Текст книги "Станция Вечность"

Никаких медалей за смерть из-за плохого снабжения.

Добравшись до склада, Ксан выругался в голос. Все вооружение было свалено у стены. Видимо, люди, которые приносили его, не находили интендантов и бросали вещи куда придется.

– Нам это в систему вносить, а мы не знаем, кто что сдавал, – сказал Ксан, подбирая рацию, запутавшуюся в дроне. Защелка батарейного отсека валялась на полу с двумя батарейками. – Капец, Макреди знатно тут все запустил.

На заполнение базы и уборку ушло чуть меньше часа. К этому времени обезболивающее перестало действовать, и каждые несколько минут Ксан дергался от боли. Он вносил вещи в систему, наугад выбирал людей, которые должны были их сдавать, а потом убирал на место. Каллиопа изучала новую декларацию, присланную с электростанции. Располагающийся там дозор запросил передать поставку вместе с новым патрулем. Кэл начала паковать вещи.

– Кто возглавляет патруль? – спросила она.

– Бак, если очнется, – ответил Ксан, потирая лоб. Перед глазами двоилось. Он убрал очередную рацию и пошел открывать шкаф с оружием.

– Серьезно? Это ж идеальная возможность ему отомстить! И он даже не узнает, что это был ты! – сказала Каллиопа.

– Нам за это так прилетит, что даже думать не хочется, – пробормотал он. А потом, не сдержавшись, все же добавил: – Есть идеи?

Кэл задумчиво взвесила рацию на ладони и убрала в коробку.

– Не знаю. Туалетную бумагу забудем?

– Бак носком подотрется. Ему плевать.

– Господи, в мире столько всего интересного, а я выслушиваю вот это, – сказала она, а потом задумчиво добавила: – В рации нет батареек.

– Ага, они на полу, – сказал Ксан. – Сейчас принесу.

Каллиопа хищно усмехнулась:

– Можем поставить другие батарейки. Севшие.

Позже Ксан твердил себе, что предупреждал Каллиопу не саботировать поставки. Что их раскроют. Иногда он оправдывал себя сотрясением, из-за которого он просто забыл заменить батарейки.

Но у Каллиопы не было сотрясения, и она загрузила разряженную рацию в машину вместе с остальными припасами. И тихий шепот на краю сознания твердил, что они прекрасно понимали, что делают. Но ведь на плотине давно не было никаких стычек. Это всего лишь маленький розыгрыш.

Что в нем плохого?

Когда патрули разъехались, а дежурство подошло к концу, Кэл пошла показывать Ксану новые приемы. Он пытался отвертеться, ссылаясь на голову, но она заметила, что в бою ему тоже будет больно, и этим тоже нужно пользоваться. Хорошенько подравшись в избитом виде, они напились и перешли к пьяным дракам. Ксану они давались отвратительно, и, после того как Каллиопа второй раз повалила его на пол, он окончательно сдался – перед глазами и так уже все плыло.

Два дня было тихо, а потом на смену Баку отправился новый патруль. Через час они связались с базой в панике – весь отряд Бака погиб, перебитый на их стороне границы. Среди трупов также нашлись мертвые наемники, нанятые наркокартелями; отряд Бака не сдался без боя. Судя по отсутствию противника, они сумели дать им отпор.

На базе не было опытных медиков, поэтому разбираться с трупами пришлось Ксану и Каллиопе. Сглатывая желчь, Ксан описал все раны, и даже его небольших знаний хватило понять, что напали на них не сегодня. На полу он нашел нерабочую рацию с выпавшими батарейками, и все возможные оправдания испарились. Отряд Бака пытался запросить у базы подмогу, но так и не смог.

Вечер застал их с Каллиопой сидящими на бампере Хаммера – они только закончили перевозить павших товарищей. Шок до сих пор не сошел; на руках и одежде запеклась кровь, но они не спешили смывать ее.

– Я ходячая инфекция, – сказала Кэл.

– Давай уясним две вещи, – произнес Ксан. Голос прозвучал слабо, расплывчато, словно дым. Кашлянув, он прочистил горло. – Две вещи.

