Читать книгу "Незнакомка из кофейни"

Глава 4
Борис

В электричке пахло дешевым пивом. Кто-то разлил его в тамбуре, и весь вагон наполнился стойким запахом хмеля. Варя давно привыкла к этому запаху, поэтому почти не обращала на него внимания – Борис часто разливал пиво на кухне. Когда Варя приезжала домой, то доставала специальную половую тряпку и все за ним убирала. И так было почти каждый день.

В вагон зашел попрошайка – седой старик, играющий на причудливом старом баяне. Таких древних инструментов Варе видеть еще не доводилось. Деревянные ручки баяна были покрыты лаком и потому слегка переливались, отражая свет вагонных ламп. Старик какое-то время постоял, вытащил из сумки металлическою дудочку с тремя дырочками и негромко заиграл на ней.

Варя услышала знакомую мелодию, которую помнила с самого детства, достала из кошелька мелочь и протянула ее старику. Он приостановился, кивнул и сказал:

– Пусть все у тебя сложится, дочка…

Варе понравились слова старика, а главное, то, как он их произнес. И почему-то показалось, что старик сказал эти слова не просто так, а действительно желая Варе другой судьбы, настоящей, интересной, желанной, насыщенной разными событиями, не рутинной, не монотонной. Не той, которую проживает она. Ей сразу захотелось дать ему еще денег. Она раскрыла кошелек, но мелочи больше не было. Мелодия становилась все тише. Затем хлопнула дверь – старик вышел из вагона.

«Вот бы действительно другой судьбы… Не все же мне мучиться так всю жизнь», – подумала Варя и достала из сумки очередной женский роман, купленный в ларьке на вокзале. Перед тем как начать читать, она посмотрела на часы – было всего пять. Сегодня ее отпустили раньше обычного из-за короткого дня. Борису она решила об этом не говорить, а сделать сюрприз – приехать на два часа раньше, прихватив по дороге суши. Она давно их хотела поесть, но всегда жалела денег. А тут все-таки повод – короткий день перед праздником. Чтобы порадовать Бориса, она взяла еще и две бутылки баварского нефильтрованного пива. Ей очень понравились яркие красочные этикетки на бутылках. Бутылки чем-то напомнили ей елочные игрушки. Одну из них она хотела выпить сама, запивая желанные суши.

Дверь электрички распахнулась, и Варя вышла на перрон. Вокруг толпились люди, направляясь к лестнице, по которой можно было спуститься с платформы. По дороге она вытащила телефон и уже хотела было позвонить Борису – сказать, что она приехала раньше времени, но вдруг вспомнила, что планировала сделать сюрприз, и положила телефон обратно в сумку.

Она спустилась с платформы и, прижав к себе сумку с пивом и пакет с суши, пошла в направлении дома.

Борис лежал посреди кровати и гладил по спине свою старую школьную подругу, Нину. Спина ее была белой, крупной, мясистой, изрезанной складками кожи. На толстой шее торчал нарост жира, образуя небольшой горб. Борис взял Нину за складку на боку и, сжав ее в руке, поцеловал любовницу в пухлые маслянистые губы.

– Больно, дурак! – крикнула Нина и отпихнула Бориса.

– Чего больно, вон сала сколько! Как у поросенка, – громко засмеялся Борис.

– Сам ты поросенок! Еще услышу такое, не дам тебе никогда! – и Нинка ткнула Бориса в лоб указательным пальцем.

Борис придвинулся к Нине, провел ладонью вдоль круглого рыхлого живота, остановив руку между грудями. Легонько хлопнул по одной из них ладонью. Грудь дрогнула и вернулась на место, однако лицо Нинки исказила гримаса боли.

– Ну дурак! – она отпихнула Бориса мясистой ладонью.

– Ты чего? – возмутился Борис.

– Больно же, дурак!

– Ну не злись, Нинок, это я от любви к тебе, – Борис снова придвинулся к Нине, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

– Другое дело, – Нина провела рукой по щетине Бориса.

– Люблю я тебя, Нинка, прям со школы люблю! Добротная ты баба! Настоящая баба!

