Текст книги "Проклятая картина"

Гера что-то полистал и протянул смартфон Максу с довольной улыбкой.

– Эта дамочка вскоре после того, как объявила себя Черной Лилией, начала искать ведьму или колдуна, чтобы те навели порчу. Я не разбираюсь во всяких ведьминских и шаманских заморочках, но подозреваю, что навести порчу проще, чем создать этот карман.

– Угу, – подтвердил шаман.

Макс хмурясь прочитал переписку и вернул телефон хозяину. Гера пустил смартфон по кругу.

– Короче, сердцеедку интересовало, как навести порчу. Видите, одна дамочка, с которой она в итоге назначила встречу, предлагала сделать это через какой-нибудь предмет. А если отлистаете ниже, то увидите, как наша сердцеедка умоляла одного кренделя поговорить с ней. Он ее, похоже, заблочил. А вскоре умер.

– Я же говорила, что здесь замешана несчастная любовь, – подхватила Лида. – Может, тот мужчина ее бросил. Или изменил. А Лилия пожелала отомстить.

– Навредил ей, допустим, один мужчина. При чем тут дру…

– Может, у этой сердцеедки окончательно слетела крыша! – сердито оборвала Макса ведьма. – Она возомнила себя мстительницей. Или сеятельницей «добра» – решила избавлять женщин от неверных мужей. Кстати, Макс, в семьях погибших мужчин не все было гладко. Ну, в тех, про которые нам с Герой удалось узнать. Моя теория подтверждается! Лилия могла научиться наводить порчу или снова воспользоваться чьими-то услугами, а в качестве предмета использовать картины. Недаром она так подсуетилась с рекламой творчества своего любовника! Натворила дел и исчезла.

– Но Александр Виктории вроде как не изменял, – задумчиво проговорил Макс. Теория Лидии ему нравилась, но не все в ней сходилось.

– Возле него крутилась старая знакомая, которая могла бы стать потенциальной разлучницей. Если не разлучницей, но причиной семейных скандалов и бессонных ночей Виктории.

– Я пока не понимаю, как можно связать эти истории, – признался Макс. – Тем более что все те мужчины умерли, а Александр пропал.

– Все просто, – и тут нашлась Лида. – На мужчин через картины навели порчу на смерть. Александра же с какой-то целью заманили в карман, если версия шамана верна.

– Это вроде и детали одного дела, а вроде и нет, – сдался Макс и потер уставшие глаза. – Мужчины в поселке начали умирать около двух лет назад, вернее, чуть больше. Александр пропал недавно. Общее звено – картины одного художника…

Люсинда воспользовалась паузой и подняла руку.

– Мне позвонил дядя Паша. Поэтому я и опоздала. В общем, в одиннадцать на Щелковской нам назначена встреча с этим самым художником. Он знает, кто мы, и готов с нами поговорить о картинах.

Возникшую паузу первым ожидаемо нарушил Гера:

– Фигасе… Шах и мат нам поставила, Люсиндрель! Респетуха! Начальник, кто на Щелковскую?

Гера нетерпеливо заерзал на стуле, готовый сию же секунду сорваться с места, но Макс остудил его пыл:

– Люсинда, это по ее части. И я. Лида с Арсением займутся изучением ритуала. Плюс по Лидиной части порчи и так далее. Картин у нас нет, наверняка уже не проверим. Кстати, Лида, что на них было изображено?

– Местные пейзажи. И ни на одном из них не была пририсована дама.

Макс кивнул, будто этого и ожидал. Гера снова заерзал и нетерпеливо воскликнул:

– Макс, мы ж с Лидой собрали всю инфу по картинам! Нам и с художником разговаривать…

– Гера, у меня для тебя другое важное задание, с которым лучше всех справишься ты, – чуть улыбнулся Макс.

– Ща скажет, что накопилась текучка и кому-то надо разобрать заявки, – проворчал хакер.

