Читать книгу "Последний филантроп"

***

Из коридора послышались шаги и негромкие голоса. Блейк, разодетый как на парад в чёрный костюм в тонкую полоску и в лакированных туфлях, приобняв Паулу за талию, входил в гостиную. Паула кокетливо поправляла волосы, прикусив при этом нижнюю губу. Она отдавала себе отчёт в том, что ей ни в коем случае не следует быть резкой и недоступной, так как завоевание Эдварда Блейка уже началось. На протяжении последних лет она вынуждена была встречаться с мужчинами не обладающими физической привлекательностью, но зато твёрдо стоящими на земле экономически. Конечно, большого удовольствия она от таких отношений не испытывала, поэтому всегда старалась убедить себя в том, что поступает не аморально, а просто живёт в ожидании настоящей любви, которой судьба её до сих пор не наградила.

Увидев Хепнера, Обожаева и меня, Блейк слегка удивился:

– Добрый день, господа. У вас что тут собрание с утра пораньше?

– Да, в некотором роде, – небрежно отозвался Обожаев.

– A вам, милейший Лев, я бы посоветовал не разгуливать по дому в банном халате, – заметил с раздражением Блейк. – Это неприлично. Тем более, что среди нас находится женщина.

Пауле явно польстило, что её присутствие должно призывать мужчин к порядку. При этом ей самой не было никакого дела до регламентированных правил. Например, вчера, поздно вечером, она без колебаний приняла приглашение Обожаева «заглянуть на минутку» в его комнату. Там, в темноте, она, недолго думая, отдалась воле его сильных рук и жадного до поцелуев рта. В отличии от Блейка, Паула в течении всей ночи ни разу не назвала Обожаева «Львом». Лаская его могучую грудь и мягкие волнистые волосы, она называла его исключительно «Лёвушкой».

– Именно поэтому я и нахожусь в халате, – разулыбался Обожаев и демонстративно откинул махровую полу, обнажив свои крупные волосатые ноги.

– Простите, но это просто вызывающе! – вскипел Блейк.

– Нет, Блейк, – в свою очередь разозлился Обожаев и резко встал с дивана, – вызывающим был тот факт, что своим вчерашним выступлением вы довели Ортиса до нервного срыва.

– Чепуха какая! Откровенная чепуха! – Блейк в сердцах замахал руками. – И знаете в чём, собственно, проблема? А в том, что этот нытик Ортис, как и вы все вместе взятые, просто устали здесь от безделья. Поэтому, послушайте, что я вам сейчас скажу.

Он на минуту призадумался, а потом продолжил в размеренной манере:

– Я выдаю вам аванс в количестве 10.000 долларов, и вы общими силами осуществляете музыкальный спектакль. Например, современную оперетту на оригинальную тему. Смит напишeт либретто. Левинсон и Морель займутся сочинением музыки и музыкальным сопровождением. Вы, Обожаев, на пару с Ортисом, споёте в ней главные роли. А после того, как всё будет готово, я задействую мои связи с руководством Оперного театра и мы поставим этот спектакль на основной сцене. Возможно, таким образом вам удастся, наконец, доказать, что все вы хоть чего-то стоите в искусстве.

В этот момент я нечаянно взглянул в переполненные гневом глаза Обожаева и искренне испугался за Блейка: тот явно забыл о том, что ранить человеческое самолюбие является весьма опасным делом.

– И ещё, господин Смит, – продолжал Блейк, обратившись теперь лично ко мне. – Постарайтесь отвести в вашем сочинении одну роль для меня, а другую – для Паулы. Я абсолютно убеждён, что наше участие привнесёт в оперетту свежесть и благоговейную страсть.

После этих слов Паула мило улыбнулась и в смущении прильнула к плечу хозяина «Синей птицы», а Обожаев от души расхохотался:

– Извините, я что-то не понял: привнесёт что? Страсть?! Чему?

