Текст книги "Станция Вечность"

28. Те, кто не помнит прошлого

– Ты в курсе, что совершаешь как минимум три военных преступления? – спокойно поинтересовался Фердинанд, стоя перед входом в усыпальницу.

– А ты в курсе, что обычаи наших предков хрен клали на чужие законы? – прорычала Стефания.

– Ага, потому что во время их появления мы считали остальные расы отсталыми, – ответил он.

– А еще съедобными! – услужливо подсказала Тина. – Мой двоюродный дедушка постоянно называл их закусью. Он ушел в горы после подписания мирного договора. Не смог смириться с мыслью, что его внук чествовал закусь в замке как почетных гостей. Скатертью дорога, в общем.

– Вот поэтому нам и не доверяют, – сказал Фердинанд. – Война Крови и Кварца закончилась мирным договором и огромными репарациями всем сторонам, которые так и не получили останки своих погибших.

– Да, реально огромные, – поддакнула Тина. – Папе даже пришлось отложить постройку бриллиантового дворца.

– Если вас так не устраивает мой план, то что вы здесь забыли? – в голос крикнула Стефания.

Фердинанд с Тиной переглянулись.

– Хотели предупредить, – сказала она.

– О чем?

Тина поглядела на дверь.

– Они все знают.

– Они все знают? Кто им рассказал?

– Твой дедушка, – ответил Фердинанд. – Он решил, что раз его ты не слушаешь, то послушаешь их.

Стефания выругалась, вибрируя так, что ее злость ощутила бы даже станция, если бы в эту минуту не сходила с ума.

– Почему всем можно нарушать законы, а мне нет? Как будто он всю жизнь был таким паинькой!

– Ну да, как-то нечестно, – задумчиво согласилась Тина.

Стефания подобрала с пола мешок, под которым успела образоваться лужа, и крепко сжала его в кулаке.

– Законы древних на моей стороне! Он еще может послужить мне, так какой смысл ждать, пока от него ничего не останется? Я не отступлю, и пусть эти древние валуны осуждают меня, сколько им вздумается. В свое время они поступили точно так же – только тогда их никто не останавливал.

Из реки, уверенно текущей в одном направлении, толпа превратилась в Харибду, затягивающую всех в водоворот насилия. Какой-то гнейс, пробившись к центру толкучки, распихал народ по боковым проходам, чтобы они не мешали эвакуации.

Мэллори с Ксаном пораженно смотрели, как драчуны расходятся по углам, бросая друг на друга злобные взгляды, потирая ушибленные конечности и стирая кровь, как усталые выпивохи в баре. Всего их было одиннадцать: трое гурудевов, пятеро фантасмагоров, один относительно маленький гнейс и двое людей.

Каллиопа, пошатываясь, поднялась на ноги. Она заработала несколько ссадин, включая кровоточащий порез на лбу, и осторожно прижимала к себе сломанную руку.

Мэллори шагнула людям навстречу, но Ксан ухватил ее за плечо.

– Не лезь к Каллиопе. Слишком опасно.

– У нее рука сломана! Она ничего мне не сделает, – сказала Мэллори.

– Ты говоришь про солдата с очень узкой специализацией, – сказал Ксан. – Просто поверь.

Тетя Кэти сидела на полу, не спеша подниматься. Она пострадала не так сильно, как Каллиопа, но прижимала ладонь к затылку, поджав под себя ноги. На лицо ее налипли светлые волосы, мокрые от пота и крови.

Ксан медленно вышел вперед.

– Ну ладно, народ, продолжаем эвакуацию. Я позабочусь о людях, – сказал он инопланетянам, которые явно подумывали продолжить драку.

– Она сама на нас бросилась, – сказал один из фантасмагоров.

– Это просто недоразумение. Никто ни на кого не бросался, – сказал Ксан.

Зарычав, фантасмагор слился со стеной.

– Осторожно! – крикнула Мэллори, но Каллиопа вдруг резко вскинула здоровую руку и схватила воздух. Сбросив маскировку, фантасмагор забился, пытаясь вывернуться из захвата. Он был крупнее ее, но Каллиопа держала его за горло, пережимая трахею – слабое место толстокожих фантасмагоров.

Она даже не посмотрела в его сторону.

– Еще желающие? – крикнула она.