– Текучка накопилась, ты прав. И заявки тоже кому-то пора разобрать. Но важнее всего сейчас поиски Марины и мужа заказчицы. Случай с Александром выбивается. И я все больше уверяюсь в мысли, что его пропажа – дело рук Темного. Поэтому, Гера, нам нужно обезопасить себя. А для этого – собрать всю возможную информацию о пребывании в городе Темного. Когда приехал, что делал и так далее. Начни, пожалуйста, с переписки с Матвеем Шуруповым. Уточни, действительно ли он оплатил лечение Марине, зачем, по чьей просьбе? И аккуратно выспроси у него о бывшем продюсере. Как-никак, тот посетил последний концерт «Металлургов».

– А вот это мне нравится! – обрадовался Гера.

– Значит… – начал Макс, но отвлекся на звонок своего телефона.

Люсинда отметила, как переменилось его лицо, когда он увидел имя звонившего: от удивления до растерянности. Макс ответил только после секундного замешательства, и волнение в его голосе прозвучало слишком явно:

– Здравствуйте, Ирина. Есть новости?

Он послушал, что ему говорят, а затем в некоторой растерянности произнес:

– Да. Мы скоро будем. Огромное вам спасибо.

Макс отложил телефон и в полной тишине сказал:

– Мама Марины. Сказала, что нам разрешили посетить центр реабилитации. Отчего-то она просила обязательно привезти Люсинду.

– Я готова.

– Хорошо, – выдохнул, пытаясь скрыть волнение, Макс. – Значит, все меняется. Лида и Гера – вы на встречу с художником. Арсений, Люси и я – в центр. Поедем на моей машине.

Почти всю дорогу царила тишина, которая благоволила Люсинде. Заняв место на заднем сиденье, она по своей привычке отрешенно смотрела в окно, отмечая городские пейзажи – немного торжественные и праздничные. Метель стихла еще ночью, с утра успела поработать снегоуборочная техника, значительно расчистив дороги, но все равно снег сохранялся на тротуарах, обочинах, газонах.

Макс с Арсением о чем-то тихо переговаривались, и их приглушенные голоса не отвлекали ее от мыслей. Она чувствовала под водолазкой щекочущее кожу кольцо, которое вобрало тепло тела, и от этого ей становилось спокойно. Ее не удивила просьба приехать в центр: Макс же этого и хотел! Видимо, мама Марины поняла, что нужно подключить к поискам девушки и экстрасенса. Глядя в окно на чистый белоснежный город, Люси заранее настраивала себя на работу. Ничто не должно ее отвлекать, в этот раз – ничто. Она сжала через ткань водолазки обручальное кольцо: может, зря взяла его с собой. Ее мысли и чувства сегодня должны быть полностью свободны от Славы. Но отчего-то так и не сняла цепочку.

Через час они были в центре. Взволнованная мама Марины встретила их возле ворот и сразу же зачастила:

– Никого не пускают, даже нас с Толей. Ничего не понимаю. Позвонили и сказали, что ждут Люсинду. Отчего-то связались со мной, спросили, знаю ли я такую девушку… Я сразу сообщила тебе.

– Вы правильно сделали. Я сам собирался позвонить вам и попросить позволить нам включиться в поиски. Я переживаю, как и вы…

– Прости за вчерашнее, – удрученно проговорила женщина, на ходу оглянувшись на них. – Я вся на нервах. Боюсь, с Мариной случилось что-то ужасное.

Они вошли в холл, Люсинда мельком огляделась, подумав, что здесь все слишком как-то пафосно. Они подошли к стойке для пропусков. Девушка-администратор подняла густо накрашенные глаза и медленно проговорила:

– Пропуск заказан только на Романову Люсинду Станиславовну. Ваш паспорт, пожалуйста.

– Как так… – начал Макс, но его вдруг одернул Арсений.

– Вот, я же говорила! – воскликнула Ирина и отвернулась, скрывая набежавшие на глаза слезы. Люсинде захотелось сказать что-то ободряющее, но вместо этого она достала паспорт.

Пропуск она получила быстро, словно тот уже был готов. И, оставив всех в холле, прошла за охранником к лифту.