– Ага, – отозвалась Кэл, глядя в сторону.

– Во-первых, это мы виноваты в их смерти.

– Откуда ты знаешь, может, они бы не дотянули до подкрепления, – проныла она. – И у них были зарядные станции! Они просто поленились к ним подключиться. Что ж теперь…

– Кэл! – сказал он, стукнув кулаком по машине. – Мы никогда этого не узнаем. Знаешь почему? Потому что все свидетели умерли. Из-за нас.

Она помолчала.

– А что второе?

– Если это когда-нибудь всплывет, мы просто ошиблись. Не привыкли к бардаку у снабженцев. Случайно задели зарядку, и батарейки не зарядились. Мы просто ошиблись. И никому не расскажем, что было на самом деле.

– Ага. Никому, – сказала она, глядя в пустоту.

После бойни последовало еще несколько стычек, но военные с ними справились; в конце концов, теперь они мстили.

Когда не было новых трупов, каждую свободную минуту Кэл с Ксаном посвящали «четырехбазисному бою».

А может, просто напивались до беспамятства и дрались. Ксан не помнил. Все равно результат был один.

– Значит, так ты себя успокаиваешь? Думаешь, что они сами напросились?

– Ну, Бак точно напросился. Он чуть тебя не убил.

Ксан покачал головой:

– Нет. Ничего подобного. Даже если Бак напросился, остальные в этом не участвовали. – Он коснулся небольшой горбинки на носу, которую обычно скрывал за очками. – Многовато смертей из-за сломанного носа.

– Это правда. Так что, на вечеринке тебя опоили и набросились с ножом в темноте?

– Ага, – ответил он, глядя на сетчатые стены Вечности из серебристого металла.

– Но в итоге тебя практически не зацепили, а прикончили Билли.

– Ага.

– Я так тобой горжусь, – широко ухмыльнулась она.

– Что? – коротко хохотнул он от удивления. Он тонул в меланхоличном раскаянии, а она гордилась успехами ученика. – Да, ты меня многому научила. Жизнь спасла. Дважды. Теперь будешь пытаться убить? – добавил он, стараясь придать голосу равнодушия.

– А как насчет придурков из бизнес-класса? И того пацана, Сэма? – вдруг спросила она. – Они этого заслуживали? – Она теребила что-то в кармане.

– Нет, не заслуживали. Чем они тебе так не угодили? – спросил он.

– Ребята из бизнеса? Деньгами. У всех были деньги. По наследству достались, от фанатов, от правительства. – Она достала руку из кармана. – Сэм? Ничем, только беготней своей нервировал.

– Аш-два, не о том речь. Убивать меня собираешься? – спросил Ксан.

– Пока нет. Сначала нужно освоиться. У меня три задания. Я очень занятой стервятник.

– Три?

– Да! Ты тут не единственная добыча. А что, почувствовал себя особенным?

– Ты вообще за мной прилетела? – спросил он. – Какое еще «освоиться»? Мы никуда не уйдем, пока не выясним, что случилось с шаттлом. Просто не рассказывай никому про Фалькон. Большего не прошу.

Она обернулась и кивнула в сторону Финеаса, который читал что-то на планшете:

– Он знает?

– Нет, я не рассказывал. После переезда в Техас вообще ни разу его не видел. А учитывая, какой уровень доступа мне дали в Боузере, никто так и не понял, что мы натворили.

– Ладно, сохраню пока твою тайну, – сказала она.

Ксан застонал.

– Предупреди, как перестанешь.

– А то.

Он со вздохом поднялся.

– Пойду поговорю с Финеасом.

– Рада была увидеться, Ксан. Даже не думала, что так по тебе скучала!

Он хотел было сказать, что не разделяет ее чувства, но вместо этого улыбнулся. Он долго пытался винить ее за «розыгрыш», обернувшийся трагедией, но в итоге признал, что сам на него согласился. Каллиопа вызывала у него смешанные чувства, но она хранила самую страшную его тайну, и даже если прилетела вернуть его на Землю, привычная взбалмошность здорово подняла ему настроение.