Словно в ответ на ее слова, сигнализация стихла. На мгновение все, включая Мэллори, изумленно застыли, а потом выдохнули в унисон, и толпа двинулась дальше, растеряв прежнюю спешку.

Фантасмагор задергался в руках Каллиопы.

Его товарищи попятились; гнейс, помедлив, скрылся среди инопланетян. Ксан осторожно подступил ближе.

– Хватит, Аш-два, успокойся, – сказал он. – Не хочешь отпустить нашего друга?

– Он нам не друг! Он такой же, как Бак! – крикнула она. – Как мудак, которого мы убили!

– В смысле? – резко спросила Мэллори.

– Она сама не понимает, что несет, – сказал Ксан, но в его взгляде читался ужас. Не праведное негодование – ужас.

– Все я понимаю! – рявкнула Каллиопа. – Бак-мудак нас бесил, и мы грохнули его вместе с отрядом!

– Нет, Каллиопа. Ты все перепутала. Это был Злобный Негодяй, помнишь такого? – мягко спросил Ксан, подходя ближе. – Ты его обожала. Даже фанфик про него написала. Это он напал на Бака и убил его отряд.

Взгляд Каллиопы смягчился.

Ксан шагнул к ней.

– Но этот парень совсем не такой. Вы просто друг друга не поняли. Можешь его отпустить? Нам надо бежать отсюда, пока нас всех не повыбрасывало в открытый космос.

Она резко выпустила фантасмагора. Тот повалился на пол, прижимая руку к шее, и слился с окружением, но Мэллори подозревала, что он скорее сбежит, чем снова на них нападет.

Каллиопа обмякла, и Ксан поддержал ее, не давая упасть.

– Дыши, Кэл.

– Аш-два-Оу, – поправила она. – Теперь ты тоже дважды спас мне жизнь. Мы в расчете.

– Я не считаю долги, – тихо сказал он.

– Мы же не знали, Ксан, – сказала она, склонив голову.

– Да, мы не знали. Ты неплохой человек, Аш-два.

«Господи, да что они пережили?»

Тетя Кэти приподнялась, упершись руками в пол. Мэллори, подбежав к ней, присела рядом и положила ладонь на спину.

– Что случилось?

– Ты всегда спрашиваешь одно и то же? – поинтересовалась тетя Кэти у пола. Капли крови то и дело срывались с ее лица. – Она схватила меня, затащила в толпу и начала бить всех подряд. А потом вмешались инопланетяне, – сказала она, давясь слезами.

Мэллори оглянулась на Каллиопу; Ксан усадил ее у стены, и они о чем-то переговаривались.

– Это точно была Каллиопа? Не Финеас или Лавли? Они только ушли.

Пожалуй, Финеас мог полезть в драку, но и Лавли признавала, что сильнее, чем кажется.

– Не знаю. Я просто стояла, а потом все вдруг начали драться.

– Сможете встать?

Тетя Кэти подняла голову, и Мэллори отшатнулась от ярости в ее взгляде. Кровь, текущая из носа и пореза над глазом, ручьями заливала ее лицо. Вскинув руку, тетя Кэти вцепилась в ее запястье.

– Ты притягиваешь хаос. Притягиваешь смерть, – низко и хрипло сказала она. – Вы обе прокляты, и ты, и твоя мать. Я думала, что очищу тебя своей любовью, изгоню всю эту гадость, но нет. Ты выросла такой же мерзавкой, как и она.

Мэллори потрясенно попятилась. Тетя Кэти и раньше не питала к ней теплых чувств, но до такой жестокости не опускалась.

– Как же я ненавидела эту нищебродку-уборщицу и ее тупую метелку для пыли, – не отпуская Мэллори, выплюнула тетя Кэти. – Она загадила мой дом своей поганью! И тобой, и своей работой! Я так надеялась, что после смерти она перестанет портить мне жизнь, но нет, ты-то осталась.

Не удержавшись на ногах от шока, Мэллори грохнулась на пол. Тетя Кэти бессильно уронила руку на колени, звякнув браслетом.

«Она купила новую подвеску. Это что, ящерица?»

Ее тетя ни за что бы не купила подвеску в виде ящерицы. Милые добрые домохозяйки не должны были любить ящериц.

Так, стоп, когда она успела найти браслет?

Подняв голову, Мэллори заметила ползущих по потолку синих ос. Что они здесь забыли? Эвакуировались? Наблюдали?

