Текст книги "Проклятая картина"

Люсинда мотнула головой, прогоняя кошмарные воспоминания: во рту появился желчно-горький привкус только от мысли, что вскоре ей придется из одной тюрьмы попасть в другую. Она невольно бросила взгляд в окно – на припаркованный во дворе байк. А может, разогнаться и отправиться в последний полет – к свободе, в небо?..

– Понятно. Хоть ничего и не понятно. Вот что… У меня есть знакомые. Я ведь тоже вроде как… художник, – дядя Паша вдруг издал смущенный смешок. – Самородного таланта у меня нет, я скорее ремесленник. А вот заводить знакомства – это да, в этом я преуспел. Я могу порекомендовать тебя одному человеку. Берет он недешево, но его ученики гарантированно поступают в художественную академию. Самым успешным протеже он устраивает достойные выставки.

– Нет, – тихо возразила Люсинда.

– Почему? – удивился дядя Паша, явно ожидая от нее другой реакции – радости, восторга, благодарности.

– Не стоит. Не будет от всего этого толку.

Видимо, обреченность в ее голосе прозвучала так явно, что дядя Паша подвинул стул и присел напротив Люсинды.

– Так. Ладно. Не настаиваю.

– Я просто перекантуюсь у вас еще ночь и уеду.

Она потерла зазудевший глаз. Не хватало еще расклеиться. «Соберись, немедленно соберись!» – приказала она себе, как уже привыкла.

– От кого-то скрываешься? – прямо спросил мужчина. И Люсинда не стала врать:

– Да.

– Хм, – выдавил дядя Паша и почесал переносицу. Видимо, принимал непростое решение: оставить ли в доме незнакомую девицу с темной историей или попросить ту с вещами на выход.

– Я не от полиции скрываюсь. Я ничего не натворила, честно! – горячо воскликнула Люсинда.

– Да я не об этом думал, – досадливо махнул рукой дядя Паша и поднялся. В дверях он замешкался, будто в чем-то сомневаясь. Но вскоре вернулся.

– Вот, – выложил он на кровать распечатанную пачку бумаги и карандаши. – Рисуй. И оставайся столько, сколько нужно. Тут ты в безопасности.

Не дожидаясь благодарности, мужчина ушел.

Люсинда задержалась еще на два дня. Это время было едва ли не самым счастливым в ее жизни. Она помогала дяде Паше по хозяйству, рисовала, гуляла с Пепперони по лугам. Но счастье омрачало ожидание: заглянет ли Слава к дяде или нет?

Не заглянул. От огорчения Люсинда словно погасла: рисовать больше не хотелось, все чаще одолевали мысли о том, что ее ждет после возвращения. К концу третьего дня она окончательно смирилась со своей участью. Что ж, и так получила небольшую передышку. Пора возвращаться.

Люсинда приласкала на прощание Пепперони, обняла дядю Пашу. Знакомо рыкнул мотоцикл, но в этот раз его рокот не принес радостного предвкушения. Люсинда будто не только покидала ставший ей за эти дни родным дом, но и оставляла тут часть себя – живую. Вместо нее уезжала опустошенная, омертвевшая Люсинда.

Она выехала на шоссе, ведущее в столицу, но внезапно передумала и развернулась через сплошную двойную. Только один взгляд… Чтобы запомнить.

Слава вышел из мастерской на шум ее мотоцикла, вытирая о масляную тряпку руки. Видимо, ожидал клиента, а может, ее, потому что вдруг широко улыбнулся и, отшвырнув ветошь, шагнул к Люсинде навстречу. Не помня себя от счастья, она спешилась прямо в его объятия.

– Почему ты больше не приехал? – вырвалось у нее на выдохе. Он не ответил, только лукаво улыбнулся и коснулся ее губ своими.

Люсинда не знала, сколько пронеслось дней и ночей, которые они провели вместе со Славой в его небольшой квартире. Никогда еще она не чувствовала себя такой любимой, желанной. Никто так о ней не заботился, как он.

Она не смотрела на календарь, не читала новостные ресурсы и, конечно, пропустила, как в прессу просочились робкие слухи, которые громыхнули грандиозным скандалом: брошенный жених, сорванная свадьба. Какой удар по репутации!