– Именно, что настоящая, а не твоя селедка эта, Варька! Кожа и кости. Смотреть не на что. Как ты только с ней спишь-то? С сельдью этой?

Борис приобнял Нинку, погладил рукой ее волнистые редкие волосы. Несколько из них осталось на его ладони.

– Варька… это так. Удобно с ней. Жратва да кровать.

– А сам-то работать не думал? – ухмыльнулась Нина. – Раньше же в автосервисе хоть подрабатывал. Гайки крутил. А сейчас чего?

– Это раньше, а сейчас-то зачем мне это. Варька вон работает!

– Кобель ты, Борька, – Нина потрепала Бориса за щеку.

– Не кобель, а жиголо! Это другое, Нинка.

В двери повернулся ключ, и она приоткрылась. Борис услышал знакомый радостный голос:

– Боря, встречай меня, я сегодня пораньше!

Борис вскочил с кровати, судорожно пытаясь натянуть трусы. Нина, закряхтев, повернулась на бок, пробубнив нечто невнятное. Варя прошла в коридор и увидела, что Борис бегает по спальне с голым торсом, опустив глаза и бормоча себе под нос.

– Что-то случилось, Боря? – спросила Варя и шире открыла дверь спальни.

Перед ней стоял испуганный Борис в рваных спортивных штанах. На волосатой его груди напряглись два выпирающих соска. Лицо Бориса было бледным и испуганным. На кровати сидела женщина огромных размеров, с кожей молочного цвета, вся в складках, словно перетянутый веревками мешок. На ее безучастном лице не отражалось никаких эмоций. Увидев Варю, она попыталась встать с кровати. Но у нее не вышло.

Варя почувствовала, что ноги становятся ватными, перед глазами все расплывается, а в голове появился неприятный мучительный гул. Она собрала остатки сил и зашла в спальню. Ее стало подташнивать, и она схватилась за притолоку двери.

– Вон… – чуть слышно проговорила она. – Вон, оба!

– Варь, да ты чего? Ты не так все поняла! Это Нинка. Одноклассница моя. Она – массажистка. Скажи ей, Нина! Скажи Варе, что ты – массажистка!

Нина кивнула. На ее шее появилась глубокая складка, словно мешок у пеликана.

– Нина делала мне массаж! – оживился Борис.

– Тогда почему она голая? – с трудом выдавила из себя Варя.

Борис растерялся. Он посмотрел на безучастную Нину – та все еще сидела на краю кровати и пыталась вставить свои пухлые ноги в штанины джинсов.

– Я тоже ей сделал массаж, чтобы деньги не платить. Мы же друзья. Что нам стесняться друг друга? Так же лучше – без денег-то!

– А ну пошли оба вон! – пропищала Варя.

Ей было жалко себя, Бориса и даже эту некрасивую медленную женщину, похожую на огромную черепаху без панциря. Но Варя понимала, что сейчас она просто обязана так поступить, что другого выхода из этой ситуации быть не может, что Борис перешел все возможные границы. Да, она знала, что Борис ей изменяет, догадывалась об этом, но – чтобы в собственной квартире, пока она на работе зарабатывает им обоим на жизнь! Такого она простить не могла.

– Вон! Оба! – вскрикнула Варя.

Борис вдруг решил сменить тактику переговоров и тоже закричал на Варю. Да так, что даже Нина дернулась и мелко задрожала.

– Ты мне не указывай! Что мне делать, я сам решу! Но учти одно – если я выйду за порог этой квартиры, то больше никогда не вернусь обратно!

– Вон! – чуть тише повторила Варя.

– Никогда! Ты же останешься одна! Ты же никому не нужна, кроме меня, – сказав это, Борис подошел к Варе и ткнул ее пальцем в грудь. – Никому ведь не нужна!

И Варя зарыдала. Громко и надрывно.

Нина наконец-то совладала со своей одеждой, встала с кровати и пошла к выходу. Варя почувствовала кислый запах ее пота, когда Нина проходила рядом. Борис подошел к Варе совсем близко и продолжил кричать:

– Мы уйдем, но клянусь тебе, меня ты больше не увидишь! Останешься навсегда одна в этой своей квартирке!

