Читать книгу "Танцевать под дождём. Сказка для взрослых"

– Конечно. И не переживайте так, всё же в порядке. Наверняка доктора вам скоро официально запретят нервничать.

– Виктор, этого никак не могло произойти! – воскликнула я, не сдержавшись.

– Ничего, знаете, так многие говорят. Но на всё воля божья, иногда случаются чудеса. Да и, в любом случае, беречь себя вам не помешает. Свадьба же на носу, – подмигнув мне, он провёл меня в квартиру и помог снять куртку. – Отдыхайте! Я на связи.

Глава 29. Слишком крошечная для киллера

Дома я с наслаждением приняла душ и проспала до вечера на своей любимой подушке, по которой невозможно скучала во время заточения в темнице. Проснувшись около семи часов, чтобы сходить в туалет, я сначала подумала, что будет лучше навестить Дориана с утра, а сейчас – снова забраться под одеяло и вернуться в царство Морфея. Наверное, я бы так и сделала, но результат теста на беременность, предусмотрительно оставленного мной в уборной, быстро меня взбодрил. Смотря на две широкие ярко-малиновые полосы, я испытала трудно поддающийся описанию набор эмоций, начиная от захватывающей дух эйфории и заканчивая липким ужасом. Наспех одевшись, я немедленно отправилась к новоиспечённому отцу.

Мне хотелось ошарашить Дориана этой неожиданной новостью прямо с порога, я уже раскрыла рот, набирая в лёгкие побольше воздуха, однако, увидев его, растерялась и притихла. Бледный как больничная простыня, с трёхдневной щетиной и серыми сухими губами, он едва заметно улыбнулся, заметив меня в дверях палаты. Под его впавшими глазами синели тёмные круги, в вену левой руки был вставлен катетер с капельницей, а к правой руке – подключён прикроватный монитор, в динамике отслеживающий частоту пульса и дыхания, давление, оксигенацию крови.

– Проходи, не бойся, – тихо произнёс он, видя моё промедление. – Это по-прежнему я. Только после сильной кровопотери и двух операций. Не волнуйся, мне уже переливают кровь, нашли всё-таки четвёртую отрицательную, хотя и не сразу. Извини меня, я снова заставил тебя переживать…

Аккуратно присев рядом с ним, я провела ладонью по его лбу и пригладила назад растрёпанные волосы – зачесала слипшиеся прядки так, как он обычно любил их укладывать.

– Спасибо, теперь гораздо лучше, – иронично хмыкнул он. – Сам я, как видишь, не могу пока поднять руку, чтобы привести их в порядок… Милая, прости, что так долго валялся в отключке! Я на самом деле и раньше несколько раз приходил в себя, но был настолько слаб, что вскоре снова отключался, не успевая позвать врача. Я помню, как ты трогала нож – я пытался сказать тебе, чтобы ты к нему не прикасалась, чтобы не оставлять отпечатков, но из-за болевого шока не мог толком ничего произнести. Понимая, что тебя будут подозревать в нападении, я старался как можно быстрее очнуться и подтвердить твою невиновность. Именно поэтому, как только мне удалось нажать на тревожную кнопку, я в первую очередь попросил отдать мне телефон. Пришлось немного поспорить с медперсоналом реанимации: они пытались уверить меня, что мобильные у них запрещены, но я был непреклонен, и, после получаса жарких переговоров, поднятые на уши доктора всё же сдались. Я немедленно связался со своим другом из МВД и вместе с ним мы выяснили, кто ведёт твоё дело. Стоило следователю, чуть свет поднятому из кровати, приехать ко мне для записи показаний, я поспешно донёс до него, что ты ни в чём не виновата, а потом описал в деталях, как именно разворачивались события на кладбище. Затем, чтобы объяснить свой поступок, я начал честно выкладывать ему всю свою подноготную, начиная с раннего детства.

