Читать книгу "Притяжение"

Глава 30

Дима

Если меня кто-нибудь спросит, почему я до сих пор не оттолкнул Нику, я не найду что ответить. В конце концов, ее отец прав: мужчина должен быть в состоянии что-то дать своей женщине. Пусть не мешок денег, но хотя бы душевный покой. А у меня нет ни того, ни другого.

Я даже не знаю, с чего начать жизнь, если отказаться от своего привычного заработка. Куда пойти искать работу? А главное – кем работать? Ну что я умею? Выбивать долги, выслеживать разных уродов, угрожать, сидеть в засаде неделями, перевозить контрабанду… Или же охранять таких, как Ника. Все. На этом мои базовые навыки заканчиваются. Я не представляю себя в белой рубашке, галстуке и пиджаке, сидящим за столом перед ноутбуком. Офисный планктон? Это не про меня. Предполагаю, если начальник наорет или станет высказывать за что-то, что мне не по душе, я пошлю его на хрен. Потом, ясное дело, он выпроводит меня.

И что дальше? Даже если, условно говоря, я все-таки смогу удержаться в офисе, какое мне светит продвижение? Чтобы обеспечить достойную жизнь себе и своей девушке, нужна хорошая зарплата. Предложат ли ее парню без образования? Не уверен. Я вообще ни в чем не уверен.

Как бы ни было стремно признаваться, мне страшно. Страшно отказаться от всего, к чему я привык, а потом не оправдать надежд Ники.

Она достойна лучшего. Кого-то вроде Егора, но не такого козла. В ней тысяча и одна эмоция, в ней тепло, которого у меня никогда не было. Наверное, поэтому я продолжаю сопротивляться разуму и действую по велению сердца. Иду к ней, жажду ее внимания, поцелуев и не могу выкинуть из головы ту ночь. Я продолжаю хотеть эту девушку, представлять, как она извивалась бы подо мной, как встречала бы после длинного рабочего дня, как целовала бы в щеку на прощание рано утром. Я представляю ее так часто, что скоро свихнусь. Никогда прежде девушки настолько не проникали в мой разум.

– Люк, – доносится мужской голос.

Я сижу у себя в кабинете. В том самом, где нет окон, комнатных растений и уюта. Стены пропитались табачным дымом, потому что Васька, мой партнер и близкий друг, частенько ленится выходить курить на улицу.

– Да, я тут, – отзываюсь и поднимаю голову, устремляя взгляд в сторону дверей.

На пороге появляется Валерий Анатольевич, бывший клиент. Вчера он преследовал нас на «Ниве» и так разошелся, что даже успел мне врезать. Познакомились мы с ним случайно года два назад во Владивостоке. Он там какой-то нелегальный товар провозил, искал знакомых, кто помог бы ему с контейнером. Посоветовали меня. Раньше у нас не было проблем: сделал дело – получил деньги. Однако в этот раз я серьезно оплошал, и дядька требовал компенсацию.

– Я же обещал вам, что… – Я провожу рукой по лбу, перевожу взгляд на кружку с недопитым кофе и отчего-то тяжело вздыхаю.

В голове до сих пор звучат слова Ники: бросить все, выйти на новую дорогу. Это как забавная шутка над нищим, которому богатый дядя предлагает переехать жить в крутые апартаменты, хотя у бедолаги нет денег. И никогда не будет.

– Люк, меня не устраивают твои обещания. В эту пятницу у нас будет перевозка. – Валерий Анатольевич садится на старый диван и закидывает ногу на ногу.

Он не афиширует свои финансовые возможности: ходит в старых спортивных костюмах, ездит на ржавой «Ниве». Хотя у него домик дай бог и авто дорогое имеется, да и часы на руках не из дешевых. Однако человек он требовательный, умеющий ценить свое время и деньги, а вот насчет других обычно не запаривается. В этом плане он не самый лучший клиент. Хотя бывают и хуже.

– Здесь? – удивляюсь я, потому что его контрафакт обычно в наших краях не мелькает.

– Здесь, но там другое. Мне нужен ты и твои люди. Мои тоже будут. Но нужна подстраховка. Сделаешь – спишу тебе твой косяк, – грубо кидает он, словно я низший сорт. Хотя для таких клиентов мы реально вроде разнорабочих.