Тот сопроводили ее вместе с медсестрой. Люсинда перешагнула порог палаты и огляделась. На первый взгляд ничего не было подозрительного. Охранник вышел в коридор, но не спустился на первый этаж. Медсестра назойливо маячила за спиной Люсинды, сбивая ее с волны.

– Меня попросили собрать оставшиеся вещи, – сказала Люсинда. – Это недолго.

– Хорошо, – кивнула медсестра. – Я вернусь через десять минут.

Десять минут. У нее всего десять минут, чтобы попытаться понять, что случилось с Мариной.

Стараясь не думать о том, почему пропуск был уже выписан на ее имя – полное, с фамилией и отчеством, Люсинда оглядела гостиную и ванную комнату. И, войдя в спальню, сразу заметила то, что и искала, – прислоненную к стене картину.

«Вход примерно через сутки закроется», – вспомнились ей слова шамана. Люсинда оглянулась, потому что ей послышались шаги: неужели медсестра уже возвращается?

А затем приблизилась к репродукции.

Она постаралась абстрагироваться от того, что видит нарисованную аллею, и попыталась «заглянуть» дальше. А когда картина расплылась, явив ненадолго темный прямоугольник, не стала терять даром времени.

– Здесь картина, – отправила она голосовое Максу и шагнула вперед.

Ее обожгло холодом, когда она нырнула в проем, в нос ударил запах сырости и пыли, словно Люсинда спустилась в подвал. Дыхание на мгновение перехватило от страха: что она делает? Но кольцо, скользнув по коже, внезапно успокоило ее своим теплом. Она поступила правильно. Макс поймет. Пусть хоть у него будет шанс на счастье.

Глава 20

На лице мужчины отразилась паника. Он поспешно вскочил на ноги и, пошатнувшись, ухватился за столик. Марина обомлела от ужаса, но, повторно взглянув на окруживших их женщин, с облегчением поняла, что Черная Лилия ей лишь померещилась. Однако мужчина казался напуганным.

– Не верьте им, – шепнул он. Марина едва заметно кивнула, не зная, как быть. Женщины продолжали маячить перед ними, и хоть спокойными казались именно они, Марина не чувствовала от них доброжелательности, наоборот, скрытую угрозу. Никто из них не спрашивал, что случилось, нужно ли мужчине воды, врача. Женщины стояли молчаливой стеной будто в ожидании приказа.

– Все в порядке, – выдавила Марина улыбку и сделала шажок назад. Никто, вопреки ее опасениям, не придвинулся. Уже хорошо. Мужчина бросил на нее быстрый взгляд и тоже попятился. Так, потихоньку, они и достигли выхода.

Марина первой выскочила за дверь и уже на улице смогла перевести дух. Это происшествие сильно напугало ее. Сердце колотилось, кроша ледяную корку, которая его сковывала, и вместо мертвого холода в груди снова разливалось тепло.

– Пойдемте скорее, – поторопил мужчина и нервно оглянулся на окна кафе, за которыми маячила хозяйка. Марине и самой не хотелось тут задерживаться.

– Что с вами случилось? – спросила она, нагоняя незнакомца.

– Если бы я знал! – в отчаянии воскликнул он. Спрятав руки в карманы, мужчина заторопился к асфальтированной дорожке, уводящей от площади. Марина едва за ним поспевала. В ногах еще чувствовалась слабость, голени и лодыжки болели.

– Погодите. Я не могу так быстро, – сдалась она, поняв, что такой спринт долго не выдержит. Мужчина выглядел изможденным, но скорость, с какой стремился покинуть площадь, развил неимоверную.

Он послушал и, сбавив ход, извинился:

– Простите. Я просто слишком… Гм. Отчаялся.

– Как вас зовут?

Мужчина покосился на Марину и вдруг улыбнулся:

– Никто не спрашивал у меня имени. Извините, но мне нужно удостовериться…

С этими словами он приостановился, схватил девушку за руку и дернул на себя. От неожиданности и резкости движения Марина потеряла равновесие и упала бы, если бы мужчина не подхватил ее.

