Текст книги "Проклятая картина"

– Можем зайти к дяде Паше и пересидеть у него, пока ты не придешь в себя.

– Я в порядке, Люси! Пять минут, и все пройдет, – несколько раздраженно отозвался Макс. Кажется, раньше напарница так не кудахтала над ним. К счастью, Люсинда больше не полезла к нему с заботой.

– Что ты услышал? – спросила она, когда он поднялся с лавочки.

– Если отбросить помехи, то ничего. Почти ничего. Сердцее…

Но Люсинда внезапно охнула и схватила Макса за руку. Он проследил за ее взглядом и тоже едва сдержал возглас, увидев на снегу цепочку следов.

– Их тут не было, – прошептала Люсинда, невольно стискивая его ладонь. – Не было… Или это твои?

Макс качнул головой и для наглядности оставил рядом отпечаток своего ботинка.

– У меня обувь на пару-тройку размеров больше и подошва рифленая. Подожди здесь.

– Нет уж. Я тебя уже подождала.

Он не стал больше спорить, и они вдвоем отправились по следам, которые привели к сараю.

– Защита, – напомнила Люсинда, и Макс напялил на себя ожерелье. Вот бы уж потешился Гера, увидев его снова в деревянных бусах поверх байкерской куртки! Бусы, ожерелья, фенечки, платки удивительным образом шли шаману, Макс же с подобным «украшением» ощущал себя странно. Красивым, как выразился Гера.

Он потянул на себя деревянную дверь, зажег на мобильном фонарик и осветил помещение, из которого дохнуло чем-то химическим.

– Краска и растворитель, – тут же опознала запах Люсинда. – Может, здесь была мастерская?

Макс обвел лучом света помещение, но, к его разочарованию, в сараюшке ничего не оказалось. Или все, что тут находилось, вынесли после пожара? То, что сарай не пострадал от огня, не удивляло, так как дом находился на приличном расстоянии.

Макс обошел пустое помещение, простучал ботинком участки деревянного пола в тех местах, где половицы были неплотно приложены. Пару дощечек он даже приподнял, но под ними обнаружился лишь бетон.

– Ничего, – сдался он. – Ты тоже ничего не чувствуешь?

– Холод. Вот здесь. Конкретно от этого места.

Люсинда приложила ладонь к дощатой стене, и Макс присмотрелся.

– Открой, пожалуйста, дверь, она захлопнулась, – попросил он, а затем на всякий случай сфотографировал участок голой стены, на который указала напарница. Со вспышкой и без. Простучал стену, но пустот не обнаружил.

– Ничего тут больше нет, Люси, – вздохнул он. – Пойдем?

Девушка не стала задерживаться и первой вышла наружу. На улице она полными легкими вдохнула колючий от холода воздух, будто в сарае ей стало нечем дышать. И уже после этого спросила:

– Так что ты услышал?

– Одну фразу. Чтобы искали какую-то сердцеедку. Но я не уверен, что это сказал художник. Понимаешь, я решил, что смогу почувствовать его лучше, если окажусь без защиты, возможно, даже увидеть его. Но не учел того, что притяну… остальных.

– Тут много призраков? – ужаснулась Люсинда, но Макс покачал головой.

– Нет. Был один, вряд ли художника. Я сбился с пути и будто провалился в свое прошлое, в моменты, когда случились первые контакты с мертвыми. Это произошло в больнице. Сама понимаешь, какой фон и тогда, и сейчас на меня обрушился. Я опять едва справился. Не без твоей помощи.

Люсинда, похоже, не различила иронии в его голосе, уткнулась носом в воротник и буркнула:

– Я испугалась. И пока не придумала, как по-другому приводить тебя в чувство. Только лупцевать по лицу.

Макс улыбнулся.

– Не могу сказать, что это мне нравится. Но действенно.

Они дошли до мотоцикла и остановились. Люсинда потопталась рядом, будто в сомнениях, а потом решительно стянула с головы шапочку, сунула в карман и взяла свой шлем.

– Байк тоже был красный? – вырвалось у Макса, и он тут же пожалел о своем неуместном любопытстве. Что случилось у Люсинды, он не знал. Но это место, где они оказались по работе, как-то было связано с ее прошлым.

– Угу, – буркнула напарница, но вполне дружелюбно.