Голова болела; свет бил в глаза; она не выдерживала наплыва информации. Поднявшись, она пошла прочь, бросив Ксана болтать со своей подругой и сообщницей, а тетю Кэти – плеваться ей вслед проклятиями и кровью.

Что-то ее беспокоило. Она не понимала, что спровоцировало драку, а зачинщики так и не смогли ей ответить.

Ксан явно скрывал от нее что-то страшное и серьезное. Тетю Кэти Мэллори не любила, но даже не подозревала, что та носит в себе такую животную ненависть.

«Так зачем она прилетела?»

Ей нужно было в усыпальницу. В коридоре она улик не найдет. Правда, ей снова придется действовать в одиночку – ну и ладно. Ну и пускай. Разве когда-то было иначе?

– Струсила? – спросил Фердинанд. – Еще не поздно передумать.

Стефания стояла перед дверью и не решалась войти. Фердинанд с Тиной ждали, пока она окончательно определится.

Она чувствовала шепот, доносящийся с другой стороны; чувствовала презрение и осуждение.

– Они нам не рады, – заметила Тина.

Послышались шаги – тихие, легкие.

– Привет, Мэллори, – сказал Фердинанд. – Ты не вовремя.

Стефания не разбиралась в человеческих чувствах, но недвижимым лицом Мэллори напоминала гнейса. Каменное выражение ей шло.

– Ой, а я тебе рада, – сказала Тина. – Стефания хочет изменить ход истории и жутко разозлить наш народ. Может, хоть ты ее остановишь?

Мэллори посмотрела на Стефанию:

– Сомневаюсь, что у меня получится.

– Да я шучу, – рассмеялась Тина. – Точно не получится. Мы куда сильнее тебя!

– Нет, вас бы я остановила, но не Стефанию. Она импульсивная личность, никаких лишних планов, только действия. – Мэллори изогнула губы и снова стала похожа на человека. Кажется, эта эмоция сигнализировала радость. – Мы с ней похожи. И я бы с радостью помогла побесить ваших предков, но тороплюсь. Можете пропустить меня к шаттлу? Хочу поискать улики.

– Нет, – сказал Фердинанд. – Мы не знаем, что ждет нас внутри.

Мэллори пожала плечами.

– Давайте я пойду первой. Если меня убьют – ну и отлично, не придется больше разбираться с этим говном. Если не убьют – так, стоп, а с чего вы вообще решили, что меня могут убить? Там что, восстание зомби?

– Я тебя не понимаю, – сказала Тина. – Зомби – это ходячие мертвецы? Нет, что-то тут не то. Они не мертвые, просто спят. Когда проснутся – снова станут собой.

– Или эволюционируют, – сказала Стефания.

– Или эволюционируют, – согласилась Тина.

– Но Стефания их разозлила… – начал Фердинанд.

– Жутко разозлила! – перебила Тина.

– Да, жутко, – сказал он. – Поэтому они могут проснуться пораньше, чтобы ее остановить.

– Но они же не на меня злятся. Может, пропустите? Серьезно, мне плевать, что они со мной сделают. Мне все равно нечего терять. У меня буквально ничего не осталось, только сраное убийство, которое я пытаюсь раскрыть.

Из глаз Мэллори потекла жидкость.

– Ну ладно, иди, – сказал Фердинанд.

– Что? – переспросила Стефания.

– Она права. Ее это не касается. Пусть идет к шаттлу. Я скажу, чтобы ее пропустили. – Он нажал кнопку, открывающую дверь усыпальницы – ее датчик был настроен на геологическую структуру гнейсов, и представители других видов не могли пройти внутрь без разрешения. Дверь отъехала в сторону.

– Спасибо, – сказала Мэллори. – Удачно повоевать с предками, Стефания. Задай им жару.

– Закрой дверь, – сказала Стефания. – Мне нужно подумать.

В усыпальнице было тихо. Никто никого не убивал, а значит, она не отправила подругу на смерть. Вот и хорошо. Она питала к Мэллори теплые чувства.

Стоило ей окончательно решиться, как в коридоре снова послышались тихие шаги.

– Ну что опять? – крикнула она, чтобы ее поняли представители любой расы.

