компенсацию за пропажу. К счастью, мы знаем, как с этим бороться. В том числе поэтому просим вас не регистрировать травмы и личные вещи в одиночку. – Он постучал костяшками по столу, глядя на Каллиопу: – Слышала, Оу?

Та закатила глаза.

– Слышала, сэр.

Расслабившись, Джексон отхлебнул пива, а потом добавил:

– Работа неблагодарная, грязная и до задницы тоскливая.

Ксан задал вопрос, которого он дожидался:

– Тогда зачем ее делать?

– Кто-то же должен. И эти кто-то – вы. – Он поднял кружку, салютуя. – Так что я хочу поблагодарить вас за службу. Есть шанс, что вы слышите это в последний раз.

Оказалось, Джексон ошибся. В Афганистане солдаты относились к ним с таким же уважением (или презрением), как и ко всем остальным. Плохо стало потом, когда из Афганистана они уехали в Техас, помогать справляться с конфликтом из-за нехватки воды, растущим на границе Мексики и США.

Наркокартели вытеснили рабочих с электростанции на плотине, и военным пришлось отвоевывать у них территорию. На этом нападения не прекратились, поэтому каждые несколько дней к плотине выезжали патрули. Напуганные наркокартелями, местные городки были уверены, что военные отберут у них всю воду, поэтому в дело вступила служба по связям с общественностью.

В итоге воду для военнослужащих жестко нормировали, и негатив в гарнизоне зашкаливал.

– Валите отсюда, стервятники хреновы, – говорил Бак и бросал в Ксана хлебом, стоило тому подняться из-за стола.

Бак не давал им покоя уже несколько суток. Пока не было трупов, Ксан с Каллиопой помогали снабженцам; по их совету они оставили Бака с грязными простынями, а когда приходила очередь дежурить на кухне, выдавали ему крошечные порции. Его это не останавливало.

Детские выходки Бака прочно устаканились на уровне двенадцатилетки: то он ставил Ксану подножки на пути в туалет, то выливал в кровать уксус, то рисовал маркером на лице, когда Ксан отсыпался после тяжелого дня.

В ночь, когда Каллиопа спасла ему жизнь, они выпивали в столовой, привычно заняв самый дальний от входа столик. В небе стояла луна, круглая и яркая, и ее свет падал через открытую дверь.

– Вот что ударило ему в голову? – спросила Каллиопа.

– Кому?

– Да идиоту этому, Баку. Ты знаешь, о чем я. Тебя его выходки не достали? Меня вот достали. Что мы вообще тут делаем? Не холодная же война идет.

Ксан мрачно смотрел на темнеющее небо.

– Именно что холодная. Все вроде тихо, но никогда не знаешь, когда понадобятся люди. Снабженцам нужны лишние руки.

– Эх, вот бы кто помер от солнечного удара! Было бы чем заняться, – с надеждой сказала она.

Еще немного отвратительного вина. Ксан проглотил его, морщась.

– Слушай, у меня вопрос, – сказал он. – Представь, что я найду тебя после смерти. Есть какие-нибудь пожелания?

– Если забить на протокол, по которому ты должен вернуть мой трупешник домой?

– Ага.

Она задумалась, глядя в никуда отсутствующим взглядом.

– Скажи всем, что я пала в бою, а потом устрой похороны, как у викингов. Знаешь, с горящей лодкой, вот это все. Что-нибудь такое, эпичное. Прям по хардкору.

– Я об этом думал, – слегка улыбнулся он. – Но не уверен, что это законно.

– Не мои проблемы, я-то помру, – напомнила она. – А у тебя есть пожелания?

– Не знаю, – ответил он. – Не хочу, чтобы меня сжигали, так что никакой кремации. На семейное кладбище тоже не хочу. И к церкви я не приписан.

– Значит, захороним в море, – весело сказала она.

– Как вариант, – задумчиво согласился Ксан. – Спасибо, Кэл. – Он потер глаза, удивляясь, насколько тронул его этот мрачный и личный разговор с единственной подругой. – Пойду спать. – Он резко встал и пошатнулся. – Только сначала поссу.