Варя закрыла лицо руками, села на корточки и, рыдая, прошептала:

– Я прошу вас уйти! Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

Нина сняла с вешалки свою красную замшевую куртку и натянула потертые сапоги, молнии на которых так до конца и не застегнулись. Из коридора она крикнула Борису:

– Пойдем уже, хватит с ней разговаривать. Сама к тебе прибежит, дура!

Борис завелся с новой силой:

– В том-то и дело. Завтра локти себе кусать будет из-за того, что натворила. Идиотка! – сказав это, Борис замахнулся на Варю кулаком, но бить не стал.

Варя вытерла слезы, встала, посмотрела сначала на Нину, а затем на Бориса и неожиданно для себя закричала в полный голос:

– А ну вон из моей квартиры! И чтобы духа вашего тут не было!

Она выбежала в коридор, схватила зонт и со всего размаха ударила им Бориса. Тот попятился к двери.

– Боря, пошли, она еще и бешеная у тебя! – взвизгнула Нина, уже стоя в дверях.

Варя схватила с пола свою туфлю, замахнулась и швырнула ее в Нину. Туфля попала той в предплечье. Нина, прикрываясь руками, выскочила на лестничную площадку. Борис на ходу пытался надеть стоптанные ботинки. Варя снова обрушила на его спину зонт. Он завыл:

– Ты что, дура совсем?! Да я тебя…

Варя толкнула его в дверной проем. С трудом удержавшись на ногах, он отступил на лестничную площадку и стал натягивать второй ботинок. Варя захлопнула дверь. Из коридора донеслось:

– Завтра прощения будешь просить, сучка!

Варя села на пол, дотянулась рукой до сумки и достала оттуда бутылку пива. Открыв ее об угол полки для обуви, она почти мгновенно ее выпила. Вслед за первой открыла вторую бутылку.

Затем – вспомнила, где Борис прячет водку, и решила, что сейчас самое время ее допить. Нет Бориса, нет и его водки.

Через час Варя прямо в одежде заснула на кровати в своей спальне, где совсем недавно занимались любовью другие люди, и от одеяла все еще пахло потом толстой некрасивой Нинки.

Глава 5
Клуб

Петр Иванович был крупным коренастым человеком лет пятидесяти. Пожалуй, даже чересчур крупным по сравнению с Максимом. Тот на его фоне казался вовсе не топ-менеджером торгового холдинга, а каким-то дворовым мальчишкой.

Петр Иванович молча сидел в кресле, курил красное «Мальборо», методично стряхивал пепел и смотрел в глаза Максима, почти не моргая. Когда-то Петр Иванович работал следователем. Максим знал об этом, как и о том, что «пересмотреть» шефа практически невозможно. По крайней мере, никому это еще не удавалось. Поэтому Максим почти сразу решил прекратить бесполезную и унизительную игру, которую навязывает босс.

– Петр Иванович, вы хотели меня видеть? – аккуратно спросил он и посмотрел в сторону окна, на стекло которого падали крупные капли дождя.

– Представь себе, Максим. Да, хотел… – босс выпустил табачный дым тонкой струйкой в стол.

– Я хотел зайти утром, извиниться за опоздание, но вы не принимали…

– Ты кто, черт возьми, такой? – начал заводиться Петр Иванович. – Ты кто у нас вообще? А ну, говори!

– В каком смысле? – не понял Максим.

Босс не унимался. Он привстал с кресла и стал размахивать руками перед лицом Максима. Горящая сигарета начальника пару раз пронеслась рядом с левым глазом Максима.

– Ну, кем ты работаешь? Кем себя ощущаешь в компании?

– Я вице-президент по стратегии и развитию продаж, – уверенно произнес Максим. Он знал: босс любит, когда люди говорят уверенно и четко.

Петр Иванович засмеялся. Громко. Так, чтобы слышали за дверью его кабинета. А он знал – там слушают каждое его слово.

– А хочешь, я скажу тебе, кто ты на самом деле? – Он нагнулся вперед, уголки его губ разошлись в разные стороны, как у клоуна, а мелкие юркие зрачки забегали.