Но Люсинда никогда не пеклась о репутации – ни своей, ни того человека, который решил продать ее в неволю…

Настоящее

Она очнулась только тогда, когда объявили нужную остановку. Люсинда поспешно вскочила и задвигалась в потоке других пассажиров вначале к выходу, а потом – к туннелю перехода. Спускаясь на другую платформу, она вспомнила, что так и не открыла коробку, которую ей отдал дядя Паша. Видимо, испугалась, что вместе с содержимым выпустит на волю спекшуюся в душе боль.

Идя по больничным коридорам, она подумала, что задание Макса снова толкнуло ее в прошлое, с котором она рисковала сейчас столкнуться нос к носу. Это дело свалилось на них будто теперь по ее душу. В совпадения Люсинда верила мало, но если ее интуиция права, то придется рассказывать свои секреты не только напарнику, но и коллегам.

Но когда Люсинда увидела, как обрадовалась ей Марина, все тревоги ушли на задний план. Девушка раскрыла для объятия руки, и Люсинда шагнула навстречу. Но, обняв Марину, едва сдержала порыв отшатнуться, потому что от девушки будто дохнуло чем-то неприятным, удушливым, что несло горе: кровью, несвежим мясом, сыростью кладбищенской земли. Нет, от самой Марины пахло даже очень приятно – травяным шампунем, свежестью. А та не осязаемая обычным носом вонь исходила не от тела девушки, а от чего-то темного, что, как и сказала Лида, маячило за спиной Марины.

– Люси, все в порядке?

Она хотела соврать, но Марина опередила:

– Только не обманывай! Я не экстрасенс, но немного тебя изучила.

Гостья подавила вздох и оглянулась в поисках стула. Что ж, может, так даже лучше – не притворяться, а поговорить с Мариной начистоту. Макс, конечно, боится, что откровенный разговор встревожит не окрепшую еще девушку, но разве они не приняли решение быть честными друг с другом?

Честными… Невольно она подумала о собственных секретах.

– Ты что-то почувствовала? – продолжила расспросы Марина.

– Кое-что. Только не пугайся.

– После таких слов обычно и пугаются, – усмехнулся девушка и знакомым жестом завела за ухо волнистую прядь. – Не пугайся, не волнуйся…

– Ага.

– Говори уже.

– Ладно, если честно, то сегодня я приехала по просьбе Макса. Лида увидела, что к тебе что-то прицепилось. Я тоже это сейчас почувствовала. Но ты знаешь, что с такими вещами мы справляемся.

Люсинда постаралась смягчить свои слова улыбкой. Но Марина не выглядела напуганной, только излишне серьезной. Что ж, видимо, проработав два года бок о бок с необычными коллегами, она уже ко всякому привыкла.

– Так бывает, особенно в подобных местах. В больницах сплошь и рядом боль и смерть.

– Это не из больницы, – быстро ответила Марина. – Оно будто пришло извне и специально ко мне. Я это как-то притянула.

– М-м?

Марина нервно облизала губы.

– Оно… Вернее, она сама сказала, что искала меня. Я только не понимаю почему.

– Та-ак… Ты нам поможешь, если все расскажешь.

Люсинда вытащила из рюкзачка блокнот, покопалась в поисках ручки, но нащупала карандаш. Сердце невольно екнуло, когда она увидела, что это карандаш из дома дяди Паши. Когда успела взять его, да еще так, что сама не поняла? Видимо, в последний визит. Точно! Дядя Паша уходил по ее просьбе за ручкой, а принес карандаш.

– Началось это со снов…

Люсинда скрупулезно записала все, что ей рассказала Марина. И если первые сны не показались значимыми, то последующие вызвали тревогу.

– …Я пришла в сумрачное и туманное место. Клочья паутины свисали с голых деревьев, спутывались в коконы. И в этих коконах – мужчины. Мертвые…

Марина обхватила себя руками, будто сильно замерзла.

– Это так ужасно, Люси! Паутина – в темных пятнах крови, а у всех мертвых разворочена грудь. У них будто вырвали сердца! Я хотела убежать, но не смогла сдвинуться с места. А потом услышала слабый голос. Какой-то мужчина звал на помощь.

Марина сделала паузу. Люси не стала торопить, она даже, дабы не сбить девушку с мысли, отложила карандаш. Потом запишет.