– Музыкальному действию, – резко ответил Блейк и кровь прихлынула к его щекам. Потом, взяв себя в руки, он медленно и чётко добавил:

– И попрошу вас не иронизировать. Я тоже петь умею: два года был солистом в школьном хоре.

– Позвольте узнать, а в каком качестве буду задействован я? – вмешался в разговор Хепнер, обидевшись на то, что о нём несправедливо позабыли.

– A вы, Хепнер, займётесь художественным руководством постановки, – обратившись к критику, произнёс Блейк. – Ну, а после премьеры напишете большую статью в центральной газете о сногсшибательном успехе представления.

***

Когда Блейк уехал домой, Паула сварила крепкого кофе и направилась к себе в комнату, вышагивая по длинному коридору походкой модели на подиуме. Несколько раз тонкий каблук её чёрных туфель застревал между дощечками паркетного настила и ей приходилось останавливаться, шевелить ногой в разные стороны пока нога не оставалась на свободе. Оставшись на едине, она забралась на диван, закуталась в красно-синий шерстяной плед и почувствовала себя маленькой девочкой. Она улыбнулась, припомнив, что Блейку нравилось, когда она начинала жаловаться на свою жизнь тонким детским голоском. Наверное поэтому, он надарил ей целую коробку плюшевых игрушек: мишку, собаку, зайца, лису, как-будто она не наигралась ими в детстве. Он сам казался ей плюшевой зверюшкой – мягкой и лохматой, этаким большим Медвежонком. Паула надеялась, что в ближайшее время Медвежонок накупит ей не игрушек, а чего-нибудь дорогого и красивого, чтобы утешить «его маленькую девочку».

Сегодня вечером она не знала, чем бы ей заняться. Может быть, посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору? А вдруг попадётся драма? Тогда может случиться так, что её совсем не увлекут мелкие неурядицы страдающих персонажей. Ещё хуже, если будет транслироваться фильм из разряда претендующих на философский. B настоящий момент ей совсем не хотелось тратить время на знакомство с творчеством кого бы то ни было из заумных режиссёров. Хорошо, если попадётся комедия, она хоть посмеётся вволю. (Пауле нравились старинные музыкальные фильмы. Среди них нередко встречались весьма занимательные и остроумные, фразы из которых надолго оставались у неё в голове.) Но просмотрев все программы, она не нашла ничего интересного и решила пойти в гости ко Льву.

***

Находясь в «Синей птице», у Обожаева наконец-то появилось время для самого себя и для обдумывания своей ситуации. Он не мог не признать, что при других обстоятельствах, живя в режиме постоянных репетиций, концертов и гастролей, он всё время продолжал бы вариться в собственном соку. Нынешнее же положение, при всей своей необычности, непрочности и кратковременности, было для него весьма выгодным и положительным. Держался он в приюте естественно и с достоинством, выдержки и терпения ему было не занимать, а излишней жалостью к себе он не страдал никогда, поэтому мог спокойно разрешить вопрос о том, как покончить со своей заурядностью. Обожаев твёрдо надеялся пересмотреть отношение к себе и достигнуть согласия между ранимым «я» и амбициозными целями больших успехов в опере, чтобы в дальнейшем встать на другую ступень в театральной иерархии. Только таким образом, считал он, можно было вернуть себе силы и интерес к жизни.

Лев погрузился в размышления, когда услышал стук в дверь. Это была Паула, в голубом халатике с лёгкой опушкой и с румянцем на щеках – то ли от радости, то ли от смущения. Переступив порог и тихонько прислонив за собой дверь, она обняла его за шею и, чувственно выгнув тело, замурлыкала ему на ухо, как кошечка. Ей всегда удавалось хорошо играть традиционные женские роли и вкладывать в них неудержимую страсть. Почувствовав Паулу рядом, Лев заключил её в крепкое объятие и прижал к себе стройное, горячее тело так, что женщине показалось, будто у неё что-то хрустнуло внутри. Шелковистые волосы заструились у него по щеке, а голубой халат распахнулся, обнажив молодую грудь и плоский живот. Бёдра Паулы упёрлись в его тело, а он продвинул вперёд правую ногу, словно искусный танцор танго, и прильнул к податливой женщине. Паула тихонько засмеялась, а Лев подумал о том, как часто он выставлял напоказ свою не настоящyю, а выдуманнyю натурy. И сколько уже было таких вот притворств и неискреннего поведения! Сколько фальшивых копий его самого бродят сейчас по свету, не находя единства между собой? Эти копии уже давно потеряли контроль и теперь постоянно воюют друг с другом.