Я коротко вздыхаю, потирая переносицу. Что-то в его словах настораживает, только не пойму что. Обычно Валерий Анатольевич перевозит икру, рыбу, плюсом всякую импортную хрень. Скрывается от налогов по полной – говорит, проще отстегнуть кому надо, чем платить по счетам. Но сейчас впечатление, что дело не в налогах.

– О чем речь? – Я поднимаюсь из-за стола, засовываю руки в карманы брюк и смотрю прямо на него.

– Рыба, – слишком быстро отвечает он.

– Зачем тогда такая охрана?

– Да у меня нынче хвост, – отмахивается Валерий Анатольевич, а потом даже выдает улыбку, демонстрируя золотые зубы. По юности он боксировал, и это оставило свой след.

– Давайте только без этого, – с шумом выдыхаю, не люблю, когда клиенты юлят.

– Знаешь же, в нашем мире недругов хватает. – С его губ слетает усмешка, и это меня еще больше настораживает. У дядькиникогда не было проблем с «недругами», он из тех людей кто найдет подход к любому, лишь бы выгоду получить.

– Уверены? – прищуриваюсь я.

– Послушай, Люк, там ничего такого. Мне нужно, чтобы вы просто переложили коробки с рыбой в «Газель», а затем сопроводили до Краснодара – паромом поедут. В Красе уже все схвачено, главное – у нас тут организовать.

– Так наняли бы просто грузчиков.

– Ага, эти сопрут еще, – хмыкает он и отводит взгляд. – Как будто ты не знаешь, как у нас работают за три копейки.

Я устало вздыхаю, понимая, что выбирать не приходится. Валерий Анатольевич вряд ли уйдет без моего согласия. А если не соглашусь, будет тыкать на мой косяк или, чего хуже, пустит нелепые слухи. Не хотелось бы подпортить репутацию какой-то ерундой. В нашем деле именно репутация приносит деньги.

– Слушай, ты же оплошал, так что будь любезен, – напоминает он. И мне ничего не остается, кроме как согласиться.

* * *

До пятницы мы с Никой видимся всего один раз, и то потому, что она просит забрать ее из универа. В ином случае я бы, может, и не поехал. Надо держать дистанцию. Мне бы хотелось ее держать. Нет, этого требует разум.

Ника встречает меня с улыбкой и нагло лезет целовать в губы. На ней красивое облегающее платье пурпурного цвета, которое подчеркивает каждый изгиб идеальной фигуры. Я невольно задумываюсь о том, что под этим платьем что-то еще более прекрасное, и сердце вспыхивает пламенем от подобных мыслей. Это не просто желание увидеть эту девчонку обнаженной, там гораздо больше… Прикоснуться к ее бархатной коже, сжать ягодицы, целовать до алых следов, впитывая каждую частичку. Все то, что я уже сделал один раз, только хотелось бы чуть жестче и напористее.

А еще я понимаю, что начинаю ревновать. Да, да, банально мучаюсь странными чувствами, которые мне не свойственны.

С одной стороны, мне жуть как хочется гулять с Никой по улице, держать ее за руку и подмечать взгляды других парней. Голодные, жадные, мечтающие дотронуться до девушки, которая никогда не будет им принадлежать. С другой же, я хочу спрятать ее ото всех, чтобы ни один парень не посмел смотреть на нее, желать и думать о чем-то большем. Чертов синдром придурка! Не думал, что заражусь подобным вирусом, но, как говорится… Что-то бывает впервые, хочется того или нет.

Пока едем домой, Ника без умолку болтает о разном: о бездомных кошках, о профессоре, который ее достал, о невкусной еде и об отдыхе летом. В какой-то момент у нее проскакивает фраза «Поедем летом на море», а я на автомате почему-то отвечаю «Да». И только после, когда остаюсь один, задаюсь вопросом: почему вообще так ответил? Неужели мысленно я согласен на все, если речь о Нике? Так странно…

В пятницу весь день мы с парнями готовимся к делу. Нас ждут у склада в семь вечера и просят не опаздывать. Я одеваюсь во все черное – стандартная «форма» для таких дел, беру с собой на всякий случай кастет. Кто его знает, чем может обернуться простое дело. Васька, мой верный товарищ, посмеивается с моей предосторожности, но мне плевать. Лишь бы поскорее закончить чертов вечер.

