Читать книгу "Притяжение"

Глава 25

Вероника

После того разговора с Димой проходит неделя. Бесконечно долгая и чертовски тоскливая. Вечерами я молчаливо разглядываю потолок, слушая разные грустные треки о любви. Та ночь все больше кажется плодом моей больной фантазии. Губы тоскуют по поцелуям, тело – по мужским объятиям. И вроде речи про расставание не было, но мне все равно страшно. Страшно, что однажды эти воспоминания смаковать будет не для чего. Они останутся лишь обрывком прошлого. Я этого точно не перенесу.

За эту неделю мы видимся один раз, когда у меня задерживают пары до восьми вечера. Я пишу об этом Диме, и он, к моему удивлению, приезжает, хотя держится холодно. Видимо, хочет выстроить грань между «хорошими дружескими отношениями» и «притяжением». Меня задевает такое поведение, но закатывать истерику я не то что не хочу – просто не имею права. Дима не обещал подарить мне вечность, пройти со мной по ровным и ухабистым дорогам, он ни разу не сказал, что хочет быть и в горе и в радости. Я все чаще задумываюсь, значила ли для него хоть что-то та ночь…

Пока мы едем домой, Диме звонят разные люди, с кем-то он разговаривает на повышенных тонах. Понимаю, что это та его сторона жизни, о которой я мало знаю. И он намеренно меня к ней не подпускает. Это злит. Люк продолжает видеть во мне свою подопечную, а не девушку, готовую крепко держать его за руку. Почему он так себя ведет? Почему не расставит окончательно все точки над «i»?

На прощание Дима бросает мне сухое «Пока», а я, словно брошенный щенок, лезу и нагло целую его в уголок губ. В этот короткий миг сердце замирает, и что-то мне подсказывает: не только мое. Дима переводит на меня немигающий взгляд. В нем словно ведут борьбу демон и ангел, но, увы, демон побеждает. Он ликует, что магниты не поддаются своему притяжению.

– Я еще позвоню, – шепчу я с улыбкой, пускай и немного фальшивой. Наверное, мой голос звучит жалко, да и выгляжу я не лучшим образом. Уверенная Вероника пропала, ее больше нет, как и сердца, которое жило на всю катушку.

В душе такой раздрай! Я все ждала, надеялась, верила… Думала: вот мы встретимся, он обнимет меня и скажет слова поддержки, которые мне нужны не меньше воздуха, а затем поцелует. Так сладко, что у меня закружится голова, и слезы счастья хлынут из глаз! Я как дура целыми днями проверяла телефон, ожидая хотя бы коротких сообщений. Ложилась спать, боясь, что Дима позвонит, а я не услышу. Он же не сказал мне «Прощай». Не сказал, что между нами конец. И эта недосказанность подарила надежду. Но что я получила в итоге? Скупой разговор на расстоянии вытянутой руки. Классно…

– Я буду в отъезде какое-то время. Будь паинькой, не убегай больше из дома, – отвечает он, и холод в его глазах сменяется теплом. Так смотрят на людей, от которых не хочется уезжать, будто если отойти на метр, разорвется алая нить, соединяющая сердца. Это тепло внушает надежду, что я двигаюсь в правильном направлении. Нельзя раньше времени сдаваться. Та ночь для него тоже что-то значила, просто он прячет свои чувства за скорлупой.

– Я подумаю. А ты… – Со свистом с моих губ срывается вздох, слишком тяжелый и эмоциональный. – Не забывай о моих словах.

– О каких словах? – удивляется Дима.

– Ты никогда не сможешь забыть меня, – качаю пальчиком перед его носом, стараясь не быть той версией себя, которая от тоски с каждым днем превращается в пепел. – Я прокляла тебя, дорогой.

Фраза вроде и звучит с ноткой юмора, однако от нее становится еще хуже. Во мне сейчас столько противоречий. Это как хотеть достать звезду, до которой априори дотянуться не сможешь, но желание никуда не уходит. Каждый день ты останавливаешься во дворе, поднимаешься на носочки и тянешь руку к небу. По-детски глупо, но при этом с собой ничего нельзя поделать.