Больше он не стал расспрашивать, пусть и хотелось узнать хотя бы характеристики мотоцикла, который когда-то водила Люси.

Перед дорогой Макс просмотрел сообщения и увидел одно от Виктории. В послании женщины явно читались сомнения в том, что агентство выбрало правильное направление. Видимо, заказчица решила, что команда отыщет ее пропавшего мужа очень скоро и раньше полиции. Макс оставил разговор до возвращения в офис. Как же ему не хватало Марины, которая умела успокаивать клиентов! Вообще не хватало…

До Москвы они домчались без препятствий. Паркуя байк напротив офиса, Макс в очередной раз подумал, что пора ставить мотоцикл до весны в гараж. Скоро дороги заметет или подморозит. Лучше лишний раз не рисковать. Да и холод с ветром удовольствия доставляли мало. За время поездки Макс промерз и мечтал только о тепле, кружке кофе и спокойствии минут на двадцать. Хоть надеяться на небольшую паузу было самонадеянно: через четверть часа нужно позвонить в банк, затем составить план завтрашней поездки на объект по другому заказу, перед этим узнать, как идет работа у коллег. И позвонить Виктории.

Но чашку обжигающего кофе он, конечно, себе позволит. И даже с печеньем, если шаман вовремя припрятал пачку от прожорливого Геры.

Только невинные мечты о недолгом покое нарушил звонкий голос, окликнувший Макса по имени. Он оглянулся и увидел спешившую со стороны кафе Алису Грачеву.

– Я пойду, – тут же сказала напарница и шагнула к двери, оставив Макса наедине с девушкой.

Ничего не оставалось, как подождать Алису.

– Привет! – еще издали заулыбалась Грачева.

Макс, как бы ни был раздражен непредвиденной задержкой, не мог не признать, что Алиса очень хорошенькая. Ей шли и короткая меховая курточка молочного цвета, и яркая вязаная шапка с большим помпоном, и шарф крупной вязки. Алиса, приблизившись, просияла и с намеком покосилась на вход. Но Макс тут же обозначил рамки:

– Алиса, я после дальней дороги, и у меня созвон с банком.

– Я ненадолго! – успокоила Грачева, хоть по ее разрумянившемуся то ли от холода, то ли от волнения личику и скользнула тень разочарования. Но так было всего мгновение.

– Ты видел, что у «Металлургов» скоро концерт? – она снова заулыбалась.

Макс неопределенно качнул головой. О концерте он знал от самого Шурупа, но обсуждать это с Грачевой не хотел.

Алиса расценила его жест по-своему и воодушевилась:

– Не знал? Мне шепнули, что на концерте может быть Иван Темный! Ты же не упустишь такую возможность?

– Возможность чего, Алиса? – прямо спросил Макс. Ему не нравилось, что девушка всячески форсирует события и будто ждет от него немедленных действий. Макс же выбрал другую тактику: собрать информацию, досконально ее проверить, обдумать шаги и их последствия. Для Грачевой все, похоже, представлялось заманчивым приключением.

– Ну, – смутилась она, чем только подтвердила догадки Макса.

– Алиса, я все объяснил в нашу недавнюю встречу. Более того, попросил тебя быть осторожной. За новость о концерте благодарю, я подумаю.

– Мы могли бы пойти вместе! Я через знакомого достану билеты и…

– Алиса, если хочешь попасть на концерт – бога ради. Но если задумала совместить приятное с… опасным, то я снова попрошу не высовываться. И себе навредишь, и нам не поможешь.

– Да я просто тебя на концерт пригласила! Разве нельзя? Позвони мне, если надумаешь.

Дабы больше не спорить с Алисой, Макс что-то пробормотал и наконец-то распрощался с ней.

За стойкой ресепшена восседала Лида, а сбоку притулился Гера. Парочка с упоением что-то изучала в компьютере. Арсений, видимо, ушел на обед, раз его место заняла ведьма. Проходя мимо, Макс кивнул в знак приветствия, но коллеги будто не заметили его. Что ж, так даже лучше. Пять минут покоя – на кофе, а затем снова в работу.

– Серьезно, Лида? – воскликнул вдруг Гера так, что Макс аж вздрогнул. – Фиолетовый костюм?! Я такое на свадьбу не надену! Это шаману идут павлиньи перья, а не мне!