– Ой!

– Простите, – смущенно повинился он в очередной раз, поставив Марину на ноги. – Вы точно не из этих. Вы – живая, телесная.

– Что?..

– Я не сумасшедший, хоть выгляжу, хм, подозрительно, – принялся оправдываться мужчина. – Меня зовут Александр. Лучше Саша. И я…

– Так вы тот Саша, который пропал? – воскликнула Марина.

– Можно и так сказать. Но откуда…

– Вашу супругу зовут Виктория?

– Да… – обескураженно произнес новый знакомый, но затем его худое лицо расцвело улыбкой:

– Так это Вика прислала вас? Я знал, знал, что она меня не оставит! Как вас зовут?

– Марина. Виктория, не надеясь только на полицию, действительно обратилась за помощью в одно агентство…

– Детективное? – быстро спросил Саша.

Площадь осталась позади, и теперь путь пролегал через аллею, ограниченную с двух сторон липами. Легкие сумерки затемнили небо, но фонари, рассекающие дорогу пунктирной линией, еще не зажглись.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Марина. – Агентство занимается расследованиями, но люди, которые там работают, обладают необычными талантами. Например, среди нас есть экстрасенс.

Она решила умолчать, что сама пока не работает. Макс рассказал подробности дела, так что удастся что-то узнать у Саши, не попав впросак. Надо же, он все же нашелся! Живой и относительно здоровый, хоть и значительно потрепанный.

– Это в Викином духе! – воскликнул Александр. – Она верила во всякое такое, потустороннее. Например, ее пугали шаги в ночной квартире и картина. Конечно же, картина…

Он скривился. Тень неудачно упала на его лицо, и в молодом и симпатичном мужчине Марине вдруг увиделся старик. Наваждение продлилось недолго. Просто Саша столько времени провел в странном плену и выглядел истощенным и измученным… Она невольно вспомнила свои сны с паутинными коконами. Кажется, Александр был единственным живым среди всех увиденных мужчин. Что в тех снах было верным, а что ложью? Сейчас, когда все, казалось, подтверждало правдивость видений, Марине виделась в происходящем некая иллюзорность. Может, потому что в груди снова билось сердце, а мысли о Максе откликнулись неожиданным сожалением о том, какой некрасивой, ужасной вышла их размолвка.

– Как там Вика? – с явным беспокойством спросил Саша.

– Переживает. Но она не одна. Виктория почти сразу обратилась в наше агентство. И мои коллеги не оставляют ее.

– Хорошо, это очень хорошо, – с заметным облегчением произнес мужчина. – Она же в положении. Ей нельзя нервничать!

– Не волнуйтесь. Вы что-нибудь тут ели?

– Да. Иногда удавалось, – вздохнул Саша. – Подворовывал в кафе, когда эта из него уходила. Да еще в лесу нашел какие-то ягоды, похожие на землянику. Тут… Отсюда будто нет выхода. И везде эта страшная женщина в разных обличиях. Множится, как агент Смит из «Матрицы».

Мужчина помолчал с хмурым выражением, будто вспоминая нечто тяжелое. Марина не торопила его.

– В кафе тоже была она. Не лично, а ее слепки, что ли. Иллюзии, но опасные иллюзии. Я уже два дня не ел, не выдержал и пришел в надежде, что смогу снова что-нибудь стащить. До чего же я докатился! Менеджер в не самой плохой фирме, шел на повышение, а опустился до воровства булок!

Он издал нервный смешок.

– Ну хоть булки оказались настоящими, – пошутила Марина, чтобы как-то разрядить обстановку. Фонари за их спинами включились так внезапно и ярко, будто фары гигантского автомобиля. И она почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Слишком сильной оказалась ассоциация с пережитым: ловушка, плен, товарищ по несчастью, из которого Марина, сама изрядно напуганная, пыталась вытащить информацию, и… машина. Хищно вспыхнувшие фары, несущаяся на нее смертоносная мощь и… темнота. Макс рассказывал о том, что видел за чертой. С Мариной же не случилось ничего подобного. Никаких туннелей, света и другого мира. Темнота и тишина – абсолютная, бесконечная как Вселенная.

