Читать книгу "Притяжение"

Глава 12

Вероника

Несколько долгих секунд прихожу в себя, а потом дрожащими пальцами все же открываю дверь. Злость, словно лава, прожигает каждую частичку моего тела, когда я вижу стучавшего.

– Что? – Дима одаривает меня равнодушным взглядом.

На нем черный спортивный костюм и черная шапка, за которой не видно волос. Он держит руки в карманах джоггеров, переминается с ноги на ногу и крутит во рту мармеладную палочку. Последнее не вяжется с образом уличного мальчишки, и мне от этого становится смешно. Паника, которая секунду назад заполняла грудную клетку, медленно отступает.

– Ты меня напугал, – признаюсь я. – Как ты тут вообще оказался? Отец уже отправил своих людей? Вы следили за мной?

Я выхожу из машины, весенняя утренняя прохлада проникает под одежду. Вокруг никого нет, кроме нас двоих. Воет ветер, притягивая к нашему городку тучи. Он напоминает предвестника беды, словно волк, загнанный в ловушку. Но я отгоняю от себя плохие мысли: это просто ветер, дождь и плохая погода. Ничего такого в них нет.

– Нет, за тобой слежу только я. И тебе повезло, что я страдаю бессонницей, – отвечает Дима.

– О да! Невероятно повезло! Прямо сама себе завидую, – театрально взмахиваю руками, а затем скрещиваю их на груди.

Вдали снова сверкают молнии. Они, словно яркие змеи, сплетаются в непонятные узоры. Каждый раз, когда вспыхивает молния, мое сердце почему-то пропускает удар. Такое ощущение, что природа рисует картины страха – мрак, бушующая стихия и предзнаменование перемен. От этого в груди расцветает непонятное чувство тревоги.

– Нам нужно вернуться, – заявляет Дима меланхоличным тоном.

– А если я не хочу?

– Значит, надо захотеть.

– Ты же сам говорил, чтобы я стала смелее! – напоминаю я. Меня злит, что Дима постоянно меняется. В нем будто живет несколько личностей. Одна пытается пробудить во мне бунтарку, готовую прыгнуть с высокой скалы прямо в пучину неизвестности. Другая пытается остановить, напоминая об отце и его правилах.

– Так и есть. Но сейчас не самое подходящее время.

– А когда будет подходящее? Оно вообще наступит?

– Тебе лучше знать, – безразлично заявляет он.

Его пустой взгляд меня бесит. Хочется схватить Диму за грудки и как следует встряхнуть. А может, дело не в нем? Может, я злюсь на себя, на свою неудавшуюся попытку побега? Сложно понять, когда в душе раздрай.

– У меня нет выбора, да? – шепчу себе под нос.

– Разве что притвориться парнем, чтобы пересечь границу и обосноваться где-то в Канаде.

– Отличная идея. Мальчиком я еще не была.

– С твоей прической с этим не возникнет проблем.

– У меня замечательная прическа! – вспыхиваю я.

Погода, как назло, будто отображает мои эмоции и внутренние переживания: молния вспышкой света озаряет и без того хмурое небо, а следом грохочет гром. Хоть бы дождь миновал, ну пожалуйста!

– Садись в машину, – говорит Дима, пропустив колкость мимо ушей. – Только в мою.

– Почему в твою? – удивляюсь я. – Мы можем поехать и на разных.

– Нет уж, поедем на моей. Так безопаснее.

– Но машина садовника… – пытаюсь отстоять свою позицию я. Нехорошо оставлять здесь чужую собственность, тем более я взяла ее без спроса. Для меня, может, этот автомобиль не стоит ни гроша – хотя нет, это для моего отца он не стоит ни гроша, – а для того человека, скорее всего, это целое состояние. Я чувствую себя виноватой за то, что так отнеслась к чужой ценности.

– Заберет эвакуатор или кто-то из водителей. Поехали. Погода портится.

– Слушай, я не…

– Садись, – уже грубее приказывает Дима. Его голос сейчас такой же мрачный и грозный, как и погода. Они сговорились, что ли? Весь мир против меня?

И снова мне становится не по себе, внутренний демон с усмешкой шепчет: «Жди беды. Скоро, очень скоро». Я, конечно, пытаюсь послать его куда подальше, не реагировать на холодные интонации, с которыми Люк требует от меня подчинения, но это сложнее, чем кажется.