Макс невольно улыбнулся и прибавил шагу. Что зашипела в ответ Лида, он не различил. Зато, когда входил на кухню, успел услышать еще один вопль Геры:

– Лида, а шляпа мне на кой?!

Поспешно закрыв дверь, Макс прислонился к ней спиной и беззвучно засмеялся. Гера, похоже, будет колоритным женихом – с его внешностью викинга, в фиолетовом костюме и в головном уборе. Может, Лида задумала свадьбу в стиле Хэллоуина? И себе присмотрела короткое черное платье, лиловые туфли и остроконечную ведьминскую шляпу?

Когда Макс с кружкой кофе и пачкой печенья сел за стол, на пороге нарисовался Гера собственной персоной.

– Приятного, – пожелал коллега, вытащил из пачки две печенины и развалился на стуле напротив. Макс не смог спрятать усмешку, потому что перед глазами снова встал образ викинга – широкоплечего, высоченного, длинноволосого, но одетого в фиолетовый костюм и шляпу.

– Что такое? – не понял Гера. – Я Лидиным маркером усы себе пририсовал?

– Нет, я услышал, как вы тебе свадебный костюм выбирали.

– А! – беззаботно отозвался коллега и сцапал еще четыре печенья. – Не, я отбился от прикида а-ля шаман!

Не успел Макс поздравить коллегу с такой мощной победой, как тот ухмыльнулся:

– А вот тебе, бро, не повезло. Лида решила, что это друзья жениха будут такие нарядные. Жди, скоро она к тебе явится снимать мерки. Вариант не прийти на свадьбу не рассматривается – проклянет.

Макс поперхнулся кофе. Гера, с невинным видом жуя печенье, подождал, пока он откашляется, а затем как ни в чем не бывало сменил тему:

– Шеф, по работе. Эту чертову картину в магазин прислали с курьером от какого-то Иванова И.И. Понятно, что имя – отмазка. Хотя шанс, что чела действительно так зовут, есть.

– Когда это произошло? – спросил Макс, наморщив лоб. Виктория сказала, что приобрела репродукцию пару недель назад.

– Да недавно. Ее тут же и продали. Тупиковый след?

– Деньги должны были перевести на чьи-то реквизиты. Вряд ли на фальшивое имя. Гм… С кем ты там разговаривал? С секретарем? Может, съездишь лично, включишь обаяние и узнаешь все, что сможешь?

– А давай! – согласился Гера, отправляя в рот последнее печенье. – Только для Лиды придумай какое-нибудь задание, а то она за мной увяжется и всю разведку испортит. Кстати, о красотках. Тебя тут ждали.

Гера поиграл бровями, но Макс недовольно буркнул:

– Если ты про Алису, то я ее видел. Ничего особенного. Просится к нам на работу.

Предлог придумался сам собой. Впрочем, Макс не так уж и соврал, потому что в недавнюю встречу Грачева действительно намекнула, что хотела бы работать в агентстве.

– Я сказал, что вакансий нет.

– Ты ей нравишься. Как бы спас и все такое.

– Как бы спас ее не я, а Марина. И вытащил Алису ты.

– Но ей, видимо, нравятся брюнеты в косухе, а не блондины-качки, – ухмыльнулся Гера и шутливо напряг бицепс.

– Мне Алиса не интересна. У меня есть любимая девушка, – сказал Макс и поднялся, чтобы вымыть чашку.

– Да это понятно. Кстати, о Маринке. Тут это…

Гера тоже встал.

– Я случайно подглядел твою поисковую историю. Ты просил установить тебе на комп мою программу, я это сделал. Ну и… открыл поисковик. Ты ищешь для Маринки реабилитационный центр? В банк ты поэтому ездил, чтобы найти деньги?

– Ну… – выдавил Макс, еще не понимая, куда клонит коллега.

– Мы с Лидой обсудили и решили, что можем немного скинуться, – внезапно объявил Гера. – Положение не спасем, но чуть-чуть поможем.

– Гер… – растерялся Макс. – У вас с Лидой свадьба на носу!

– Маринка нам тоже не чужая. Насчет скинуться предложила Лида, заметь! Я только брякнул про поисковую историю, она и решила.

