Читать книгу "Притяжение"

Глава 27

Вероника

Дни до четверга тянутся безумно долго. Я успеваю поругаться с преподавателем и сходить на премьеру фильма Гая Ричи с Сонькой и Веней. Мы едим вкусный сырный попкорн, пьем колу и много болтаем. На экране разворачивается криминальная драма, и в зале царит напряженная атмосфера. Сонька, устроившись поудобнее, шепчет мне на ухо свои версии происходящего. Веня же, уткнувшись в экран, изредка бросает на нас косые взгляды – он не любит болтать во время просмотра фильмов.

Выйдя из кинотеатра, решаем пройтись по вечерним улочкам. Веня предлагает заглянуть в кофейню, выпить горячий шоколад и съесть по чизкейку. Правда, как обычно, в кафе, которое выбрала Соня, людей оказывается очень много. В итоге мы ютимся за крайним столиком, который стоит у прохода, и ждем свой заказ почти час. И вроде все относительно неплохо в этом вечере в компании друзей, но я все равно не могу полноценно расслабиться.

Через несколько дней я случайно сталкиваюсь с Егором в холле универа. Он идет с парнями, громко смеется и не сразу меня замечает. А когда все же замечает, подходит вразвалочку и выдает ехидную ухмылку. Мне хочется плюнуть ему в лицо и послать куда подальше, но Егор вдруг говорит:

– До встречи на нашей свадьбе, Вероника.

Его голос звучит выстрелом прямо в сердце. И я понимаю, что не могу больше откладывать разговор с отцом. Хватит! Пора отстоять свои интересы, хочет того папа или нет.

Этим же вечером я иду к нему в кабинет, вхожу без стука и усаживаюсь на кожаный диван. Отец удивленно смотрит на меня, шелестя какими-то бумагами, пока я пытаюсь придумать, с чего начать.

– Ну, рассказывай, – папа наконец откладывает свои важные дела. В нем, как обычно, ни капли тепла и мягкости – все та же привычная строгость. Можно вернуть того папу, который был со мной после похищения? Доброго, улыбчивого и заботливого. Мне как-то с ним даже дышать становилось проще, не то что вести серьезные беседы.

– Тогда не буду юлить. – И на выдохе произношу: – Я не выйду за Егора.

– Вероника, – вздыхает отец, да так обреченно, что мне становится не по себе.

– Мне снова сбежать? Я не хочу. Я не люблю его! И не настаивай! В каком мы веке живем, в конце концов? – Мое горло будто опаляет чем-то горячим.

– А за кого ты выйдешь? За Люка? Парня, который живет одним днем? Не глупи, дочка, – с нескрываемым раздражением бурчит отец, будто ему надоело по десятому кругу объяснять очевидные вещи.

– Зато мне с ним хорошо и не приходится каждый день думать, какой мой будущий муж козел!

– Ты живешь розовыми мечтами. – Отец потирает переносицу и отводит взгляд в сторону окна. Так, словно не хочет продолжать разговор.

– Может быть. Но это мои мечты, пап! Моя жизнь и мои ошибки. Ты должен дать мне шанс самостоятельно наступать на грабли, падать, набивать шишки и подниматься, – решительно повышаю голос. Ну же, пап! Услышь меня. Не отрубай и без того поломанные крылья.

– Хочешь жить как обычная девчонка, которой не хватает денег на косметику? Вперед, – кривит губами отец. Он резко поднимается из своего кресла, подходит к дверям и выходит в коридор, оставляя меня одну со своими переживаниями.

Я не понимаю, получилось ли отстоять свое право или папа просто решил таким образом закончить наш диалог? Наверное, нужно быть решительнее, показать свой характер: догнать отца и требовать до тех пор, пока он не даст слабину. Но, откровенно говоря, у меня настолько тяжело на душе, что нет никаких сил на эти битвы. Почему-то без Димы я не чувствую себя такой уж крутой и волевой. Он будто забрал часть меня… Ту часть, что готова противостоять невзгодам.

* * *

В среду вечером я долго выбираю платье. Мне хочется предстать перед Димой в чем-то до ужаса привлекательном, чтобы сломать его баррикады. Поэтому я останавливаюсь на платье светло-красного оттенка с примесью голубоватых ноток, облегающем талию и длиной колен. Я кружусь перед зеркалом и одобрительно киваю себе, отметив, что выгляжу на твердую пятерку. На следующий день, перед встречей, делаю легкий макияж, стараясь не перебрать с яркими красками, иначе Дима подумает, что я ночами напролет искала идеальный образ и с нетерпением ждала нашего свидания. Нет, оно, может, и так, но не показывать же столь открыто!