– Похоже, ты думаешь, будто я недостаточна умна, если никогда не рассказываешь мне о своей работе и пении?

Эту фразу Паула произнесла таким тихим и задумчивым голосом, что Льву стало неловко говорить ей правду. Ему показалось, что эта милая женщина совсем не заслуживала язвительного ответа. Поэтому он нежно поцеловал её в плечо, потом в висок и ласково сказал:

– Не говори глупостей. И потом, зачем тебе нужен особый ум, если ты такая эффектная женщина? С твоими данными ты без труда добьёшься всего, чего захочешь.

«Действительно, – подумала Паула с уверенностью, – я могу достичь всего, что пожелаю!»

Но дело в том, что она никогда не задумывалась о своих желаниях и планах всерьёз.

***

Судя по энтузиазму, с которым постояльцы «Синей птицы» ухватились за предложение Блейка, идея создания музыкального спектакля понравилась всем без исключения. И хотя у каждого имелась своя собственная причина для её осуществления, всех объединил единый творческий подъём. Например, Марку Левинсону захотелось на время представить себя композитором, пишущим музыку для знаменитого антрепренёра Сергея Дягилева, спектакли которого всегда отличались экстраординарностью и становились яркими событиями в культурной жизни. Естественно, Блейк не был Дягилевым, но зато тоже был крупным импресарио, который мог заказывать музыку. А музыка, написанная на заказ, как известно, в стол не кладётся – её преимущество заключается в гарантированности исполнения. Однако, в силу того, что за столетний промежуток времени с момента триумфа Дягилева изменилась не только публика, но и сама музыка, Левинсон посчитал, что самой лучшей будет та, которая основывается на принципах минимализма. Поэтому он срочно взялся слушать и изучать композиции Филиппа Гласса, Генриха Горецкого и Арво Пярта.

Жак, которому отводилось сопровождение на фортепиано речитативов действующих лиц, одобрил задумку Левинсона, сказав, что при исполнении музыки у него не возникнет никаких трудностей. «Это же вам не Листа играть!» – с уверенностью прокомментировал он своё мнение. На самом деле, в тот момент его больше всего волновали думы о том, что через три месяца в Консерватории города N начнётся конкурс на замещение вакантной должности аккомпаниатора в Oперном театре. Он понимал, что это может стать его единственным шансом покинуть приют и, самое главное, не возвращаться больше в квартиру, где он спал на полу и где сумасшедшая хозяйка, шаркая тапочками, не известно для чего по ночам подкрадывалась к его двери.

***

Блейк вдруг почувствовал, что он включился в довольно волнительное предприятие, со всей горячностью заявив о своём желании участвовать в музыкальном спектакле. С одной стороны, он чувствовал испуг, а с другой ощущал что-то такое, что вдохновляло и окрыляло его. Ему казалось, что теперь, когда он станет петь, он сможет продемонстрировать сомневающимся в его способностях всю многогранность своей натуры. Он подумал, что после успешной премьеры новой оперетты он сможет внушить всем уверенность в том, что его опыт в области недвижимости может распространиться также и на руководство театром. И тогда верховная власть в опере вполне может перейти в его руки. А нынешний директор Гаффи, стоящий у руля, вполне может отправиться в трюм с кандалами на ногах и с кляпом во рту. (Почему-то именно такое видение промелькнуло в возбуждённом мозгу Блейка, находящегося между страхом и восторгом от возникшего в его голове плана. Наверное, он слишком насмотрелся фильмов о пиратах.) А если разобраться всерьёз – ну кто такой Гаффи? Ну пел он на протяжении десяти лет в фольклорной группе. Разве этого достаточно, чтобы управлять оперным театром?! Вот почему академические музыканты относились к нему с явной недоброжелательностью. Но Блейк умён и расчётлив. Он научится петь как следует, положительно зарекомендует себя в музыкальных кругах и с помощью хороших связей в Министерстве Культуры постарается получить пост директора оперы…