– Тебе лучше снять с меня печать вечности, – с губ Димы слетает усмешка, и мне кажется, она какая-то грустная выходит. Будто он отталкивает меня против собственной воли.

– А иначе? – продолжаю говорить игриво, иначе сломаюсь и разревусь.

– А иначе будешь жалеть до конца своих дней, – звучит как угроза и в то же время как слова мученика, которого обрекли на пожизненную пытку.

– Посмотрим, – кидаю на прощание и быстро выскакиваю из машины.

Чувствую на себе взгляд Димы: он словно теплое одеяло, которое согревает в бурю. И я безумно хочу оглянуться, вдохнуть надежду, что витает в воздухе, но не делаю этого. Просто иду по тропинке и только у самой двери кидаю взгляд в отражение в окне, замечая, что Дима не уехал. Так и сидит в машине, опустив стекло и положив руку на дверь.

Притяжение…

Оно безумно яркое, как солнце, и невероятно мрачное, как свинцовая туча. Между нами нечто необъяснимое. Между нами желание быть вместе и глубокая пропасть. И если я не боюсь прыгнуть в эту пропасть, Диму что-то останавливает. Возможно, мой отец, а возможно, не только. Но я обязательно это выясню. Пока рано сдаваться.

С таким настроем захожу домой. Я в очередной раз убеждаю себя, что все наладится. Но на деле становится хуже.

Дима не отвечает на мои сообщения, не берет трубку, когда я звоню. В какой-то момент я готова разбить телефон об стену, до того на сердце тяжело. Однако повторяю в голове его фразу «Я буду в отъезде», и она успокаивает. Дима просто не может поговорить со мной, только и всего. Проклятые нелегальные дела.

В воскресенье вечером мы с Сонькой идем гулять. Она знает о моих муках и предлагает немного отвлечься, пройтись по магазинам, подышать воздухом. Я соглашаюсь, пускай и без особой радости. Мы едем в торговый центр, примеряем кучу разных нарядов, пробуем новые ароматы. Соня пытается сделать все, чтобы заставить меня улыбаться, и я честно стараюсь, вот только выходит вымученно, неестественно.

После всех походов мы заходим в «Робусту» и заказываем две больших кружки капучино. Бариста улыбается нам, пытается заигрывать с Сонькой, а она делает вид, что не понимает его намеков.

– Ты ужасна, – говорю я подруге, когда мы садимся за столик у окна.

– Такие не в моем вкусе, какой смысл строить из себя принцесску? – хмыкает она.

– А вдруг он хороший человек? – предполагаю я, еще раз окинув взглядом бариста. Высокий, довольно худощавый, с большими серо-голубыми глазами и острыми скулами. Идеальная внешность для модели.

– Хороший человек не обеспечит достойное будущее. – В очередной раз Сонька подчеркивает, что для нее важен статус и кошелек. Она делает глоток кофе и улыбается, оценив вкус.

– Глупости. Не в деньгах счастье, – стараюсь убедить подругу, вспоминая свое детство. Да и сейчас наличие денег на моей карте не дает чего-то особенного.

– Ага, – кивает Соня, как важный профессор экономики. – И «счастье за деньги не купишь». Да-да.

– Так и есть. Ты видела, как улыбаются богачи? – со всей серьезностью спрашиваю я. – А как улыбаются обычные люди? У них разные улыбки. И счастье у них тоже разное.

– Ты просто не знаешь, что такое проблемы из-за отсутствия денег, Ника, – Сонька говорит это так, будто высмеивает, что я живу в мире розовых пони, в отличие от нее. Хотя сама Соня тоже не из самого низшего сословия. Не помню, чтобы подруга когда-то работала или голодала.

– Ты так говоришь, будто вся моя жизнь крутится вокруг денег.

С губ слетает вздох обиды. Я сразу вспоминаю Диму, и мне отчего-то кажется, что он тоже мог подумать именно так: что я испорченная, повернутая на деньгах прицесска. Ни к чему не стремлюсь, ни о чем не мечтаю и никогда не страдаю. Ведь многие именно в таком ключе думают о тех, кто живет в огромных особняках и ездит на дорогих машинах.

