Текст книги "Станция Вечность"

32. Детки в порядке

У миссис Элизабет Браун не осталось ничего, кроме воспоминаний. Они поднимались на поверхность пузырями, как кипящий на плите пудинг, когда его еще приходилось варить. Домашний пудинг был лучше покупного. Даже когда сверху оставалась жирная пленка.

Миссис Браун вновь оказалась в шаттле; специально заняла место справа от Лавли, чтобы держать ее за руку. Она твердо настроилась ей помочь, и при прибытии на станцию собиралась в первую очередь потребовать выделить внучке врача.

Она крепко сжимала ее ладонь. Несмотря на любовь к конкурсам, миссис Браун ненавидела путешествовать. Она не любила даже машины, а самолеты просто терпеть не могла. Поездки за границу она считала рассадником усталости, пищевых отравлений и бесконечных недоразумений, вызванных незнанием языка.

Она не была даже в Канаде, потому что там разговаривали на смеси английского и французского, в которой она боялась не разобраться. От одной только мысли о таможне по коже бежали мурашки, потому что больше самих путешествий миссис Браун ненавидела только правоохранительные органы. Полицию, пограничников, даже простую охрану. Всех крайне интересовало, почему это женщина с судимостью за убийство решила пересечь их границу.

Желание путешествовать не возникло даже после тюрьмы, которая на несколько лет лишила ее всякой свободы.

«И вот, пожалуйста, ты теперь в гребаном космосе».

Мама всегда говорила, что настоящие леди должны держать дурные слова при себе. И миссис Браун следовала ее наставлениям – пока не вышла замуж за комика, который матерился как сапожник, раздобывший бутылку виски и словарь бранной лексики.

Настал момент взлета. Закрыв глаза, она ощутила, как Лавли стискивает ее потную руку.

«Ты в гребаном космосе, женщина, наслаждайся!»

Она улыбнулась. Что бы подумал Майкл, если бы встретил ее? Что бы он сказал женщине, которая держит весь мир на расстоянии вытянутой руки, а сама боится выйти из дома?

Но никакой страх не остановил бы ее, когда речь заходила о семье. «Я должна позаботиться о нашей внучке. Как жаль, что у тебя не было шанса узнать ее. Мы с ней очень похожи».

– Ты что-то сказала, бабуль? – спросила Лавли, оторвавшись от электронной читалки. Они уже покинули пределы Земли, но до прыжка еще оставалось время.

– Ничего. Просто нервничаю, – с улыбкой ответила она.

– Все нормально? – спросила Лавли, нахмурив прекрасный темненький лобик. Она унаследовала цвет кожи от своего отца, а тот всегда был больше похож на Майкла, чем на саму миссис Браун. Волосы Лавли собрала в тяжелую косу, которую обернула вокруг головы, а надеть предпочла легкую кожаную куртку и джинсы. Перебинтованную левую руку она осторожно прижимала к груди. – Ухо не болит?

– Ни капельки. Скажи что-нибудь на французском, – потребовала она, подставляя Лавли правое ухо.

Та рассмеялась:

– Бабуль, я учила немецкий.

Миссис Браун не сразу осознала, что говорила Лавли по-немецки, а не по-английски – значит, переводчик работал.

– Чтоб меня, – прошептала она.

Экономкласс, в который их посадили, состоял из шести рядов, и они заняли первый. Впереди, прямо за капитаном, располагались политики, их охрана и всякие миллионеры – не знаменитые, а просто богатые, из-за чего все считали их практически королями.

Ее же соседи по салону смотрелись так, словно пересели на первый межзвездный шаттл прямиком из дешевого туристического автобуса. Может, тоже выиграли в лотерею – или просто умели скрывать богатство, в отличие от ее мужа.

Тот, получив первый крупный гонорар, пошел и накупил себе много ненужной, но дорогущей одежды – собрался в ней выступать, видите ли! Миссис Браун пресекла это на корню. «Не обязательно демонстрировать всем, какой ты богатый, – сказала она. – Рано или поздно ты выйдешь на пенсию, эти нелепые брюки перестанут на тебя налезать, а ты еще будешь удивляться, чего это врачи отказываются делать диализ почек в обмен на солнечные очки, какими дорогущими бы они ни были!»