– Скажите… – спокойно ответил Максим. Он все еще пытался сохранять самообладание, хотя это и давалось ему с огромным трудом.

– Ты – не вице-президент! Ты – обычный дворовый мудак! Вот ты кто! Именно – мудак!

Максим приподнялся со стула, вытер вспотевший лоб и попытался возразить, но начальник сразу его перебил:

– Знаешь, чем сильный человек отличается от слабого? А?

– Чем же?

– Сильный никогда тебя не подведет! На сильного можно положиться! А ты подвел меня! Да еще и перед всеми! Опозорил, можно сказать!

– Да я первый раз в жизни проспал! – уже не выдержал Максим. – И никакой я не мудак!

– Самый настоящий мудак! Так теперь я и буду тебя называть! Пока не исправишься! И не докажешь мне обратное! Мудило конченое!

– Ну это уже слишком! – Максим встал, развернулся и пошел в сторону выхода из кабинета начальника.

– Завтра чтоб утром у меня был! Надо закончить нашу беседу! – услышал Максим за спиной крик начальника.

Он вышел из кабинета. Его встретила перепуганная Лена. Ее маленькие тонкие ножки показались Максиму сейчас даже тоньше и короче, чем обычно, а лягушачий рот открылся еще шире. Сквозь запотевшие стекла очков на Макса смотрели бегающие глазки.

– Что он вам сказал? – нервно спросила Лена. – Ругался? Да? Я слышала…

– Да мудак он, – прошипел Максим, оглянувшись на Лену. – Просто редкая мразь!

– Это вы про кого? – Лена приподнялась на каблуках, вытянулась в ниточку. Ее носик будто удлинился от только что услышанного.

– Про него! – поставил точку Максим и кивнул в сторону кабинета руководителя. – Про кого же еще…

Лена стояла, пошатываясь и не зная, как реагировать. За годы работы так босса не называл никто. Особенно прилюдно.

– Мне надо что-то ему передать? – вдруг спросила она.

– А ты и так ему все передаешь! Ты же стукачка! Мои указания тебе не нужны!

Лена от неожиданности вся ссутулилась, скривилась и виновато улыбнулась. Ее лицо стало жалким и совсем уж некрасивым.

– Так что давай, беги к нему и расскажи все, что слышала.

Лена стояла молча и смотрела в пол. На ее шее появилась едва заметная пульсирующая венка. Казалось, что она находится в некоем ступоре и не знает, как дальше себя вести. Словно кто-то нарушил ее обычную программу поведения, внес в нее некую ошибку, не объяснив при этом, как действовать дальше.

Максим вышел из приемной и сразу направился в кабинет Евгения. По дороге он пытался написать жене эсэмэску, что сегодня задержится. Но пальцы его не слушались, дрожали и соскальзывали с экрана телефона. Слова выходили с ошибками и грубыми опечатками. Отправлять такое было опасно – жена могла подумать, что он уже пьян. А ведь он еще и не начинал пить. Просто его трясло от напряжения и обиды. За день его назвали мудаком дважды. Да и кто назвал? Можно сказать, самые близкие люди. Жена – человек, на котором держалась семья, и начальник, от которого зависел достаток этой семьи.

Он шел и думал: и что теперь? Не мог же он дать себя вот так запросто унизить, растоптать, превратить в ничтожество. Ведь он так долго шел к этой позиции, пробивался с самых низов. И заслуживал уважения. Он точно знал об этом. Ни жена, ни босс не имеют права так его оскорблять. Они и близко не хлебнули того, что пришлось пережить ему, а теперь еще смеют… Не заслужил он этого.

Максим открыл дверь кабинета Евгения. Тот сидел лицом к окну и, закрыв глаза, слушал музыку.

– Женя! – с порога крикнул Максим.

Евгений заерзал на стуле, схватившись тонкими длинными пальцами за ручки массивного кожаного кресла.

– Да, слушаю! – протокольно проговорил он, с ходу испугавшись и разворачиваясь к вошедшему.

– Да не ссы ты! Это я, Макс.