На свет вышел Ксан с двумя очень мокрыми женщинами. Одна опиралась на него, другая передвигалась самостоятельно. Обе были залиты чем-то красным. Вроде бы кровью. Которая должна была находиться внутри.

– Еще люди, – сказала Тина. – Вы не вовремя. Неужели не слышали?

– Они не чувствуют вибрации, Тина, – раздраженно сказала Стефания. – У многих рас есть отдельный слуховой аппарат.

– Вы не видели Мэллори? – спросил Ксан.

– Да, она пошла к шаттлу. А вы зачем пришли?

– Хотели передохнуть и набраться сил. Решили, что на «Бесконечности» будет безопасно. К сожалению, нам придется пройти по вашей священной земле, чтобы до нее добраться.

– Ничего, скоро она не будет ни священной, ни безопасной, – проворчала Стефания. – Просто не лезьте под руку и ни с кем не разговаривайте.

– Это же кладбище? Там же все спят?

– Уже нет. Стефания их разозлила, – радостно сообщила Тина.

– Вы отправили Мэллори в толпу взбешенных зомби? – округлил глаза Ксан.

– Ну вот, опять, – сказала Тина. – Нет, они не зомби. Зомби – это ходячие мертвецы. А они просто бесятся.

– Они злятся на меня, ее это не касается, – пояснила Стефания.

– Тогда пропустите нас?

Тина начала вибрировать, и Стефания не сдержалась:

– Нет! Я определилась. Все, я вхожу, и никакие люди передо мной не проскочат! У меня и так мало времени. Делайте, что хотите; просто не мешайте.

Она шагнула вперед и распахнула дверь.

Стоило им заглянуть внутрь, как за спиной раздался судорожный вздох. Его издала очередная женщина, в этот раз такая же темнокожая, как Ксан.

– Да сколько вас здесь? – не выдержала Стефания.

– Еще двое, – сказал крупный темнокожий мужчина, подходя к ахнувшей женщине. – Все внутренние двери станции заблокированы, так что служба безопасности отправила нас сюда.

– Не лезьте. Мне. Под ноги, – медленно произнесла Стефания.

В усыпальнице просыпалась жизнь.

29. Обречены на его повторение

«Я только что разревелась перед самыми черствыми жителями станции», – подумала Мэллори, обогнув Стефанию. Та даже не шевельнулась – так и продолжила сжимать в руках мешок.

Последнюю крупицу гордости спасало только то, что гнейсы вряд ли распознали в слезах проявление слабости.

– Позволь, – вежливо сказала она, пытаясь обогнуть Тину, которая закрывала собой проход.

Та посторонилась, и Мэллори прошла внутрь.

В усыпальницу она вошла широкими, уверенными шагами, глядя строго вперед. Конечно, древние спящие камни вряд ли бы оценили ее притворную решимость, но она убеждала не их, а себя. «Да, у меня практически ничего не осталось, но это не значит, что пора умирать».

Уверенность давалась ей нелегко; из сонного царства, заросшего папоротниками, усыпальница превратилась в кладбище, кишащее мертвецами.

Вокруг, переваливаясь, ходили гнейсы. Кому-то не хватало рук, кому-то ног, а кому-то и всего тела, и только конечности ползали по полу в поисках своих хозяев. Головы, сидящие на шеях и валяющиеся на полу, жадно озирались светящимися глазами.

Раскачивались даже камушки, которыми был устлан пол – видимо, искали себе пару, чтобы стать камнем побольше.

Они замирали, когда Мэллори проходила мимо, и смотрели на нее с интересом, но без угрозы. Лучше бы они просто ходили – это пугало чуть меньше.

– Не обращайте внимания, – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Просто иду к своему шаттлу. Потерпите минуту.

Рядом со шлюзовой камерой стояли гнейсы, принявшие форму космических кораблей. По ним сложно было понять, проснулись они или нет.

Пол вибрировал, но рокот его не был похож ни на болезненную дрожь станции, ни на гневный гул Сонма. Это гнейсы переговаривались между собой – и, кажется, им было что обсудить.

Стоило ей подумать о Сонме, как она заметила его ос: трех серебристых и двух синих. Они держались на расстоянии: синие зависли над безруким гнейсом, а серебряные устроились на одном из космических кораблей.

Гнейс загудел, когда она прошла мимо. Из его недр послышался знакомый гул двигателя.

Что бы Стефания ни затеяла, это серьезно их разозлило.