– Я нашла того, кто еще стонал. Его тоже опутала паутина, но пока не замотала в кокон. Мужчина не был ранен, только ослаблен и очень напуган. Мне кажется, это его я увидела в своем первом сне. Он заблудился и звал на помощь…

Марина снова замолчала. А Люсинда задумчиво покусала губу, потому что рассказанное вызывало какую-то смутную ассоциацию.

– Я поискала что-то, чтобы разрезать паутину, а потом попыталась разорвать ее руками. Но паутина слишком крепкая. Может, я бы нашла, как освободить мужчину, если бы не женщина… Я заметила ее слишком поздно. Оказывается, она наблюдала за мной и моим потугами с улыбкой. Как долго – не знаю. У нее такая кошмарная улыбка, Люси! – в ужасе воскликнула Марина. – Рот красный, зубы мелкие, с заостренными клыками… Иногда эта женщина кажется очень красивой, иногда – безобразным чудовищем. Когда она увидела, что ее обнаружили, захохотала, и я проснулась. Вот и все.

– Точно? – уточнила Люсинда, потому что в финальной фразе почудилась недоговоренность. Марина тяжело вздохнула и призналась:

– Вчера у меня было свидание с Максом. Самое настоящее! Представляешь, он пригласил меня в ресторан! – Марина смущенно улыбнулась, и Люсинда приободрила ее кивком. Наконец-то! Наконец-то Макс додумался сделать что-то такое, что отвлекло бы Марину от больничного заточения.

– Все было хорошо ровно до момента, когда я все испортила! Во время нашего разговора кто-то будто положил мне на плечи руки и что-то прошептал. Я очень испугалась.

– Еще бы, – ровно ответила Люсинда, хоть про себя содрогнулась. – И ты, конечно, ничего не сказала Максу.

Марина тяжело вздохнула.

– Я растерялась. А он подумал, что мне стало больно. Испугался и быстро отвез меня обратно.

– Макс испугался, потому что тоже кое-что услышал.

– Тоже? Значит, то, что ко мне привязалось, – мертвое? – в ужасе прошептала Марина. – Это значит, что я, как и он… Я же тоже чуть не умерла. Я что, теперь буду слышать мертвых?

Может, это и тревожило Макса? Люсинда помолчала, взвешивая слова, но так и не нашла, что ответить. Пусть тут уже Макс разбирается.

– Давай вот что сделаем, – предложила она. – Опиши мне подробно эту женщину, а я постараюсь ее зарисовать. Как тебе идея?

– Хорошая, – выдавила Марина, улыбаясь так, будто вот-вот расплачется.

Но потом взяла себя в руки и принялась описывать незнакомку.

Люсинда водила карандашом по бумаге, что-то подправляла, что-то оставляла. Изо всех сил она старалась не думать о том, что этот карандаш, возможно, держала в пальцах, когда впервые рисовала у дяди Паши Славу.

– Не знаю, как это у тебя получается, но ты практически в точности зарисовала эту женщину, – восхитилась Марина, когда они закончили.

– Просто ты очень хорошо ее описала, – с нарочито невозмутимым видом произнесла Люсинда и захлопнула блокнот. – Мне пора. Я передам все Максу. Не бойся, он найдет выход.

– Я не боюсь, – сказала Марина, но ее голос все же дрогнул.

Люсинда натянула куртку, напялила шапку, накинула лямки рюкзачка.

– Люси, к вам не приезжала Алиса Грачева? – вдруг спросила Марина так решительно, будто справилась с какой-то внутренней борьбой.

– Приезжала. А что?

– Да нет. Ничего, – нервно усмехнулась девушка.

– М-м? – не поверила Люсинда.

– Так. Мне ее приезд в агентство тоже приснился. Хотела проверить. Алиса будто дважды приезжала.

– Насчет дважды не знаю, но один раз точно. Сегодня.

– Сегодня, – эхом отозвалась Марина и заметно сникла.

– Все в порядке?

– Да. Мне не нравится, что мои сны стали будто вещими. Только однажды, летом, приснившееся сбылось. В общем, мне все это мало нравится. Не знаю, как вы живете с вашими талантами!

– Кто-то еще недавно огорчался своей «обычности», – не удержалась от подколки Люсинда.