– Фух… Теперь ты меня напугал! – вытер со лба пот Евгений. – Чего тебе?

– Так пятница-развратница, говоришь?!

Евгений привстал со стула, слегка прогнулся. Поправил галстук, при этом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Неужели надумал? – он широко улыбнулся.

– Виски есть? – не ответив, спросил Макс.

– Для тебя всегда есть, шеф. Ты же знаешь… У меня для таких случаев припрятано.

Евгений вскочил, подбежал к деревянному офисному шкафу, стоящему у стены, приоткрыл дверцу и запустил руку внутрь.

– Я сейчас… секундочку! Опа, а вот и она. Последний подарок поставщика!

В руках у Евгения появилась бутылка «Макаллана» двадцатипятилетней выдержки. Он мигом открутил пробку и разлил виски в чайные кружки.

– Так надежнее, а то вдруг кто зайдет… – пояснил Евгений и поставил бутылку под стол.

– Мне все равно. Хоть из горла. Не привыкать!

Евгений поднял свою чашку и предложил тост:

– Ну… за пятницу-развратницу!

– За нее… самую, Женек!

Оба чокнулись и выпили.

В стриптиз-клуб Максим вошел, уже слегка пошатываясь. Его немного мутило. Тусклый свет позволял различать лица, но ориентировался он с трудом. Хотя бывал тут и раньше, правда, гораздо менее поддатым. Бутылка виски на двоих и без закуски подействовала сильнее, чем он ожидал. За ним волочился Женек. Еще более пьяный.

У входа на диване сидело несколько девушек. Их холеные красивые лица сразу заставляли обращать на них внимание. Одна из них встала и подошла к Максиму.

– Здравствуйте, красавица! – громче, чем обычно, сказал он, что предательски выдавало то, насколько он и в самом деле нетрезв. Несколько человек повернулись в его сторону.

Девушка холодно ответила:

– С вас по полторы тысячи за вход. – Затем она кивнула на Женька и спросила: – А этот-то не наблюет здесь?

– Не наблюет…

– Следите за ним, а то нам проще его не пустить сейчас, чем выгонять потом.

– Нет, все нормально. Он со мной, – твердо ответил Максим.

– Ну хорошо, правила знаете?

– Знаем.

Максим протянул ей три тысячи, взял Женька за локоть и прошел в зал. Слева от них находилось что-то вроде сцены – небольшой подиум, на котором танцевали девушки. Все – абсолютно голые. Были тут и негритянки, и азиатки, но в основном славянки. Особняком от всех стояли две стриптизерши – беленькая и темненькая. И обе – уникальной красоты. Таких представительниц древнейшей профессии Максиму встречать не доводилось. Он подошел к беленькой. Она наклонилась к нему.

– Можно с вами сегодня… – Максим почувствовал, как его затошнило. Он выдержал паузу: – Ну… пообщаться.

– Ты пьян, дружок, – улыбнувшись, ответила та, – тебе лучше не пить сегодня больше…

– Не буду… ну так как?

– Нет, извини, я жду гостя! Как-нибудь в следующий раз.

Женек сидел на красном кожаном диване. Правой рукой он обнимал блондинку, левой – брюнетку. Девушки пили коктейли, Женек – продолжал виски. Максим подошел к нему и сел напротив. Непонятно откуда рядом с ним появились еще две девицы, и Максим заказал им коктейли.

– Женек, я там двух таких телок видел. Это просто пипец. Одна и вовсе богиня. Беленькая.

В разговор вмешалась одна из стриптизерш, азиатка:

– Эти заняты. Их олигарх один всегда снимает.

– Во как, Женек, олигарх снимает…

– Вам что, девушек мало? – не унималась азиатка. – Зачем вам эта блондинка?

Мимо прошел официант, и Максим попросил его подойти. Тонкий высокий юноша принял заказ:

– Два двойных виски… в один стакан. Без колы… и без льда!

Через мгновение перед Максимом появился стакан с виски. Почти совсем полный.

– Лучше пейте… – прошептала азиатка и провела рукой между ног Максима. – Девушек вам хватит на всю ночь.