Раньше я никогда не задавалась вопросом, что значит для меня финансовое положение. Купить дорогое платье или поехать отдыхать в пятизвездочный отель – все это было само собой разумеющееся, хотя брендовые вещи или красивые курорты я бы с радостью заменила на внимание матери.

Мы с ней почти не общаемся. Она живет жизнью селебрити с диетами и постоянными тусовками. И пускай они с отцом не в разводе, в нашей семье нет семьи. Этого домашнего очага не купить за деньги. Я скучаю по маме…

– Прости, я тебя обидела? – виновато спрашивает Сонька.

Она протягивает руку и касается тонкими пальцами моего подбородка. С минуту мы молчаливо смотрим друг на друга, а потом я качаю головой.

– Я просто задумалась о маме.

– А как Дима? – меняет тему Соня. Она знает, что говорить о семье для меня сложно. – Вы виделись?

– Нет. Он даже не отвечает на звонки. Бесит меня.

Очередная больная мозоль. Самое обидное, что я каждую ночь вспоминаю поцелуи Димы, его объятия и то, как он звал меня по имени. И если честно, возникает ощущение, что только я смакую наше прошлое. Он там, наверное, уже и забыл про нас, про то, как я тянулась к нему, как просила не останавливаться. Мужчинам легче отпускать, чем женщинам. Мы так быстро привязываемся. Одно доброе слово, и бах! – сердце взорвалось.

– Интересно, он реально занимается всякими криминальными штуками? – задумчиво тянет Сонька.

– Не знаю, – пожимаю плечами и делаю глоток капучино. – Скорее всего, да.

– А что Егор?

– Знаешь, тут тоже странно. – Я придвигаюсь к подруге и задумчиво делюсь: – Отец отмалчивается насчет него. Я тоже молчу. Но у меня стойкое ощущение, словно…

– Все в силе? – догадывается Сонька. – Скажи ему, что не выйдешь замуж за этого урода. Он реально тот еще мудак!

– Я тоже… – однако закончить не успеваю: у меня звонит мобильный.

Вытаскиваю телефон из кармана, и душа начинает ликовать, а губы растягиваются в улыбке. На экране высвечивается «Дима», и мое настроение моментально поднимается на несколько уровней выше.

– Привет пропащим! – радостно восклицаю в трубку.

Но на том конце звучит чужой голос:

– Добрый день. Меня зовут Виктор Анатольевич. Я врач из Центральной клинической больницы. Подскажите, вы знакомы с Дмитрием Люковым?

У меня внутри все обрывается. С ним что-то случилось? Дима ранен? А что если… К глазам подступают слезы. Только не это. Только не мой Дима! Как же… Пожалуйста! Пусть с ним будет все в порядке.

– Да, – суетливо отвечаю я. – Он мой… мой… – Слова перемешиваются, я не могу сформулировать ответ, но все-таки беру себя в руки. – Он мой парень. С ним что-то случилось?

– Приезжайте в травматологическое отделение и захватите с собой документы, иначе мы не сможем его оформить, – звучит спокойный голос, но слова обрушиваются на меня холодным дождем и заставляют дрожать.

– Доктор! – повышаю голос я, а у самой внутри все сжимается. – Что с ним? Прошу, скажите!

Словно отрезанная от реальности, я перестаю различать шум вокруг, не слышу даже вопрос Соньки. В голове гремит только: «Как Дима? С ним точно все будет в порядке?» Внутри творится хаос. Сердце стучит так быстро, что вот-вот разорвет грудную клетку.

– Похоже, это была не самая удачная драка в его жизни. В любом случае вам стоит подъехать.

Глава 26

Вероника

Сонька не отпускает меня одну, поэтому мы вызываем такси и едем вместе. Никакие документы я, конечно, с собой не беру, да и где мне их взять? У меня даже адреса Димы нет, не говоря уже о чем-то большем.

Всю дорогу я тереблю край юбки и не отвожу взгляда от окна. В какой-то момент не выдерживаю и прошу водителя ускориться, на что он недовольно фыркает.