На склад мы приезжаем за полчаса до назначенного времени: я, Васька и пятеро парней. Нас встречает тучный мужик, одетый в красный спортивный костюм. Он держит во рту сигарету и постоянно оглядывается.

– А где Валерий Анатольевич? – интересуюсь я, заметив у склада слишком много людей. Нас здесь человек тридцать вместе со мной и ребятами, если не больше, и это уже наводит на не самые хорошие мысли.

– А он тут не нужен. Я его правая рука, – отвечает мужик. У него хриплый прокуренный голос, напоминающий рычание хищного животного.

– Ясно. Что от нас требуется? – перехожу сразу к делу.

– За мной, – командует он и ведет нас на склад.

Странно, но внутри нет сильного запаха рыбы, хотя он немного прослеживается. Актив здесь работает разновозрастной: вон тот в шапке, долговязый, с узкими глазами, явно лет восемнадцати. В отличие от остальных он перетаскивает по одной коробке, тогда как другие берут сразу две или три. А правее от него мужик с цепочкой на шее выглядит так, словно принюхивается к запахам содержимого. Слишком часто дергает носом и оглядывается. Слева – крупный амбал со шрамом на пол-лица, жуткий, будто сошел с экрана криминального боевика. Но меня поражает другое: товара не так много, спокойно можно уместить в одну «Газель» и использовать троих человек. Зачем здесь толпа?

Я не успеваю сложить пазл в единую картину, как в кармане трезвонит мобильник. Вытаскиваю его, вижу на экране имя Ники, и сердце почему-то расщепляется на тысячу молекул. Мне даже хочется улыбнуться, но положение обязывает оставаться равнодушным.

– Отключаем! – рычит на меня мужик в спортивках.

– Какие-то проблемы? – влезает Васька.

– Нет и не будет, если отключим мобильники.

– Слушай… – Васька собирается возмутиться – так уж вышло, что он с характером и не любит таинственности, да и жизнь его тоже прилично потрепала, поэтому всегда настороже.

– Хорошо, – спокойно говорю я и скидываю вызов, а затем отключаю телефон.

Парни повторяют за мной, и мы идем к коробкам, которые лежат на деревянных поддонах. Переносим их ровно до того момента, пока Васька случайно не замечает то, что ему видеть не стоило.

– Люк, Люк, – шепчет он, нервно проводя рукой по лысой макушке.

Я подхожу к нему, сажусь на корточки, и Васька тихо говорит:

– Тут это… Не одна рыба.

И только я планирую ему ответить, как за нашими спинами раздается звук подъезжающих машин, хлопанье дверей и крики.

– Что за… – сглатывает Васька, вглядываясь на парней с железными битами, которые выходят из черных иномарок.

Похоже, мы в полной заднице.

Глава 31

Вероника

Выхожу из универа и поднимаю голову, разглядывая хмурые облака. На душе почему-то тревожно, но почему – не могу толком объяснить. Где-то на горизонте сверкают вспышки молний, на меня начинают падать первые капли дождя. Вытащив телефон из кармана, я набираю номер Димы в надежде, что он заберет меня, и мы поедем в какое-нибудь уютное место, выпьем горячий чай и съедим что-то вкусное. В последние дни мы почти не общались, и это наводит на разные мысли.

Я все больше переживаю, что он выберет не меня, решит остаться в своей яме, где кроме тьмы нет ничего. Наверное, я бы могла спуститься к нему в эту чертову яму, но кто тогда протянет нам руку помощи? Кто будет тем самым светом? В конце концов, невозможно всю жизнь оглядываться и бояться теней.

Однако Дима сбрасывает вызов. Мне почему-то становится до безумия обидно. Еще и дождь этот… Словно насмехается, убивает последние лучики надежды.

За спиной звучат знакомые голоса. Я оглядываюсь и замечаю Соньку с Веней – они о чем-то болтают, а увидев меня, улыбаются и подходят ближе.

– Как ты ускользнула? Я тебя не заметила, – удивляется Соня. А я ведь в самом деле выскочила одной из первых из кабинета.

– Сдала раньше всех листок с тестом, – пожимаю плечами.