Когда она подошла к шлюзу, стоящая рядом с ним гнейска шевельнулась, и Мэллори встревоженно остановилась. Но она просто положила единственную руку на панель управления, и шлюз отворился.

– А. Спасибо! – сказала Мэллори.

Гнейска осталась стоять, безмолвно и недвижимо.

Рядом с искореженным шаттлом до сих пор стояла медицинская лестница. Оказалось, не только Мэллори решила вернуться; ее опередил небольшой рой Сонма – в основном синий, но вперемешку с несколькими серебристыми осами.

– Я думала, гнейсы никого сюда не пускают. – Ответа она ожидаемо не получила. – Когда-нибудь вы мне расскажете, чем вы отличаетесь и почему так друг друга не любите.

От салона экономкласса, как представляли его себе гурудевы, остались одни руины. Повсюду валялись пластиковые бутылки, книги, мобильные телефоны, сумочки и прочий мусор. Дверь в багажный отсек выбило при столкновении, и из нее вывалилось несколько чемоданов.

Как и всегда, Мэллори не знала, что ищет, но только пока не нашла.

Лавли сказала, что сидела впереди, а Сэм – где-то сзади. Обыскав последние ряды, Мэллори обнаружила под сиденьем черный рюкзак. Внутри лежали две толстые книги: сборники ее собственных произведений, три романа под одной обложкой. Достав одну, она быстро перелистнула страницы.

Все поля были исписаны замечаниями.

– И правда помешанный, – удивленно сказала она, листая дальше.

Он выписал все зацепки, отметил все ложные следы, не упустил даже те части истории, которые она полностью выдумала (в конце концов, она писала детективы, а не свою биографию, и зачастую в реальности сюжет раскрывался не так гладко, как ей бы хотелось. Но не всегда).

Все воспоминания, встречающиеся в тексте, Сэм выделил маркером. Мэллори часто о них писала: и про то, как мама щекотала ее старомодной перьевой метелкой, на которую тетя Кэти вечно ворчала, хотя мама ей не пользовалась, и про то, как она наступила на шмеля в свой день рождения. И про то, как вскоре после этого умерла мама.

Интересно, что бы она сказала, если бы встретила Мэллори? В добровольном изгнании на космической станции, с черствыми камнями в качестве друзей, до сих пор окруженную одними убийцами. Присев, она продолжила листать книгу. Что-то не давало ей покоя; звон в ушах постепенно усиливался.

– Да нет у меня времени на мигрень! – раздраженно простонала она.

Поднявшись, она взяла книгу с собой и пошла к месту, где сидела тетя Кэти. В ее сумочке лежало снотворное – несколько пузырьков, куда больше, чем требовал перелет, – и кружка с фотографией тети Кэти, дяди Деза и Дезмонда. Мэллори хорошо помнила день, когда был сделан снимок. Они фотографировались для рождественских открыток, а Мэллори оставалось лишь наблюдать.

Когда мама об этом узнала, то жутко рассердилась. В основном она расстроилась из-за Мэллори, но тетю Кэти это не смутило.

– Вы тут гости, – спокойно объяснила она. – Дорогие гости, которых никто не прогоняет, но все же. А мы с мужем и сыном – семья.

«А теперь их нет, и ты готова играть в дочки-матери с кем угодно, даже со мной».

Ее внимание привлек громкий гул, и Мэллори опустила взгляд. На полу корчился серебристый разведчик Сонма.

– Твою мать, я на тебя наступила? – спросила она, протягивая ему руку.

Но разведчик вдруг резко пришел в себя и взлетел, и Мэллори проводила его удивленным взглядом. Он напомнил шмеля, которого она раздавила в детстве.

Бегло осмотрев багаж, Мэллори не заметила ничего необычного. Только скрипичный футляр – точно, Лавли ведь говорила, что не знает, сможет ли снова играть. Наверное, она будет рада воссоединиться со своей скрипкой.

Закинув на плечи рюкзак Сэма и футляр Лавли, Мэллори выбралась из шаттла. А когда подошла к шлюзовой камере, то увидела Стефанию.

Остановившись посреди усыпальницы, она вскинула руку с холщовым мешком и завибрировала.