Сначала он прилежно фиксировал информацию, но в какой-то момент потерял дар письма. А ещё через некоторое время он и вовсе прервал меня со словами:

«Господин Белл, я прекрасно вас понимаю и готов сделать скидку на ваше текущее состояние, но и вы поймите – у меня скоро отпуск, в связи с чем я планировал побыстрее закрыть это дело. А если я сейчас начну разбираться в тех ужасах, о которых вы говорите, я тут зависну минимум до Нового года. Вы уверены, что вам всё это не приснилось? Вы уже объяснили, что причиной вашей попытки суицида был конфликт с матерью, чью могилу вы в тот день посещали. С вашего позволения я не стал бы дальше ничего писать. Во всём остальном ваши показания, вроде бы, сходятся с версией подозреваемой Галкиной».

Ранее я пребывал в полной уверенности, что ты всё рассказала им про меня, надеясь быть оправданной по тридцать седьмой статье, и хотел своим чистосердечным признанием подтвердить твои слова. Теперь же я смотрел на следователя с лёгким удивлением, а он на меня – с немой мольбой. Осмыслив твой героический поступок, я ахнул.

«Вы правы, – согласился я, как только смог говорить. – Точно, это был просто сон. Мы можем здесь закончить. И, прошу вас, отпустите Анну поскорее…»

Дориан замолчал, чтобы отдышаться. Ослабленный болезнью, он быстро устал от своего монолога. Глядя на показатели монитора, я выждала, пока его дыхание и пульс восстановятся, а потом мягко произнесла:

– Знаешь, я тоже хотела кое-чем с тобой поделиться. Но я не уверена, стоит ли сейчас упоминать об этом…

– Ты уже начала, продолжай. То, что я гадко выгляжу, вовсе не значит, что меня нельзя нервировать. Просто доктора запрещают мне вставать, а то я бы уже давно привёл себя в порядок.

– Понимаешь… Ещё когда я сидела в изоляторе, меня начало жутко тошнить, я совсем ничего не могла кушать.

– Это неудивительно. Там, конечно, не «Турандот»2828
  Один из элитных московских ресторанов.


[Закрыть].

– Я тоже сначала думала, что отравилась, но сегодня вечером я сделала… – мой голос предательски охрип, а в следующую секунду совсем пропал. Я закашлялась.

– Так-так, что ты там сделала?!

– Тест на беременность, – наконец выпалила я, в страхе зажмурившись. – Дориан, честное слово, я тебе не изменяла! Я не знаю, как такое могло произойти!..

– Глупенькая, – Дориан захохотал, а в следующий миг его лицо искривилось от боли. Однако даже свежие швы не смогли успокоить развеселившегося отца: продолжая трястись от смеха, он схватился за живот и простонал. – Ой, что же ты делаешь!.. Мне пока нельзя смеяться… Дурочка… ну конечно я знаю, что ты мне не изменяла, мы же последние два месяца жили вместе!

– Милый мой!.. Тише-тише, успокойся! Да, понимаю, я глупо выразилась, но как иначе можно это объяснить?! – вытащив из сумочки тест, я активно помахала им в воздухе. – Я же помню, ты рассказывал мне про операцию…

Изловчившись, Дориан всё-таки смог поднять руку и отобрал у меня вещественное доказательство. Стоило его глазам, до этого тусклым, увидеть результат, как они зажглись нескрываемой радостью и блеснули слезами.

– Что-то я в последнее время такой сентиментальный, – пробормотал он, смутившись своей реакции. Крепко, будто боялся, что я отберу полоску, он сжал её в кулаке, а затем волевым усилием сглотнул комок эмоций и пояснил. – Анюта, помнишь, ты звонила мне, когда я был в Лондоне? Ты спрашивала, по какой причине меня тогда положили в больницу. На самом деле я пришёл туда по собственной инициативе. Я решил, что всё же хочу иметь детей. Ты научила меня, что бояться себя и своего иллюзорного будущего глупо. У нас в распоряжении есть только настоящее, и в этом настоящем я хочу быть отцом. Прости, что не сказал тебе сразу. Я не думал, что это произойдёт так быстро. Хотел месяца через три сдать спермограмму…

Я расслабленно выдохнула и, наконец, тоже улыбнулась. В этот момент, прерывая наш разговор, открылась входная дверь, и в палату вошёл статный седой мужчина зрелых лет – высокий, широкоплечий, в строгом костюме. Разумеется, я сразу догадалась, кто передо мной стоял, у меня ни на секунду не возникло сомнений: Дориан всё же оказался похож на своего отца гораздо больше, чем на мать. Можно даже с уверенностью сказать, что они были полными копиями друг друга.