– И я рад, Аш-два, только не надо меня убивать.

Он подошел к парапету и оглядел темный медотсек. Не расслаблялся – знал, что проверяет Каллиопу, подставляя ей спину, и знал, что она прекрасно все понимает.

На противоположной стороне балкона Мэллори разговаривала с рыдающей тетей. Она не пыталась ее утешить. Их взгляды пересеклись.

«Слишком много совпадений», – читалось в ее глазах.

19. Без семьи ты никто

«Перо, карандаш, чашка, звезда, сердце, аллигатор. Куда они подевались?»

Кэти лежала в инопланетной капсуле и часто судорожно дышала. Закрыв глаза, она успокаивалась, повторяя про себя привычную мантру. «Перо, карандаш, чашка, звезда, сердце, аллигатор». Но она не помогала, ведь браслета с подвесками на руке не было.

Капсула открылась, и она закричала. Тогда ее замуровали снова, и капсулу заполнил сладко пахнущий газ. Она пыталась перебороть сон, но из-за рыданий и криков дышала только быстрее, и вскоре отключилась.

А когда проснулась – над капсулой стояла единственная родная душа, которая у нее осталась. Инопланетяне держали Кэти в капсуле, и даже ради этого она прошла через ад. Но она справилась. Ради семьи.

Кэти не ожидала, что Мэллори так на нее отреагирует. Она сторонилась ее, смотрела в пол, будто боялась. Боялась ее, Кэти, хотя сама говорила, что притягивает убийства. Конечно, она все просто выдумывала, но сироты часто пытались привлечь внимание. В этом не было ничего страшного.

Когда они поднялись на балкон, Кэти не стала садиться туда, куда отправила ее Мэллори. Вместо этого она обняла племянницу. Прижала к себе.

– Я так по тебе скучала, Мэллори. Как у тебя дела?

Мэллори напряглась, а потом вывернулась из объятий, прямо как в детстве.

– Хорошо, но это не я пережила крушение шаттла. Лучше скажите, как вы себя чувствуете?

Она сильно повзрослела, и в ее взгляде читалась тревога. Волосы падали на лицо, лезли в глаза, под которыми залегли тени. От нее пахло потом и страхом; ради всего святого, могла бы сначала привести себя в порядок, а уже потом идти встречать тетю. Да и мазаться по вечерам кремом ей бы не помешало.

Кэти напомнила себе, что не предупреждала Мэллори о приезде, так откуда ей было знать? Но Мэллори сама утаила свой новый адрес, а раз Кэти наконец-то нашла ее, Мэллори должна была немедленно привести себя в порядок и поспешить к тете. Кэти пыталась научить девочку гостеприимству, но она осталась такой невоспитанной.

Мэллори протянула ей небольшой то ли аквариум, то ли коньячный бокал без ножки. Внутри плескалась прозрачная жидкость. Она с подозрением посмотрела на Мэллори:

– Это вода?

– Конечно, тетя Кэти, – с натянутой улыбкой ответила та. – Думаете, я вас отравлю?

Нет, это уже слишком.

– Не смей так разговаривать с тетей, – огрызнулась она без задней мысли. Судя по всему, с возрастом манер у Мэллори не прибавилось.

Племянница вздохнула. Она была похожа на мать: такая же недоверчивая и неблагодарная, а ведь Кэти с семьей протянули им руку помощи, когда они остались без дома.

– Простите, тетя Кэти. Да, это вода. Лечение в капсуле – тяжелый процесс. После него лучше попить.

– Что случилось? – спросила Кэти и оглядела балкон. Пассажиры тихо переговаривались. Все были ее попутчиками; не хватало только одного – юноши, который сидел через проход от нее.

– А где тот мальчик, который сидел сзади?

– Не выжил, – грустно ответила Мэллори. – Здесь все, кого мы спасли. Вас одиннадцать. Остальные погибли.

– Бедный мальчик… – Глаза Кэти наполнились слезами. Она вспомнила, как он надеялся познакомиться с Мэллори, и шмыгнула носом. – Ну, не мальчик. Ему было как минимум двадцать. Он очень тобой восхищался.