30. Союзы и соглашения

Стефания стояла в дверях, и за ней наблюдала вся усыпальница. Очнулись даже древние корабли, стоящие в дальнем конце зала. Обычно они дремали, поджидая момент возвышения, и лишь изредка перебрасывались с соратниками парой фраз, а потом вновь засыпали. Но сейчас пробудились все.

Послышался низкий гул двигателя.

Ее не пугали раздробленные конечности и очнувшийся ото сна корабль. Сейчас они были полны энергии, но только продолжительная спячка могла их исцелить. Спячка – или ускоренное возвышение.

Но нет, это же было аморально. Они не могли пойти на то самое преступление, которое пытались остановить.

Или могли?

«Для них это не преступление, – раздался в голове голос дедушки. – Они восстанавливают справедливость. Ты ее нарушаешь».

– Иду по твоим стопам, – вслух сказала Стефания, а потом обернулась к людям: – Ждите здесь.

«Могу тебя постеречь, только скажи», – обратился к ней Фердинанд.

«Пожалуйста, да. Без тебя я не справлюсь», – вибрацией ответила Стефания, не желая показаться слабой перед людьми.

Ксан указал на женщину в длинном плаще:

– Ей нужно на «Бесконечность». Через нее мы сможем добраться до второго медотсека.

– Что с ней? – спросила Тина, вперевалку подходя к ним.

– Не знаю. Раны не такие серьезные, но она не в себе, – сказал Ксан, морща лоб. Точно, так люди выражали тревогу. Он беспокоился из-за женщины.

– Если раненый человек попадется им в руки, будет только хуже, – сказала Стефания. – Вспомни наш разговор. Сделка отменяется. Все равно от нее теперь никакого толку.

– Зачем им на нас нападать? – спросила Лавли. – Мы же им не враги.

Стефания с Фердинандом вошли в усыпальницу.

– Стефания мне все рассказала, – раздался голос Ксана у них за спиной. – Да, мы им не враги. Мы – топливо.

Когда утром Стефания пришла к Рену, в ее планы не входило раскрывать Ксану древний позор своего народа, но и становиться свидетельницей убийства она тоже не собиралась.

Дедушка окончательно ее довел. Она хотела поговорить с Реном о соглашении, по которому Вечность могла отпускать ее со станции только в присутствии деда или под надзором доверенного шаттла. Всего-то и нужно было, что начать передвигаться чуть быстрее остальных гнейсов, а старый валун уже решил, что она планирует кого-то свергать.

Еще он обещал стать семейным шаттлом, но на Вечности ему слишком понравилось, и он передумал. Стефания продолжила ухаживать за ним, но в итоге просто потратила время.

Она бы купила свой собственный шаттл – деньги на него были, – но тогда расходы на парковку и техобслуживание увеличились бы вдвое. Конечно, она могла подселить дедушку в усыпальницу к остальным пыльным старикам, но он не хотел спать, а потому отказывался переезжать из оживленного дока.

Жалко, что дедушек нельзя было продавать.

Поэтому она в очередной раз пошла к Рену, который должен был помогать жителям станции, но в реальности скорее путался под ногами.

Как же она его ненавидела. За время, проведенное на станции, Стефания прониклась некоторыми органиками, в особенности людьми, но гурудевы вызывали в ней лишь отвращение. Самый главный их представитель уж точно.

Добравшись до Сердца станции, она заколотила кулаком в дверь.

– Я знаю, что ты меня слышишь, Рен! Есть разговор!

Рен не ответил, но тишину вдруг прорезал высокий стон. Он исходил отовсюду, словно сигнализация, и буквально источал боль.

Она снова вскинула кулак, но дверь вдруг отъехала в сторону, и она чуть не проломила голову Ксану. Тот резко отпрыгнул, глядя на нее огромными глазами.

– Что ты тут делаешь? – спросила она. – Мне нужно поговорить с Реном.

– Не получится, – дрожащим голосом сказал он, указывая на тело, лежащее в луже крови. Второй человек, их посол, вяло трепыхался в шипастых щупальцах станционного сердца.

– Ты что натворил? – восхищенно спросила она.

– Ничего! – ответил Ксан. – Я хотел напомнить Рену, что Станция обещала защитить меня от земных наемников. Но когда пришел, он уже был… таким. – Он кивнул в сторону трупа. Адриан, которого оплело очередное щупальце, издал приглушенный крик. – Я не понимаю, что она с ним делает.