К шести я приезжаю в парк. На улице к тому времени окончательно портится погода. Мрачные тяжелые тучи затягивают лиловое небо. Колючий ветер заставляет листву громко шуршать и отпугивает людей. В парке никто не гуляет. Я сажусь на лавку под пушистым деревом, кутаясь в белое драповое пальто, и сжимаю пальцы на ногах. В коротких черных сапожках на толстом каблуке довольно прохладно, надо было все-таки выбрать другую обувь.

Оглядываюсь по сторонам, всматриваюсь в лица тех редких прохожих, что иногда мелькают на тропинке. Перевожу взгляд на небо. Мрачные облака сплетаются в зловещие узоры, словно предвещая нечто важное. Я слишком часто смотрю на часы и каждый раз утешаю себя, что Дима просто опаздывает. Однако время не стоит на месте, а с ним и тучи, которые норовят наслать на город дождь с грозой. Словно прочитав мои мысли, на асфальт начинают падать первые капли мартовского дождя.

Снова поглядываю на часы: уже без двадцати семь, а Димы все нет.

– Я буду ждать, – шепчу настойчиво себе под нос. Пусть со стороны это и выглядит жалко, но у меня стойкое чувство, что Дима обязательно придет. А если я сдамся и уйду сейчас, потеряю его навсегда.

Дождь становится сильнее, крупные капли теперь попадают и на меня. Чувствую, как вода просачивается за воротник, холод проникает под одежду. Но вместо того чтобы укрыться, я расправляю плечи и смотрю на воду в озере. Она словно вибрирует, завораживает и даже успокаивает, отражая серое небо и бушующие облака. Каждая маленькая волна, возникающая от падения капель, напоминает мне о том, что дождь – не всегда плохо, и если посмотреть под другим углом, в нем есть своя особая атмосфера. Правда, в конце концов мне становится холодно, волосы намокают, а вместе с ними и одежда. На часах уже двадцать минут восьмого. Внутренний голос настойчиво твердит: Дима не придет, я дура и непонятно зачем продолжаю ждать, всматриваясь вдаль.

Поднимаюсь с лавки, прохожусь вдоль тропинки. Зубы постукивают друг о дружку от холода, я дрожу. И нет бы уйти поскорее, я все хожу и задаюсь вопросом: ждала ли я когда-нибудь кого-то так долго? Возможно ли дождаться человека, который не спешит к тебе? От этих мыслей к горлу подступает ком.

А потом совершенно неожиданно на мои плечи накидывают куртку. От нее пахнет сигаретами и ментоловой жвачкой.

– Заболеешь же, – звучит до боли знакомый голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу Диму. По его скулам стекают капли, и в этом есть что-то до ужаса притягательное, словно кто-то показывает мне замедленную сцену из романтического фильма. Он пришел! Он все-таки пришел!

– Ты задержался, – говорю хриплым голосом. Удивляюсь, что он не дрожит.

Но вместо ответа Дима вдруг касается ладонями моих щек, наклоняется и впивается жадным поцелуем.

У меня внутри все взрывается и рассыпается на мелкие частички. По телу проходит приятная волна дрожи, заставляя холод отступить. Дима целует меня с напором, до исступления, словно мои губы – его спасение. Мы падаем в бездну и, подобно фениксам, тут же воспаряем к голубым небесам.

«Это и есть свобода», – понимаю я. Быть рядом с Димой – значит быть свободной.

– Меня никто никогда не ждал, – шепчет Дима мне в губы. Он неохотно отстраняется и смотрит так, что у меня подкашиваются ноги.

– Никто и никогда не будет ждать тебя так, как я. Запомни, – заявляю с уверенностью в голосе. И я искренне верю, что в моих словах звучит правда. Верю, что наши чувства не похожи на обычные. Мы – другие. Два магнита, которые бесконечно притягиваются друг к другу.

– Звучит угрожающе. – Он коротко улыбается и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – Идем в машину, иначе реально заболеешь.