В ответ на ее слова он рассмеялся. Он вообще часто смеялся. Майкл смешил весь мир, но миссис Браун смешила его, и ее это устраивало.

Крупный мужчина явно скрывал, что богат. Миссис Браун знала такой тип людей. Его имя ничего бы ей не сказало – даже если он снимался в кино, она уже давно ничего не смотрела. Он явно не хотел, чтобы его узнали. Может, уселся с ними просто ради пиара.

Рассмотреть попутчиков получше получилось только по пути в уборную – пользоваться которой, к слову, было просто ужасно; эти инопланетяне явно отличались от них своей анатомией. Внимание привлекли двое людей, сидящих на последнем ряду – женщина средних лет и молодой паренек.

Женщина пустым взглядом пялилась в окно, рассеянно перебирая подвески браслета. Не пластиковые безделушки – настоящий металл, инкрустированный бриллиантами, блестящими в глазах аллигатора и в центре звезды.

Юноша читал толстую потрепанную книгу, иногда отмечая что-то розовым маркером. Вскоре после того, как миссис Браун вернулась на место, он начал бродить по салону и испуганно озираться, будто увидел призрака и теперь искал человека, который ему поверит. Когда он прошел мимо в третий раз, миссис Браун готова была вмешаться, но тут к юноше подошла азиатка и отвела его в конец салона.

– Все норм? – поинтересовалась она.

– Да, да, – ответил он, но на лбу выступили капельки пота. – Просто нервничаю, наверное. Т-то есть, да, просто нервничаю.

– У меня есть успокоительное, если хочешь.

«Так. Откуда я знаю, о чем они разговаривали? Я же сидела к ним спиной на противоположном конце салона».

Пока юноши не было, женщина, сидящая рядом с ним, взяла его книгу. Пролистала ее, и, хотя миссис Браун не видела ее лица, она заметила выступивший на шее румянец.

«Нет. Я ничего не видела».

Азиатка вернулась на место, по пути помахав юноше рукой, и достала игровую консоль. Юноша тоже сел, вытирая губы ладонью. Бутылку с водой он поставил в подстаканник. Книга лежала там, где он ее оставил.

– Это что, детективы Шарлотты Куин? – спросила его женщина.

– А, эм, да, я очень люблю ее книги, – нервно ответил он. – Как раз хочу встретиться с автором.

– Могу вас познакомить, – сказала женщина. – Я ее тетя.

– Я знаю, – ответил он, побледнев. Он жутко ее боялся.

Вдруг из динамика раздался голос их капитана, но вместо инопланетного языка миссис Браун услышала только английский:

– Дорогие пассажиры, сейчас вас ждет необычный, но крайне интересный опыт. Поскольку вы прибыли на станцию впервые, Вечность соприкоснется с вашим сознанием. Поначалу это может дезориентировать, но не волнуйтесь – процедура полностью безопасна.

– Соприкоснется с нашим сознанием? – напряженно переспросила женщина, сидящая за миссис Браун.

– Дезориентировать? В смысле? – спросила Лавли, но миссис Браун не успела ответить, потому что на нее вдруг обрушилась какофония чувств: цветные пятна, мелькающие перед глазами, запах выпечки, тепло меха на коже, детский смех, вкус бутербродов с говядиной.

«Говно на палочке, а?» – раздался насмешливый голос.

Он так надоел ей своими идиотскими шутками, что она забрала тарелку.

«Мне они нравятся. Готовь себе сам, если моя стряпня тебя не устраивает».

Ее злость рассмешила его. Майкл никогда над ней не смеялся – только ради нее. Чем она думала, когда вышла замуж за этого человека?

«Мой дедушка их так называл. Я все съем, малышка. А завтра приготовишь что-то получше».

И он стиснул ее запястье до боли.

В последнее время она все чаще замечала, что он пользуется насилием, пытаясь принизить ее. Только действиями, не словами – он не бил ее, но крепкая хватка и многозначительные взгляды намекали, что все впереди. Бедняга. Он и не подозревал, что его ожидает. После первой отсидки она сменила фамилию – так откуда ему было знать, что под чопорной строгостью скрывается зверь, которому нельзя угрожать?

Прошло лишь мгновение, и тарелка разбилась о стену. Удар, крик, глухой стук тела о землю, горячая кровь на руках. Она ни о чем не жалела.