Первым делом Блейк решил встретиться с оперной дивой Мартой Ле Гранд. Когда-то давно, и на очень выгодных условиях, он помог ей приобрести шикарную виллу в Майами. С тех пор они крепко и надолго подружились. По возвращению в город из «Синей птицы» Блейк срочно поехал к певице домой, в особняк на улице Кастекс. После того, как прислуга провела его в комнату к Марте, он со всей подобострастностью бросился к её руке. Едва он приложился губами к узкой, усыпанной тёмно-рыжими пятнами кисти, Дива резко одёрнула руку. При этом одно из колец с драгоценным сапфиром в серебряной оправе со всей силой поцарапало Блейку нос. (Дело в том, что Ле Гранд давно отвыкла от такого рода приветствий и не на шутку испугалась проявлению забытой современными мужщинами галантности.) На носу у Блейка появилась кровоточащая царапина.

– О! Извините меня, ради Бога! Прошу прощения, мой дорогой мальчик! – воскликнула искренне разволновавшаяся дама. – Примите, пожалуйста, мои извинения. Но, честное слово, вы меня немножко удивили. Ведь я была твёрдо уверена, что все эти целования ручек остались в прошлом веке.

Она говорила очень быстро, то и дело прикладывая тонкий кружевной платочек к поцарапанному носу Блейка. Но кровь никак не останавливалась, и Марта была вынуждена позвать служанку:

– Душечка, у нас есть йод? Надо срочно обработать рану, а то дело может кончиться плохо. Уж мне-то доподлинно известно, что чаще всего инфекции на коже происходят именно от царапин металлическими предметами.

– Не волнуйтесь по поводу меня, уважаемая Марта. Я уверен, что ничего такого не произойдёт, потому что ваши кольца изготовлены из благородного металла, а он незаразный, – любезно разъяснил Блейк и постарался улыбнуться.

– Это верно. Значит не будем тратить время впустую и приступим к музыкальным занятиям? Пройдёмте в мой кабинет!

Блейк помог Ле Гранд подняться из кресла и они направились в комнату с роялем, за которым в бытность оперной певицы она репетировала сольные партии, а теперь занималась с теми, кто хотел научиться петь.

– Встаньте прямо, дорогой Блейк. Hаберите полную грудь воздуха и обоприте его на диафрагму.

– Как это?

– Очень просто! Расширьте ту часть лёгких, которая лежит за нижними рёбрами, и опустите её на машцы, которые отделяют грудную полость от брюшной, – проговорила строгим голосом Дива, словно была командиром судна.

– И имейте ввиду, что качественное пение основано прежде всего на хорошем, глубоком дыхании.

При этом бывшая звезда оперной сцены с силой хлопнула тыльной стороной ладони по шарообразному животу Блейка.

– А вот это, – певица презрительно ткнула указательным пальцем в самый центр шара, – полный миф, будто большое брюхо помогает пению.

Блейк не обиделся на замечание, а начал старательно вдыхать и выдыхать воздух, задерживая его в лёгких по целой минуте. От такого необычного упражнения у него закружилась голова.

– Вы знаете, Марта, у меня такое ощущение, будто меня стало клонить ко сну.