Встретившись со мной взглядом, гость кивнул и воскликнул с юмором:

– Oh, here she is!.. your murderer.

– Daddy, not she! It’s me who was a murderer!

– I know, I know, son. Just look at her – too tiny for a killer.2929
  – О, вот она где – твоя убийца. – Папа, это не она, а я был убийцей! – Знаю, знаю, сын. Ты на неё только посмотри – слишком крошечная для киллера. (англ.)


[Закрыть] Приятно познакомиться, Анна, – он обратился ко мне по-русски с лёгким акцентом. – Меня зовут Чарльз Белл.

Я вскочила с кровати, протянула ему руку и хотела поздороваться в ответ, когда обезумевший от счастья Дориан беспардонно меня перебил:

– Daddy! I say, Annie is pregnant!3030
  Пап, представляешь, Анечка беременна! (англ.)


[Закрыть]

Раскрыв ладонь, он без стеснения продемонстрировал моему будущему свёкру ярко раскрашенную тест-полоску. На этот раз глаза уже двух мужчин наполнились слезами. Некоторое время мы все втроём молчали – наверное, Белл-старший не сразу смог поверить в радостное известие, а может быть не сумел вовремя справиться с нахлынувшими чувствами, но прошло полминуты, и вот уже он, расхохотавшись следом за Дорианом, горячо пожимал мою кисть, одновременно осыпая молодых родителей поздравлениями.

Дориана выписали из больницы чуть больше, чем через две недели. Он на удивление быстро восстановился после тяжёлой травмы и как всегда выглядел настолько бодрым, что даже я, видевшая всё воочию, иногда забывала о произошедшем. И только когда ночью я случайно задевала рукой продольный, свежий ещё, шрам на обнажённом прессе, ко мне возвращались воспоминания о недавнем ужасающем событии.

После выписки, как и любого человека, предпринимавшего попытку самоубийства, Дориана отправили на консультацию в психоневрологический диспансер. К моему великому удивлению, после многочисленных бесед и всевозможных тестов, его даже не захотели ставить на учёт, определив лаконичный диагноз: «Здоров». Рассказывая мне об этом, вернувшийся домой Дориан лукаво улыбался и разводил руками:

– Что поделать, ну не хотят они меня лечить. Я пытался с ними поспорить, но местный психиатр – на удивление толковый специалист, между прочим – настоял на том, чтобы я лучше обратился к психотерапевту. И вот, я здесь.

Я помогла ему снять пиджак и спросила тихо:

– Дориан, а как ты думаешь, дракон больше не вернётся? Ты ведь окончательно с ним разобрался тогда, на кладбище?

Мне было немного боязно спрашивать об этом, и ещё страшнее – слышать возможный ответ. Пожав плечами, прекрасный принц непринуждённо отозвался:

– Он сам с собой разобрался, ты же видела. Конечно, никаких гарантий я за него дать не могу, но мне почему-то кажется, что это конец. Окончательный и бесповоротный «the end».

Обняв его, я прильнула к широкой груди. Знаете, я ему поверила. Мне очень хотелось надеяться, что кто-то невидимый, свыше, сочинил для нашей сказки счастливый финал. Ещё никогда раньше я не чувствовала себя настолько защищённой, как в тот вечер…

Глава 30. Дарить свет

Обращаясь к одному из торжественно одетых гостей, Миша, чуть было не выронив свой фужер, в ликовании воскликнул:

– Алексей Юрьевич, неужели это вы?!.. Какая радость! Не думал, что когда-нибудь у меня будет возможность пообщаться с вами лично и пожать вам руку! Я прочитал все ваши научные работы и восхищён вашим подходом к проблемам психиатрии!..