Максим привстал, залпом выпил полстакана и почувствовал, что все поплыло перед глазами. Женька почему-то уже не было, но на его месте сидели новые стриптизерши и громко смеялись. Максим заказывал им коктейли и тоже громко смеялся. Так, чтобы его все слышали. Ему казалось, что смеяться нужно именно громко, чтобы смех выделялся из общего шума и был слышен всем. Несколько раз к нему подходил охранник, но стриптизерши тому что-то объясняли и он, кивая, сразу отходил.

Потом была какая-то зеленая комната. По нему лазила незнакомая стриптизерша, пытающаяся его возбудить. Всеми известными природе способами. Но тщетно.

– Расслабься, милый… – услышал он. – Сейчас все получится.

Но ничего не получалось. Максим сел на край кровати и заказал еще виски. Стриптизерша сидела напротив и пила коктейль, периодически поглядывая на часы. Максим залпом выпил виски. Опять провал. Зазвонил телефон. Максим посмотрел на трубку – жена звонила шестнадцать раз. Максим выключил телефон.

Затем – длинный коридор. Максим идет за какой-то девушкой в голубом платье. Хотя это вовсе и не платье. Это что-то вроде прозрачного голубого шелка, окутавшего девушку. Она красива и юна. Она ведет его опять в комнату. Он даже не сопротивляется. Она улыбается ему, он – улыбается в ответ. В голубой комнате девушка опять пытается его возбудить. Говорит ему разные слова. Всячески ласкает его. Иногда он слышит отрывки:

– Ты такой красивый, просто идеальный мужчина! – она покусывает его за ухо.

Максим чувствует, что его тошнит. Глазами он ищет туалет. Девушка провожает его к унитазу. Максим блюет.

– Ничего, милый, ничего. Сейчас мы продлим еще на часик, и я помогу тебе…

– Помоги мне… – отвечает Максим и смотрит на часы. Время около четырех. Он вспоминает про босса, про жену, про всех. Но он уже не в силах даже встать. Ему плохо. Его опять тошнит. Снова провал сознания. Кто-то дал ему виски, а он ведь не просил. Точно помнит, что не просил. Но кто-то просто дал ему стакан с виски. Может, это стриптизерша?

Затем он выходит в зал. Людей уже совсем мало. Он подходит к той блондинке, что видел в самом начале, и что-то говорит. Потом он ее о чем-то просит. Умоляет. Затем – банкомат. Он снимает и снимает деньги. С одной, карточки, с другой… Все, что есть. Банкомат больше не выдает. Затем он идет обратно к блондинке.

Красная комната. Идеальная женщина. Он смотрит на нее и не видит в ней ни малейшего изъяна – ни на лице, ни на теле.

– Ты похожа на ангела… – собирая остатки сил, произносит он. – Я хочу тебя.

Он говорит это, а сам понимает, что уже ничего не хочет. Хотя нет, он хочет спать. Он хочет уйти отсюда. Но блондинка? Он же все оплатил. Он не может просто так встать и уйти. Он же сам ее хотел с самого начала.

Блондинка пытается возбудить его. Безрезультатно. Она всячески ласкает его, мажет какими-то маслами, гелями. Что-то говорит. Он трогает ее везде. Целует. Затем пытается выпросить ее телефон, но она не дает ему. Он просит еще, умоляет. Она сдается, и он записывает ее номер. Затем протягивает остатки денег.

– Мы еще встретимся… – говорит он напоследок и выходит на улицу.

Уже утро. Изредка навстречу попадаются люди. Он куда-то идет, понимая, что надо вызвать машину и поехать домой, но он не хочет туда. Знает, что жена его уничтожит. А босс? Ведь босс приказал ему быть утром на работе. Так ведь сегодня суббота. Может быть, он пошутил? Да, скорее всего, босс пошутил. Не может же он ехать сейчас на работу. Тем более в таком состоянии. Да еще в семь часов утра. Он наконец-то включает телефон: тридцать пропущенных вызовов и сообщений от жены, десять – от секретарши. Плохо. Он садится на ближайшую скамейку. Сильно хочется пить. Очень сильно. Он засыпает.