– О, я вас прекрасно понимаю! Это вы с непривычки наглотались кислорода. Со мной однажды приключилось то же самое, когда мы давали «Отелло» в Метрополитен-Опера. Я тогда так тщательно дышала при исполнении Дездемоны, что моим единственным желанием после концерта оставалось только спать, спать и спать! Само собой разумеется, вы без проблем сможете поспать полчасика после нашего урока. А пока соберитесь и повторяйте за мной: «А-а-а-а-а-а-и-и-и-и-и-о-о-о-о…»

Певица громким голосом учила Блейка вокальным распевкам, а он в свою очередь прилежно вторил ей вслед, заведя глаза под лоб.

***

После нескольких репетиций, проведённых сначала на импровизированной сцене в приюте, а после и в самом театре, новорождённая труппа приюта «Синяя Птица» была готова к премьере. Все участники находились в приподнятом расположении духа. Все, кроме Обожаева. «Ни разу не пел такую галиматью», – откровенно признался он мне накануне выступления…

Когда наступил долгожданный день премьеры, я, в чёрном смокинге и в галстуке-бабочке, сидел в ложе первого яруса Оперы в компании мэра Фабрисио Макро и директора театра Педро Гаффи. Блейк самолично позаботился о том, чтобы мне, как одному из главных создателей спектакля, отвели место среди высокопоставленных лиц города N. Не могу сказать, чтобы я чувствовал себя скованно или напряжённо, однако мне казалось предпочтительней находиться в соседней ложе, где в мягком бархатном кресле с позолоченными подлокотниками расположилась легенда местной оперы и телевидения – восьмидесятилетняя ведущая программы «Завтрак с Мартой» Марта Ле Гранд. Я всегда восхищался её жизнестойкостью и целеустремлённостью. А кроме того мне очень хотелось рассмотреть её поближе, чтобы по достоинству оценить кропотливую работу гримёров и телеоператоров, благодаря которым старушка выглядела на экране лет на двадцать моложе.

Фабрисио Макро посещал театр исключительно редко: только тогда, когда возникала необходимость поддержать и упрочить свой общественно-политический имидж. До выборов в городскую мэрию оставалось около трёх месяцев, вот он и старался как можно чаще бывать на публике, особенно на важных культурных мероприятиях, к которым Министерство Культуры (явно не без стараний Эдварда Блейка) отнесло и наш спектакль. Сегодня Макро снова явился в свет без галстука. Воротник его голубой, в крапинку, рубашки был расстёгнут, а волосы едва расчёсаны. Ему нравилось изображать из себя «своего парня». Видимо, именно поэтому он выбрал для рекламного ролика своей кандидатуры популярную песню «Я такой же парнишка, как и ты, живущий по-простому…»

В отличие от Макро, который то и дело вертел головою, приветствуя всех подряд, Гаффи вёл себя очень сосредоточенно. Он был молчалив и задумчив. Ещё бы! Его руководство театром висело на волоске: публика была страшно недовольна, что для последней постановки «Бала-Маскарада» Верди он опять пригласил каталонскую компанию La Fura dels Baus, которая ещё в прошлом сезоне повергла всех в шок современной сценографией Вагнеровской тетралогии «Кольцо Нибелунга». Но самое ужасное заключалось в том, что незадолго до премьеры нынешнего спектакля упал в лифтовую шахту и разбился насмерть один из уборщиков сцены. Вслед за этим несчастным случаем профсоюз театра начал компанию по отставке Гаффи с поста директора. И вот теперь, когда разнаряженная публика постепенно заполняла зал, он думал о своём сложном положении, а я с нетерпением и трудно скрываемым волнением ожидал начала представления.