Мой лист был почти чистым, ответы на вопросы по высшей математике оставались для меня загадкой. Вместо подготовки к тесту я провела время в мыслях о Диме, и это сыграло не лучшую роль в моей успеваемости.

– Может, поедем в «Честер»? – предлагает Веня, а потом подходит ко мне и нагло поправляет мой шарф.

Он и раньше демонстрировал определенную вольность в своих действиях: мог запросто заправить мне прядь за ухо, застегнуть пуговицу на рубашке или вот с шарфом помочь. Я не заостряла на этом внимания. А сейчас почему-то замерла. И как назло, в голове всплыли слова Димы про чувства Вени. Неужели мой друг правда дышит ко мне не слишком ровно?..

– Я пас, – машет рукой Сонька, смущенно улыбаясь.

– Я угощаю, – настаивает Веня, и Соня тут же меняет свое решение.

Мы едем в ресторанчик, заказываем вкусные стейки и обсуждаем предстоящую сессию, пока на улице льет дождь. Я периодически поглядываю на телефон в ожидании входящего от Димы, но мобильный продолжает молчать. Это злит и в то же время немного тревожит.

Зато у Вени, судя по всему, хорошее настроение. Он на удивление много шутит, ухаживает за нами больше обычного. Мне помогает с мясом, хотя я и сама могла бы его порезать, просит у официантки плед, заметив, что я скрестила руки на груди. Девушка приносит его, и Веня тут же подрывается с места, спешит накинуть плед мне на плечи. Его забота вполне обыденна, не выходит за давно установившиеся рамки, но теперь я отчего-то не могу ее принять: двигаюсь, словно робот, за словами слежу. Да и воздух в помещении напрягает. Он какой-то тяжелый и едкий.

Разговоры получаются односложными – я изредка киваю или молчу, болтает в основном Веня. В какой-то момент Соньке, видимо, становится скучно, и она вытаскивает телефон, чтобы полистать ленту в соцсетях.

– О, ничего себе! – внезапно восклицает она.

Веня наконец перестает одаривать меня своим настырным вниманием и переводит взгляд на Соньку.

– Что там? Увидела мужчину своей мечты? – интересуюсь с усмешкой.

– Ага, он уже женат и, скорее всего, у него есть дети, – отмахивается Соня. – Но сейчас не об этом. Слушайте, у нас прямо криминальный городок!

– Где-то кого-то убили? – зевает Веня. И меня почему-то раздражает тон его голоса, когда он говорит о чьей-то смерти. Будто жизнь человека не стоит ни гроша.

– Ты ужасен, – комментирую я, взяв стакан с соком.

– Да ладно, сколько алкоголиков или наркоманов друг друга убивают? – хмыкает Веня. В его голосе сквозит высокомерие, будто если человек пошел по накатанной, он уже и не человек вовсе, и жить ему необязательно. – Они ведь сами выбирают этот путь.

– Да тут не об этом вообще, – перебивает Сонька. – В новостях пишут, что две банды устроили бойню на каком-то складе.

– Банды? – теперь пришел мой черед удивляться.

Никогда не думала, что в наше время такое возможно. Хотя если учесть, что меня похитили, требовали выкуп, то существование в нашем городе банд не кажется уже чем-то сверхъестественным.

– Да. Одна банда перевозила ворованные золотые слитки в коробках с рыбой, другая пришла их вернуть, и в результате началась заварушка, – Сонька рассказывает об этом как о каком-то фрагменте кино, ее тон слишком нейтральный, будничный.

– Тарантино отдыхает, – с усмешкой говорит Веня и выхватывает у меня из рук стакан, чтобы подлить сок. Очередной акт заботы, об этом и не просили.

Я смотрю на Веню и задаюсь вопросом: неужели он всегда был таким? Почему я никогда не замечала настолько активные знаки внимания? Почему принимала их за дружеские жесты? Разве друзья будут пытаться из кожи вон лезть, чтобы сделать приятное?

С губ срывается шумный вздох, и Веня замечает это. Он наклоняется настолько близко, что я чувствую запах его парфюма, тяжелый и приторный.

– Все в порядке? – шепчет он заботливым, мягким голосом.

– Да, – натягиваю улыбку, хотя на душе совсем не весело.