Не выдержав натиска ощущений, она повалилась обратно в кресло.

«Здравствуйте, миссис Элизабет Браун. Думаю, мы с вами подружимся».

«Зови меня Лизабет».

Прошло лишь мгновение. Крик, глухой стук тела о землю, горячая кровь на руках. Но это были не ее руки. Не ее кровь.

А потом – ничего, только невыразимая боль и ярость.

* * *

«Откуда я все это знаю?»

Она парила во тьме, но дышала.

«Я умерла?»

Она помнила брешь; помнила открытый космос и боль ломающихся костей. Но сейчас боль пропала.

Откуда в памяти всплыло столько деталей? Она же не видела, что делали пассажиры; она сидела к ним спиной.

Темнота расступилась, и она оказалась в коридоре, залитом красным светом.

– Мама была права. Мне и правда дорога в ад.

Она открыла первую попавшуюся дверь, и красный свет стал еще ярче. Дерево, стоящее посреди комнаты, утопало в шипастых лианах. Его ветви уходили в потолок, а корни врастали в пол.

– Бедняжка, – машинально вырвалось у нее, и она принялась срывать с дерева опасный сорняк.

«Помоги мне».

Возможно, не стоило с таким легкомыслием относиться к инопланетным растениям, но даже со стороны было видно, что дереву нужна помощь. Поэтому она продолжила освобождать его от лиан, осторожно вытягивая из коры колючки, высасывающие все соки.

Под конец руки болели и кровоточили, но кто же знал, что в космосе понадобятся садовые перчатки? Да и взяла бы она их – что с того? Сумочка все равно куда-то пропала.

Дерево потянулось к ней стеблем плюща (простого ли, ядовитого, она не знала; так и не научилась их различать) и осторожно ощупало окровавленные ладони.

«Помогу?» В этот раз оно не просило, но предлагало.

Ей вдруг показалось, что она стоит на краю пропасти. Впереди ждала неизвестность, а позади… только тюрьма, а потом смерть от рака. Но ведь все когда-нибудь умирают?

Коснувшись плюща, она закрыла глаза.

– Боги, ну и бардак, – сказала она, оглядевшись. Пол вокруг дерева, до этого абсолютно чистый, был усыпан осколками зеркала. Все они отражали одну и ту же картину, но с разных углов.

«Они разбили меня. Я смогла достать из ваших мыслей осколки, но они не подходят друг другу».

Миссис Браун обошла комнату, заглядывая в зеркала, и везде увидела шаттл в момент, когда Вечность коснулась их разума.

– Я думала, у тебя теперь новый распорядитель. И где он? Как он вообще допустил весь этот бардак? – поинтересовалась миссис Браун.

«Нет. Только не он. Я не просила. Не соглашалась. Его больше нет. Было так больно».

– Ладно, ладно, спокойно. Что нужно сделать в первую очередь?

«Устранить бреши. Сообщить моей дочери, что я в порядке. Остановить… остановить бой в усыпальнице».

Эти бреши были как ссадины ее внуков. Стоило лишь подумать, и все они предстали перед мысленным взором, практически осязаемые. Миссис Браун могла запечатать их – достаточно было силы мысли и немного заботы.

– Я раньше ничем подобным не занималась, так что мне потребуется время. И мы с твоей дочерью не знакомы, так что свяжись с ней сама.

Новые чувства: шаттл, облегчение, спешка.

– Что там такое в усыпальнице? Ну, кладбище с кучей камней. Что они, подрались друг с другом? Ах, замешаны люди? – Да, точно: Лавли и тот высокий мужчина. – Нет, так не пойдет. Во что она снова ввязалась?

«Она защищает других».

– Ну, тогда ладно. Давай займемся пробоинами.

Время от времени она возвращалась к усыпальнице, поглядывая, как играет на скрипке ее внучка, ее радость и гордость (мелодию, правда, она выбрала просто ужасную; нужно будет с ней об этом поговорить), и как разумные камни теряются под натиском вибраций.

В какой-то момент Лавли оказалась на борту какого-то корабля, а камни продолжили сражаться: отважная юная боевая машина против старого шаттла. Ее ракеты врезались в пушечные порты, пытаясь обезоружить, но почти что не повредили; он выстрелил в ответ, но промахнулся и попал в механизм шлюзовой камеры. Шлюз распахнулся, и двух людей и три шаттла выбросило в открытый космос.