– Господи… – пробормотал Макс, потому что Лида опять удивила своей… отзывчивостью? Ему снова вспомнились слова Сергея Степановича про то, что ведьма тщательно прячет это качество, но если решает помочь, то от всей души.

– Шаман, кстати, с нами в доле. Лида и ему сказала. Осталась Люсиндуля, она пока не в курсе, так как ездила с тобой. Но вряд ли откажется.

– С-спасибо, ребята, – пробормотал Макс.

– Маринке скорейшего выздоровления! Так и передай, что нам ее не хватает, – бодро закончил Гера. – Ну, пойду собираться. Сгоняю в офис интернет-магазина, который продал картину.

– Удачи, – пожелал Макс, все еще находясь под впечатлением от слов Геры.

Он вернулся к себе и набрал номер Виктории.

Разговор вышел непростой. Заказчица слишком нервничала и прямо заявила, что Макс и его команда занимаются не тем: вместо того, чтобы искать Сашу, увлеклись происхождением картины. Макс мысленно досчитал до трех, а потом нашел какие-то слова, чтобы успокоить молодую женщину. Но когда отложил телефон и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла, почувствовал себя обессиленным.

Он и сам не был уверен в том, что они выбрали верное направление. Вцепились в эту пропавшую картину просто потому, что камера засняла испуг мужчины! Повелись на слова Виктории о том, что от полотна исходят нехорошие вибрации.

Впрочем, деятельность их агентства и подразумевала работу с чем-то аномальным.

Нужно снова попросить Люсинду съездить к Виктории… Раньше у коллеги получалось «поймать» короткие видения, которые проливали свет на случившееся. В этот раз Люси будто устранилась из расследования. Может, это дело затронуло что-то слишком личное? Макс понимал ее, потому что сам недавно оказался в похожей ситуации, но они нуждались в помощи экстрасенса.

Макс поднялся и подошел к окну. Додумать важную мысль он не успел, потому что в кабинет после короткого стука ворвалась Лида.

– Наконец-то могу поговорить с тобой наедине! Спасибо за то, что отослал Геру по делам!

– Лида, если ты про костюмы… – подобрался Макс, вспомнив предупреждение коллеги.

– Костюмы? – непонимающе нахмурилась ведьма, а потом досадливо махнула рукой. – Нет. У меня серьезный разговор, Макс!

– Про деньги мне сказал Гера.

– Да погоди ты перебивать! – досадливо воскликнула девушка и нервно оглянулась на дверь, будто опасаясь чьего-то вторжения. – Я про Марину! Она рассказала тебе о своих снах?

– Нет. А что такое…

– Я так и думала! Марина попросила меня сделать расклад… Макс, ты обещал прислушиваться к моим предсказаниям?

– Да, Лида. Говори. Я тебе верю, – отрывисто произнес он, потому что в душе словно поднялся ледяной вихрь.

– С Мариной что-то не то. Она будто двоится. И один из «двойников» – мертвый.

– Что? Не понимаю!

Макс подался корпусом к Лиде и случайно смахнул на пол карандаш, но не заметил этого.

– Не знаю, как объяснить. За Мариной стоит какая-то тень. Ее ли или чужая – не поняла. Но эта тень мертвая. К Марине что-то привязалось, Макс, и, возможно, на нее влияет.

Он вскочил так резко, что кресло отлетело к противоположной стене, и выскочил из кабинета.

– Макс? – Лида бросилась за ним.

Он бросил взгляд на пустую стойку ресепшн, затем заглянул на кухню.

– Где шаман?

– На обеде, – ответила выглянувшая на шум Люсинда.

Макс остановился и зажмурился. На этот раз, чтобы выровнять дыхание, ему понадобилось досчитать до десяти. Это хорошо, что Арсений на обеде. Это хорошо… Иначе бы Макс, не сдержавшись, схватил бы того за грудки, треснул о стену и заорал бы так, что обрушил бы верхний этаж, который занимала фотостудия. Что Арсений творил с Мариной? Какому вмешательству ее подверг?!

– Макс? – тихо окликнула то ли Лида, то ли Люсинда. Он открыл глаза и шумно выдохнул.