– Все будет хорошо, – успокаивает Соня, но после похищения я слабо верю в эту красивую фразу.

Таксист высаживает нас у шлагбаума перед главным входом, и мы еще пару минут ищем нужный корпус. А когда находим, в нос первым делом бьет запах сигарет. Сбоку от здания что-то вроде курилки, где несколько мужиков лениво перекидываются пустыми фразами, выдыхая табачный дым.

Сонька заходит в приемное отделение первой, я – следом за ней. Она узнает у охранника, куда нам идти дальше, и я мысленно благодарю ее за помощь. Вряд ли в таком состоянии я бы справилась самостоятельно. Однако когда мы оказываемся в коридоре травматологии, я обгоняю подругу и бегу к Диме.

Он стоит у стойки регистрации и ругается с кем-то по телефону. У него перевязана правая ладонь, местами порваны спортивные штаны, а при виде разбитой губы и затекшего глаза мне хочется расплакаться.

– Дима! – зову я, и он тут же убирает трубку от уха. Не обращая ни на кого внимания, я бегу к нему и тянусь обнять. Обхватываю руками вокруг талии, прижимаюсь к груди. Внутри у меня ураган из переживаний, я едва сдерживаю слезы.

– Все в порядке, – Дима приобнимает меня в ответ. От него несет сигаретами. Этот запах будто пропитал даже его кожу.

– Ты… Доктор сказал… – заикаясь от эмоций, пытаюсь выдавить я. Пока ехала столько всего перекрутила в голове! У меня жизнь почти остановилась на сиденье этого медлительного такси. Но, слава богу, Дима относительно цел, хотя моя тревожность не уменьшается.

Дима кладет руки мне на плечи и разрывает наше короткое объятие. Он не улыбается, но я вижу тепло в его глазах.

– Доктор просто паникер. Поехали, провожу тебя до дома, – уставшим и в то же время максимально заботливым тоном говорит он.

– Что? Но ты же… – растерянно пытаюсь спорить.

«Ранен!», – хочу сказать я, но один его взгляд, резко изменившийся, заставляет замолчать. Дима смотрит строго, от былой теплоты ничего не осталось. Там снова северное море, готовое убить любого, кто посягнет на его просторы.

– Поехали, – командует Люк, и я понимаю, что не могу не подчиниться. Да и он и не послушает меня.

Сонька удивленно поглядывает, мол, вы реально уедете? Я в ответ качаю головой, намекая, что обсудим позже. Она пожимает плечами и молча отпускает нас, за что я уже чувствую себя немного виноватой. Нехорошо оставлять ее здесь одну, но сейчас мне хочется быть рядом с Димой, хотя, возможно, мое поведение и не совсем правильное. Он ведет себя не самым лучшим образом, а я продолжаю задвигать свою гордость и льнуть к нему, словно этот парень мне жизненно необходим.

Мы выходим из больницы. Дима идет медленно, хромает на правую ногу. У меня разрывается сердце при виде него такого. Кажется, ему безумно больно! Кажется, еще чуть-чуть, и ему станет только хуже! Все же стоило остаться в больнице, однако я уверена, Дима бы не согласился. Он слишком упрям и если что решил, вряд ли даст заднюю, собственное здоровье для него не аргумент.

– Куда вызвать такси? – спрашиваю я, достав телефон.

– К тебе домой, – запросто отвечает Дима, проводит рукой по своим коротким каштановым волосам и со свистом вздыхает.

Темнота, окутывающая территорию больницы, ощущается особенно тяжелой. Перед нами проезжают машины скорой помощи, и их сирены противно режут мой напряженный слух. Вдоль тротуара тянутся редкие уличные фонари, но толку от них мало. Чувство, что это не на улице мрак, а в моей душе.

– В смысле? – тихо уточняю.

– Провожу тебя и поеду отдыхать.

– Дима! – Подхожу ближе, пытаясь заглянуть ему в глаза, разглядеть в них хоть что-то, ответы, которые он не готов мне дать. – Меня не нужно провожать. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Я уже вырос из того возраста, когда мне нужна помощь.