– Им нужна помощь, – сказала миссис Браун, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Но станция поддерживала одновременно множество функций, и у нее не было времени в них разбираться.

«Я не смогу сосредоточиться на нескольких делах сразу, пока внутри остаются повреждения. Не стоит беспокоиться. Их подобрал юный шаттл».

– А где моя внучка?

«На борту моей дочери».

– Ну и денек выдался, кому расскажи – не поверят, – пробормотала миссис Браун. – Ладно, молодежь сама разберется. Жаль, правда, ту военную девочку.

«Поверь, о ней еще не скоро забудут».

Два человека на одном шаттле, два на другом, одна трагедия, целая куча людей в одном из медотсеков и один на пути к нему – не целый, но хотя бы живой. Прежний распорядитель; не чета новой хозяйке.

А где же еще одна? Миссис Браун, нахмурившись, поискала женщину с браслетом и обнаружила ее в коридоре – рыдая, она оттирала с ладоней засохшую кровь. Потом заметила что-то на полу у входа в усыпальницу и, нагнувшись, подобрала.

«Все на месте», – подумала миссис Браун и сосредоточилась на пробоинах.

33. Кто же знал, что она на такое способна

Мэллори нервно расхаживала по кораблю, и ее не останавливали ни больная нога, ни низкий потолок – Стефания до сих пор не закончила расширяться.

У Ксана ныло все тело – отчасти из-за массажа сердца, отчасти из-за силы, с которой их вышвырнуло в открытый космос. Да уж, денек выдался тот еще.

– Маму. Она убила маму. И мою учительницу. И методистку! Потом я уехала в универ, но она явно продолжила убивать. Проклятый браслет весь в подвесках! А потом она убила дядю. Просто потому, что не хотела переезжать.

Ксан, морщась, оперся о стену.

– Скорее, не хотела лишаться единственной радости в жизни. Чего ты так спешишь? Никуда она от тебя не денется. Я как раз хотел об этом поговорить, но… – Он устало махнул рукой в сторону двери, за которой ждал космос.

– Она убила Сэма, потому что он ее раскрыл, – сказала Мэллори, потрясая книгой, чем напомнила Ксану недовольных уличных проповедников.

– Но что ей сделала Каллиопа? – спросил он.

Мэллори задумалась.

– Помнишь, тетю Кэти пришлось усыпить, когда она только очнулась? Она закатила истерику из-за пропажи браслета. Его не могла стащить Кэл?

Ксан кивнул:

– Еще как могла. Только откуда Кэти об этом узнала?

– Может, Кэл сама ей вернула? – предположила Мэллори.

– И твоя тетя промолчала? Очень сомневаюсь. Но Кэл говорила что-то про дырявые карманы.

Ксан пошарил в карманах и действительно нащупал большую дыру. Неудивительно, что в этом кармане ничего не было. Раскрыв плащ, он продемонстрировал его Мэллори.

Пока та продолжала размышлять вслух, он похлопал себя по карманам. Одной большой и очевидной вещи недоставало, и он опасался, что она выпала через дыру.

– Кэл его выронила, а тетя Кэти нашла. Книгу она тоже наверняка искала. Если поняла, что Кэл и ее тоже стащила, то могла испугаться, что она обо всем догадается.

Ксан потер лоб.

– Господи, да Кэл со школы книг не читала, наверное. Она умерла практически ни за что. О, кстати…

– Прямо как Сэм, – кивнула Мэл, продолжая расхаживать во все стороны. – И все остальные пассажиры. Кто знает, может, она сейчас идет добивать выживших, просто потому, что ей так захотелось…

– Мэл. Можешь послушать? – перебил Ксан, устав ждать, пока она наговорится. – Во-первых, Вечность пришла в себя. Ей было очень плохо, но сейчас она в полном порядке.

– Она нашла нового симбионта?

– Да, но «Бесконечность» сама не понимает кого. – Он нахмурился, прислушался к «Бесконечности» и помотал головой. – Она посылает мне образ старушки, вытирающей ребенку лицо.

– Миссис Браун? Ни хрена себе, – сказала Мэллори.

– Во-вторых: оказывается, Сонм задолго до других видов начал искать планеты, с которыми можно установить Первый контакт. Мы просто не замечали их среди остальных насекомых. Когда ты наступила на их разведчика, между вами установилась связь.