– Точно?

– Угу, – киваю и делаю глоток сока, лишь бы отвлечься от ситуации.

– Ой, тут и фотки есть! – восклицает радостно Сонька. Она словно не новости читает, а афишу к будущему блокбастеру с Джейсоном Стейтемом в главной роли.

Я снова тянусь к телефону в поисках значка долгожданного пропущенного на экране, но там пустота, которая начинает напрягать. Ни звонка, ни сообщений. Дима молчит. Для него это, может, и в порядке вещей, но не для меня. Умом я понимаю, что по факту он мне ничего не обещал и даже больше – сделал все, чтобы оттолкнуть. Вот только как объяснить это влюбленному сердцу, которое жаждет внимания этого упертого парня?!

– Ого, они до сих пор там, – присвистывает Сонька. – И скорая даже. Сейчас прямую трансляцию включим.

– Тебя так привлекают бандиты? – хмурится Веня, откровенно раздражаясь от повышенного интереса нашей подруги. Он тру-крайм вообще не любит.

– Ребят, я это… – поджимаю губы. – Домой поеду, что-то голова болит.

Я перевожу взгляд на входную дверь. В ресторан как раз входит молодая пара. Парень помогает девушке снять пальто, она мило улыбается ему, и он коротко целует ее в щеку. Они садятся за угловой столик и пока ждут официанта, как будто любуются друг другом. Именно так должны выглядеть настоящие отношения. Именно о таких отношениях пишут в книгах и снимают фильмы. И мне хочется оказаться на месте этой девушки, на которую с обожанием смотрит любимый, а не переживать о ранах Димы или попадать в неприятности. От этого становится немного грустно.

– Давай я подвезу тебя? – Веня вытаскивает ключи из кармана и размахивает брелоком перед моим лицом.

– Не надо, такси вызову, – отмахиваюсь я. Мне нужно побыть одной, собраться с мыслями, перестать накручивать себя.

– Зачем такси, Акулова? – он сводит брови и прожигает меня недовольным взглядом. – Я подвезу.

– Не стоит, – категорично отказываюсь я, делая тон чуть строже обычного.

– В чем дело, Ника?

– Ни в чем, просто не стоит.

Наверное, неправильно уходить от ответа, но в данный момент мне сложно представить наш разговор. Я такая скажу ему: «Знаешь, твои чувства, конечно, мне приятны, но у нас ничего, кроме дружбы, не получится. Почему? Я влюбилась в одного идиота и…» Нет, не так. «Потому что я всегда считала тебя только своим другом». Или… Господи, а вдруг в жестах Вени нет того, что увидел в них Дима? Откровенно говоря, мне не хочется знать тайны сердца Кожевникова, как бы эгоистично это ни звучало.

– Слушай…

– Офигеть! – Сонька едва не подскакивает со своего места. Глаза ее вспыхивают, словно прожекторы. Она несколько раз моргает, затем неврно облизывает губы и передает мне телефон. Вернее, не передает, а сует в лицо, нагло требуя моего внимания. Веня тоже хочет глянуть, даже наклоняется, но Соня отводит мобильный в сторону, всем своим видом намекая, что контент строго конфиденциальный.

– Не больно-то и надо, – фыркает он, подрываясь места.

Сперва я думаю, Кожевников возьмет вещи и уйдет, но нет, он всего лишь направляется в сторону туалета. А у нас с Сонькой появляется возможность поговорить один на один.

– Что там? – я пытаюсь рассмотреть незнакомых людей на экране.

– Не что, а кто! Ника, ты смотри! – восклицает Соня, в ее голосе звучит ужас.

– Может, скажешь лучше? Тут все мелькает.

– Да блин! – Она поднимается, подходит ко мне, что-то кликает на экране, а затем снова отдает гаджет. – А так?

Я беру телефон в руки, и сердце предательски замирает. На экране Дима. Пусть далековато, лицо размыто, но это точно он.

– Это же… – шепчу я, не веря своим глазам.

– Он реально у тебя состоит в банде? Кажется, ему серьезно досталось, – комментирует Соня видео.

У меня внутри все обрывается, рассыпается на микромолекулы. Дима снова попал в беду. Он снова дрался. Его кулаки в очередной раз будут кровоточить.