– Серьезно? – нахмурилась Мэллори. – Почему?

Кэти улыбнулась сквозь слезы.

– Книжки твои любил! Все прочитал. Сказал, что летит на станцию специально ради тебя.

Мэллори отвела ее подальше от остальных и облокотилась о перила, за которыми открывался вид на медотсек. Она хмурилась, отчего на лбу и щеках проступили складки.

– Не хмурься так, Мэллори, – сказала Кэти. – Морщины появятся.

– Простите, как-то не до улыбок, – сухо и некрасиво сказала она. – Какой смысл так далеко лететь, чтобы со мной встретиться? Я же много лет прожила на Земле.

– Он хотел повидать космос, а встреча с тобой – приятный бонус, – ответила Кэти. – Я сказала ему, что ты моя племянница, и он так обрадовался. Я даже обещала вас познакомить.

– Чудесно, тетя Кэти, но мне нужно расспросить вас про полет.

– Я думала, мы об этом и говорим, – чопорно заметила Кэти.

Они присели на тонкие пластиковые стулья, стоящие в безлюдном уголке балкона.

– Как неудобно. Неужели нельзя было дать нам человеческую мебель? – презрительно поинтересовалась Кэти. Она старалась не показывать удивления, страха и восторга, которые вызывала в ней космическая станция; знала, что Мэллори куда интереснее узнать, как дела дома и как поживает сводный брат.

– На станции не так много людей, ей не было смысла делать для нас специальную мебель, – ответила Мэллори. – Расскажите, что вы запомнили из поездки.

– Зачем? – спросила она. – Что с нами случилось? Все как в тумане.

– На шаттл напали. Погиб экипаж и все пассажиры из бизнес-класса.

Кэти рассмеялась:

– Я тебя умоляю, ты что, специально улетела в космос, чтобы стать следователем?

Мэллори посмотрела на нее с недоумением.

– Да ты же весь день строишь из себя детектива! – пояснила она.

– На ваш шаттл напали, – сказала Мэллори. – Но на станции возникла другая экстренная ситуация, и служба безопасности попросила нас с Ксаном выяснить, что случилось. Это не шутка.

Мэллори указала на стройного мускулистого чернокожего мужчину в грязной футболке, разговаривающего с невоспитанной азиаткой. Впечатление он производил такое себе.

– Какая ты важная. Я тобой горжусь, – сказала Кэти. – Вижу, тебе все же нашлось место во вселенной. – Она осознала, как забавно звучат ее слова, и рассмеялась.

– Мы говорили про перелет, – напомнила Мэллори, потирая затылок, отчего ее волосы встали торчком.

– Ладно, ладно, – кивнула Кэти. – Мы с тем мальчиком сидели в одном ряду. Сэм, кажется, так его звали. Он был студентом, надеялся с тобой познакомиться. Болтал без остановки. Я все надеялась, что он заговорит на другом языке, хотела проверить, как работает переводчик – чудесная штучка! Но он говорил по-английски. А потом мы прыгнули! И целую минуту неслись на невероятной скорости. Ах, какая же красота! – Она замолчала, вспоминая чудесные переливы гиперпространства. Но Мэллори наверняка их видела. Красота природы ее все равно не интересовала. – А потом мы очутились здесь. Увидели станцию, и вдруг высокий мужчина передо мной замер. Где-то минуту сидел, выпрямившись по струнке, а потом расслабился и сказал, что с ним разговаривала станция. Он так удивился! А потом она начала разговаривать с остальными!

Мэллори кивала и не перебивала – видимо, Кэти научила ее хоть каким-то манерам.

– В общем, потом я вся напряглась, и… я не очень хорошо помню, что было дальше, но мы со станцией немного поговорили.

– О чем? Я понимаю, что это сугубо личная информация, но нам нужны любые зацепки, – сказала Мэллори.

Кэти задумалась, мысленно перебирая подвески браслета, чтобы не сойти с ума. «Перо, карандаш, чашка…»

– Она говорила о самом важном в нашей жизни. О доме, о счастливой семье.