Марина передернула плечами, стряхивая недолгое оцепенение, и торопливо пробормотала:

– Вам нужно было выжить. Нет ничего постыдного в том, что вы стащили пару булок.

Аллея влилась в узкую, петляющую между пятиэтажек улицу. На втором этаже одного из домов со скрипом приоткрылось окно, заставив вздрогнуть уже их обоих и прибавить шагу. Марина машинально подумала, что они только удаляются от того места, в которое она изначально попала, но Александр вел ее вперед с каким-то отчаянным упрямством.

– Мне кажется, что я зачем-то нужен ей живым, – продолжил вслух размышлять он. – Иначе бы меня давно не стало.

– Ей – это Черной Лилии?

– Да, она себя так называет.

– Что ей нужно?

– Если бы знать… Мне кажется, она ненавидит мужчин. Убивает. Я видел… Это не передать словами, Марина!

Он снова нервно оглянулся. Теперь они шли вдоль пустых палаток, напоминающих ярмарочные. Асфальт щедро покрывали обрывки бумажного серпантина и конфетти. Меж крыш палаток до сих пор были протянуты лески с цветными флажками. И в этой странной атмосфере закончившегося праздника и пугающей безлюдности страх только разрастался, вытесняя тепло и вновь погружая Марину в сумрачное состояние.

– Расскажите все с самого начала, – попросила она, чтобы нарушить возникшую тишину. – Все, что вам пришлось пережить. Уверяю, я не подниму вас на смех. Моим коллегам приходилось сталкиваться со всяким, и я тоже ко многому привыкла.

Саша покосился на нее. Марине на какое-то мгновение показалось, что сейчас он спросит, какой у нее талант, и по привычке внутренне сжалась. Но Александр после небольшой заминки начал свой рассказ.

Основное Марина уже знала от Макса: о голосах и шагах в квартире, которые слышала по ночам Виктория, о картине, которая отчего-то стала вызывать у молодой женщины отторжение. Делясь своей историей, Саша то и дело бросал на идущую рядом Марину взгляды, будто по ее лицу пытался понять, насколько она ему верит. И, не видя скептического выражения, постепенно успокаивался.

– …Это было какое-то наваждение. Я просыпался среди ночи, ворочался, но в итоге вставал и уходил в другую комнату к этой проклятой картине. Возле нее я мог провести не один час: всматривался в аллею и верил, что вижу скрытое за туманом.

– И что там было?

– Лес… – задумчиво произнес Саша. Ярмарочные палатки сменила линия гаражей. И это место, неосвещенное, зловещее, тихое, как притаившийся в засаде маньяк, настолько напугало Марину, что она невольно схватила мужчину за руку.

– Страшно? – понял он.

– Угу.

– Не бойтесь. Здесь только Лилия. И пока меня она не убила. Мне кажется, что вас она тем более не тронет. Ненависть у нее вызывают мужчины. Но место, соглашусь, очень неприятное. И замкнутое. Не знаю, сколько я уже тут блуждаю. Кажется, года.

– Нет, прошло всего несколько дней, – поторопилась успокоить его Марина, потому что в голосе мужчины просквозила безысходность. Его слова вызвали у нее смешанные чувства: то, что пространство замкнутое, могло быть плюсом. Но то, что за это время мужчина так и не нашел выхода, наводило на удручающие мысли.

– Я будто смотрел не на картину, а в окно. Понимаете, о чем я? – продолжил Саша. – Оттуда, из глубины, по аллее ко мне шла женщина. С каждым днем изображение на картине будто приближалось. Это кажется странным, но даже Вика с этим согласилась. Это было… пугающе!

– И тем не менее вы не избавились от картины немедленно.