– Где… где это? – едва слышно выдавливаю я. Вскакиваю из-за стола, накидываю пальто на плечи и трясущимися руками включаю приложение с такси. Когда Сонька называет адрес, я, не думая, выскакиваю на улицу.

Почему-то после появления Димы мой мир стал медленно разрушаться…

Я слышу треск… Громкий. Невыносимый. Это моя душа дала трещину. Дима раз за разом предает ее, не желая выбираться из своей глубокой ямы.

Глава 32

Дима

Смотрю на свою руку, по которой стекает кровь, затем перевожу взгляд на парней. Кто-то уже лежит на асфальте, кто-то до сих пор пытается драться, потому что в криминальных джунглях либо ты, либо тебя. Эти уроды с железными дубинками агрессивно укладывают наших одного за другим. Мы чертовски влипли, пусть и людей у нас человек на пять больше.

Перевожу дыхание. Время катастрофически быстро летит не по моим правилам. Ко мне подходит бугай с лысой черепушкой, он скалится и сейчас явно даст мне по роже. Я не тушуюсь. Выбора особо нет: покажешь страх – проиграешь. Слежу за рукой головореза, а когда он заносит кулак в воздухе, уворачиваюсь. Предсказуемо.

Вокруг раздаются крики, стоны и глухие звуки от ударов железных бит. У кого-то, скорее всего, уже сломаны кости, кто-то плюется кровью. Бугай снова размахивается, и в этот раз я не успеваю увернуться и получаю под дых. Сгибаюсь, корчась от боли, но тут же уклоняюсь от второго удара. Подбираю момент и бью его по морде, затем еще и еще. А ему хоть бы что! Непробиваемый! Прет танком и скалится. Никогда с такими не дрался.

Здоровяк растягивает губы в ухмылке, а я чувствую, как по губам стекает кровь.

Очередной удар – теперь в живот, и мои стоны присоединяются к общей какофонии ужаса. Мы проигрываем, мы здесь в качестве пушечного мяса. Чертов урод подставил всех ради бабок. Я это понял, когда главарь бандитов заговорил и сказал, что в некоторых коробках с рыбой краденые слитки золота. Однако команды отступать не было, поэтому мы продолжаем ставить на кон собственные шкуры и защищать навар клиента.

Я выпрямляюсь, и мой кулак влетает в плечо бугаю, затем в живот. Раз. Два. Три. Другой бы уже упал, но этот стоит, будто ничего не происходит. Твою мать, из чего он сделан?

Рядом Ваську бьют железной битой, он пытается закрыть руками лицо и голову, защищаясь от ударов. Я рвусь к товарищу, чтобы помочь, но бугай не дает мне такой возможности. Он хватает меня за шиворот, и его кулак прилетает несколько раз мне по лицу, а потом в грудную клетку. Теперь и я падаю, как кусок ржавой железки. Едва могу дышать. Во рту металлический привкус, тело онемело от боли, я толком ничего не чувствую и вообще в шоке, что до сих пор не потерял сознание.

Странно, но почему-то именно в этот момент мне вспоминается Ника. Ее улыбка, напоминающая небо. Летнее, такое, на которое смотришь и ощущение безмятежности затягивает. Иногда приходится щуриться от ярких солнечных лучей, но это никак не портит впечатления…

Я как-то слышал старую байку, что перед смертью человек видит нечто прекрасное. Фрагмент, который оставил след на сердце. Видимо, моим фрагментом стала Ника. Если вспомнить мою жизнь, то в ней было катастрофически мало хорошего. Я родился в неблагополучной семье, ненужный ребенок, от которого не смогли избавиться до рождения. Потом школа, где тоже не срослось. Вечные драки. Я толком и не знаю, что такое любовь. Как это – дарить ее, получать в ответ.

Вернее, не знал. А потом появилась Вероника Акулова. Девушка, с которой у меня много чего случилось впервые: ревность, желание оберегать, даже мысли бросить чертову работу и криминал! Так что да, фрагмент жизни, где есть она, однозначно относится к категории чего-то особенного.

Однако моим глазам не дают закрыться. Косая в черной мантии убирает свои кривые руки. Нас спасает полиция. Одному богу известно, как они тут оказались, но я впервые рад видеть товарищей в форме.