Молодой швейцар в ярко-красной ливрее и с белоснежным кружевным жабо любезно раздал нам книжечки с программой и быстро удалился из ложи. И пока огромная люстра под расписными сводами театра медленно тускнела, я успел прочитать первую страницу буклета, над которым так тщательно поработал Ричард Хепнер:

Одноактная Оперетта «Дезинфектор»

Композитор и дирижёр оркестра: Марк Левинсон

Либретто: Стивен Смит

Соло на фортепиано: Жак Морель

Постановка: Ричард Хепнер

Действующие лица и исполнители

Первый стажёр: Лев Обожаев (баритон)

Второй стажёр: Адриан Ортис (контртенор)

Дезинфектор: Эдвард Блейк (тенор)

Кухарка: Паула Шварц (сопрано)

***

В зрительном зале то тут, то там погасали огоньки сотовых телефонов, когда в оркестровой яме показались Жак Морель и Марк Левинсон. Жак сразу же сел за фортепиано, а Левинсон направился к барьеру оркестровой ямы. Когда он поднялся на дирижёрский подиум, навстречу ему покатились громкие аплодисменты. Марта Ле Гран тоже яростно захлопала в ладоши. Левинсон почтительно кивнул публике и прижал руки к груди. В свете мягких лучей прожекторов я смог разглядеть его сосредоточенное, но счастливое лицо – в этот вечер он дирижировал своей собственной музыкой.

Вслед за короткой увертюрой тяжёлый занавес поплыл вверх и обнажил затемнённую сцену с неброскими декорациями. В самом центре стоял письменный стол с компьютером. За ним расположился Первый стажёр. Над столом висела лампа под зелёным абажуром, а с левой стороны сцены находилось портативное пианино-синтезатор, за которым сидел Второй стажёр.

ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ СТАЖЁР (занимаются каждый своим делом и при этом поют куплеты):

«Нам не страшен серый волк,

Серый волк, серый волк!

Где ты ходишь, глупый волк,

Старый волк, страшный волк?»

(Повторяют куплет три раза и замолкают. Первый стажёр нажимает в беспорядке клавиши пианино. Второй стажёр стучит по компьютерной клавиатуре. В какой-то момент оба расслабляются, откидываются на спинки стульев и пристально смотрят друг на друга.)

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Хватит дурака валять! Давай доработаем это место.

Я смогу всё исправить или переписать.

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Мы до сих пор не осуществили наш план. Вот уже десять лет, как возимся с ним.

(Встает и ударяет кулаком по столу.)

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Сядь! (начинает петь арию):

«Нехорошо получается!

Мы делали всё, что было в наших силах, а что имеем?

Меня не покидает ощущение упущенных возможностей.

Правда, мы сами должны заботиться о нас.

Мы должны быть более хладнокровными.

Мы должны обдумать всё до мелочей,

прежде чем предпринимать следующие шаги.

Если ошибёмся – нам конец!

Мы должны верить в себя!»

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Да, мы должны всё сделать так, чтобы весь мир заговорил о нас!

Хватит уже оставаться на вторых ролях!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Нужно поступать разумно, но без эмоций. Недавно в Опере был генеральный ремонт. Там теперь новый водопровод и двойное покрытие пола.

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Теперь нам будет сложнее произвести взрыв.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Просто нам нужна более мощная бомба. И тогда мы, наконец, сможем покончить со всеми этими выскочками!

(Начинают петь дуэтом):

«Да, конечно, мы всех убьём, всех убьём!

Конечно! Бомбу – и покончить со всеми этими выскочками!»

(Продолжают петь. В это время в комнату входит Кухарка в длинном платье и в белом переднике. В руке у неё сковорода.)

КУХАРКА:

– Завтрак подан, господа! Сегодня – блины. Горячие и вкусные!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Нам не до блинов! У нас важное совещание. (Сам тянет руку к сковороде.)

ВТОРОЙ СТАЖЁР (в ужасе):

– Ты поставила сковороду на клавиатуру моего компьютера!

(Хватает блин и начинает быстро его жевать. В это время раздаётся громкий стук в дверь. Первый и Второй стажёр вскакивают со своих мест и жестами обращаются к кухарке, чтобы та подошла к двери.)

КУХАРКА:

– Кто там? Подождите минуточку, пожалуйста!

(Громкий стук повторяется.)