– Не мог. Она будто стала частью меня. Мне бы и хотелось освободиться от нее, как от порока, но она словно вплелась в меня. Эта женщина… В ней читалась какая-то завораживающая печаль, мне хотелось разгадать ее тайну. Ее лицо не было прорисовано, но я словно его видел, и оно было невозможно прекрасным. Не поймите меня неправильно, я очень люблю Вику! Мы ждем ребенка… Сына Сережу. Но я попал под какое-то наваждение, чары, приворот. И так продолжалось до одной ночи…

Саша судорожно вздохнул, а затем, повертев головой по сторонам, сказал:

– Вот здесь свернем. Та дорога ведет к кладбищу. А вот эта – к озеру. Там холодно, сыро, но все же спокойно. Меня не оставляет надежда, что однажды я найду тропу, которая привела меня сюда.

– Тропу?

– Да. Вы разве не из леса сюда вышли?

– Нет, – качнула головой Марина. В ее случае тоже использовали картину, несомненно, ту же, но репродукция находилась в другом месте. Может, входов в этот мир несколько? Значит, и выходов тоже.

Вспомнив кирпичную кладку, в которой не оказалось ни намека на дверь, Марина воодушевилась: если не «колодец» из домов, то лес. Отчего-то лес показался ей приветливее пустого двора с раскачивающимися качелями.

– Гм… На чем я остановился? Ах да, на даме с картины. Однажды ночью я заметил, что она приблизилась так, что я различил ее глаза. Они светились в темноте. Это было так жутко, так… – Саша пощелкал пальцами, подыскивая нужное слово, – нереально, что я не придумал ничего другого, как попытаться стереть даму с картины. У меня был растворитель: остался с ремонта. Вика считала, что всю «опасную» химию выбросила, но небольшой пузырек хранился в шкафчике на балконе. Я взял ватный диск, растворитель и стер фигуру с картины. Не поверите, какое ликование я испытал! Будто избавился от чего-то вредоносного, отравляющего. Но моя радость была недолгой. Я всего лишь отошел в ванную, чтобы вымыть руки. А когда вернулся…

Он судорожно вдохнул и ненадолго задержал дыхание.

– Извините. Когда-то у меня была астма, от которой я избавился на несколько лет. Но на нервах болезнь частично вернулась. Мне немного не хватает воздуха.

– Мы можем остановиться.

– Нет, лучше идти вперед! Подальше от города. В лесу спокойнее. Хотя там тоже, знаете, творится страшное. Страшнее, чем в городе. Но если не идти в сторону кладбища…

– Так что вас напугало? – перебила Марина, потому что фраза про кладбище напомнила ей не только о снах, но и о размолвке. Сердце, до этого находящееся будто под анестезией, сейчас разболелось, как открытая рана. Что же они с Максом натворили…

– Я стоял и смотрел на изуродованную картину, испытывая необычную эйфорию, но внезапно услышал за спиной шаги. Мне подумалось, что это Вика. Я обернулся, но увидел женщину. При свете бра она показалась мне безумно красивой. До тех пор, пока не улыбнулась. У нее рот… такой яркий! И зубы заостренные.

Марина содрогнулась, прекрасно понимая, о чем говорит Саша.

– Я попятился от страха, оступился и… Не знаю, что произошло дальше. Это не похоже на правду, но я будто провалился в эту чертову картину и выпал рядом с широким деревом неподалеку от озера. Когда первый шок прошел, я попытался, конечно, найти выход. Но только больше заблудился. В какой-то момент мне увиделся силуэт какой-то девушки, я бросился навстречу, но… Она пропала.

Марина нервно сжала пальцы в кулаки. Значит, она действительно видела Сашу в своих снах. Как так получилось, что она будто проваливалась в это место? Значит, и все остальное – правда?

– А потом я забрел в туман и вышел на поляну, на которой… Нет, я даже вспоминать об этом не могу!

– Лучше расскажите, – попросила Марина, хоть ей совершенно не хотелось слышать подтверждение своим снам.