– Ладно, – сдаюсь я.

Напоследок обвожу чужую машину взглядом. Надо будет обязательно лично извиниться перед садовником, что так нагло повела себя. Надеюсь, что с его «ласточкой» ничего не случится до приезда отцовских «псов».

– Все будет нормально, – произносит Дима, заметив мое беспокойство.

Я молча киваю и иду к его «Приоре». В салоне оказывается тепло, пахнет хвоей – словно мы вышли на прогулку в лес. В голове возникает картинка промозглой осени, хрустящей листвы под ногами и тумана. Пристегиваюсь ремнем безопасности и громко вздыхаю. У меня был идеальный план побега. Почему же в реальности он с треском провалился?! Мне до сих пор обидно, что я так легко попалась. И на что, собственно, я рассчитывала?

Люк вытаскивает из «Рено» мой рюкзак и сумку, кидает их на заднее сиденье своей машины, да с таким видом, будто мусор швырнул. Вот гад!

Он садится на водительское место, не включает радио и даже не пристегивается – просто заводит автомобиль, и через несколько секунд мы выезжаем на трассу. Впереди двойная сплошная и, чтобы развернуться, нам необходимо доехать до разрыва, а он, судя по всему, находится не близко.

Мы едем в сторону молний, черных туч и красивых гор, которые отсюда кажутся гигантами. Они смотрят на нас с нескрываемой уверенностью в собственном величии. Я представляю, как раньше там жили люди, как они в лесу разводили костер и жарили мясо, и мне вдруг тоже хочется оказаться на вершине одной из этих гор. Сесть на зеленый ковер, усыпанный цветами, закрыть глаза и слушать, как переговариваются лесные обитатели. Но вместо этого меня ждет большой дом – золотая клетка с кучей отвратительных правил.

– Ты бывал в горах? – нарушаю тишину я. Впереди едут две машины, но они сворачивают направо, в сторону полей.

– Да, а кто там не бывал? – с присущим ему равнодушием отвечает Дима.

– Ну… я не бывала, – признаюсь честно.

Мое окружение обычно выбирает роскошные курорты с огромным количеством персонала, готового за тебя даже пережевать еду, а поход в горы – это что-то одиночное. По крайней мере, мне так кажется.

– Ожидаемо, – хмыкает Дима. Я замечаю, что он то и дело поглядывает в боковое зеркало, но не заостряю на этом внимания.

– Почему? – Мне в голову внезапно приходит гениальная идея. – Слушай! – подаюсь вперед и поворачиваюсь к нему полубоком. – А может, ты сбежишь вместе со мной? Давай! Будет весело.

– Вряд ли.

– Ожидаемо, – копирую его интонацию, скривив губы. Кто еще из нас предсказуемый и, ко всему прочему, зануда?

– Почему бы тебе не сбежать со своим женихом? Разве у вас не все схвачено?

– Я не хочу за него замуж, – мой голос звучит жалко, и это убивает. Сжимаю пальцы в замок, да так сильно, что ногти впиваются в кожу. Физическая боль немного заглушает душевную, мне становится легче.

– Тогда не выходи, – бросает Дима.

Он почти не смотрит вперед, его взгляд прикован к зеркалу. Теперь я не могу на это никак не реагировать.

– В чем дело? – с опаской интересуюсь я и сама начинаю оглядываться.

– Ну как тебе сказать? Видишь тот серый пикап?

– Вижу. Что с ним не так? – Я не свожу глаз с того пикапа. Он достаточно быстро мчит за нами, но, подобравшись ближе, дает по тормозам, выдерживая дистанцию. Водителя разглядеть сложно, как ни выгибай шею.

– Он едет за нами с самой заправки, – серьезным и даже каким-то озадаченным тоном сообщает Люк.

– Может, нам просто по пути? – предполагаю с сомнением.

– Сейчас проверим. Держись, Вероника! – командует Дима и резко выворачивает руль. Ремень безопасности срабатывает как надо: меня прижимает к спинке сиденья, но голову слегка откидывает вправо.

Мы оказываемся на грунтовой дороге. С одной стороны растет высокий камыш, с другой – бескрайнее поле. Однако впереди видно асфальт, значит, ехать в такой тряске долго не придется.

– Твою!.. – шипит Люк. На его руках отчетливо проступают вены, настолько крепко он сжимает руль.