– Ну да… Сама не понимала своего счастья.

Марина наконец-то засмеялась.

– Кстати, передай Максу, что меня сегодня выписывают! Узнала перед твоим приходом. Я ему, конечно, напишу, но он не всегда читает сообщения во время работы.

– Такое с ним случается. Поздравляю! Это хорошая новость.

– Да, – мечтательно улыбнулась Марина. – Меня наконец-то выписывают… Надо бы предупредить Станислава Родионовича!

– Кого? – Люсинда подумала, что ослышалась. Мало ли людей на свете с такими именем и отчеством? Но вероятность, что еще один Станислав Родионович находится здесь и сейчас, была слишком мала.

– Это пожилой мужчина, с которым я недавно познакомилась. Он тоже, как и я, страдает от скуки. Мы немного подружились. Вместе пили чай, обсуждали фильмы и книги. Сегодня собирались снова встретиться вечером. Станислав Родионович огорчится, если я не приду и не предупрежу его. У него же сердце.

– Ничего, он переживет, – невольно вырвалось у Люсинды. И пока ошарашенная ее фразой Марина не успела что-либо спросить, выскочила из палаты.

По коридору Люси неслась, пригнув голову и спрятав лицо в намотанный на шею шарф. Внутри все клокотало от негодования, а душу разрывали два противоречивых желания: убежать от этого места как можно дальше или, наоборот, развернуться, чтобы сказать Марине, как она ошибается. У этого человека, «милого» Станислава Родионовича, нет никакого сердца!

Люсинда резко остановилась, потому что ее ошпарило догадкой. Та мысль, которая ускользнула во время разговора с Мариной, теперь облеклась в форму. Вернее, в некую цепочку, пока слишком эфемерную, не скрепленную фактами. Сердце – сердцеедка – сны Марины с женщиной и мужчинами, у которых вырвали сердца.

Люсинда вышла на улицу, но отправилась не к метро, а в кафе, в котором недавно сидела с Максом. Только сейчас она поняла, как голодна. Люси сделала заказ прямо у прилавка: суп, картофельное пюре с тефтелями, а на сладкое – бисквит с чаем.

В ожидании обеда она сфотографировала свой рисунок, отправила Максу, а затем надиктовала голосовое сообщение. Коллега перезвонил почти сразу.

– Как она? – первым делом спросил он.

– Ну как… Напугана. Но держится достойно. Похоже, Марина что-то видит через сны. И это ее пугает.

– Еще бы не пугало! Я сегодня приеду к ней, поговорю.

– Марина передала, что ее выписывают.

– Уже?! – опешил Макс. – Марину же еще неделю собирались наблюдать. Почему врачи изменили мнение?

Он помолчал, но, спохватившись, что от него ожидают ответа, поспешно поблагодарил:

– Спасибо, Люси. Я свяжусь с ее мамой.

– Ты прослушал аудио про сердцеедку или сразу бросился звонить, едва узнал про Марину?

– Я все прослушал, Люси. Напрягу Геру поискать инфу, от чего умерли молодые мужчины в поселке твоего дяди. Я же посмотрю что-то про сердцеедок. Видимо, придется шерстить в книгах из библиотеки Сергея Степановича, ибо гугл уведет меня не в ту степь.

Люсинда понимающе хмыкнула.

– Ты сейчас куда? Домой?

– Я не устала, Макс. Поеду к Виктории. Позвони ей, предупреди о моем визите. Я ведь так и не смогла ничего увидеть, потому что меня вышибло картиной: ассоциации с первым расследованием навалились. Только не сердись!

– На что, Люси? – с искренним недоумением вопросил он.

– На что, что я не смогла сосредоточиться и провалила то задание.

– Глупости.

– Не глупости! Не знаю, где этот пропавший Саша и что с ним, но, похоже, жить ему осталось недолго. Макс, надо поторопиться. Полиции тоже, но все указывает на то, что дело – наше.

– Хорошо, Люси. Только не переутомляйся! Ты хоть пообедала?

– Сейчас буду. Я в кафе.

– Отлично. После Виктории – домой. Оттуда мне позвонишь. Этот вечер у меня занят, но я буду ждать твоего звонка.

– Хорошо, – пообещала Люсинда, убрала телефон и снова перевела взгляд на раскрытую страницу с рисунком женщины. Кто же это? Не та ли таинственная незнакомка, у которой с художником был роман?