– Люси… – голос все же дрожал от негодования. – Я понимаю, что ты очень устала и еще не обедала. Но очень тебя прошу навестить Марину прямо сейчас. Просто сделай вид, что приехала к ней, потому что соскучилась. Поболтай, поулыбайся и… считай, что с ней происходит. Хотя нет, погоди. Лида, расскажи все, чем с тобой поделилась Марина. Это серьезно, а не девичьи секреты. Нам нужно знать, что происходит.

– Хорошо, – несколько испуганно ответила Лида, явно не понимавшая, почему ее рассказ вызвал такую реакцию. Конечно… Она же не знает о ритуале, который провел шаман.

Рассказ коллеги уложился в несколько минут.

– Хорошо. Понял. Поговорю еще сам с Мариной. Люсинда, сделай все, что сможешь. Только не напугай Марину еще больше, пожалуйста.

– Естественно, – кивнула напарница.

– Потом можешь ехать сразу домой, – разрешил Макс. – Только отзвонись мне.

Значит, ему не показалось, что во время свидания с Мариной что-то произошло. Что-то ее внезапно напугало, испортило настроение. В какой-то момент Макс сам услышал чей-то голос. Всего одно слово, которое он не различил, но к ним во время ужина будто пробился кто-то третий.

– Хочешь, заварю тебе мятный чай? – участливо предложила Лида.

– Давай, – не стал отказываться он. Удивительно, заносчивая ведьма сегодня проявляет столько заботы! Пожалуй, стоит нарядиться на ее свадьбу так, как она хочет, если это доставит ей удовольствие. Лида заслужила счастья.

Коллега удалилась на кухню. Одетая в куртку и шапку Люсинда пронеслась мимо. А Макс, услышав донесшийся из кабинета звонок, поспешил к себе.

Увидев имя мамы Марины, он поздоровался излишне взволнованно.

– Здравствуй, – голос женщины прозвучал неожиданно сердито, холодно. – Максим, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Конечно.

Мама Марины тем же холодным тоном назначила встречу вечером в кафе возле больницы и, сухо попрощавшись, отсоединилась.

Макс озадаченно положил телефон на стол. Что могло так сильно рассердить мягкую и дружелюбную Ирину, которая пеклась о Максе как о родном? В голову приходили только мысли о вчерашнем свидании. Видимо, где-то он накосячил так, что вызвал гнев женщины.

Глава 10

Первое, что увидела Люсинда, выйдя из офиса, – ярко-красный Хаммер, неторопливо паркующийся напротив здания. Не успела она изумиться, как заметила в окошко «монстра» белобрысый хаер шамана. Так вот о каком «джипе» вчера говорил Арсений! Люсинда качнула головой, представив в этой кричаще-яркой махине команду. Вот уж точно – хоть на болота, хоть на стройки. Гера наверняка придет в восторг. Макс же опять тихо возмутится любовью нового сотрудника к эпатажу.

Люсинда пригнула голову, пряча нос в шарф, и прибавила шагу. Но, к ее досаде, шаман ее заметил и завопил через весь двор:

– Лю-юси, ты на обед?

– На задание, – буркнула она, не оборачиваясь.

– Подвезти?

Она остановилась, затем медленно развернулась и, не сумев подавить раздражение, рявкнула:

– Нет!

Мало у кого получалось вывести ее из себя. Разве что Максу, когда тот плевал на безопасность, как сегодня. Но шаман с первой встречи как-то расшатал каменную стену невозмутимости Люсинды. Удивительно, потому что это не удалось даже Гере с его неиссякаемой креативностью по отношению к ее имени. Но хакеру Люсинда прощала заскоки, а вот шаману – нет. Возможно, потому что она терпеть не могла таких богатых прожигателей жизни.

– Холодно же! – продолжал настаивать Арсений, обезоруживающе улыбаясь. На фоне огромного Хаммера он казался субтильным, хоть на самом деле был высоким.

Люсинда не стала отвечать, развернулась и пошла, чувствуя спиной пронизывающий хуже ноябрьского ветра взгляд Арсения. Слава богу, он больше ничего не выкрикнул ей, и немного погодя Люсинда услышала, как захлопнулась входная дверь здания.

Она спустилась в метро – промерзшая, озадаченная и встревоженная рассказом Лиды. Но больше всего ее обеспокоила реакция Макса. Вряд ли напарник вышел бы из себя только из-за снов Марины и гадания. Что-то случилось: он будто чего-то боялся, а Лида пугающую новость и сообщила.