И я иду, наполненная эйфорией. В моей груди снова поселились бабочки, разноцветные, яркие. Они тянутся к мрачным тучами, которые живут в глазах Димы. И они не собираются сдаваться.

Однако этим вечером происходит то, что заставляет бабочек спрятаться. А меня – в очередной раз испугаться.

Глава 28

Вероника

Мы садимся в машину, все в ту же черную «Приору», и Дима сразу включает печку. Он периодически поглядывает на меня, и от этих взглядов внутри все полыхает. Я не могу сдержать улыбки и не могу не смотреть на него в ответ.

Сегодня он кажется еще красивее, взрослее. Разбитая губа зажила, больше нет кровоподтеков. Вполне себе здоровый – так и не скажешь, что успел побывать в больнице после драки.

– Ты стал выглядеть лучше, – говорю я тихо и смущенно.

– Хотел, чтобы ты окончательно растаяла, – в шутливой форме отвечает Дима.

Мы выезжаем с парковки. По лобовому стеклу тарабанит дождь, городские пейзажи превратились в размытую серую картину. Но несмотря на холод, который пронизывает все вокруг, мне тепло и комфортно.

– Почему ты ждала меня? – вдруг спрашивает Дима.

– А почему нет? – с возмущением отвечаю я вопросом на вопрос. Хотя мне кажется, Люк рад, что я его ждала, пусть и не показывает открыто.

– Я не самый удачный вариант, – он говорит так, словно поставил на своем будущем крест, и выбирая его, я выбираю путь в никуда.

– Я тоже. Поэтому мы идеально друг другу подходим.

– Ты точно ведьма, – с усмешкой замечает он.

На красном сигнале светофора Дима отрывает взгляд от дороги и переводит его на меня. В его глазах читается непривычная мягкость. Не помню, когда в последний раз он смотрел так. Будто мы реально парочка, у которой просто временные трудности.

– Самая опасная, – шучу я.

Загорается зеленый, и мы срываемся с места, устремляясь по дороге, ведущей за город. Я не задумываюсь, куда мы едем, главное, что вместе.

– Самая хитрая и… – Дима делает паузу, словно пытается подобрать правильное слово, которое идеально бы подошло мне.

– И? – подталкиваю в нетерпении.

– Ты хочешь это услышать? – уточняет он больше для проформы.

– Хочу, – с улыбкой подтверждаю я, предвкушая что-то приятное.

– Сумасшедшая.

– Что?! – мой голос звучит громче обычного. – Эй! Ты должен был сказать, что я самая красивая!

– Это слишком ванильно.

– А мне нравится ванильность, – возмущаюсь я, продолжая разглядывать профиль Димы. Мне бы хотелось дотронуться до его скулы, аккуратно провести по ней пальчиком, скользнуть к губам. От этих мыслей под кожей словно распускаются весенние цветы.

– Красивая, – почти шепотом говорит Дима. Так, будто и сам не ожидал подобного признания.

У меня полыхают щеки, сердце пускается в пляс, отбивая чечетку. Воздух вокруг вдруг наполняется чем-то сладким, таинственным. Он напоминает летнее море, безлюдный пляж и горячий песок под ногами.

Однако магия слишком быстро испаряется, потому что позади нас внезапно начинает сигналить старая черная «Нива». Она моргает фарами, пытается обогнать нас, прижать к обочине, но Дима ловко маневрирует.

– Что происходит? Что ему нужно? Нас снова хотят похитить? – От страха у меня начинают дрожать колени. Какое-то проклятое дежавю, ей-богу.

– Да дурачок какой-то, – спокойно отмахивается Дима.

Однако я не верю его словам и поглядываю в боковое зеркало.

«Нива» то приближается к нам вплотную, то отдаляется. При этом на трассе есть возможность обогнать, но водитель почему-то не спешит оставить нас в покое. Вечерняя атмосфера загорода, полупустая магистраль и звук барабанящих по стеклу дождевых капель добавляют мрачности – словно нас отправили на какой-то хоррор-квест, где неожиданно на дороге появляется маньяк. Привет, Джиперс Криперс, давно не виделись! Господи, я еще шутить умудряюсь? Видимо, моя психика пока что не окончательно дала сбой.

– Ну что за олень? – ругается Дима. Теперь он тоже не сводит глаз с ярких мигающих фар «Нивы».