– Мог бы обойтись без подробностей, – сказала Кэл, откидываясь на стену с бутылкой в руках. – Я еще посижу.

Народ часто шутил, что Ксан с ней встречается, потому что они постоянно держались вместе. Из них вышла странная парочка – никаких общих интересов, но работать с Кэл было попросту идеально. Они дополняли друг друга, но искры между ними не было. Ксану нравились более уравновешенные женщины. В универе импульсивность его притягивала, но за последние годы он понял, что лучше сначала подумать головой, а потом уже действовать. Обычно он тормозил ее безрассудство. Получалось не всегда.

К тому времени, как его пьяный мозг медленно осознал, что за спиной кто-то шевелится, Ксану уже прилетело по затылку.

В ступоре от удара и падения, он попытался перекатиться, но Бак навалился на него и прижал к земле.

– Никто не смеет у меня красть, урод, – прорычал он. – Нельзя брать чужое. С меня хватит. Мало того что ты тащишь у мертвецов, теперь решил и меня обокрасть?

«Что за херню он несет?»

Ксан попытался возразить, но Бак ударил его головой о землю. Трава едва ли смягчила удар, и нос хрустнул. Застонав, он попытался подняться, но Бак оказался слишком тяжелым.

– Небось ты трупы еще и потрахиваешь, когда надоедает китайская шлюха, – сказал он, хватая Ксана за волосы.

Он успел слегка повернуть голову, чтобы следующий удар не пришелся на сломанный нос, но кожа над глазом разошлась, и голова закружилась. «Господи, да он же меня убьет».

А потом в ночи раздался свист и звук стекла, столкнувшегося с костью. Бак рухнул, придавив его своим телом. Рядом послышался звон разбитого стекла.

«Чтоб меня еще хоть раз застали врасплох», – успел подумать Ксан – и отключился.

– Надо было сразу догадаться, – рассмеялся он. – Серьезно, как попасть в цель нормальным сбалансированным оружием – так это ты не можешь, зато бутылка вина идеально легла тебе в руку. Ты попала ему по затылку. Бутылкой. В темноте.

– Так что, меня выдал меткий бросок бутылкой?

– Мне было настолько хреново, что я вообще ничего не соображал. А ты потом только и делала, что рассказывала всем про Злобного Негодяя, которого видела.

Каллиопа восторженно расхохоталась:

– Я его обожала. Даже фанфик про него написала. – Она помотала головой. – Кучу кудосов получила на AO3.

– Ты написала фанфик про выдуманное нападение и выложила его на Архив? – Он помотал головой и добавил: – Что ты сказала начальству?

– Что вы с Баком разговаривали, и на вас напал Злобный Негодяй. Врезал Баку по башке, а потом выбил из тебя всю дурь.

– И просто сбежал, ничего не взяв?

– Ну, Бак воспользовался ситуацией и сказал, что его обокрали. Очень кстати. Но мотивы Злобного Негодяя так и остались неизвестны. Это его главная загадка, – серьезно ответила Каллиопа. – Я позвала медиков, чтобы они вас подлатали. Сказала, якобы вас нашла. Но сначала убрала стекло. Решила, что Злобный Негодяй забрал бы оружие с собой.

– В общем, понятно. А на следующий день все пошло через задницу. Я бы сказал, что это был последний мирный день, но закончился он не особо.

– Знаешь, я ведь потом пыталась выяснить, как у тебя дела. Мог бы хоть написать, – помолчав, сказала она.

– Из Боузера? Не мог. За мной внимательно наблюдали. – Он посмотрел ей в глаза. – Теперь можем поговорить?

– Да. Спрашивай, что тебя так волнует.

– Во-первых, расскажи про шаттл. Он рассчитан на пятьдесят человек. Почему вас так мало?