«Если Гера поедет в поселок, пусть покажет рисунок жителям», – отправила она еще одно сообщение Максу. «Ок», – кратко ответил он.

Глава 11

После разговора с Люсиндой Макс вскочил из кресла и заходил по кабинету туда-сюда. Душу разрывало от эмоций. Он привык скрывать чувства, но сейчас едва сдерживал гнев – на себя, на Арсения, на покойного Сергея Степановича. Вот только вряд ли его срыв поможет. Нужно срочно искать решения, а для этого – обуздать чувства и действовать на холодную голову.

Макс сделал медленный вдох-выдох, потер пальцами виски, пытаясь избавиться от надвигающейся мигрени – «привета» из прошлого, который долго не напоминал о себе. И, когда услышал стук в дверь, уже спокойно смог ответить:

– Да.

– Макс, я вернулся, – известил, вваливаясь в кабинет, Гера. – В общем, с магазином картин глухо. Администратор сказала, что «шедевру» купили по дешевке, а деньги отдали с курьером. Так якобы распорядился покупатель.

– Спасибо. У меня для тебя есть другое задание. Извини, теперь все срочно.

– Да я готов! Только подзаправлюсь кофе. Давай, чтобы не терять время, на кухне все объяснишь, – предложил Гера, но в дверь снова постучали.

– Ну, что там? – спросила Лида с порога, едва взглянув на жениха.

– Ничего хорошего, – не стал скрывать Макс.

– Вы о картине? – вклинился Гера.

– О Марине, – отрезала Лида.

– А она тут при чем?

– Неожиданно обнаружилась связь с нашим расследованием и ее снами, – пояснил Макс и кратко ввел в курс дела коллегу.

– Во дела! – изумился тот.

– Гера, съезди в поселок, где жил художник, и узнай причины смертей молодых мужчин. Каждый случай запиши. Мне нужны и официальные данные, и слухи.

– Понял. Загляну в архивы и разговорю местных, – воодушевился Гера. До недавнего времени он считал, что в плане сбора информации никого нет лучше Марины.

– Еще узнай все об этой даме, – Макс переслал ему снимок рисунка. – С кем она виделась, о чем разговаривала и так далее.

– Это Люсиндело нарисовала? – спросил Гера, рассматривая картинку со смесью любопытства и восхищения.

– Не я же. Да, Люси.

– Страхолюдина какая! Ей бы рот закрыть, тогда за красотку сойдет.

– Надеюсь, ты не о Люсинде.

Ведьма, встревоженно переводившая взгляд с одного мужчины на другого, усмехнулась.

– Лида, а ты мне поможешь с поисками инфы о сердцеедках. Покопаемся в книгах.

– Я думала, что поеду с Герой. Мы с ним разделимся и быстрее всех опросим.

– Но мне нужен помощник тут, – возразил Макс.

– Так привлеки к поискам Арсения! Он сейчас за стойкой ресепшн от безделья страдает, от скуки сворачивает из бумаги лебедя.

– У него есть другая работа, – уклончиво ответил Макс. И Лида насторожилась:

– Так… Есть что-то, чего мы не знаем?

– Нет.

Но ведьма не купилась и перешла в наступление:

– Макс, ты относишься к Арсению предвзято! Во-первых, он шаман, а не секретарь. Но ты держишь его как удобного служку, который вовремя заказывает карандаши и кофе! Во-вторых, каждый раз при встрече с ним ты щетинишься. При этом сам взял Арсения на работу. Хм?

Лида вскинула ухоженные брови, ожидая подробного ответа, но Макс отрезал:

– Не выдумывай. Я всего лишь присматриваюсь к новому сотруднику.

– Так и присмотрись в деле! Тем более что Арсений обожает копаться в книгах.

– Хорошо. Так и сделаю, – выдавил Макс, лишь бы Лида отвязалась. Тему на том бы и закрыли, если бы не неудачная шутка Геры:

– Может, Максу не нравится, что шаман запал на Люсиндиву?

– Я что-то пропустила?