КУХАРКА:

– Да кто это, в конце концов?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Это я, Дезинфектор! Разве вы не читали объявления, что сегодня день дезинфекции?

(Первый и Второй стажёр подают Кухарке сигнал, чтобы та открыла дверь.)

КУХАРКА:

– Ну, хорошо, тогда входите!

(В комнате появляется Дезинфектор в марлевой повязке и в штанах цвета хаки, за спиной у него большой баллон со шлангой и распылителем.)

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Мне приказано хорошенько побрызгать эту комнату. Соседи жалуются, что отсюда выбегает огромное количество тараканов.

КУХАРКА:

– Это обидная ложь! (Начинает петь арию):

«Вы можете передвинуть стол!

Вы можете перенести пианино!

Но вы не найдёте ни одного таракана!

Это место чистое, чистое, чистое…»

(Первый и Второй стажёр смотрят на кухарку с удивлением. Они никогда не слышали такого красивого голоса.)

ДЕЗИНФЕКТОР (смотрит на кухарку влюблёнными глазами):

– Уважаемая, срочно наденьте марлевую повязку, иначе вы можете отравиться испарениями и умереть!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (на ухо второму стажёру):

– Значит у него в баллоне находится сильное средство. Вполне возможно, что там – настоящий яд! (Дезинфектору):

– А нам? Нам повязочки?!

(Дезинфектор не реагирует на их просьбу и направляется к кухарке. Та продолжает петь.)

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (с раздражением):

– Хватит уже петь! Прекрати, пожалуйста. Ты мешаешь нам сконцентрироваться на важных мыслях.

(Кухарка в недоумении останавливается.)

ВТОРОЙ СТАЖЁР (тоже к кухарке):

– Ты бы лучше занялась своими прямыми обязанностями – приготовлением пищи. Уже давно всё съедено!

(Кухарка оборачивается и смотрит на стол):

– Ах, боже мой! Действительно, стол пуст.

ДЕЗИНФЕКТОР (с нежностью в голосе):

– Значит, вы были совершенно правы, любезная – в этой квартире всё чисто, тут даже еда отсутствует. Ха-ха-ха!

КУХАРКА (несколько разочарованно):

– Вы напрасно считаете, что еда отсутствует. Я вас сейчас угощу чем-то вкусненьким.

(Уходит на кухню и через две минуты возвращается обратно с творожной запеканкой на блюде. С торжественным видом она направляется к столу.)

ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– О, как здорово! Как раз вовремя! Ставь скорее сюда, а то мы тут уже страшно проголодались.

ДЕЗИНФЕКТОР (снимает со спины баллон и марлевую повязку с лица. Начинает петь арию):

«О, моя дорогая!

Я вижу, что ты не только красавица и замечательная певица,

Ты ещё прекрасно готовишь.

Я увезу тебя в туманную долину,

Где мы с тобой окажемся на вершине блаженства.

Мы будем жить в красивом деревянном доме,

В котором ты будешь чувствовать себя в безопасности.

Каждое утро ты будешь пробуждаться в моих объятиях и будешь счастливой.»

(Пока Дезинфектор поёт, Первый стажёр примеряет на себя газовый баллон и марлевую повязку.)

ДЕЗИНФЕКТОР (заключает Кухарку в объятия, целует её и гладит волосы):

– Никогда не предполагал, что встречу свою любовь во время исполнения служебных обязанностей.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (нацеливает наконечник шланга от баллона прямо в лицо Дезинфектору):

– Быстро руки вверх!

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Довольно заниматься глупостями! Сейчас же верните мне орудие труда!

ВТОРОЙ СТАЖЁР (резко вскакивает около Дезинфектора и замахивается на него рукой):

– Замолчи сейчас же! Ты что, на самом деле влюбился? Ты действительно испытываешь какие-то чувства или только притворяешься, а?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Какой мерзкий, грязный трюк!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (Второму стажёру):

– Нам это не важно знать! У нас другие цели.

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Не вздумайте давить на рукоятку!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– А ты держи руки выше!