Свадьба была в полном разгаре, приглашённые – уже навеселе, но ещё не пьяные – оживлённо о чём-то трещали, разбившись по небольшим группам. До меня изредка доносились обрывки их разговоров – пустые, бессмысленные по своей сути фразы (впрочем, это вполне позволительно для людей, в кои-то веки вырвавшихся из Москвы, подальше от серых будней, на такое знаменательное событие). У одного только неутомимого Архангельского всё никак не получалось забыть о насущных проблемах и отдаться во власть торжества – даже в стеснении прижимавшаяся к нему Вика не могла отвлечь его от профессиональных дум.

Мужчина, названный Мишей по имени-отчеству, кивнул, слегка улыбнувшись, а коллега продолжил уже тише, заговорщицки прочистив голос:

– Неужели вы знакомы с Анной? Мы с ней учились вместе на кафедре психиатрии и наркологии.

– Нет, отнюдь. Я здесь по приглашению мистера Белла.

– Вот так неожиданность! Он ваш друг, или?.. О, я, кажется, догадываюсь. Вы знаете, сейчас мне стало вдвойне волнительно. Если даже вы, с вашей квалификацией и обширным опытом, не смогли добиться стойкого терапевтического эффекта в лечении одного известного нам обоим клинического случая…

– Как вас зовут? – поспешно перебил его светило психиатрии.

– Простите, не представился, Михаил Андреевич. Можно просто Михаил.

– Михаил, что вы скажете о жульене? Попробуйте, ничего вкуснее я не ел раньше. Давайте сегодня не будем о работе, мы же на празднике…

– Да, конечно. Прошу прощения, – из уважения к собеседнику коллега уступчиво притих, а в следующую секунду, чтобы завуалировать захватившее его разочарование, отвернулся и обратился к Вике. – Милая, чего тебе ещё положить?

Вика скромно пожала плечами, очарованно смотря на него снизу вверх, и ничего не ответила, а Миша принялся наполнять её тарелку наугад всем подряд. Тайком изучая его девушку, я с удивлением подмечала, как же сильно она была похожа на меня, только несколькими годами ранее. Именно такой наивной, вечно-смущённой, тихой студенткой я и была, когда мы познакомились с Дорианом, и точно так же, как сейчас она, я заглядывала ему в глаза с немым обожанием и бесконечной преданностью. Я ни на секунду не усомнилась: Вика – именно та девушка, которая нужна Мише. Та, которой не смогла в своё время стать для него я. С ней он точно будет счастлив.

Вдоволь за них нарадовавшись, я повернулась к Дориану. Мой супруг, распространяя вокруг себя безупречное спокойствие, в задумчивости крутил в руке наполненный шампанским бокал, глядя на поднимающиеся вверх крошечные пузырьки. Казалось, он не замечал ничего и никого вокруг, всецело погрузившись в свои мысли. Я не стала тревожить его, просто продолжила исподтишка за ним наблюдать.

В день нашей свадьбы Дориан, впервые на моей памяти, был одет в светлые тона. На нём был кремового цвета костюм с жилеткой, такие же кремовые туфли, алый шёлковый галстук-аскот – не менее яркий, чем мой букет роз – ну и, конечно, белоснежная рубашка, на манжетах которой в запонках сверкал своей чистотой полупрозрачный рубин. Я тоже решила надеть мои рубиновые серьги, подаренные им когда-то вместе с книгой Фицджеральда – в глазах гостей они гармонично завершали облик пары, а нам же в который раз деликатно напоминали о том, как начинался наш нелёгкий путь.

– Я хотел бы произнести тост за свою невесту, – вдруг уверенно промолвил Дориан, поднявшись. Несмотря на то, что он говорил без микрофона, в огромном зале немедленно воцарилась полная тишина.

– Супругу! – поправил с опозданием кто-то из приглашённых.