Люсинда вдохнула теплый воздух с примесью запахов креозота и резины и замерла в ожидании поезда. Как вести разговор с Мариной, о чем ее расспросить, она пока не знала. Впрочем, вряд ли коллега сильно удивится визиту, ведь Люсинда навещала ее и раньше.

В этот час поезд оказался полупустой. Люси плюхнулась на свободное сиденье в конце вагона, стянула с головы шапочку, выпустив на волю ярко-рыжие кудри, и прикрыла глаза. Ей хотелось думать о встрече с Мариной, о просьбе Макса, но в голову полезли воспоминания. Вынырнуть бы из них, пока не поздно, но образы оказались такими дорогими, волнующими и живыми, что Люсинда не смогла справиться с соблазном ненадолго погрузиться в эфемерное счастье.

8 лет назад

Он вошел на кухню, не заметив утреннюю гостью, налил прямо из-под крана холодной воды и жадно припал к кружке. Люсинда затаила дыхание, боясь неловким движением выдать себя. Наверное, нужно было обозначить свое присутствие, но она промолчала, не в силах отвести взгляда от молодого мужчины.

Кружку незнакомец держал в одной руке – жилистой, крепкой, в меру мускулистой, будто ему была не чужда физическая работа. Глотал он жадно, прикрыв глаза с длинными ресницами. Заглянувшее в окно солнце вызолотило его русые волосы. Люсинда скользнула взглядом по профилю парня – по переносице с легкой горбинкой, скуле, и тут же представила, как повторяет эти линии остро заточенным карандашом на бумаге. В горле пересохло, она нервно облизала губы, а затем, спохватившись, с трудом отвела глаза. Что на нее нашло? Будто раньше не видела мужчин… Она давно тусовалась с байкерами, среди которых встречались харизматичные бруталы, в ее университете, в котором учились сливки золотой молодежи, бывали настоящие красавчики, но ни один из них не вызвал у Люсинды желания немедленно зарисовать взволновавший ее профиль. Бруталы на мотоциклах считались скорее ее братьями, ангелами, которые подхватили Люси на крылья в непростой период бунтарства. Золотые напомаженные мальчики, будущие дипломаты, вызывали отвращение, но не интерес. А этот незнакомец был из другого мира – простого, понятного, такого притягательного для Люсинды. И недоступного.

Парень снова наполнил кружку водой. Но на этот раз сделал пару глотков и наконец-то заметил гостью. Лицо девушки ошпарило румянцем. Она так и осталась сидеть, пригвожденная к стулу неловкостью и взглядом небесно-голубых глаз. Кажется, прошла вечность до момента, когда незнакомец сполоснул чашку и поставил ее в сушилку.

– Привет! – как ни в чем не бывало поздоровался он. – Твой мотоцикл почти готов. Ничего серьезного. Скоро пригоню, и можешь ехать.

Его последняя фраза царапнула по сердцу кошачьей лапой, настроение моментально испортилось, стало больно, будто Люсинду спихнули с облака на каменистую землю.

– Спасибо, – буркнула она. Не слишком вежливо, но ее огорчение затмило всю воспитанность. Парень вдруг усмехнулся, показав безупречные зубы, прислонился к разделочному столу и оперся обеими руками сзади о столешницу. Люсинда с трудом отвела взгляд, чтобы не пялиться на вздувшиеся вены, не пытаться мысленно перенести их на бумагу. Но образ уже складывался: молодой мужчина, одетый в джинсовый мешковатый комбинезон, с мазутным пятном на левом запястье, взъерошенный, светлоглазый, глядевший на нее с волнительной полуулыбкой.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Люси, – представилась она сокращенным именем, потому что полное могло вызвать нежелательную насмешку.

– Красиво. Нежно.

Их едва начавшийся диалог прервал появившийся в кухне дядя Паша. Люсинда поспешно отвернулась, чтобы скрыть вовсю полыхавший на щеках румянец. Так неловко она не чувствовала себя давно.

– Познакомились? – обрадовался хозяин. – Вчера в темноте да под дождем ситуация не благоволила разговорам. Славка, что ж ты гостью чаем не поишь? Негостеприимно.