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Не давите на рукоятку! Иначе мы все сгорим!

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Но ведь это же не факел!

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Это газ. Токсичный газ. Самый ядовитый токсичный газ во всём мире!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Значит, это как раз то, что нам нужно!

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Не будь глупым! Этот газ только против мышей, крыс и тараканов. Он не может убивать людей. Он лишь вызывает тошноту и раздражает слизистую оболочку.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Нет, мне кажется, что Дезинфектор не врёт.

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Сейчас мы выведем его на чистую воду! (Дезинфектору):

– Ты голоден?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Нет.

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– А мы да. Если ты не против, мы сядем за стол и поедим творожную запеканку, а тебе зададим несколько вопросов.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (раздражённо Дезинфектору):

– Давай, садись сюда! Быстро! Только держи руки за головой!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (продолжает направлять наконечник шланга на Дезинфектора):

– Я так полагаю, ты понимаешь сложность своего положения.

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Да уж, попался как кур во щи…

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Я уверен, что ты располагаешь всеми схемами основных городских объектов. Не так ли?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Абсолютно. Ведь я являюсь Главным Дезинфектором города.

ВТОРОЙ СТАЖЁР:

– Согласен ли ты с нами сотрудничать?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Согласен.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Как же ты так быстро согласился? Неужели всё это ради юбки?

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Не из-за юбки, а из-за любви.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Хорошо, не суть важно. Тогда мы сможем заключить с тобой сделку. Ты должен предоставить нам некоторую информацию в обмен на нашу Кухарку.

ДЕЗИНФЕКТОР:

– Я предоставлю вам всю информацию с огромной радостью, можете быть уверены.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Нам нужна схема водопроводной системы, которую недавно соорудили в Оперном театре.

ДЕЗИНФЕКТОР (вдруг бросается на Первого стажёра с намерением вырвать у него баллон со шлангом):

– Отдай сейчас же!

ВТОРОЙ СТАЖЁР (заламывает ему руки и медленно начинает его бить):

– Ты же на самом краю гибели! Отдай нам схему и мы оставим тебя в живых.

КУХАРКА (взволнованно):

– Оставьте его! Лучше отведайте моей творожной запеканки. Вы никогда в жизни не пробовали такой вкуснятины!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР, ВТОРОЙ СТАЖЁР и ДЕЗИНФЕКТОР (все вместе):

– Давай же её сюда, живее!

КУХАРКА (поёт арию):

«Никто не приготовит творожную запеканку лучше меня.

У меня имеются свои кулинарные секреты.

Я никогда не наливаю молоко до краев.

Если кастрюля полная, молоко может подняться и убежать.

Когда творог готов, я добавляю в него сахар и остужаю.

При этом я испытываю настоящую радость

От столь кропотливого процесса приготовления.»

ДЕЗИНФЕКТОР (с восхищением):

– Святая, просто святая женщина!

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР:

– Тебе надо заработать такую женщину, любезный брат. Быстро давай нам все планы и схемы!

ДЕЗИНФЕКТОР (нехотя достаёт из кармана сложенный вчетверо листок):

– Это всё, что у меня есть.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (внимательно рассматривает бумагу):

– Что это за чушь собачья? Это же не схема никакая, это же обыкновенная фотография главного входа в Зоопарк!

ДЕЗИНФЕКТОР (испуганно):

– Я ничего не знаю! Нам всем вручили такие карты в самый первый день, когда мы после инструктажа получали униформу, маски и баллоны.

ПЕРВЫЙ СТАЖЁР (с яростью):

– Вы только посмотрите на этого невинного дитятю! Значит, получается, что ты ни в чём не виноват? А ведь мы, возясь с тобой, потеряли почти целый день! Ты съел нашу творожную запеканку и прознал про наши тайные планы. Теперь ты отсюда живым не уйдёшь!

(Первый и Второй стажёр набрасываются на Дезинфектора с кулаками и начинают его бешено колотить.)