– Может, у тебя колесо пробило, и он пытается это сказать? – рассуждаю вслух я, хотя сама не верю в свои слова. Уж больно агрессивно ведет себя водитель.

– Сейчас прижмусь к обочине, и проверим.

– Что? Нет! Ты с ума сошел?! – ерзаю на сиденье, поражаясь его безрассудному решению.

– Не бойся, – успокаивает меня Дима.

Как тут не бояться? Я до сих пор живо помню наше заточение и не хочу повторения тех жутких событий.

Но Дима все равно сбавляет скорость, включает поворотник и прижимается к обочине. Меня трясет, я стараюсь не думать о плохом, однако ничего хорошего в голову не идет. Кажется, нас в очередной раз загнали в клетку.

– Давай не будем останавливаться? – умоляю, не сводя глаз с «Нивы». Эта чертова машина выглядит устрашающе, словно большой черный монстр, который вышел на охоту. И как назло, по трассе проезжает до ужаса мало автомобилей. Меня это дико напрягает.

– Ты уже не мишень для охотников за деньгами, поэтому переживать не о чем, – Дима отмахивается так, будто ничего особенного не происходит. Такое ощущение, что только меня напрягает ситуация.

Машина окончательно замедляется, и мы останавливаемся. И не только мы.

«Нива» тормозит ровно за нами, оставляя небольшое расстояние. Сердце у меня замирает, когда ее дверь открывается, и из машины выходит тучный мужчина в плащевке. Он, словно медведь, переваливается с ноги на ногу и движется к нам.

– Дима… – шепчу я, – давай поедем?

– Это… – Он резко тянет ручку и выходит из машины, не закончив фразу.

Я остаюсь молчаливым зрителем, и от этого не менее страшно. Во рту скапливается вязкая слюна, в горле – ком размером с теннисный мячик. И проклятые капли, словно маленькие молоточки, действуют на нервы.

Дима отходит чуть дальше, а водитель «Нивы» останавливается напротив него. Я с трудом различаю на ногах незнакомца измазанные в грязи кроссовки, которые когда-то были белыми.

Он начинает разговор первым, активно жестикулируя, видимо, возмущается чем-то. Дима молча слушает и изредка покачивает головой. Эти двое явно знакомы, меня даже на несколько секунд отпускает чувство страха. Но ровно до того момента, пока мужик не хватает резко Диму за грудки, а затем тянет на себя.

Я хочу выскочить из машины, однако неожиданно замки в дверях закрываются. Вероятно, Дима нажал на кнопку сигнализации спрятанного в кармане куртки брелока. Судорожно дергаю ручку раз, другой, третий, хотя понимаю, что выйти не получится.

Мужик отталкивает Диму и бьет его по лицу.

– Нет! – кричу я и тону под волной паники. – Нет! Нет! Дима!

Вот только заблокированные двери не выпускают меня на улицу.

Глава 29

Вероника

Когда мое сердце почти останавливается, а мужик снова заносит в воздухе кулак, Люк ловко ловит руку незнакомца. Он крепко сжимает ее и не дает тому ударить опять. Теперь говорит Люк, а незнакомец слушает. Они что-то обсуждают минут десять, и за это время я буквально извожусь, ерзая на пассажирском сиденье. Время тянется словно резиновое, а Дима продолжает разбираться с этим незнакомцем, но, слава богу, уже не на кулаках.

Пока он стоит там, я успеваю о многом подумать. Например, о том, сколько буду вот так переживать. Меня, безусловно, тянет к Диме, но это уже второй раз, когда я едва не седею от волнения за него. Страшно станови́ться реальным зрителем плохого фильма. Страшно быть беспомощной девушкой, которая только и может, что сидеть в закрытой машине и повторять молитву, хотя особо-то в бога не верит.

Когда дождь усиливается, Дима наконец-то возвращается. Он громко хлопает дверью, кладет руки на руль, крепко сжимая его. Вид у него напряженный, озадаченный. На меня не смотрит, будто вообще забывает, что в салоне есть кто-то еще. Проходит секунд десять, если не больше, прежде чем мы встречаемся взглядами.

– Что это было? – глухо спрашиваю я, сделав несколько глубоких вдохов. Меня потряхивает, не знаю куда деть руки.

– Бывший клиент. – Люк заводит двигатель. На щеках у него бегают желваки, он постукивает пальцем по рулю, озадаченным взглядом прожигая лобовое стекло.