Его ответ – сталь. Он оскорбляет меня и дает понять, что между нами пропасть. В той комнатушке у похитителей мы явно были ближе, чем теперь.

– Даже взрослые нуждаются в помощи. Не говоря уже о парнях с синяками под глазом, – для пущей убедительности я даже голос повышаю.

В итоге опять молчание. Дима переминается с ноги на ногу, видимо, стараясь не показывать, что ему больно долго стоять на месте. Просто смотрит на меня, а я смотрю на него. Кто бы подсказал, как мне донести до этого парня, что я хочу заботиться о нем, быть его половинкой. И в трудную минуту в том числе. Уверена, где-то в глубине души Дима тоже хочет быть со мной, иначе давно бы оттолкнул. Все-таки быть грубым и показывать равнодушие он умеет как никто другой.

– Что произошло? – решаюсь начать разговор. Привстаю на носочки и тянусь к его разбитой губе, осторожно дотрагиваюсь до нее пальцем. Дима морщится, но продолжает принимать мою близость. Вот опять! Не отталкивает. Как и раньше.

– Ничего особенного. Прости, что пришлось тебя дернуть. Врач требовал телефон родственников, а мои друзья были вне доступа, – уже мягче говорит он.

Я убираю руку от его губы, но не отхожу. Дует прохладный мартовский ветер, завывает, словно одинокий волк, который отстал от стаи. В какой-то момент я задумываюсь, что Дима тоже волк. Безумно одинокий. И я вряд ли смогу приучить его к дому, теплу и покою. Но я отгоняю от себя эту мысль. Даже в самые трудные времена, когда кажется, что жизнь почти закончилась, не дает умереть надежда. Она как небесный ангел: протягивает руку и помогает подняться. Я бы хотела стать для Димы этой самой надеждой на что-то лучшее.

– Ты ужасно выглядишь, – шепчу я и слабо улыбаюсь.

– А я думал, девчонкам нравятся парни со шрамами, – пытается шутить он.

– Они просто дуры.

– Значит, ты любишь ухоженных? Не дворовых ребят? – Дима тянет руку к моим волосам и заботливо заправляет прядь за ухо. Появляется чувство, что он вот-вот обнимет меня, прижмет к себе и никогда больше не отпустит… Но ничего не происходит. Мы просто стоим и позволяем колючему ветру проникать под одежду.

– Какой у тебя адрес? – На мгновение я представляю себе квартиру Димы. Должно быть, она небольшая, в ней минимум мебели и каких-то вещей, которые создают не столько уют, сколько образ хозяина. Дима слишком уличный парень. Хотя мне бы очень хотелось побывать у него дома, посмотреть, как там все обустроено, совпадает ли с моими мыслями.

– Ника… – предсказуемо предупреждающе говорит он, словно намекает: если я переступлю порог его жилья, обратной дороги не будет.

– Это такой большой секрет? – надуваю губы от обиды.

– Зачем тебе мой адрес? В этом нет необходимости, – отрезает он. И вроде нет между нами особого расстояния, мы тянемся друг к другу, но на самом деле мы чертовски далеко.

– Хорошо. Тогда поехали ко мне. Я буду заботливо наблюдать за твоей спящей мордашкой. – Пытаюсь не брать во внимание его отказ, и так хватает переживаний. Да и если начну возмущаться, вряд ли это нас сблизит.

– Не стоит. Это всего лишь драка, – Дима в очередной раз дает понять, что не готов принимать наши отношения, если они еще, конечно, в какой-то степени существуют. Его отказы режут больнее любого ножа. Но я не планирую легко сдаваться.

– Я переживаю, понимаешь? – Нахожу его здоровую руку и переплетаю наши пальцы. Он все так же не сводит с меня своих глаз свинцового цвета, в них все те же запретные желания – словно сердце Димы рвется ко мне, а разум не дает ему ключ от дверей.

– Как там Егор, кстати? Слышал, ваша свадьба в силе, – то ли мне кажется, то ли в его голосе звучит нотка раздражения.

– Никогда не поверю, что сейчас ты ревнуешь, – я коротко улыбаюсь и даже пытаюсь заигрывать, но выходит не очень.