Во мне нарастает тревога, она задувает едва мерцающие огоньки надежды. Я еще раз оглядываюсь и вижу тот пикап. Он все так же держит расстояние, будто хищник, который постепенно загоняет жертву в тупик. И эта жертва – мы.

– Он реально едет за нами? Но почему? Что происходит?

Мой голос надламывается. Он как большой осколок льда, медленно рассыпающийся на кусочки. Я стараюсь дышать глубоко, не до конца осознавая, что происходит. А вот по Диме не скажешь, что он переживает: такой ведь сдержанный, сосредоточенный, ни грамма паники. Хотя по лицу видно, что он вполне понимает, в какую передрягу мы влипли.

– Пока не знаю, но нужно сообщить главе охраны, где мы находимся. Возьми мой мобильник и срочно скинь ему локацию!

– Хорошо! – Беру телефон, который лежит на панальке, и дрожащими пальцами отправляю наше месторасположение начальнику охранны, а следом пишу, что мы в беде. Очень надеюсь, что беда у нас посредственная, и немного даже пытаюсь уповать на банальное совпадение. До последнего не хочу верить, что у нас проблемы.

– Вероника, – Дима на мгновение переводит взгляд на меня. Его глаза – глубокая бездна, серость и холод в них могли бы превратить мир в бесконечный ледник. Но в тусклом свете пасмурного утра они резко контрастируют с окружающей обстановкой и становятся огоньком надежды. Эх, мне бы уверенность этого парня.

– Я сделала! Все же будет хорошо? – сохранять спокойствие тяжело, но я стараюсь.

– Ты, главное, держись крепче, угу? – он вроде и говорит твердо, однако в этой твердости прослеживается сомнение. Словно Дима уже и сам не верит в положительный исход. А ведь секундой ранее в нем ярко мелькала уверенность. Неужели все совсем плохо?

Молча киваю. На экране телефона высвечивается входящий от отца – вполне ожидаемо, что глава охраны уже сообщил ему о произошедшем. Когда я провожу пальцем по сенсору, мы как раз выезжаем на асфальтированную дорогу, и от тряски мобильный выскальзывает у меня из рук.

– Ника! Ника, где ты? – кричит в трубку папа.

Я не могу дотянуться из-за ремня, поэтому отстегиваюсь, и именно в этот момент нашу машину подрезают сбоку. Дима выкручивает руль, «Приору» заносит вправо. Я не успеваю даже среагировать, только чувствую пульсирующую боль в шее.

И прежде чем наступает темнота, я вижу три черные машины, стоящие впереди, и молодого парня с пистолетом. Он целится прямо в нас.

А затем перед глазами все меркнет…

Глава 13

Вероника

Я вижу сон, яркий, разноцветный: зеленое поле, усыпанное одуванчиками, и множество всяких бабочек, пчелок. Я иду в сарафане цвета слоновой кости, он развевается на ветру, отчего кожу приятно покалывает. На мне только этот сарафан – ни обуви, ни украшений.

Я останавливаюсь у большого подсолнуха и улыбаюсь ему. Мне хочется сорвать его шляпку и забрать с собой, но неожиданно ясное небо меняет свой окрас: оно становится черным, а лепестки подсолнуха покрываются алыми каплями. Я с ужасом дотрагиваюсь до одного из них, затем подношу пальцы к носу и понимаю, что от них веет кровью.

Тело пробирает от липкого страха. Он словно проскальзывает под кожу лианами, пока не достигает шеи. Мне становится тяжело дышать, я хватаюсь руками за горло и пытаюсь закричать. Но голос предает меня: не могу издать ни звука.

Опустив голову, замечаю на своей ноге змею. Она стремительно ползет вверх, готовясь впиться острыми клыками в свою жертву. Я дергаю ногой и неожиданно падаю на траву. Падение оказывается болезненным, а когда я открываю глаза, не могу сообразить: все еще сплю или уже проснулась?

Кругом темно. Это какое-то неизвестное мне место, комната или кладовая, судя по небольшому размеру. На потолке висит одинокая лампа, и ее тусклый свет периодически гаснет. Воздух, пропитанный сыростью и пылью, неприятно забивает легкие. Голова разрывается от боли, она кажется тяжелой, словно сверху положили кирпичи. Во рту сухо – я бы не отказалась от глотка воды, но что-то мне подсказывает, что желание и реальность в этом месте совместить будет непросто.