Мэллори посмотрела на нее без восторга.

– Понятно, разумная станция пообщалась с тобой о доме. – Она записала ее слова. – Еще что-нибудь? Какие-нибудь детали про Сэма?

Кэти нахмурилась; Мэллори могла бы отнестись к этому прекрасному моменту серьезнее.

– Он читал твою книгу. Потом начал ходить по салону, так нервничал! Китаянка с ним поговорила, и он вернулся на место. Потом станция начала разговаривать с нами по очереди, поговорила с Сэмом, потом со мной. Потом я услышала грохот, и больше ничего не помню. Проснулась я уже здесь.

Мэллори вздохнула.

– Понятно, тетя Кэти. Спасибо. – Она снова нахмурилась. Ну и морщины заработает себе эта девчонка! – А, последний вопрос. Вы что здесь забыли?

От такой грубости Кэти ахнула и захлопала глазами, смаргивая слезы.

– Разве не ясно? Я приехала за тобой! Ты же единственная моя кровиночка! Ты что, не хочешь вернуться домой?

Мэллори просто сидела, как извечный неблагодарный ребенок, и смотрела на слезы, текущие по ее щекам.

– Нет, – ответила она и отвернулась.

Кэти бросилась ей на шею, громко рыдая.

– Да как же так? У меня ведь ничего не осталось! Ничего! А я ведь все для тебя сделала, когда ничего не осталось у тебя, – сказала она.

Ее муж умер. Сын сидел в тюрьме. Из всей семьи осталась только Мэллори, а человек без семьи – человек пропащий.

Мэллори не обняла ее. Так и осталась стоять, пока она плакала.

Пальцы машинально потянулись к браслету на левом запястье, но его больше не было.

«…Звезда, сердце и аллигатор».

20. Фулл-хаус, тузы на стол

За всю свою жизнь миссис Элизабет Браун сыграла много ролей. Сейчас, на закате, она была заботливой бабушкой, искусным игроком в нарды, начитанной участницей книжного клуба и вдовой хорошего человека. (И, что уж говорить, вдовой плохого тоже.)

Многие черты достались ей от родителей: например, неправильный прикус, склонность не замерзать в любую погоду, а заодно откровенное нежелание отступать перед трудностями. Некоторые называли ее упрямой. Другие, когда хотели оскорбить пол, звали своевольной. Но она просто стремилась выжить.

Несколько лет назад ее взгляды слегка изменились. Она наткнулась на «Дао дэ цзин»; книга оказалась весьма поэтичной и интересной, пусть и немного напыщенно-глубокой. Но в ней заключалась важная мысль: иногда препятствие легче обогнуть, чем идти напролом. Миссис Браун вспоминала об этом каждый раз, когда видела во внучке свое собственное упрямство.

Сына оно, к счастью, обошло стороной.

Приехав к Лавли, она снова ощутила себя бабушкой. Вместо теплого приема она нашла внучку полупьяной, сломленной и израненной. Но какой бы хрупкой ни была Лавли, миссис Браун не привыкла утаивать правду, чтобы пощадить чьи-то чувства. Когда после нелепого визита к врачу Лавли спросила про склонности их семьи, мисс Браун честно высказала свое мнение, а потом прижала рыдающую Лавли к груди.

Наконец та судорожно вздохнула и стерла слезы.

– Полегчало? – спросила миссис Браун. Лавли кивнула. Миссис Браун взяла ее за плечи. – Пойдем пообедаем.

– Я еще от похмелья не отошла, – сказала Лавли, покачав головой.

– А я хочу есть. Ты хоть представляешь, когда я в последний раз пробовала хорошую китайскую кухню?

– Десять лет назад? – пожала плечами Лавли.

– Именно, – подтвердила миссис Браун. – Десять лет, три месяца, четыре недели и один день. Предпочитаю следить за временем. Ладно, пойдем поищем, где можно поесть.

– А почему не дома?

Миссис Браун потрепала Лавли по щеке, любуясь чудесным темно-коричневым оттенком кожи, так напоминавшем ее покойного мужа.