– То есть Рен умер? – спросила Стефания, глядя на лужу крови.

– Я в их биологии не разбираюсь, но живым бы его не назвал, – сказал Ксан.

В голову пришла мысль, о которой она раньше не задумывалась. Не задумывалась, потому что не подворачивалась возможность.

– Это ты его убил? – спросила она.

– Что? Нет! Я их уже такими нашел. Я не знаю, что здесь случилось, – возразил Ксан. Помимо синей крови на руках, на нем не было ни царапины. – Но все снова подумают на меня. Твою ж мать. – Нахмурившись, он кивнул на Адриана: – Ему можно как-то помочь?

– Разделять связанных существ крайне опасно. Как видишь, ваш посол ощутил это на собственном опыте. Может, Вечность соединится с ним, а может, поглотит или просто убьет. В любом случае нас она явно не замечает.

Мысль настойчиво лезла в голову. Труп на полу был бесполезен для Вечности, но мог сослужить Стефании хорошую службу.

– Давай заключим сделку. Я никому про тебя не расскажу, а ты отдашь мне тело и не будешь задавать лишних вопросов.

Ксан помотал головой:

– Нет уж. Я подумаю, но вопросы задавать буду.

Они понапрасну тратили время. Вечность потрескивала и скрипела, сопротивляясь новому распорядителю. Где-то вдалеке выла сигнализация.

– Ладно, только уйдем отсюда, – сказала Стефания. Подняв Рена за одежду, она поспешила прочь.

Вечность уже начала формировать вокруг Сердца биомембрану, но Стефания прорвала тонкую пленку. Ксан поспешил за ней, пока прореха не затянулась.

– Ладно, рассказывай, зачем он тебе? – спросил он, кивая в сторону Рена.

Она подумала, как бы объяснить все побыстрее, но при этом не выставить свой народ в худшем свете. Затем вспомнила человеческую историю о мужчине, которого они сначала убили, а потом объявили богом, и решила рассказать правду.

– Для поддержания жизни вам требуется еда, правильно? Биоматерия? Растения, животные?

– Ну да, – неуверенно ответил Ксан.

– Нам тоже нужна пища, но обычно мы употребляем камни и лаву. Ты видел нашу еду. Но для роста, лечения и эволюции нам нужна биоматерия. Например, растения. Мы обожаем планеты с густой растительностью. Но чтобы при возвышении принять совершенно иную форму – например, шаттла, – нам нужно либо тысячелетиями спать среди растений, либо быстро воспользоваться биоматерией органических рас.

– Вы едите разумных существ? – в ужасе спросил Ксан.

– Когда-то ели, – признала она. – Сейчас это считается преступлением, если речь не идет про военное время, и поэтому нам долгие годы приходится ждать эволюционного возвышения. Ну, если не подвернется добросердечный умирающий.

– Или труп, – сказал Ксан.

– Именно! – Как хорошо, что он сразу все понял. – Популяция гнейсов сокращается, и многие старики уходят в спячку. Дедушка мне не верит. Он считает, что раз я вспыльчивая, то обязательно убью наследницу престола. Поэтому он держит меня здесь.

– А что, ты часто видишься с вашей наследницей? – спросил Ксан, когда они добрались до главного коридора.

– Весьма. Это Тина.

– Тина. Тина – ваша наследница. Нет, слушай, она классная, но я бы ей даже письма писать не доверил.

– Поддерживаю. Поэтому дедушка и считает, что я ее ненавижу.

– Но вы же постоянно вместе! Если бы ты захотела, давно бы ее убила!

– Дедушка думает, что Фердинанд меня остановит. Только он забывает, что Тина, может, и добрее, но крупнее меня. Она сама со мной справится, если захочет. Я проверяла. В общем, торчать мне на станции, пока дедушка мне не поверит. Иногда мне кажется, что ему просто тут нравится, и он не хочет никуда улетать.

– Я могу вывезти тебя на «Бесконечности», – предложил Ксан.

– Нет, – прямо сказала она. – Мы уже пытались, забыл? «Бесконечность» не пойдет наперекор матери, а дедушка убедил их с Реном, что меня нельзя выпускать. Уж лучше так.

Ксан посмотрел на тело.

– То есть он тебе нужен, чтобы… стать кораблем?

– Все немного сложнее, но в целом да, – сказала она.