– Вчера нужно было явиться на установку переводчика, и народ струсил. Я их видела – вопили, рыдали, боялись, что инопланетяне их чипируют. Идиоты, вечно пялятся в телефоны, а боятся микрочипов и слежки. Не понимаю, чего они разнылись. Совсем же не больно.

– Повезло тебе, – пробормотал Ксан. – Мне его ставили пьяные камни-подростки. Хорошо, я тогда в отключке валялся. Так, ладно, я видел пассажирский отсек. Ты не помнишь, кто где сидел?

– Без схемы сложно сказать, – ответила она, прикрыв глаза. – Но там было шесть рядов по шесть кресел с проходом посередине. Почти как в самолете, только места побольше. Насколько помню, слева на первом ряду в эконом-классе сидели черная старушка с внучкой. Рядом с ними было пустое место, а через проход справа, помню, видела доктора. Блондинистый пацан сидел один на последнем ряду слева, лип к иллюминатору с книжкой. Вроде читал, но то и дело оглядывался. Подозрительный тип. А, еще сзади справа торчала блондинка, которая до хрена чопорная. Губы так поджимала, будто в зад кого-то поцеловала и боялась облизнуться. Я сидела на два ряда ближе к началу, рядом с парой латиносов. Не совсем у прохода, но рядом, а с другой стороны сидел крупный мужик – твой брат, видимо. Все остальные сидели посередине, и где-то еще человек десять летели бизнес-классом, но ходили через нас в туалет. Правда, быстро перестали, когда его увидели. Что, гурудевы не писают?

Ксан покачал головой:

– Нет. К счастью, когда на станцию прилетели люди, Вечность сделала нам сантехнику. Расскажи подробнее про блондина с книгой.

Каллиопа сощурилась.

– А что с ним?

– Он единственный, кто летел экономом и умер. Только… – тут он замялся, – его раны особо не отличаются от остальных, а вы выжили.

Каллиопа обернулась и пересчитала пассажиров.

– Он помер? Черт, реально. Я даже не заметила.

– Значит, ты его помнишь?

– Помню, что он читал книгу. Настоящую бумажную книгу. – Она посмотрела на Ксана, словно ждала от него удивления, но он промолчал, и она продолжила: – В общем, типичный скучный перелет, только еды меньше и вид из окна получше.

– Кто-нибудь вел себя странно? Помимо читающего парня.

Она ненадолго задумалась.

– Бабулька трындела с внучкой – то ли про скрипку ей рассказывала, то ли про убийства, что-то такое. Крупный мужик дико нервничал, но потом выпил снотворное и завалился спать. Блондинка просто сидела и смотрела в окно, перебирала висюльки на браслете. Огромные такие, безвкусные, прямо как белые дамочки любят. Странная она, в общем. А еще этот парень, Сэм, в какой-то момент встал. Я думала, что в туалет, но он просто начал расхаживать по проходу. Может, ему очень приспичило, а туалеты не были рассчитаны на людей. Но нервничал он ужасно.

– Когда это было? Во время полета, после прыжка? Не в начале?

– Нет, мы просто летели. Не знаю, что его так напугало. В общем, он прошелся туда-сюда раз пять, и я решила узнать, что случилось.

– И что он сказал?

– Я подошла к нему, спросила, все ли в порядке, а он посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Сказал, что никогда не видел инопланетян и поэтому нервничает. Я предложила присесть и сосредоточиться на дыхании. В конце концов, не зря мой народ придумал йогу.

– Ты не из Индии, – сказал Ксан.

– Ладно, тогда тайцзи.

– И не из Китая! – Он устало закатил глаза. – Твои родители из Кореи, а ты туда даже не ездила!

– А ты мне про культуру-то не рассказывай! – крикнула она, а потом спокойно добавила: – Ну, хоть что-то успокаивающее у нас должно быть. K-pop?

Ксан мрачно посмотрел на нее:

– Можешь отнестись к этому серьезно? Пожалуйста?

Она закатила глаза и откинулась на спинку кресла, как обидевшийся ребенок.