– Потому что нам нужно поговорить, а дома ты запрешься в комнате.

– Если хочешь выманить меня на разговор по душам, лучше не предупреждай заранее, – посоветовала Лавли, но улыбнулась. Ничего другого миссис Браун и не ожидала.

Усмехнувшись, она кивнула:

– И правда. Твой дедушка часто говорил, что со мной нельзя идти в разведку. Он очень не любил, когда во время игры в покер я предупреждала, что блефую.

– Это потому что ты постоянно врала, – сказала она.

– Надо же было держать его в тонусе, – ответила миссис Браун.

Поникнув, Лавли посмотрела на раненую руку.

– Бабуль, что мне делать?

Миссис Браун вздохнула.

– У меня есть пара идей. Если они не сработают, мы найдем тебе хорошего доктора, займемся физиотерапией. Поедем в Арлингтон, если придется. Все как всегда: мы сделаем все, чтобы выжить.

– Этого я и боюсь, – тихо сказала Лавли, как будто не хотела, чтобы миссис Браун услышала.

– Что-что? – строго переспросила та.

Лавли сердито перевела на нее взгляд карих глаз.

– Говорю, этого я и боюсь. Что мы поступим, как всегда поступаем. Неужели все обязательно должно быть так сложно? Я боюсь, бабуль, и не только за свою руку.

– Чего конкретно ты боишься? – спросила миссис Браун. Она знала ответ, просто хотела его услышать.

– Что мы с тобой слишком похожи.

– Разве это плохо?

– Я не хочу стать такой же, как ты, бабуль. Надеюсь, ты понимаешь почему.

Она неторопливо кивнула:

– Думаю, понимаю. Но помимо моих генов у тебя есть свобода воли. Ты сама решаешь, как тебе жить, Лавли. Это ты полезла в драку ради подруги. Никто не заставлял тебя становиться Невестой.

Застонав, Лавли закатила глаза, и враждебность между ними развеялась, как и рассчитывала миссис Браун.

– Не надо меня так называть, умоляю. Мне и газет хватает.

– Ладно. А теперь пойдем пообедаем, – сказала миссис Браун.

К счастью, ее любимый ресторан «Счастливая девятка» все еще не закрылся.

Они сели возле большого окна, чтобы можно было смотреть на людей. Лавли кружила ложкой яичные волокна, плавающие в супе, и безучастно листала в телефоне список терапевтов Арлингтона, а миссис Браун элегантно хлебала горячую кислую похлебку.

Отложив ложку, она промокнула губы салфеткой.

– У меня есть новости. И предложение.

– Ты нашла терапевта? – спросила Лавли, не отрываясь от телефона.

– Не совсем, – ответила миссис Браун. – Я выиграла в конкурсе.

Вот теперь Лавли отвлеклась от экрана.

– Когда это ты успела поучаствовать в конкурсе?

– Я же не среди неандертальцев жила, Лавли, – пожурила ее миссис Браун. – У нас было электричество. Был интернет.

– Ну и что за конкурс на этот раз? – усмехнулась Лавли.

Миссис Браун благодушно улыбнулась. Она не скрывала, что участвует в любых конкурсах, которые подворачиваются под руку, и сама считала себя удачливым человеком, хотя многие бы с этим не согласились.

За свою жизнь она успела выиграть набор ненужной посуды; комплект сувенирных ложек из всех пятидесяти штатов и округа Колумбия; год бесплатного обслуживания на автомойке; месячный запас пиццы; полное собрание сочинений умершего писателя, о котором она даже не слышала, с личным автографом; бесплатные поездки в Чарлстон, Нью-Йорк, Париж и Колумбус, хотя она терпеть не могла путешествовать.

Она побеждала и в других конкурсах, но все они были или скучными, или скандальными. В семье о ней ходила легенда, которой Лавли очень интересовалась, а миссис Браун не спешила ни опровергать, ни подтверждать. По этой легенде, когда отец Лавли был совсем маленьким, миссис Браун выиграла индейку, которую разыгрывали по радио. А когда приехала за ней, индейка оказалась живая.