– Очнулась? – спрашивает Дима отстраненным, мрачным тоном, означающим одно: произошло что-то очень плохое.

Я с трудом фокусирую взгляд и замечаю его разбитую губу. Мы сидим на какой-то кушетке, которая на мои движения отвечает противным скрипом. Я сижу у стены, а Люк у спинки кровати, с правой стороны. Его руки спрятаны за спиной. Почему-то кажется, что он не может их оттуда убрать, и это меня пугает.

– Что… что произошло? – перехожу на шепот.

– То, что я никак не мог предусмотреть, – со вздохом говорит Дима. В тусклом освещении его глаза выглядят мутными, покрытыми пленкой. – Оказывается, у твоего отца больше врагов, чем мы предполагали.

– Что это значит? Я… я помню только, как какой-то парень целился в нас и… Что с твоей губой? – Я протягиваю руку, хочу дотронуться до его губы, понять, насколько глубокая рана, однако он резко отворачивается, всем видом демонстрируя, что не готов пересекать имеющуюся между нами границу.

– Какие-то ребята решили, что смогут срубить бабла на тебе. Если честно, я никого из них не знаю. Прости, – на последней фразе его голос приобретает виноватый оттенок. Он склоняет голову и снова вздыхает.

Меня не покидает мысль, что Диме больно, что эти люди сделали с ним что-то, о чем я не знаю, ведь не просто так у него связаны руки, а у меня нет. Зачем они его связали? Чтобы Люк не смог дать сдачи? Конечно, он-то физически сильный, готовый к каким-то подобным ситуациям. А я для них так, пустячок, который даже постоять за себя не может.

Осознание проклятой реальности разрывает сердце.

– Нас… похитили? – прихожу я к вполне логичному и до ужаса печальному заключению. Мне хочется, чтобы это предположение никогда не подтвердилось. Хочется отмотать время к пяти утра и сказать себе: сегодня плохой день для побега. Но когда Дима коротко кивает, я судорожно прикусываю губу.

– Не думаю, что дело затянется, – сообщает он.

Его слова звучат как утешение, однако я прекрасно помню, что значит «бесконечность». Когда время замирает. Когда мир превращается в сплошной ад. Когда звуки замолкают, и единственное, что может успокоить – ритм собственного дыхания.

– Почему? – шепотом уточняю я.

– Банальная схема. Похищение. Деньги. Свобода. Эти люди ждут мешок с зелеными купюрами. Завтра или сегодня вечером они получат его и отпустят нас, – Дима смотрит в стену, будничным тоном рассказывая мне наше недалекое будущее. Он снова выглядит жутко спокойным, словно нам не угрожает опасность. Этот парень не иначе как себя Кларком Кентом возомнил. Что ж, если так, то мое тело и душевное состояние далеки от бронебойного, поэтому я никак не могу перенять его хладнокровие.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Я просто знаю, что будет дальше.

– А если… – Я запинаюсь и делаю очень болезненный вдох.

Комната невероятно маленькая, серая и пыльная, словно ее подготовили для мышей, а не для людей. Здесь всего одна койка – та, на которой мы сидим, и дверь, видимо, ведущая в туалет. Окон нет. Звуков нет. Меня словно вернули в прошлое.

– Все будет в порядке, Вероника. Ты должна верить мне, – просит Дима.

Я придвигаюсь к нему и подтягиваю к себе колени. Утыкаюсь в них подбородком и смотрю на стенку перед собой. Зеленая. Точнее, темно-болотная. И пространство вокруг так давят, словно нас поместили в тюрьму. Куда-нибудь в самый центр океана, откуда, даже если захочешь, не сможешь выбраться.

– Тебе лучше поспать, – предлагает Дима. – Ты ударилась головой. Да и время так пройдет быстрее.

– Я… Мне немного…

– Я же здесь, – шепчет Люк. У меня возникает чувство, что он хочет меня утешить, подбодрить, и я, несмотря на происходящее, улыбаюсь.

– Хорошо, что ты здесь. Спасибо.

Закрываю глаза и прислоняюсь к стене. Не хочу думать о плохом, не хочу рассматривать это помещение, иначе можно свихнуться. Психолог учил, что в таких случаях лучше отвлечься, чтобы привести мысли в порядок. Хотя, признаюсь честно, не верю, что у меня получится. Однако все равно пробую.