– Ладно. Я сказала ему успокоиться, а то он нервирует остальных. И он успокоился! Надо бы запатентовать новую корейскую технику релаксации.

– Состоящую из запугивания?

Каллиопа обожгла его взглядом:

– Моя очередь. Почему ты сбежал?

– Помнишь Уильяма Уильямса?

– Да, – настороженно ответила она. – Служил с нами на ГЭС Фалькон. Придурок со странным именем. Еще проблевался, когда мы… – Она замолчала. – Так это его убили?

– Сомневаюсь, что это связано с электростанцией, – сказал он. – Мы праздновали его день рождения, играли в игру. Свет погас, на меня напали, но в итоге задели Билли. – Он пожал плечами. – Я сбежал. Меня подобрал корабль трех гнейсов, для которых я был кем-то вроде подобранной собаки. Они сказали, что их автопилот настроен на станцию Вечность, так что пришлось прилететь сюда. Я спросил у станции, можно ли мне остаться, и она разрешила.

– А если б не разрешила, ты бы все равно не смог вернуться домой.

– Именно.

Каллиопа поудобнее устроилась в огромном кресле и скрестила ноги.

– Значит, ты не убивал Билли.

– Нет.

– И ты тут не по указке военных?

– Зачем, по-твоему, прислали тебя, если я здесь по их указке? – поинтересовался он.

– Не знаю, может, возвращаться не захотел, – пожала плечами она.

– Колись, Аш-два-Оу, зачем ты прилетела? Серьезно, в чем дело?

Окинув его взглядом, она склонилась ближе, хотя рядом никого не было.

– Ты знаешь про «Дыхание Бога»?

– Твою мать, – вырвалось у Ксана, и несколько человек испуганно обернулись. – А ты откуда про него знаешь? Ты поэтому прилетела?

– Не совсем. Дядя Дроп попался за распространение новой наркоты, как раз этого «Дыхания». Твердил, что правительство ему приплатило, а потом кинуло. Но он всегда обвинял в своих проблемах других, поэтому я ему не поверила. А теперь уже не уверена. Может, он и не врал. Ему много платили. Он мелкий дилер, но в заначке я нашла кучу налички. Больше обычного. Дядя сказал, что приказ пришел из форта Боузер, а я знала, что там изучают инопланетян, и ты туда перевелся. Вот и решила, что ты что-то знаешь.

– Откуда ты столько знаешь про Боузер? – спросил он.

– Что-то подслушала, что-то подсмотрела в телефонах начальства, пока они не видели, – сказала она.

– Господи, Каллиопа, – сказал он, наклонившись и уложив руки ей на плечи. – Пожалуйста, скажи, что ты не привезла наркотики на станцию.

– Вообще, вроде как привезла, – сказала она, доставая из одного из многочисленных карманов пакетик с голубым порошком. – Дядя Дроп говорил, что на него суперлегко подсесть, и советовал не принимать… Эй, ты чего?

Ксан чувствовал, как кровь отхлынула от лица. Протянув руку, он осторожно накрыл ладонь Каллиопы своей.

– Убери, пожалуйста. У тебя в кармане местный эквивалент C4.

– Что это вообще за херня? – спросила она, поднося пакетик поближе к лицу, словно до этого на него не смотрела. – Зачем она понадобилась правительству?

Ксан раскрыл рот. Если она действительно не знала, то могла натворить глупостей. А если понимала и проверяла его, то все быстро могло пойти под откос.

– Это оружие, – тихо ответил он. – Пожалуйста, не используй его и даже не доставай.

Она оценивающе оглядела его, а потом убрала пакетик в карман.

– Оружие против инопланетян? Против больших камней и маленьких насекомых? Против всех сразу?

– Даже против станции. Держать его здесь очень опасно. Она и так психует, а если узнает – снова начнет истерить.

– Снова?

– Ты не знаешь, что произошло с шаттлом? – спросил он.