Она не собиралась отказываться от своего выигрыша, поэтому потребовала погрузить птицу в багажник. А когда добралась до дома и открыла дверь, индейка выскочила ей навстречу, маша крыльями, сбила миссис Браун с ног и помчалась по пригородной улочке. Миссис Браун побежала за ней, требуя остановиться, потому что она честно ее выиграла. В итоге муж обнаружил ее под деревом, где она кричала на перепуганную индейку, спрятавшуюся среди ветвей.

Лавли так поразила эта история, что она всегда задавала кучу вопросов. Как толстая индюшка залезла на дерево? Что с ней случилось? Они съели ее на День благодарения?

То, что миссис Браун не рассказывала историю сама, не помешало ее мужу использовать ее в своих шоу. К великому удивлению остальных жен комедиантов, она позволяла ему шутить обо всем. О ее причудах, о готовке, о том, как она ведет себя в постели и как воспитывает детей.

– Это моя жизнь. Я ее прожила. Он приукрашивает события, но я знаю правду, – как-то сказала она Лавли, когда та ужаснулась последнему шоу дедушки, где он в красках рассказывал о том, как заниматься сексом с беременной женщиной, сопровождая историю жестами, телодвижениями и слайдами, изображающими тяжелую строительную технику.

– И тебе совсем не стыдно? – спросила Лавли.

Миссис Браун улыбнулась.

– Когда в жизни происходит что-то совершенно ужасное, дорогая, мелочи перестают так тревожить. Дедушка любил меня. Был рядом в худшие моменты моей жизни. Пусть он рассказывает, что даже неуклюжей и глубоко беременной я оставалась в хороших отношениях с сексом, – это ерунда по сравнению с тем, что я пережила.

– Так что ты выиграла? – спросила Лавли, снова глядя в экран. – О, я нашла врача в Колумбусе. Зря ты отказалась от поездки.

– Это было двадцать лет назад, – сказала миссис Браун. – В четыре года у тебя не было проблем с пальцами. Но, к слову, как раз поездку я и выиграла. На двоих.

– Какую? На уровне поездки в Париж или «поездки» в Лейк-Люр? – поинтересовалась она, загнув пальцами кавычки при упоминании горного городка в Северной Каролине.

– Скорее, на уровне поездки в Париж, – задумчиво ответила миссис Браун.

– Ну, сочувствую, ты же ненавидишь путешествовать. Кому отдашь билеты? – спросила Лавли.

Миссис Браун подарила ее родителям билеты в Париж вскоре после того, как у ее матери диагностировали рак, а еще через год отправила Лавли с двоюродным братом Марлоном в Нью-Йорк на показ нового шоу «Как управлять рабами: трактат римского аристократа». Сама миссис Браун выбралась из дома только в Чарлстон, заинтересовавшись историей города.

Поездку в Колумбус она пожертвовала в Фонд поддержки пациентов Университета штата Огайо, чтобы они могли отправить кого-нибудь из раковых больных на прием к онкологу или лечение.

– Сама поеду. По условиям конкурса билеты обмену и возврату не подлежат. – Миссис Браун поджала губы. – Очень жаль, потому что я надеялась забрать второй приз. Мне бы не помешала новенькая «Тойота».

Лавли отложила телефон.

– Погоди, новая машина – это не главный приз? Бабуль, что ты выиграла?

– Поездку на двоих на космическую станцию Вечность, слышала про такую? Про нее еще вечно говорят в новостях. Она теперь принимает туристов с Земли, и я выиграла два билета.

Лавли посмотрела на нее, забыв про ложку, которую держала перед собой. Мутная капля, собравшаяся внизу, капнула на пластиковую скатерть. Миссис Браун стерла пятно салфеткой.

– Ты про инопланетную станцию? Вечность? Разумеется, я про нее слышала! Кто не слышал? Как ты туда доберешься? Ты же ненавидишь летать!

– Мне не придется лететь на самолете. Нас заберет инопланетный корабль. – Конечно, не самый идеальный вариант, но дареному коню в зубы не смотрят.