– Да это и ежу ясно, что шаманище в агентство приперся из-за нее! Я недавно пытался взять с полки шоколадку, так Арсений на меня гусем зашипел! Мол, это для Люсиндуши. Для кого, думаете, он сейчас лебедя делает? Видимо, подкат на Хаммере не задался. Это ж додуматься – красный Хаммер! Красный! Арсений о пожарном грузовике мечтал, а денег немножко не хватило?

– Так, – стараясь удержать серьезное выражение, прервал излияния Геры Макс. – Уматывайте немедленно. Оба. Пока я не передумал. Жду вас с подробным отчетом.

– Есть! – отрапортовал коллега и шепотом добавил:

– А шоколадку я все же умыкнул! Только тс-с, шаману ни слова. Надеюсь, он не наводит на каждую плитку любовные чары?

Макс засмеялся, закрыв лицо ладонью, и вслепую махнул в сторону двери.

– Лида, полетели! Пусть он тут сам, в одиночестве… проржется. Макс, иногда посмеяться тебе не помешает!

– Ты еще здесь?

– Понял-понял! Чао, босс! Жди нас с победой!

За коллегами захлопнулась дверь, и невольная улыбка сошла с лица Макса. После минутной разрядки нужно было возвращаться к делам. Он помедлил, глядя на телефонный аппарат, а затем снял трубку и вызвал Арсения.

Шаман выслушал его с самым доброжелательным выражением, на какое был способен. Обрадовался ли тому, что получил серьезное задание? Внешне Арсений не проявил других эмоций, кроме услужливого участия. Версия Геры, что шаман напросился в агентство из-за Люсинды, выглядела правдоподобной, хоть мужчина не выказывал свой интерес к девушке прямо. Макс бы поверил в такое предположение, если бы не секретный ритуал. Что, если шаман пришел в агентство из-за Марины? Еще и с «лечением» подлез! Знать бы, о чем он говорил с Сергеем Степановичем… Бывший шеф был еще тот интриган!

– Что-то случилось? – заботливо спросил Арсений, откладывая ручку и блокнот. То, что он, как Марина, все записывал, не добавляло ему в глазах Макса очков, наоборот, раздражало из-за лишнего напоминания о том, чье место шаман занимал.

– Нет.

– Тогда я пойду, – сказал Арсений и по-птичьи дернул головой. – Почитаю у себя. Позволишь?

Он кивнул на книжный шкаф.

«Позволишь»…

– Позволяю, – не сдержал сарказма Макс. – Это задание сейчас в приоритете. Нужно срочно отыскать всевозможные легенды о черных вдовах, разлучницах, сердцеедках и так далее.

Он подождал, пока коллега выберет книги и уйдет. А затем подключил к компьютеру телефон и загрузил фотографии, сделанные утром в уцелевшей при пожаре художественной мастерской.

На снимках стены, возле которой Люсинда почувствовала холод, ничего, на первый взгляд, не было примечательного. Но Макс заметил чуть более темный, чем общий фон, прямоугольник размером с небольшую дверь. Вживую эту разницу они с Люси не заметили, видимо, свет падал так, что скрадывал участок с невыгоревшей на солнце краской. Похоже, на этом месте раньше что-то висело – картина, ковер, зеркало, – что защищало стену от воздействия прямых лучей.

Максу ужасно захотелось кофе, но он уже выпил три чашки, а нервы и без кофеина были натянуты, как струны. Разом решив покончить с еще одним сложным делом, он набрал номер мамы Марины.

– Да, ее сегодня выписывают, – подтвердила Ирина. Голос на этот раз звучал не сердито, а устало и будто растерянно. – Как-то все завертелось так неожиданно.

Что именно завертелось, она не стала объяснять, вместо этого спросила:

– Ты сможешь приехать?

– Да, – подтвердил Макс. – Как и договорились.

– Раньше, – попросила женщина. – Хочу поговорить с тобой до того, как пойдем забирать Марину.

Он ушел, оставив в офисе Арсения, который увлекся пролистыванием книг. Шаман на прощание заверил, что все будет хорошо. Имел он в виду, конечно, офис, но Максу показалось, что не только. Может, Арсений, как Лида, снова что-то увидел? Во время первого расследования и шаман, и ведьма предсказали исход дела, только Лида предрекала несчастья, а Арсений – трансформацию. Оба оказались правы. Макс не знал, что бы предпочел на этот раз – обтекаемый и потому более оптимистичный прогноз шамана, или правду-матку от Лиды, которая без сантиментов била меж глаз.