– Я думала, в нас стреляли. Странная ерунда. Мы спокойно общались со станцией, и вдруг все затряслось, свет погас. Я отключилась и очнулась уже в капсуле.

Ксан вздохнул, вспомнив, что все это время они должны были говорить о крушении, а не о химическом оружии, которое Каллиопа беззаботно таскала в пластиковом пакете.

– Не помнишь, больше во время полета ничего не случилось?

Нахмурившись, она потерла затылок. Видимо, ударилась головой.

– После того как я наорала на пацана, мы с Финеасом разговорились. Он же твой брат, да? Популярный рэпер какой-то?

– Да. И не только, – ответил Ксан, сдерживая раздражение, вспыхнувшее при упоминании Фина.

– Познакомишь? Помнится, ты как-то мне обещал.

– Давай сначала закончим, а?

– Он сказал, что выиграл билет в лотерею и решил съездить в отпуск. Странно, что он тебя не упомянул. Ну, в общем, к тому времени все проснулись и ждали прибытия на станцию. Ну, или заглядывали к знаменитостям в бизнес-класс. – Она нахмурилась. – Они все погибли?

– Ага, – кивнул Ксан. – Выжило всего одиннадцать человек.

– Черт. На подлете к станции капитан попросил расслабиться и предупредил, что сейчас станция соприкоснется с нашим сознанием. Мы перепугались, я начала орать, что нас не предупреждали, но станция уже залезла мне в голову. – Она нахмурилась, вспоминая. – Спросила, кто я такая, и… сама все выяснила. Даже отвечать не пришлось. Она сказала, что во мне что-то сломано, и это бред, кстати, потому что я с армии себе ничего не ломала.

Ксан решил не говорить, что это была метафора. Каллиопа и так легко отвлекалась.

– В общем, пока мы с ней болтали, кто-то начал орать, а потом шаттл тряхнуло. Очнулась я уже здесь.

– И ты ничего не принимала? – Ксан кивнул на карман с пакетиком.

– Нет, конечно, – ответила она. – Я из дядиной заначки не употребляю.

– Зачем ты вообще его притащила? – спросил он, оглядевшись, но никто не обращал на них внимания.

– Дядя Дроп предложил заглянуть к нему в трейлер, подготовиться к поездке. У него там спрятаны деньги, оружие и наркотики, вот я и взяла всего понемногу.

«Вечность могла взбеситься после разговора с одной только Каллиопой», – подумал Ксан.

– Ладно. Пожалуй, на сегодня этого хватит, – сказал он и оглянулся на Мэллори, на плече которой рыдала светловолосая женщина. Кажется, тетя? Он снова посмотрел на Каллиопу. – Если, конечно, ты не хочешь поделиться со мной своей миссией.

– Не, пока нет. Посмотрим, что будет дальше. Можно поговорить с той женщиной, кстати?

– С Мэллори? Зачем?

Каллиопа пожала плечами.

– Просто интересно. – Она окинула Мэллори долгим взглядом, а потом добавила: – Ксан, вот ты мне скажи.

– А?

– Когда мы были стервятниками. Они же сами напросились, да?

«Твою ж мать».

Ксан очнулся в медпункте со сломанным носом, подбитым глазом и рассеченным лбом, заклеенным медицинской лентой. Губа распухла – он поранился о собственный кривой клык, пока Бак его бил. К счастью, хоть зубы остались целы.

– Охренеть, кто тебя так разукрасил? – раздался голос Каллиопы.

С трудом присев, он удивленно уставился на Бака, который спал на соседней койке с перемотанной головой и порезом на щеке.

– …Не знаю, – ответил он. – Помню, как шел в туалет, а потом темнота.

– Двигаться можешь? У нас появилась работа.

– Кто-то умер? – встревоженно спросил он.

– Не, снабженцы перетравились. Вирус какой схлопотали, наверное. Надо помочь подготовить припасы для патруля.

Медик неохотно отпустил его, согласившись, что избитый интендант лучше блюющего.

Приняв обезболивающее, Ксан с Каллиопой пошли завтракать.