Вот мама. Ее худенькая спина содрогается от шагов, которые мы раз за разом совершаем, поднимаясь по ступенькам. Она держит меня за руку, чтобы я не дай бог не упала. Ступеней слишком много, они просто бесконечные. Мы поднимаемся к памятнику какого-то вождя. Я не особо слушала, когда мама рассказывала об этом человеке. Меня больше интересовал кот, который раскачивался на двух лапах, планируя запрыгнуть на высокий мусорный бак. Он выглядел таким смешным, что непроизвольно притягивал мое внимание. Какой вождь, когда тут такой забавный комок шерсти!

Спустя, наверное, ступеней тридцать чувствую, как ноги начинают гудеть от усталости. Хочется сесть, а лучше вернуться к тому котику и узнать, чем закончился его план по захвату мусорного бака. Но, несмотря на это, я все равно не сдаюсь, кое-как поднимаю ноги, иду через «не могу». Уверена, впереди меня ждет нечто замечательное. Когда мы поднимаемся на самый верх, я оборачиваюсь, и мое детское сердце трепещет от восторга.

Перед нами простирается целый город: здание администрации, фонтан с хрустальными струями и пышные ели, которые выглядят такими величественными, словно солдаты, что выстроились перед своим командиром. Я улыбаюсь и хлопаю в ладоши, радуясь собственному успеху. Мама треплет меня по волосам, что-то говорит, но я не помню ее слов. Нам хорошо вместе. Как никогда, наверное. Поворачиваю голову, пытаюсь рассмотреть мамино лицо, вот только никак не могу – вижу сплошные блики. И тут, как настоящий молот, в моем сознании начинает бить проклятая мысль. Она никогда не упускает момент напомнить о своем существовании.

«Мамы нет рядом. Она давно забыла о том, что когда-то родила дочку…» – шепчет внутренний голос.

Открываю глаза и вижу то, от чего в идеале бы сбежать. Темница. Ни окон, ни нормальной мебели. Хотя о чем это я? Разве в таких местах и для таких действий выбирают пятизвездочный отель? Мы – узники, которые должны радоваться и койке. Хорошо, что есть она, и нам не приходится сидеть на холодной земле.

Перевожу взгляд на Диму. Он тоже вдруг поворачивает голову и внимательно разглядывает меня. И если до этого его глаза казались мне тонким льдом на зимнем озере, на который ни в коем случае нельзя ступать, то теперь от них веет теплом. Необычным для этого парня.

– Я заснула? – спрашиваю тихо.

– Наверное. Часа три прошло или около того. Поспи еще, – немного устало произносит он, похрустев шеей.

– А ты? Может, моя очередь нести караул? – предлагаю я.

– Я не устал, – отрезает Дима, отворачиваясь и забирая с собой ту маленькую толику тепла, которую я случайно успела уловить.

– Как думаешь, папа уже в курсе? – озвучиваю свои тревожные мысли. К нам никто не приходил, ничего не говорил – по крайней мере, я никого не видела. – А тот парень с пистолетом! Он стрелял?

– По колесам. И да, думаю, твой отец уже собирает деньги или людей. Не переживай. – После последней фразы с губ Димы слетает тяжелый и какой-то недовольный вздох. Словно он зол на себя, винит в чем-то. Но ведь мы изначально оказались в разных положениях, тут нет ничьей вины.

– Я… будто вернулась в прошлое, – признаюсь шепотом.

Тот день из детства навсегда останется черным пятном в моих воспоминаниях. Его невозможно вырезать ножницами, как ненужный клочок бумаги. Его нельзя выбросить, словно использованную вещь. В такие минуты мне бы хотелось, чтобы сработал защитный механизм, чтобы я забыла обо всем плохом. И как бы банально ни звучало, но всякий раз, когда я мечтаю избавиться от проклятого бремени, воспоминание возвращается, словно призрак, который не дает покоя. Я пытаюсь его игнорировать, не поддаваться, но получается плохо. Прошлое, как навязчивая мелодия, все равно раздается болью у меня внутри. Я вижу ту ситуацию, чувствую тот ужас, который плескался по венам, и от этого невозможно убежать или скрыться.

– В смысле? Я изучал твое досье, в нем ничего плохо, связанного с твоим прошлым, – задумчиво произносит Дима.