– То есть мы с Сонмом симбионты? Что-то я не замечала от них никакой пользы.

Ксан пожал плечами.

– У них коллективный разум. Считай, один огромный компьютер. Ты хорошо училась в школе?

– Да не особо. Двоек не получала, но… – Она на мгновение притихла. – В день, когда меня укусили, умерла мама. То есть это Сонм притягивает ко мне убийства? Какой-то паршивый из них симбионт!

Да, это уж точно.

– Слушай, я не знаю, как это работает, но синий улей сам сказал «Бесконечности», что ты с ними связана. В отличие от серебряных, они не хотели тебе говорить, чтобы не нарушать привычный ход жизни.

– Боялись, что их подопытная не обрадуется?

– Не знаю, – ответил он.

– Но я же на них весь день натыкалась! Они могли бы помочь или хоть рассказать, что происходит!

– Мэл, не надо стрелять в гонца, не я же это придумал.

Мэллори плюхнулась на твердый каменный пол, глядя перед собой остекленевшими глазами.

– Ну и что это значит? Мы тоже можем общаться, как вы с «Бесконечностью»?

– Не знаю, наверное.

Под потолком послышалось жужжание, и на свет выползла серебряная оса.

– Черт, везде пролезут, – сказал Ксан. – Предлагаю спросить у нее.

Мэллори встала, и оса свалилась ей в ладонь, слабо трепеща крылышками.

– Не получится. Нужны как минимум четверо.

– Чтобы ответить – да. Но понять тебя она сможет, – ответил Ксан. – Разведчики ведь как-то связываются с коллективным разумом, даже когда одни.

В голове снова раздался голос «Бесконечности». У нее было две новости: первая Мэллори точно бы не понравилась, а от второй по венам пробежал лед.

– «Бесконечность» сказала, что ты можешь напрямую подключиться к их разуму, – передал он. – Но для этого серебряному Сонму придется тебя укусить.

По словам «Бесконечности», если на Земле Мэллори ужалила оса из синего роя, она была связана только с той частью коллективного разума, которая хранила информацию. Синий рой собирал и передавал ее, но не использовал; за обработку отвечала серебристая половина Сонма.

– Обычно они неплохо ладят, но в этот раз что-то пошло не так, – сказал Ксан. – В общем, чтобы получить полный доступ к их коллективному разуму, тебя должна ужалить серебряная оса.

– А смысл? У нас, считай, всеведущая космическая станция на коротком наборе! Может, лучше вернемся в док и поговорим с Вечностью?

Ксан замялся, подбирая как можно более правдоподобную ложь.

– Вечность пока разбирается с пробоинами и восстанавливается после битвы в усыпальнице. В таком состоянии до всеведущей ей далеко, – сказал он и вздохнул, окончательно сдавшись. – А еще «Бесконечность» сказала, что нам пока нельзя в док. Там возникла проблема.

– Что опять? – мнительно поинтересовалась она.

– Расскажу, когда проснешься, – ответил Ксан и взял ее за руку. – Я буду рядом. Ты справишься. Нужно найти твою тетю, пока она не натворила что-нибудь еще.

Мэллори побелела.

– Но у меня аллергия. Весь мой эпинефрин остался дома, а без него я…

Он погладил ее по ладони, и Мэллори содрогнулась.

– Мэл, вспомни, на что она способна. Только ты можешь ее остановить. Мы со Стефанией тебя защитим. Обещаю.

– Ладно. Я потом расскажу, что увижу. Если выживу.

– За сегодняшний день ты успела пережить обстрел взбесившегося шаттла, выход в открытый космос и поездку на буйствующей боевой принцессе. Пчелиный укус по сравнению с этим – фигня.

– Ну да, тебе-то не приходится таскать все лето эпинефрин, чтобы случайно не умереть, – пробормотала она, а потом глубоко вздохнула. Оса на ее руке терпеливо ждала. – Ладно. Давай.

Ксана слово холодной водой окатило: она действительно думала, что умрет, но все равно согласилась. «Господи, так это не импульсивность; она искренне считает, что во всем виновата, и пытается загладить свою вину». Не задумываясь о последствиях, он крепко обнял Мэллори. Она застыла от неожиданности и только лишь начала обнимать в ответ, как вдруг обмякла.