– Ладно, серьезно, в какую дверь ты не вписался? – поинтересовалась она, забирая поднос.

– Бак на меня набросился, – тихо ответил он.

– Донесешь на него?

– А смысл? – спросил он. – Не отбиваешься – ты баба, отбиваешься – бунтарь. А заодно и стукач, если пожалуешься.

– Баба. Ого. У наших врагов тонна оружия, но это фигня – лишь бы они не узнали, что бравые американские солдаты не выдерживают сравнения с женщиной. Кого волнует, что наш болевой порог позволяет без проблем перенести роды?

– Больше тебя ничего не смутило? Только «баба»?

Некоторое время она смотрела в тарелку, а потом просияла и подняла голову.

– О, слушай, хочешь научу тебя паре приемов?

– Я умею драться, Кэл, просто не на пьяную голову.

– Сделаем из тебя пьяного мастера.

– Это фильм с Джеки Чаном, а не настоящий стиль, – сказал он.

Она посмотрела на него, кивнула и ухмыльнулась:

– Я же не предлагаю тебе пойти в школу боевых искусств зарабатывать пояса. Просто покажу пару новых движений. Пьяным сложнее драться, но только пока ты дерешься как трезвый. Будешь пытаться устоять на ногах и бороться с головокружением – конечно, будет хреново. Но если воспользоваться расслабленным состоянием и непредсказуемостью движений, комбинация выйдет убийственная. Ну, как минимум необычная.

– Да ладно, хватит мне фильм пересказывать, – сказал он, отпивая сок и морщась от кислинки, защипавшей разбитую губу.

– Ничего я не пересказываю, – сказала она. – Слышал, что пьяные водители получают меньше травм, чем люди, которых они сбивают? Это потому что не напрягаются при ударе. Тут то же самое. У меня неплохо получается.

– Ты же говорила, что хреново дерешься.

Она отпила кофе.

– Ага. Но отключи свет, брось меня в воду или напои, и я кого угодно уделаю. – Она ухмыльнулась.

– Ты серьезно?

– Можешь проверить, – предложила она.

– Ну ладно, – нехотя согласился он. – После дежурства. Мы же сегодня работаем?

Она кивнула.

– Офицер Макреди до сих пор на больничном со сломанной лодыжкой, так что придется идти помогать снабженцам, – сказала она. – Чел свалился с лестницы, пока обходил ГЭС, но все равно надеется получить «Пурпурное сердце».

– За небоевое ранение? Удачи ему, – с сомнением ответил Ксан. – Ну, что им нужно? Проверить запасы? Снарядить патруль? Тут и одного человека достаточно.

– Ага, желательно без разбитой башки, – многозначительно сказала она. – Они запросили нас обоих, чтобы мы друг за другом присматривали и не наделали косяков. Буду твоей верной помощницей.

И в ответ Ксан произнес слова, о которых будет жалеть всю оставшуюся жизнь:

– Ага, спасибо.

– Кстати, погоди, Макреди-то в итоге получил «Пурпурное сердце»? – спросила Каллиопа.

– Да, – коротко ответил Ксан.

– Но он же не в бою сломал ногу! – возразила она.

Ксан поудобнее устроился на диване. Не к этому разговору он готовился.

– Во время патруля были стычки. Никто не стал доказывать, что он пострадал по собственной глупости.

– Да это оскорбление похлеще нашег…

– Нет, Аш-два. Нет.

Ксан всегда думал, что «огонь по своим» – чепуха, которую придумали военные пропагандисты. Какая разница, кто тебя подстрелил, друг или враг, если результат один: башка, разнесенная пулей, и смерть, смерть, смерть.

Но военные не раздавали медали кому попало: «Пурпурное сердце» получали те, кто был ранен или погиб под вражеским обстрелом. Дружественный огонь во время боя тоже засчитывался. Никаких медалей за ошибки на стрельбище, прицельное бросание бутылок и сломанные на мокрой лестнице ноги.