– Клиент?

– Да. Я выполнил задание, но, как выяснилось, не до конца хорошо, и он немного разозлился, – с будничным тоном отмахивается от подробностей Дима.

– Ты так легко об этом говоришь, – поражаюсь я.

Мы выезжаем на трассу, а та «Нива» не двигается с места – так и стоит на обочине.

– В этом нет ничего такого. В криминальном мире это нормально.

– Ни в каком мире это не нормально, – повышаю голос, меня переполняет возмущение. – Можешь назвать меня душнилой, если хочешь.

– Все в порядке, давай опустим этот эпизод? – Он коротко улыбается мне, и я замечаю, что ударом тот мужик все-таки задел уголок губы Димы – там маленькая трещинка. Сколько еще ссадин у него появится? Неужели обязательно жить так? Работать с людьми, у которых на первом месте кулаки, которые дают опасные задания и требуют немедленного повиновения? Почему он выбрал такой путь? Почему не попробовал что-то безопасное, нормальное, как у всех? Не понимаю.

– Здесь есть недалеко кафе. Может, заедем? Есть хочется, – переводит он тему. Я с неохотой соглашаюсь, хотя аппетита ни капли.

Дима включает радио, там играет трек, который мне очень нравится – «Parade rain». Склонившись к окну, я касаюсь лбом стекла, выдыхаю теплый воздух и рисую на запотевшем пятнышке сердечко.

Дима больше ничего не говорит, остаток дороги мы проводим в молчании, наслаждаясь музыкой. У меня стойкое ощущение, что мой бой за сердце Люка почти проигран. От этих мыслей на душе безумно больно.

Остановившись у придорожного кафе с вывеской «Мария», мы заходим внутрь. Пахнет деревом и свежесваренным кофе. На маленьких окнах висят занавески из хлопчатой ткани. На стенах то ли фотографии местных жителей, то ли просто картинки из интернета. В небольшом помещении стоят старенькие столы, накрытые белыми скатертями в цветочек. Такие уже давно нигде не используют, и меня накрывает ностальгия, я словно попала в прошлое.

Дима выбирает место у окна, откудаоткрывается вид на лесополосу. Однако уже довольно темно, поэтому ничего особо не видно. Зато слышно, как капли отбивают свой грустный ритм по стеклу.

Милая тучная женщина в кремовой косынке и длинной черной юбке подносит нам меню: один листик с ценами. Выбор невелик, но Дима говорит, что здесь вкусный суп. Он делает заказ на нас двоих и уходит мыть руки. Я с интересом оглядываюсь и замечаю огромную медвежью голову, которая висит на стене, а еще отмечаю про себя, что здесь нет посетителей. Мне кажется это странным, но что я знаю о придорожных заведениях?

Когда Дма возвращается, нам как раз приносят чайник с травяным сбором и большие тарелки супа.

– Налить тебе чай или подождем? – спрашивает Дима, вытаскивая приборы из салфетки.

– Подождем.

– Хорошо, пробуй тогда суп, – Люк кивает на тарелку, пока я пытаюсь мысленно призвать аппетит. – Он хороший, я не первый раз ем здесь.

– Угу.

Я пробую без особого энтузиазма и даже удивляюсь: суп в самом деле неплохой. Даже вкусный.

– Ты часто тут бываешь? – как бы между делом любопытствую. Все еще ловлю себя на мысли, что ничего не знаю про Диму. Вот элементарно, в каких заведениях он бывает часто и бывает ли.

– Когда проездом, всегда забегаю, – зачерпнув ложку супа, отвечает он.

– И часто ты здесь проездом? – никак не могу унять свое любопытство.

Дима поднимает взгляд и внимательно смотрит на меня, словно просит не задавать неудобных вопросов. А я не могу не задавать.

– Как твои дела? Как учеба? – пытается в очередной раз сменить тему он.

Я откладываю ложку и делаю глубокий вдох. Есть такие вещи, о которых не стоит молчать.

– Ты когда-нибудь думал бросить свои нелегальные дела?

Дима так и замирает над тарелкой, опустив голову.

– Это…

– Зачем? – вдруг спрашивает он, тоже откладывая ложку. Наши взгляды пересекаются как молнии, которые не должны бить одновременно в одно место. Атмосфера вмиг меняется и напоминает натянутую струну.