Нас разнимают, скорая оказывает помощь пострадавшим, многих увозят в больницу буквально сразу. А тех, кто в состоянии говорить, заставляют дать показания прямо на месте. Следокам плевать, что мы немного не в форме, а тело ломит и хочется вколоть обезбол. Они задают идиотские вопросы, потом по очереди сажают народ в «бобик» – до выяснения обстоятельств.

У меня тоже спрашивают, но я еле говорю. Да и рассказывать нечего. Скажу, что подставили, – не поверят. Скажу, что ничего не знаю, – тоже не поверят. Буду молчать – добавят не хуже головорезов. Выбор невелик. Однако по какой-то неведомой причине – не иначе, как чудо – меня недолго пытают. Видимо, решают отложить допрос до участка.

А потом мир меркнет, потому что я вижу ее. Мне даже кажется, что это наваждение, иллюзия какая-то. Мозг плавится и выдает нелепицу.

– Дима! Димочка! – зовет меня Ника. Ее короткое пальто расстегнуто, пухленькие губы приоткрыты, из них вырывается пар. В глазах паника и потухшие звезды. Они гаснут одна за другой, когда она рассматривает меня. Теперь у меня стойкое ощущение, что я предал эту девушку.

Удивительно, но полиция дает нам минутку, и Ника спешит обнять меня. Она прижимается к моей груди так крепко, что внутри простреливает что-то щемящее. Я как тот бездомный котенок, которого подбирает прохожий на улице.

– Как ты? – ее голос дрожит, да и сама она тоже дрожит.

А я схожу с ума от радости, хотя должен злиться. Ника здесь, она разрушает мои личные границы, мои планы на жизнь, и вообще весь чертов мир. Она обнимает меня. Не так, как другие девушки. Нет! Она делает это особенно, с теплотой и заботой. И я не могу устоять, прижимаю ее в ответ, глажу по спине, волосам. Мысленно прошу время остановиться, сделать этот миг бесконечным, ведь если падать в пропасть, то долго, невесомо, с чувством полной свободы. Но в то же время я ругаю себя, потому что совершаю ошибку.

Мир криминала не позволяет подпускать к себе кого-то настолько близко, иначе можно навсегда лишиться этого человека. А я боюсь потерять эту девушку, боюсь, что из-за меня она пострадает или взрастит в себе еще одну порцию ненужных страхов.

– Дима, – нежно шепчет она мое имя.

Я зарываюсь носом в ее волосы, вдыхаю их запах, и мне вдруг кажется, что это в последний раз. Словно чем ближе Ника, тем тяжелее ее удержать. Словно я теряю этот лучик света.

– Все хорошо, я порядке, – отвечаю ей, шумно выдохнув.

– Я не хочу больше видеть твоих ран, – говорит она мне на ухо. Проводит своими тонкими пальцами вдоль моих волос, касается носом моей щеки. И я не сразу улавливаю посыл, хотя предвестник плохого уже активно сигнализирует в моей груди.

– Так иногда бывает, детка.

– Нет…

– Не переживай, – утешаю я ее, не выпуская из своих объятий.

– Я ведь тебе говорила, – шепот Ники теперь напоминает шум разбивающихся о скалы волн. Будто каждое новое слово дается ей с трудом.

– Что? – мне становится страшно услышать ответ.

– Я уйду от тебя.

Ее слова звучат как приговор.

Ника опускает руки и вырывается из моих объятий. Она смотрит на меня чуть дольше минуты. Я вижу, как красивые глаза блестят от слез, и понимаю, что эти слезы по мою душу.

Воздух вокруг трещит, а мое сердце почему-то плавится. Я сглатываю слишком часто, но не могу произнести ни слова. Просто пялюсь на Нику, жду чего-то – сам не знаю чего. Когда ее губы растягиваются в болезненной улыбке, мне кажется, что под ногами раскололся лед, и я провалился в воду.

– На этом все, – Ника делает шаг назад. – Береги себя, хорошо?

И я снова молчу. Будто тону в ледяной воде, от которой немеют конечности.

– Прощай, – шепчет Ника. Затем разворачивается и уходит.

И вместе с ней я теряю свободу под названием «душа».

Эта девушка в самом деле оставила меня…