– И ты никому не расскажешь, что видела меня с Адрианом и Реном?

– Не расскажу, – кивнула она.

– Договорились. Будем считать, что мы друг друга не видели.

Неподалеку от Сердца располагался люк, через который станция сбрасывала биологические отходы. Он вел прямо в усыпальницу, чтобы спящие гнейсы могли пользоваться переработанной биоматерией. Стефания сбросила Рена в желоб. Оставалось надеяться, что он затеряется в куче органики, и никто его не заметит.

Скрыть что-то от гнейсов было практически невозможно. Даже на станции они общались через вибрации, поэтому дедушка мгновенно узнал про труп, стоило Стефании его сбросить.

«Ты не посмеешь».

– Смотрите-ка, кто проснулся, – сказала она. – Еще как посмею. Напомни, кто помог тебе вознестись? Уж не потерявшийся ли в каньоне безмолвный, которого «все равно не будут искать»? Я хотя бы никого не убила.

– С кем ты разговариваешь? – спросил ее Ксан.

– С дедушкой. Он, как всегда, мной недоволен, – сказала она.

– Он сдаст тебя службе безопасности?

Стефания хохотнула:

– Собственную-то внучку? Нет, гнейсы своих не сдают. Предатели долго у нас не задерживаются. Он жутко на меня разозлится, но охране не скажет.

Ксану приходилось бежать, чтобы поспевать за ее шагами.

– Слушай, нам нужно что-то придумать. Если Мэллори узнает, что я был рядом с Сердцем, – мне конец.

Стон боли оборвался, и заревели сирены. Станция содрогнулась, и Стефания на мгновение задумалась.

– Вечность недовольна. Подозреваю, что у нас появились проблемы посерьезнее Мэллори.

Станцию мощно тряхнуло. Свет в коридор погас; Ксан повалился на пол.

Только Стефания осталась стоять.

– Давай найдем Мэллори, – предложила она. – И побыстрее. Возможно, потребуется эвакуация. Пора дедушке начинать шевелиться.

– Какая мерзость, – сказала Лавли, глядя в дверной проем, за которым скрылась Стефания. – Она что, серьезно съест местного начальника, чтобы превратиться в корабль?

– Да, – сказал Ксан. – Напоминаю, мы тоже едим животных и носим их шкуры. Для них это то же самое. Особенно учитывая, что она его не убивала.

– Но кто тогда? – спросил Финеас. – Ты скрыл, что ходил к Сердцу, скрыл, что знал про каменных людей… Что еще ты недоговариваешь?

– Заткнитесь, а? Голова раскалывается, – сказала Каллиопа. Ксан присел рядом с ней.

– Тебе нужно в медотсек, но Лавли сказала, что станция перекрыла все коридоры, и долететь можно только на шаттле. А чтобы до него добраться, нужно пройти через кучу злых разумных камней.

– Можешь и меня отвезти? Я хочу найти бабушку, – попросила Лавли. – Давай посмотрю, пропустят нас или нет? Я не ранена.

– Не надо туда идти, – сказала блондинка – кажется, Кэти. – Там опасно. Там Мэллори. – Она коснулась браслета, перебирая подвески.

– Ее не тронут, – заверил Ксан.

– Нет, это из-за нее там опасно! – огрызнулась Кэти. – Она притягивает смерть.

– Ого, как сурово. Если она такая плохая, зачем за ней приезжать? – поинтересовался Ксан.

– Мы же одна семья, – ответила Кэти, и в глазах ее встали слезы.

От этой женщины явно не стоило ждать ничего хорошего; что иронично, учитывая присутствие в их компании Каллиопы, которая относительно пришла в себя.

– Что случилось? – спросил Ксан, осторожно ощупывая ее шею и голову. – Кто на тебя напал?

– Не помню, – неразборчиво буркнула Каллиопа. – Меня схватили, я попыталась вырваться. Потом меня сильно ударили по руке… я начала отбиваться, а дальше все как в тумане.

– Да, так и понял. – Он улыбнулся. – Ничего, мы тебя подлатаем. Бактерии помогут.

– Даже не знаю, – сказала Тина. – Слишком много жидкости вытекло.

Ксан не успел спросить, что она имеет в виду, потому что в тот момент ощутил под коленями влагу. Под Каллиопой собралась целая лужа крови. Как он сразу ее не заметил?