– Потому что это опасно! – поражаюсь я. Неужели он не понимает таких очевидных вещей? Или не хочется понимать?

– И все? – Уголок его разбитой губы тянется вверх, выдавая легкую усмешку, словно он говорит не с девушкой, а с ребенком.

– Разве нужны другие причины? – Теперь и мне кажется, что я разговариваю с ребенком. Мы друг друга то ли не слышим, то ли не понимаем. Почему этот парень не цепляется за свою жизнь?

– Да, в этом мире для всего нужны причины. Я это понял, когда был еще мальчишкой. Знаешь, что происходит с детьми алкашей? – Он пристально смотрит на меня.

– Они сражаются против мира, – со знанием дела заявляю я. Помню, в школе к нам приходили из разных органов и рассказывали о вреде наркотиков, табака и алкоголя. И, конечно же, не стеснялись описывать в красках жизни тех, кто оказался в этом порочном круге.

– Нет, – тон голоса у Димы такой ледяной, что у меня мурашки по спине пробегают. – Мир их пожирает.

– Неправда, – возражаю я.

– Отчасти. – Очередная усмешка. – Не всех. Те, у кого есть причина, могут выжить. Остальные, скорее всего, пойдут ко дну. Такова реальность. – Дима замолкает, и его лицо из серьезного становится мрачным, словно мыслями он вернулся в прошлое, к родным, которые его не любили. Мое сердце разрывается на части, видеть его таким невыносимо. Он будто падает в яму, а я не в силах его удержать.

В голове столько мыслей. Но какие слова в таких ситуациях будут правильными? Можно ли вообще словами поддержать человека, дать ему опору и веру в лучшее? Не знаю. Но промолчать тоже не могу.

– Тогда я буду твоей причиной!

Я поднимаюсь и переставляю стул к Диме. Осторожно касаюсь его волос, медленно провожу по ним пальцами. Вижу, что для него такое мое поведение в новинку, по крайней мере, в его взгляде читается удивление.

– Что? – шепчу я.

– Таких девушек, как ты, можно встретить всего один раз в жизни, – хрипло и даже немного грустно признает он.

– Каких «таких»?

– Уверенных, что если сильно захотеть, можно поймать падающую с неба звезду. Я никогда не встречал таких.

Он подается ко мне, касается своим лбом моего, но не целует. Наше дыхание закручивается вихрем, заставляя мое сердце трепетать.

– Я не хочу больше видеть твоих ран. В следующий раз я просто уйду. И никогда не вернусь. Поэтому… – Эти слова даются мне безумно тяжело, хоть я пока и не отталкиваю Диму. Просто понимаю, что нужно хоть что-то сделать, чтобы он захотел крепче держать мою руку, боялся потерять меня, как я его. Иначе однажды может произойти что-то неизбежное, что-то такое, после чего я не смогу больше улыбаться. – Поэтому больше никаких ран, договорились?

– Вероника… – вздыхает он, но как-то обреченно.

– Я верю, что ты сможешь.

Дима поджимает губы и отстраняется от меня, медленно, как корабль, который начал отплывать от берега. И это пугает, ведь никогда не знаешь, что на чаше весов занимает больше места: чувства к другому человеку или собственная привычная жизнь. Я прекрасно понимаю, что Дима не обязан меняться из-за меня, отказываться от привычного уклада. Он должен сам захотеть перейти на другую дорогу, стать обычным человеком, у которого впереди светлое будущее. Однако в чем-то он прав: для каждого действия нужна причина, и мне чертовски сильно хочется быть той самой причиной, способной изменить парня с глазами, в которых поселилось северное море. Поэтому я решаю не давить.

– Нальешь мне чай? – с улыбкой прошу. Дима кивает и тянется к чайнику.

Мы больше не поднимаем тему нелегального заработка. Наши разговоры сводятся к банальному: фильмы, музыка, погода, моя учеба. И я продолжаю убеждаться, насколько мне комфортно находиться в компании Димы.

Когда ужин заканчивается, он везет меня домой и целует на прощание. Его поцелуй сладкий, как мед, и обжигающий, будто лава.

В какой-то момент мне кажется, что впереди нас ждет только хорошее. Я предвкушаю победу в нелегкой битве, но буквально у порога останавливаюсь и запрокидываю голову к небу.

Оно такое мрачное… Одинокое… Серое…

Дождя уже нет. Но и звезд тоже.