– Да, – согласился Дориан. – Верно, уже супругу. Ещё не привык к своему новому статусу. Я должен сказать, что Анна – не только замечательная женщина и открытый, сердечный человек, но и прекрасный специалист своего дела. Тем, что мы все сейчас находимся на этом празднике, мы обязаны в первую очередь ей, и я не преувеличиваю. Многие люди с трудом говорят о своих внутренних проблемах и предпочитают скрывать их от окружающих, но сейчас я вовсе не боюсь всеобщего осуждения. Без прикрас могу сказать, что мой клинический случай был безнадёжен, и, тем не менее, Анечке каким-то волшебным образом всё же удалось вернуть меня к полноценной, счастливой жизни. Долгие годы я жил во мгле, распространяя вокруг себя лишь темноту, тогда я и подумать не смел, что когда-либо смогу позволить себе семью. Я не надеялся на положительные изменения и не верил, что способен излечиться от мрака, который царил у меня внутри, возвышаясь стеной между мной и миром, но Аня – моя спасительница – всё же не побоялась ко мне приблизиться. Более того, она не побоялась светом своего сердца согреть меня и осветить запущенную, грязную, замусоренную темницу моей души, чтобы потом с терпением и любовью вынести оттуда весь сор. Её исцеляющее тепло пробудило меня от неосознанного сна, я вновь увидел цель жизни и её смысл, обрёл желание идти вперёд и дарить этот свет окружающим людям вместо прежней тьмы. А самое главное – я, в прошлом абсолютно не семейный человек, смог, наконец, перешагнуть через свои страхи и комплексы, чтобы всё-таки создать семью. И всё благодаря ей, моей Анюте…

– Ну, горько! – первым воскликнул Миша, перебивая, а гости, слушавшие монолог Дориана в пол-уха, с радостью поддержали эту инициативу. Слова тоста для них были обычной «ванильной» свадебной речью, лишённой важного смысла. Всё сказанное женихом они сочли всего лишь торжественной условностью, не увидев какого-либо особого, скрытого значения в его откровенном признании. Подняв бокалы, они улыбались, любуясь счастливыми молодожёнами. И только Архангельский, с едва уловимым недовольством на лице, недоверчиво косился на Дориана, всё ещё не веря, что запущенные пациенты могут меняться.

Эпилог

– Приветствую, будущая мамочка! Как ваши дела?

– Привет, Миш! Дела по-старому. Пока не родила, – добавила я, рассмеявшись в трубку.

– Да, я же помню, ты только на шестом месяце. Я не поэтому спросил.

– У нас всё спокойно. Дориан стал таким счастливым, прямо светится весь. Расслабился, даже едва заметный животик отъел.

– Что-то и я тоже. Старость не радость, – хихикнул коллега. – Вы сейчас в Москве?

– Да, недавно вернулись с ним из Лондона, но через пару месяцев опять улетаем. А у тебя как? Есть новости?

– У меня-то есть, да ещё какие. Кажется, я снова иду по твоим стопам.

– В смысле? Что случилось?

– Я скоро стану папой.

– Ого-го! Поздравляю!!!

– На самом деле, мы не планировали так рано. Я хотел, чтобы Вика сначала доучилась, поэтому сейчас я в небольшом замешательстве. А ведь говорил же ей, прерванный акт – это не способ предохранения!.. Тем более что у меня опыта в этом вопросе маловато…

– Мишка, только без паники! – скомандовала я, прерывая его самотерзания. – Ты всё правильно сделал. И вообще, уводи её навсегда из психиатрии, впечатлительным девушкам там не место. Пусть лучше сидит дома и нянчит детишек.

– Теперь уже без вариантов, так и поступим. Ну, а ты-то как решила? Больше не будешь работать?

– Буду. Я поняла, что психотерапия – это моё призвание.

– Вот как! Я очень за тебя рад! Только после родов сразу не выходи. Хотя бы до трёх лет не доверяй никому ребёнка, никаких нянечек. Ты же знаешь – довербальный период, отягощённая наследственность, и всё такое…

– Конечно, Миш. Об этом и речи не идёт.

– Кстати, а в Лондоне сейчас снег? Или только дожди?

– Нет, снега нет, но льёт не переставая.

– Депрессуешь там, поди?

– А вот и не угадал. Когда портится погода, у меня есть занятие поинтереснее, чем депрессия.

– Да? И какое?

– Если при первых признаках ненастья застывать неподвижно и сидеть дома, не высовывая носа наружу, то так становится только тоскливее. Лично я в дождь люблю выходить в свет и танцевать.

– Танцевать под дождём? – переспросил Миша. – Пациентка, я тебя не узнаю!