– Там все было в паутине, а в ней – тела мертвых мужчин. Пока я в шоке оглядывался, паутина оплела и меня. Я думал, задохнусь. Невозможно было ни пошевелиться, ни закричать – паутина стиснула мне грудь, оплела горло. Я стал задыхаться… И тут появилась эта дама. Она смеялась и указывала на трупы, говоря, что такая участь ожидает и меня. Что все это – изменники, которые обидели хоть раз любящую их женщину. Но я не изменял Вике! Ни ей, ни другим девушкам! Я хотел это сказать, но не мог. А Лилия припомнила мне мою бывшую сокурсницу Светлану, которой я причинил боль, женившись на Вике.

Саша зажмурился и сжал кулаки.

– Господи, я никогда не давал Свете повода думать, что между нами что-то может быть. Да, я был с ней вежлив, внимателен, потому что не хотел быть с ней резким. Но, получается, тем самым все и усугубил! И Вику заставил нервничать, и Свете навредил.

– Вы ни в чем не виноваты, – отрешенно пробормотала Марина, думая о прошлом Макса. Если он попадет в руки этой мужененавистнице Черной Лилии, то ему живым не выйти.

– Не знаю, сколько Лилия продержала меня в этой треклятой паутине. Я потерял сознание, а когда очнулся, понял, что могу выпутаться. Но я был слишком слаб. Выбраться выбрался, а вот идти практически не мог. Тогда я пополз. Полз до тех пор, пока не оказался у озера. Напился воды и уснул. А потом… Потом я снова стал искать выход и что-нибудь из еды. Это и привело меня в город.

Они вышли к озеру и присели на травянистом берегу. От воды тянуло запахом тины и прохладой. Марина поежилась, и Саша встрепенулся:

– Замерзли?

– Немного, – призналась Марина, но не стала добавлять, что еще и устала. До недавнего времени она не ходила. Чем бы это место ни было, какую бы опасность ни таило, но оно каким-то образом вернуло ее ногам силу. Марина отогнала от себя мысль, что, возможно, при возвращении она снова утратит возможность ходить. Но даже это бы не заставило ее здесь остаться.

– Чем бы вас укутать…

– Не беспокойтесь. Мой озноб – скорее нервное. Слишком жутко звучит ваш рассказ. Так что случилось в городе?

– На первый взгляд там все привычно и прилично. Дома, чистые улицы, кафе… Но потом приходит понимание, что город не населен. А если тебе кто и встречается, то только женщины. Однажды с одной из них я столкнулся и… прошел сквозь нее, как через дым. Эти женщины – иллюзия. У них разные образы, но иногда с их лиц будто слетает фильтр и проглядывает лицо этой Лилии. Вы, наверное, заметили? Это ненастоящие женщины, хоть и похожи на реальных. Сильного вреда они вроде и не приносят, но выпивают энергию. Находиться рядом с ними тяжело – обессиливаешь. Не заметили?

– Нет, – качнула головой Марина. Саша удивленно хмыкнул и продолжил:

– Ладно. Видимо, это со мной так произошло. В общем, я стараюсь держаться от них подальше. Но иногда тайно выбираюсь в город, чтобы забраться в кафе, когда в нем никого нет. Оно иногда пустует. Сегодня мне не повезло. В городе оказалось много этих тварей. Я решил укрыться от них, но…

Мужчина вздохнул и после недолгой паузы продолжил:

– Может, еда – это тоже иллюзия, но я ощущал насыщение. Один раз увидел оставленный на столике включенный ноутбук и отправил Вике несколько писем. Не уверен, что они дошли из-за слабого соединения. Но раз вы здесь, значит, как-то меня отыскали.

– Картина. Она помогла, – снова уклончиво ответила Марина, думая о том, не упустила ли еще что из рассказа.

– В общем… Вот и все. Теперь мне бы хотелось узнать, как…

– Картину из вашей квартиры похитили, – перебила Марина, думая о том, что упустила. – Замок не взломали, а будто открыли ключом. Виктория не обнаружила запасной связки.