Он домчался под усиливающимся снегопадом до нужного кафе. И, к своему удивлению, увидел за столиком не только маму Марины, но и Наташу. Похоже, подозрения, что негодование женщины вызвало свидание, оказались верны, раз тут присутствовала и сообщница по организации ужина. Правда, Наташа сияла улыбкой, будто Макс совершил что-то героическое.

– Ужинать будешь? – спросила Ирина после короткого приветствия, но он отказался. На нервах у него пропал аппетит. День выдался – врагу не пожелаешь! Оставалось еще пережить нагоняй от мамы Марины.

– Ну и хорошо, – с неким облегчением произнесла женщина. – У нас поешь. Я с утра испекла мясной пирог. Будто чувствовала, что день закрутится вот так.

В помещение сильно пахло кофе, и Макс едва удержался от соблазна. Вместо черного, как деготь, любимого напитка он попросил апельсиновый сок. Наташа заговорщически улыбнулась и заказала то же самое. Макс покосился на девушку и в очередной раз подумал, что сестры очень разные. Марина внешность унаследовала от мамы и была очень красива: тонкие кукольные черты лица, огромные синие глаза и темно-русые волнистые волосы до плеч. Наташа же пошла в отца: у нее были прямые, соломенного цвета волосы, светло-карие круглые глаза и крупный нос. Девушка скорее была милой, чем красавицей, но лукавая улыбка, всепонимающий взгляд и живой характер делали ее невероятно харизматичной. Марина же, наоборот, закрывалась, гасила свою привлекательность неуверенностью.

– Максим, я должна с тобой серьезно поговорить! – начала неприятный разговор Ирина, едва официантка отошла от столика. – Зачем ты это сделал?

– Ну… Марине в больнице надоело, к тому же пора было с чего-то начинать, – неожиданно для себя промямлил Макс. Впервые он заговорил с родными девушки о том, что хочет с ней встречаться.

– Но такие дела, Максим, обсуждаются с семьей, а не за нашими спинами! У Марины все же есть родители, и решать такой непростой вопрос нужно было нам, а не тебе!

– Она уже совершеннолетняя! – вырвалось у него. Ничего себе – «непростой вопрос»… Макс хоть и готов был к выволочке, но такого заявления не ожидал. Родители Марины ему виделись современными. Да и девушке недавно исполнилось двадцать четыре года, неужели ее личная жизнь под запретом?

– Да причем тут ее совершеннолетие! Мы против того, чтобы ты влезал в такую кабалу!

– Что?..

Кабалу?! Он начал понимать. Похоже, родители обеспокоились тем, не бросит ли Макс их дочь из-за ее недуга, испугавшись сложностей. Неужели они не верят в искренность и серьезность его намерений?

– Я люблю Марину, – твердо заявил Макс, отбросив все смущения. Впервые он признался в своих чувствах вот так открыто, уверенно. Да, он любит Марину, и ее болезнь – не помеха. Он отступит только в одном случае: если девушка не пожелает с ним встречаться. Но Марина пока не ответила отказом.

Наташа просияла, будто в любви признались ей, и Макс едва заметно улыбнулся. Вот кто на его стороне!

– Мы тоже любим Марину, – вздохнула женщина. – И тебя. За эти месяцы ты стал нам родным. Мы видим, как ты печешься о Марине. Но меня беспокоит то, что ты пытаешься в одиночку решить все проблемы и совершенно забыл о себе. Максим, ты похудел, осунулся, в офисе практически живешь, а после каждого рабочего дня несешься в больницу. И я каждый раз дергаюсь, не попадешь ли ты из-за усталости в аварию. Поднимаешь агентство, влез в кредит, отдал все деньги за палату Марины, а теперь еще и это! Мы с мужем решили, что все тебе компенсируем.

– Но я…

– Не перебивай, пожалуйста! За оплату реабилитационного центра мы вернем тебе все до копейки, и ты погасишь хоть этот новый кредит. Но в будущем, пожалуйста, прежде чем влезать в очередную банковскую кабалу, посоветуйся с нами. Сейчас уже что, дело сделано. Завтра Марина поедет в этот центр и начнет первый курс реабилитации. А потом…

– Но я ничего не оплачивал! – обескураженно перебил Макс. Ирина замолчала так резко, будто споткнулась.