– Я не голодная, – хрипло произнесла Люсинда, борясь с желанием вылезти из-за стола и скрыться в комнате, которую ей отвел для ночлега дядя Паша.

– Ну да, не голодная! Или ты, дочка, привыкла не завтракать? Так это вредно. Завтрак – это святое, это план на весь день! Славка, да не стой столбом. Или помоги, или иди в свой гараж.

Парень дернулся, будто сомневаясь, что лучше сделать, а затем, к огорчению Люсинды, сказал:

– Поеду. Мотоцикл почти готов, скоро доделаю.

– Да ты не торопись! – воскликнул дядя Паша. – Приезжай на обед. Сегодня обязательно! Я задумал суп из белых грибов, которые прошлой осенью собрал. Помнишь, ездил специально за ними в Кудахтино?

– Помню, – усмехнулся парень. – Ты еще после той поездки так загрипповал, что пришлось тебя в больницу упечь.

– Это было лишнее, – посерьезнел дядя Паша. – А хорошие грибочки стоят и пяти гриппов! В общем, приезжай на суп, запеченную курицу и яблочное суфле по рецепту твоей бабки.

– Приеду, – пообещал Слава и, прежде чем выйти из кухни, оглянулся на Люсинду.

– Это мой племянник, о котором я тебе вчера рассказывал. Хороший парень. Только, кроме своих железяк, ничего не видит. Но да, талантлив. Машинный хирург!

Дядя Паша замолчал, наливая в две кружки чай, и заговорил уже тогда, когда сел за стол:

– Если торопишься, то я подстегну племяша, чтобы к обеду все успел. Он же не успокоится, пока не проверит каждый винтик! Зато потом будешь летать на своем пегасе без осечки не один год.

Слова дяди Паши отозвались в груди глухой болью. Как же, не один год… Отберут у нее верного друга совсем скоро. Зря так старается голубоглазый красавец Слава.

– Я никуда не тороплюсь, – глухо сказала Люсинда и отпила горячего чая. Видимо, что-то в ее тоне дядя Паша услышал такое, что сочувственно качнул головой.

– Вот и хорошо! Голодную я тебя все равно не отпущу.

Чай пить они закончили в молчании. Хозяин думал о чем-то своем, поглядывая в окно и пощипывая гладко выбритый подбородок, на котором краснел свежий порез. Люсинда же, опустив голову, вспоминала Славу: черты лица, которые просились на бумагу, сильные руки и тот взгляд, который он на ней задержал.

А потом она вместе с дядей Пашей готовила суп из белых грибов, резала яблоки и взбивала белки́ для суфле. Под болтовню пожилого мужчины Люсинда расслабилась, хоть и замирала в каждую паузу, ожидая рассказа о Славе. Но дядя Паша больше не заговаривал о своем племяннике, который где-то, перемазанный машинным маслом, колдовал над байком, возвращая его, как талантливый хирург, к жизни.

Слава вошел в дом так тихо, что Люсинда, ожидавшая его возращения, все же вздрогнула от неожиданности и замерла у накрытого стола. Сердце выстукивало рваный авангардный ритм, которому бы позавидовал барабанщик из любимой братом группы «Металлурги». Слава неторопливо вымыл руки. Люсинда тихо подала ему полотенце, которое парень принял с благодарной полуулыбкой. Ни слова, ни мимолетного касания, но Люсинда чувствовала каждой клеточкой, каждой порой, что между ними зарождается нечто волшебное, волнительное, до этого ей незнакомое.

Их недолгое уединение нарушил вошедший с банкой солений хозяин. За обедом Люсинда молчала, а между мужчинами шел диалог: пожилой мужчина задавал вопросы, его племянник односложно отвечал. Но иногда, когда дядя Паша отворачивался то за солонкой, то за салфетками, Слава и Люсинда обменивались короткими говорящими взглядами.

– Мотоцикл готов. Пригнать или сама заберешь? – спросил парень, когда грязные тарелки были составлены в раковину.

От огорчения, что этому волшебному дню пришел конец, Люсинда брякнула:

– Сколько я тебе должна?

Слава глянул на нее будто с обидой, а потом мотнул головой:

– Нисколько. Считай, договорились по знакомству. Пойдем отвезу. Сама свой байк заберешь.