– А почему бы и нет? Если вдруг поймёшь, что настали пасмурные времена, обязательно попробуй! Не баррикадируйся в неприступной крепости, наглухо закрыв окна и двери. Не жди антициклона. Просто выйди из своих четырёх стен и доверься дождю. Тебе понравится!

Комментарий автора

Моим дорогим читателям, по той или иной причине интересующимся психологией, я хочу предложить короткий тест для самодиагностики на наличие или отсутствие у Вас невроза. Отвлекитесь на минуту от чтения (тем более что книга уже закончилась) и задайте себе вопрос: как на протяжении всего повествования Вы относились к Дориану? Возможно, его образ в какие-то моменты раздражал Вас или пугал и Вы склонны были считать, что главная героиня, по-хорошему, должна была бы сразу бросить его? Или же, напротив, Вы симпатизировали обоим героям и хотели, чтобы они в итоге были вместе?

Если Вы выбрали первый вариант, то с большой вероятностью можно утверждать, что Вы подвержены неврозу. И наоборот: если у Вас получилось легко, без внутреннего протеста и осуждения принять позицию каждого героя – это значит, что невротических расстройств Вам можно не бояться.

Постараюсь пояснить свою позицию. Дело в том, что личность каждого человека неедина, она на самом деле состоит из множества подличностей-ролей, каждая из которых сформировалась, чтобы выполнять какие-то конкретные функции (подробнее об этом говорят как минимум психоанализ и трансакционный анализ, а возможно и другие направления психотерапии). Иными словами, внутри любого из нас одновременно живут и романтичная Анна, и травмированный Дориан, и благодетельный Михаил, и ещё много других разносторонних персонажей.

В идеале человек гармонично существует в каждой своей роли, но нередко бывает такое, что одна из ролей ограничивается им самим, отрицается, подавляется и вытесняется (этот процесс, собственно, и лежит в основе невроза). Возможно Вы даже считаете, что какая-либо часть Вас настолько дурна, что не заслуживает права на существование. Такой внутренний конфликт может возникнуть ещё в детстве, в процессе воспитания (когда родители по сути сами расщепляют личность ребёнка на две половины: на хорошую – послушную, и на плохую – поведение которой не поощряется или порицается), или же он формируется уже в сознательном возрасте под давлением общественной морали. В результате с одной стороны у Вас появляется желание изолировать эту часть Вашей личности, лишив её права контактировать с внешним миром, а также с другими Вашими ролями – буквально упрятать как психа-Дориана в тюрьму или больницу; а с другой стороны – Вы эту часть себя подсознательно любите (это же Вы! Разве можно себя не любить!), прямо как Анна своего избранника, и не хотите отпускать. А дальше получается то, что мы наблюдаем в сюжете романа: герои испытывают апатию, стресс, депрессии, тревожные расстройства, у них возникают фобии, суицидальные мысли или поведение, склонность к вредным привычкам, потеря социальной адаптации – и это только краткий список невротических расстройств, которые мне удалось упомянуть в рамках романа, на самом же деле проявления невроза многообразны.

Осмелюсь полагать, что действенный и радикальный способ преодоления невроза только один – это признать в себе существование некоего крайне отрицательного персонажа и подружиться с ним, не отворачиваясь от него, не осуждая, не отталкивая. Следует помнить, что каждая наша роль изначально устремлена к благой цели и сформирована психикой для повышения нашей способности к выживанию. Способов же достижения той самой благой цели – превеликое множество, среди них, если хорошенько присмотреться, можно найти те, которые вполне успешно сосуществуют с общественными нормами морали (вовсе не обязательно кого-то убивать). Возможно, это просто нужно однажды объяснить Вашему травмированному в детстве Дориану и мягко, с любовью, научить его действовать по-другому. Вполне вероятно, что когда Вам это удастся, Вы обретёте внутреннее равновесие, и Вам больше не понадобятся психологи или врачи: Ваш метафорический доктор-Михаил сможет, наконец, немного расслабиться и обрести своё личное счастье, что, безусловно, сделает мир внутри Вас ещё немного гармоничнее.

Благодарю Вас за прочтение!

С уважением,

Наталья Винокурова