– Не понимаю.

– Я тоже. Может, мы говорим о разном? – уточнил он, а Наташа засмеялась:

– Кажется, Макс имел в виду свидание. А ты, мама, – оплату реабилитационного центра. Забавно было вас слушать!

– Погоди ты со свиданием! – оборвала женщина. – Максим, скажи честно, ты оплатил Марине реабилитацию и проживание?

– Нет. Я только искал информацию. Ребята сегодня предложили финансовую помощь. Гера, Лида, Люсинда… И, возможно, Арсений. Я собирался сказать вам об этом.

– Тогда… что произошло? – разволновалась Ирина. – Сегодня утром мне позвонили из больницы и сказали, что Марину выписывают. Я приехала и на месте узнала, что завтра ей нужно быть в центре «Эдельвейс». Погуглила и пришла в ужас, потому что это очень дорогое место: для звездных персон, спортсменов. Нам такой курс, да еще с проживанием, не по карману! Но мне сказали, что все уже оплачено. Конечно, я первым делом подумала о тебе и ожидаемо рассердилась…

– Клянусь, я тут ни при чем, – повторил Макс, мрачнея от нехорошей догадки. У кого есть возможность оплатить дорогое лечение сразу? У шамана, конечно. Лучше бы Макс взял кредит в банке! Ибо оказаться снова должником Арсения – кабала с непредсказуемыми последствиями.

– Верю, Максим, – пробормотала мама Марины, рассеянно вертя на столе пустую чашку. – Только не понимаю, кто это сделал.

– Есть догадки. Но мне нужно проверить.

– Хорошо. Скажи этому человеку, что мы с папой Марины все ему вернем.

– Не уверен, что он согласится, – криво усмехнулся Макс и покосился на притихшую Наташу, которую ситуация перестала забавлять.

Они дождались в кафе отца девушек, который приехал в одолженном у знакомого минивэне – чтобы удобнее было перевезти Марину со всеми вещами. Макс, помогая, думал о том, что все действительно закрутилось слишком быстро. Он даже не успел взять у своих родителей машину. С Мариной в суете тоже не удалось поговорить. Рада ли она таким переменам? Или ее все так утомило, что она смиренно отдалась течению? Между вчерашним свиданием и сегодняшней встречей будто пролегла пропасть, и Макс не мог отделаться от ощущения, что в эту бездну ненароком ухнуло что-то важное.

Адрес он знал, но следовал на байке за минивэном, будто боясь разорвать некую важную ниточку. Странное ощущение, навеянное тревогой за девушку, точило изнутри и превращало поездку в мучение. Поэтому, когда Макс наконец-то припарковался у нужного дома, он почувствовал невероятное облегчение.

Папа выгрузил вещи и с сумками отправился к подъезду. Мама с помощью Наташи раскладывала коляску, на которую Марина покосилась с такой неприязнью, что у Макса сжалось сердце.

– Сейчас папа спустится, – смущенно пробормотала девушка. Но Макс приободрил ее улыбкой и протянул к ней руки. Ему доставило радость увидеть, что личико Марины просияло. Он подхватил ее – тонкую, невесомую, родную, и понес к входу под восторженным взглядом Наташи.

– Четвертый этаж, – с тихим смехом напомнила Марина, намекая на его первый визит к ней.

– Я помню, – усмехнулся Макс, вспоминая, каких усилий ему тогда стоило подняться по лестнице с болевшей поврежденной ногой. – Не бойся, не уроню. Доверься.

Последнее слово он прошептал еле слышно. Может, Марина и не различила его. Но смысл в свои слова Макс вложил куда больший, нежели простой подъем по лестнице.

– Максим, надеюсь, ты останешься на ужин? – спросила мама уже дома. Он перевел вопросительный взгляд на Марину: хочет ли она его присутствия?

– Побудь еще, – попросила девушка с улыбкой, и у него с души будто свалился камень.

Но когда они остались вдвоем, невидимое, но ощущаемое каждой порой напряжение снова разделило их. Макс ожидал от Марины вопросов, но что и как ответить – пока не знал.

– Люсинда тебе все рассказала, – произнесла она без вопросительной интонации.