– Это не ревность. – Дима пытается показать равнодушие. Главное слово тут «пытается», потому что глаза его выдают. – Смена темы, пока ты не вызовешь такси.

– Ты мне нравишься, Дима, – прямо говорю я, немного поражаясь тому, насколько легким выходит признание. Мне просто хочется, чтобы он понимал, что ради нас я готова на многое – даже отказаться от роскошной жизни.

– И что обычно отвечают парни в таких случаях? – Дима склоняет голову набок и впервые за долгое время одаривает меня улыбкой. Прогресс.

– Они говорят что-то типа: «Да? Я не удивлен! Ведь я такой крутой», – я кривляюсь, изображая парня, который услышал признание.

– Сколько пафоса, – хмыкает Дима, но этот его ответ разряжает обстановку.

– Согласна, – киваю я.

Атмосфера становится мягче, теплее, она как бы намекает, что пора действовать. Я делаю очередной шаг к Диме и обнимаю его. Прикладываю ухо к его груди, вслушиваюсь в учащенное сердцебиение. Бух. Бух. Бух. Так неистово громко и четко, словно не я одна волнуюсь. Прижимаюсь еще крепче. Мне кажется, что в эту минуту я медленно иду ко дну, растворяюсь в воде и становлюсь свободной. Удивительное чувство, которое появляется только рядом с Димой.

– Давай будем вместе? – шепчу я, затаив дыхание.

Какое-то время он молчит, а я вслушиваюсь в шелест листвы в округе.

– Это неудачное предложение, – отвечает Люк наконец, неуверенно кладет свои прохладные ладони на мои плечи и отстраняет меня.

– Ты серьезно? – я устремляю на него взгляд.

А по его лицу все ясно как белый день: Дима давно принял решение расстаться. И плевать ему на мое глупое сердце, на то, что расставание не сделает нас обоих счастливыми. Ведь если двое хотят быть вместе, но не получают этого, они страдают. Одинаково. Нет, может, конечно, Дима и не такой сентиментальный, может, он уже привык посылать девушек налево и направо. Вот только что-то мне подсказывает: в душе ему не хочется отпускать меня.

В голове мелькают вспышки воспоминаний: наши разговоры, как Дима переживал обо мне, когда мы были в плену, как он готов был рискнуть собственной жизнью. А еще вкус его губ и чувство безопасности рядом с ним. Сейчас мне так больно и невыносимо обидно, что хочется реветь белугой!

Когда отталкивает человек, пробуждающий в тебе жажду жизни, это чертовски отвратительно…

– Ты красивая, – он продолжает смотреть на меня.

– «И ты найдешь себе нормального парня», – хриплым голосом передразниваю я. Такое чувство, что я падаю. В глубокую яму. В пропасть. Мне кажется, я вот-вот сломаюсь.

– Именно. Самого лучшего.

– Ты тогда будешь счастлив? – Я резко делаю шаг назад. Скрещиваю руки на груди, видимо, это защитная реакция.

– Ну… – Дима отводит взгляд, и я вдруг понимаю, что ответить положительно он просто не сможет. Потому что не будет счастлив. Потому что ему тоже хочется держать меня за руку, целовать и чувствовать свободу, которую дарят наши отношения. Но он не признается в этом даже себе, по крайней мере, не сейчас.

– В четверг в шесть часов вечера! – заявляю я, затем разворачиваюсь и иду в сторону дороги. У меня немного трясутся ноги, а в горле словно появился неприятный комок.

– Что? В смысле? – прилетает мне в спину удивленный голос.

– Я буду ждать тебя у озера в парке. Ты обязан прийти. Потому что я буду ждать долго. Я упертая! – не оборачиваясь, кричу я. Не хочу сейчас на него смотреть, иначе моя уверенность точно испарится.

И прежде чем Дима успевает ответить, я ускоряю шаг и выскакиваю на дорогу. Впереди вижу таксиста, судя по всему, частника. Машу рукой, белая машина с желтой шашкой тут же останавливается у обочины. Я сажусь в старую «Волгу» и уезжаю прочь, искренне надеясь, что Дима придет.