Оса вонзила жало в ладонь и отползла. Ксан поморщился при виде прокола, истекающего прозрачным ядом и кровью.

Склонившись к ее лицу, он ощутил на щеке дыхание. Она не задыхалась. Отлично.

– Держись, – сказала Стефания.

– За что? – поинтересовался Ксан, оглядывая голые каменные стены.

Корабль тряхнуло, и Мэллори, дернувшись, с силой ударилась затылком об пол.

Вжавшись в угол, Ксан на всякий случай притянул Мэллори к груди – и не прогадал, потому что корабль снова затрясло.

– У тебя там все нормально? – вслух спросил он.

– Нет, – ответила Стефания.

«Мне пришлось вернуться в отсек для шаттлов за пассажиром», – передала «Бесконечность».

Часть стены вдруг отъехала, открывая прочную панель из… кварца? Алмазов? Неважно – главное, что через нее было видно, что происходит снаружи. Вечность, возвышающаяся впереди, выглядела значительно лучше, чем раньше: цвета обшивки возвращались к синим и красным переливам, а все бреши пропали.

Стефания, судя по всему, летела в отсек для шаттлов; она не торопилась, а вот массивный бледно-розовый куб, которым был ее дедушка, стремительно приближался, и скорость сбавлять не планировал.

– Как он собирается тебя останавливать? – спросил Ксан. – Разве у него есть оружие?

– Нет, зато он тяжелый и мощный. Мой корпус не выдержит столкновения – я не успела его усилить, – окрепшим голосом пояснила Стефания.

Ее дедушка явно не отличался сентиментальностью, потому что мчался прямо на Стефанию. Зажмурившись, Ксан прижал к себе Мэллори и приготовился к столкновению.

Стефания резко нырнула вниз, и на мгновение их подбросило в воздух. Ксан врезался в потолок, отскочил от него и рухнул на пол, грязно ругаясь – только переломов им с Мэллори не хватало.

Из стены появились кожаные ремни.

– Пристегнитесь, – сказала Стефания и вновь накренилась. Ксан поспешно обвязался ремнями и перехватил Мэллори, пока она от него не отлетела.

За окном мелькнул медный всполох, а потом повторился, двигаясь в другом направлении. Это была «Бесконечность» – она кружилась вокруг Стефании, постепенно разгоняясь, словно пыталась создать барьер.

Стефания упорно летела к Вечности, но дедушка снова встал у нее на пути. Шаттл тряхнуло, но в этот раз не так сильно. А потом стены завибрировали, и Ксан скорее почувствовал, чем услышал слова:

– ВОТ ВАМ ОХРЕНИТЕЛЬНАЯ ПРИНЦЕССА!

– Тина? – крикнул Ксан.

Пол задрожал, и мимо на реактивной тяге ракетных залпов пронеслась массивная боевая машина. Часть ракет полетела в их сторону, но «Бесконечность» вовремя их перехватила.

Тина летела на дедушку Стефании с упорством снаряда. Она не атаковала его, просто стремительно приближалась, и Ксан осознал, что они оба пытаются взять друг друга на слабо.

– Что она делает? Он же ее в порошок сотрет! – крикнул Ксан в ужасе.

– Нет, – ответила Стефания.

До столкновения оставалось совсем немного, но в последний момент дедушка вильнул в сторону, огибая Тину со Стефанией широкой дугой.

– Она же принцесса, – напомнила Стефания.

– Точно. Я правильно помню – он же сам эту кашу и заварил, надумав себе несуществующую угрозу? – спросил Ксан.

– Именно, – сказала Стефания. – И да, кстати – что за херня произошла с Тиной? Я жду объяснений.

Ксан выдохнул и улыбнулся.

– Долгая история, – сказал он, наблюдая, как «Бесконечность» летит за Тиной. Та до сих пор не сбавила скорость и мчалась на Вечность очень оптимистичной, но очень глупой боеголовкой.

В тишине салона вдруг раздались судорожные хрипы – или Ксан просто не замечал их за собственным частым дыханием. Но Мэллори в его руках тщетно хватала ртом воздух, а укушенная рука побагровела и начала опухать.

– Стефания, быстрее! – заорал Ксан. – Долго Мэллори не протянет.