Она вышла из дома, чувствуя лопатками взгляд дяди Паши. Надо бы отблагодарить хозяина за помощь, ночлег, еду, но Люсинда не знала как. Реакция Славы ясно дала понять, что деньги обидят и дядю Пашу.

Прощание вышло скомканным. Парень, явно торопясь, топтался у видавшего и лучшие времена «Лендровера» и поглядывал на часы.

Люсинда поблагодарила хозяина и неловко забралась на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Ехали недолго. Слава весь путь молчал, Люсинда тоже не знала, как прервать тишину. Задавать вопросы малознакомому человеку было не в ее привычках, рассказывать о себе – тем более. Но она сделала то, к чему прибегала лишь в редких случаях, – аккуратно считала своего спутника. Боялась натолкнуться на раздражение или какие-то другие негативные эмоции, но внезапно ей стало тепло, уютно, будто она растянулась на мягкой луговой траве под летним солнцем. Девушка чуть улыбнулась и отвернулась к окну, скрывая радость.

Когда она забирала байк, поняла, как нужно поступить.

– Что любит твой дядя?

– Пепперони, – улыбнулся Слава. – Только не пиццу, а собаку. Балует ее, как малого ребенка. А еще не откажется от хорошего табака.

Люсинда кивнула и надела шлем. Когда она выезжала со двора автосервиса, оглянулась и вскинула затянутую в перчатку руку – не столько в знак прощания, сколько благодаря глядевшего ей вслед Славу.

В поселковом магазине Люсинда нашла все, что хотела: табак, консервы для собак. На свой страх и риск добавила конфет, печенья и пачек с чаем. Расплачиваясь наличкой, она порадовалась тому, что еще в Москве предусмотрительно сняла с карточки внушительную сумму.

Дядя Паша не удивился ее приезду.

– Примчалась, чертовка! – засмеялся он, потом громко возмутился тому, что Люсинда приволокла с собой целый пакет гостинцев. Но обрадовался, что она позаботилась о Пепперони.

– Могу я остаться? – замирая от волнения, спросила девушка. – Еще на одну ночь?

– На сколько тебе нужно, дочка, – ни на секунду не засомневавшись, ответил дядя Паша.

Вечером, захватив собаку, они вместе прогулялись до поселка: Люсинда решила купить нужные для ночлега вещи. На самом деле ее привлек отдел канцтоваров, в котором она приобрела карандаши, бумагу, ластики. Творческий зуд был настолько мучителен, что ей необходимо было выплеснуть куда-то теснившееся в голове образы.

Перед ужином, сидя в комнате, она зарисовала по памяти Славу в их первую встречу: его небрежную позу, смешинки в глазах, полуулыбку. Люсинда так увлеклась, что не услышала заглянувшего к ней дядю Пашу.

– Я постучал! – громко известил мужчина. Люсинда вздрогнула и, поняв, что уже не успеет прикрыть рисунок, покраснела. Ее работа тут же привлекла внимание. Мужчина шагнул, но в метре от Люсинды замер и отчего-то шепотом спросил:

– Можно?

Она обреченно кивнула, понимая, что через рисунок выдала самое сокровенное.

Дядя Паша изучал ее работу долгие мучительные минуты. Но рассматривал портрет будто не глазами любящего дядюшки, а… профессионала?

– Где-то училась?

Люсинда нервно усмехнулась. Училась… Если бы она перечислила все учебные заведения, в которых за свою двадцатидвухлетнюю жизнь побывала, дядя Паша очень бы удивился. Только вот художественной школы среди них не оказалось.

– Нет. Так, просто… рисую сама. Когда есть время.

– Я так и понял. Видно, что любитель, но чертовски талантливый любитель. А еще что есть у тебя? – тон дяди Паши стал внезапно деловым. Люсинда покачала головой и улыбнулась наивности вопроса. Что за два часа она могла нарисовать?

– Я имею в виду вообще. Дома.

Дома… От упоминания ее тюрьмы сердце будто некто сжал в кулаке, а в ушах раздался визгливый старческий голос: «Опять ерундой страдаешь? Никому твои рисульки не нужны, запомни! И не сутулься! Выпрями спину немедленно! Что это на тебе надето? Позор ты нашей семьи».