Мне стоит удивиться, но это же Люк. Он наверняка знает обо мне прилично.

– Там есть пробел, полагаю.

– Конкретнее.

– Ну…

Мне хочется рассказать ему обо всем. Эта страница моей жизни закрыта за семью замками, она – табу для всех друзей, знакомых, родственников. Но почему-то именно Диме я хочу открыться. Уверена, он отличается ото всех, с кем я знакома.

– Мне…

Я не успеваю начать рассказ – железная дверь распахивается, и на пороге появляются двое. Оба высокие, широкоплечие, напоминают злодеев из фильмов ужасов. Их лица скрывают черные непроницаемые маски, только глаза видны за этими кусками ткани. От похитителей несет потом и табаком. Один из них вытаскивает руку из кармана спортивных штанов, и я замечаю татуировку на тыльной стороне ладони в виде вьющегося змея. Она выглядит настолько жуткой, что вызывает у меня табун противных мурашек.

– Вставай! – командует тот, у которого тату. Взгляд у него дикий, как у бродячего пса, которого выставляют на уличную бойню. Ни капли сострадания, только жажда новой плоти и крови.

Он хватает Диму под локти и силой стаскивает с койки. Обращается с ним как с мешком мусора, показывая тем самым свое превосходство. Мне даже кажется, этот урод получает удовольствие от того, что может так себя вести.

Перед глазами снова мелькают сцены из прошлого, назойливыми мухами напоминая о том, насколько беспомощной я могу быть. Нет! Только не Дима!

– Пожалуйста, не трогайте его! – умоляю я, срываясь с места. Сердце заходится в груди, горло сводит болезненный спазм. Мой взгляд хаотично скользит по комнате.

Второй похититель вытаскивает из-за пазухи пистолет и наставляет дуло прямо на меня. Инстинктивно делаю шаг назад, сжимая дрожащие руки в кулаки. Несколько раз моргаю в надежде, что, когда открою глаза, картина вокруг изменится. Но, увы, ничего не меняется.

Я дрожу от страха. Всеобъемлющего. Задевающего каждый чертов орган. Ноги будто сковало цепями, чтобы я не могла двинуться. Проклятье! Что с моим телом? Почему оно не слушается? И будто сам дьявол ставит время на паузу, затягивая момент, подобно удавкам на наших с Димой шеях.

Однако что-то внутри меня щелкает, подталкивает невидимой силой, и вот я неожиданно для самой себя делаю уверенный шаг вперед. В голове нет ни одной мысли, но есть ощущение, что если ничего не сделать, я могу потерять последнюю надежду – Диму. Верно, без него это комната превратится в душегубку. Я задохнусь. Он не должен пострадать. Из-за меня пострадать. Никогда не прощу себе, если с ним что-то случится.

– Сиди тихо, курица! – рычит второй, который с пистолетом.

– Убери пушку! – Каким-то чудом Дима вырывается из хватки ублюдка, вырастая передо мной. Его широкая спина подобна щиту, закрывающему от всех невзгод. Откуда у него столько смелости? Почему он не боится рискнуть своей жизнью ради какой-то девчонки?

Я больше не вижу парня с пистолетом.

– Да ты в конец прифигел, пацан?! – рявкает похититель.

Я замираю, увидев, что урод целится прямо в сердце Димы. У меня перехватывает дыхание, но Люк держится иначе – ни один мускул не дрогнул. Так и возвышается уверенным орлом, даже шаг сделал, отчего пушка теперь упирается ему в грудь. К глазам подступают слезы. Господи…

– Завязывай, друг, – хмыкает слишком будничным тоном Дима. – Ты хоть раз в жизни кого-то убивал? Кишка-то не тонка наставлять на людей ствол?

– Захлопни пасть! – взрывается мужик и начинает тыкать пистолетом в челюсть Диме, чтобы тот перестал говорить.

Мое тело охватывает волной дрожи. Проклятье!

– Тоже ошибка. – Люк слишком хорохорится, даже я понимаю, что сейчас это лишнее. Из последних сил тянусь к нему, хватаю за локоть, но Дима сбрасывает мою руку – показывает, чтобы я не лезла.

– На выход! – басом командует татуированный.

И не медля ни минуты, подонок тянет Диму к выходу.

Дверь с грохотом закрывается. Мир вокруг меня погружается во мрак. Я остаюсь одна.