– То есть в Париж ты лететь отказалась, а открытый космос тебя не смущает? – поинтересовалась Лавли.

Миссис Браун нахмурилась. Лавли сама прекрасно все понимала. Она продемонстрировала ей три пальца, а потом загнула первый.

– Во-первых, в нашей семье не принято расточительство, Лавли. Я не отказалась лететь в Париж; я подарила билеты твоим родителям. Но раз эти билеты я отдать не могу, значит, я ими воспользуюсь.

Лавли закатила глаза. Маркус, сын миссис Браун, как-то пытался объяснить ей, что нельзя поддаваться эмоциям, когда дело касается уже понесенных расходов. Тогда она хотела пойти в кино с высокой температурой, ведь уже купила билеты, а значит, ими обязательно нужно было воспользоваться. Когда сын начал с ней спорить, она лишь помотала головой.

– Тебя еще не было, когда твой отец каждый вечер выходил на сцену под выкрики и насмешки. Я поддерживала его, как могла, вела бухгалтерию для местных церквей, и пока он не начал зарабатывать на своих выступлениях, мы экономили каждый пенни. Быть экономным – неплохая привычка. Мы не будем тратить деньги на то, что потом выкинем!

– Но теперь-то у вас есть деньги! – возразил Маркус. – Можешь позволить себе потерять двадцать долларов и остаться дома.

– Не смей разбрасываться нашими накоплениями! – гневно парировала миссис Браун.

Чтобы мать никого не заразила и не заболела еще сильнее, Маркус отвел в кино юную Лавли, и в итоге билеты не пропали.

И эти тоже не пропадут – нет уж, ни в коем случае; выгода перевешивала риск. Да, ей было страшно покидать Землю и лететь к инопланетянам – пускай. Страх не останавливал ее и раньше. Для нее страх был лишь очередной эмоцией, которая либо помогала добиться успеха, либо обременяла процесс.

– Кого позовешь с собой? Папу или Марлона? – спросила Лавли. Это было логичное предположение с ее стороны – и отец, и двоюродный брат очень любили путешествовать, а Марлон к тому же увлекался научной фантастикой. После Первого контакта он помешался на инопланетных туристах, даже познакомился с какими-то слизнями, когда ездил в Вашингтон. Присылал миссис Браун фотографии.

– Я думала позвать Марлона, да, но решила заодно спросить у тебя. Вдруг ты захочешь.

– У меня? Почему? – спросила Лавли, уставившись на нее большими глазами.

Миссис Браун загнула второй палец.

– Во-вторых, я слышала, что инопланетные технологии могут вылечить твою руку, а я бы очень хотела снова услышать, как ты играешь на скрипке.

Лавли помрачнела, но потом нервно улыбнулась:

– Ты серьезно?

Миссис Браун улыбнулась в ответ. Она давно никого так не радовала. Это было приятно.

– Ну конечно, Лавли.

Лавли оглушенно смотрела на нее – видимо, до сих пор не отошла от отчаяния, которое захватило все ее мысли. Но потом перевела взгляд на последний поднятый палец.

– А что еще?

– Ах. Ну, – произнесла миссис Браун, загибая его, – у меня есть личная причина. За последние десять лет я начала вести дневник благодарности, и кое-кто ее заслужил.

Лавли мгновенно сосредоточилась и нахмурилась.

– Постой, ты что, знаешь кого-то с космической станции?

Улыбнувшись, миссис Браун вытащила из сумки недавний выпуск журнала «Тайм».

– Бабуль… что ты задумала? – настороженно спросила Лавли.

Миссис Браун протянула ей журнал.

– В «Тайм» напечатали статью о первых людях, которые полетят в космос. Среди них немало знаменитостей, скажу я тебе!

– То есть, если не учитывать первые две причины и выигранные билеты, ты бы не рвалась в космос?

Миссис Браун задумалась.

– Не знаю, дорогая, но это неважно. История не терпит сослагательного наклонения. Судьба раздала нам карты, и я не собираюсь сдаваться, когда мне выпал такой хороший расклад.