– Да… Это я виноват. Незадолго до моего исчезновения я потерял ее. Понимаете, я выходил в магазин, свои ключи лень было искать, поэтому я взял запасные. Не знаю, где их обронил, да еще так, что не понял. Мог бы на улице, но я вошел в подъезд, приложив ключ к домофону. Думаю, уронил в лифте, когда перекладывал из одного кармана в другой бумажник. Пропажу ключей я заметил не сразу, потому что мне открыла Вика: она вышла проверить почту, и мы пересеклись в дверях. Потом я спохватился, спрашивал консьержку, не приносил ли связку тот мужчина, с которым я поднимался в лифте. Но нет.

– А как этот мужчина, с которым вы находились в кабине, выглядел? – поинтересовалась на всякий случай Марина.

– Я не запомнил. Высокий, кажется, темноволосый… Мужчина как мужчина. Давайте немного походим? Вы совсем замерзли.

Марина безропотно поднялась с травы, потому что сидеть действительно было неудобно и холодно. В задумчивом молчании они прошли несколько шагов, и Марина, понимая, что теперь Саша ждет от нее объяснений, начала издалека:

– Агентство, в которое обратилась ваша жена, необычное тем, что…

– Смотрите! – вдруг закричал мужчина, указывая на что-то рукой. Марина перевела взгляд на то, что его так внезапно обрадовало.

– Тропа! А за ней дерево! Видите! Смотрите, это выход, выход!

Приглядевшись, Марина увидела, что толстый ствол дерева, чья крона широко раскинулась в стороны, будто воздетые к небу руки, расщеплен от самых корней.

– Дерево здесь и оставалось, но тропа к нему исчезала! А с ней – расщелина! – разволновался не на шутку Саша. – Понимаете… Теперь есть и тропа, и дупло. Бежим!

Марина кинулась за ним, хоть ноги, уставшие, болевшие с непривычки, словно связывало невидимыми путами. Она снова будто оказалась во сне – вязком, кошмарном, в котором пытаешься отчего-то убежать или куда-то успеть, но буксуешь на месте.

– Быстрее! – поторопил ее, оглянувшись, Саша. – Расщелина узкая! Как бы не закрылась.

Он вернулся к Марине и потащил ее за руку. Они почти добежали до вытоптанной короткой тропы, над которой козырьком нависала черная в сгущающихся сумерках крона, но Марина внезапно споткнулась. Ее рука выскользнула из ладони Саши, девушка распласталась на земле, но, падая, успела заметить, что расщелина уменьшилась.

– Бегите, вы первый! – закричала она, увидев, что Саша притормозил. Он нервно оглянулся то на дерево, то опять на нее. Марина попыталась встать, но ее тело будто придавило тяжестью. Ей с трудом удалось подняться на четвереньки, вокруг голеней словно оплелись веревки.

– Скорей же! – от бессилия сорвалась она на визг. – Не выберетесь вы, не смогу и я!

– Извините… – пробормотал в своей манере Саша, явно мечущийся между джентльменскими порывами и желанием выбраться из губительного места. Расщелина тем временем сузилась до такой степени, что протиснуться мужчине нормального сложения в нее уже было затруднительно.

– Да беги же ты, черт тебя побери! – заорала Марина, отбросив всякую вежливость. Каждая попытка встать на ноги заканчивалась неудачей. Что-то ее тут удерживало, связывало по рукам и ногам, давило на спину, прижимая к земле.

– Беги! Меня спасут!

Последняя фраза вырвалась не потому, что Марина действительно рассчитывала на чужую помощь, а потому что Саша опасно терял драгоценные секунды.

– Я позову на помощь, – с отчаянием выдохнул мужчина и наконец-то бросился к дереву.

Ему едва удалось протиснуться в проем, который за ним тут же сомкнулся. Марина издала крик отчаяния и бессильно уткнулась лицом в сырую землю. В ту же секунду тяжесть отпустила ее, стало легко, но одновременно холодно.

– Он мне больше не нужен, – услышала прямо над собой Марина знакомый голос и, нехотя подняв голову, посмотрела в темные глаза ухмыляющейся Черной Лилии.

– На самом деле мне была нужна ты.