Читать книгу "Незнакомка из кофейни"

Карточка
(Повесть)

Глава 1
Максим

Темный мокрый асфальт освещался яркими фонарями, стоявшими вдоль дороги. Их искусственный свет слепил глаза, заставляя Максима щуриться. Салон нового «Лексуса», купленного на прошлых выходных, наполнился звуками старой доброй «Металлики». Играла композиция «Nothing else matters». Максим посмотрел на часы: они показывали начало двенадцатого. Жене он обещал быть дома два часа назад.

Он вытащил из бардачка пачку «Парламента» и, прикусив фильтр, губами достал сигарету, правой рукой нащупал зажигалку в кармане рубашки и прикурил.

Зазвонил телефон.

– Максим, ты уехал уже? – спросил хриплый прокуренный голос, явно принадлежащий немолодому человеку.

Максим поморщился, тяжело вздохнул и, положив дымящийся окурок в пепельницу, ответил:

– Да, Петр Иванович, в дороге уже. Но могу вернуться, если надо…

Возвращаться в офис Максим не хотел, но по-другому ответить начальнику не мог.

– Да ладно, не стоит уже. Езжай домой. Завтра все сделаем, – ответил начальник.

– А что случилось-то? – ради приличия спросил Максим.

– Долго объяснять, Максим. Поставщики нас одни подвели. Я завтра соберу срочное совещание по этому поводу. Утром.

– В девять? Как обычно?

– В восемь, это не ждет. А ты подъезжай пораньше, надо кое-что один на один обсудить.

– Хорошо, я буду у вас в семь тридцать.

– Договорились, Максим. Буду ждать.

– Спокойной ночи, Петр Иванович.

– Спокойной ночи… – сухо ответил начальник и отключил телефон.

Максим швырнул трубку на соседнее кресло и прикурил еще одну сигарету. В салоне автомобиля запахло едким сигаретным дымом. Внезапно Максиму захотелось спать: он почувствовал, как по телу потихоньку разливается тепло. Сначала оно появилось в ногах, затем медленно поднялось до уровня груди, а после – заполнило и голову. Он протяжно зевнул и хлопнул себя по щеке.

– А ну не спать! Не хватало еще рядом с домом разбиться! – сказал он вслух, пытаясь перекричать музыку.

Затем он несколько раз нажал на руле кнопку со знаком «+», и музыка заиграла громче. Настолько, что стала отдавать в висках, вызвав легкую головную боль.

– Так не пойдет… – процедил он сквозь зубы и уменьшил громкость.

Замедлив скорость, он свернул на обочину и выключил приемник. Достал из портфеля маленькую бутылочку виски с двумя английскими буквами на этикетке. Отвинтил серебристую крышку, сделал несколько глотков, пока бутылка не опустела. Затем открыл форточку и швырнул бутылку в темноту улицы.

Сознание постепенно возвращалось, контуры приобретали очертания; яркий слепящий свет дорожных фонарей стал матовым и теплым. От былой усталости не осталось и следа. Захотелось снова думать, общаться, веселиться, захотелось снова жить. А главное – отвлечься, забыться и забыть все, что творится вокруг него все последние годы. С того самого момента, как он стал вице-президентом крупного торгового холдинга.

Зазвонил телефон. На темном экране высветилось слово «Baby». Звонила жена. Он вдруг вспомнил, как много лет назад называл ее этим милым английским словом. Тогда еще для них новым, но по-своему манящим и необычным. Но как же давно это было и как все с тех пор поменялось. А если бы он назвал ее так сейчас? Она бы, наверное, только смутилась, или хуже того – рассмеялась. Прямо ему в глаза. Теперь он называл ее исключительно по имени, Мариной. Ему стало не по себе. Он взял трубку:

– Алло…

– Ты когда будешь? – спросила жена.

– Скоро, я почти дома. Может минут пятнадцать еще, – Максим посмотрел на навигатор. Линии дорог путались в глазах, навевая сон.

– Хорошо, я ложусь тогда, еда на столе! – в ее голосе Макс почувствовал раздражение.

– Ладно, не дождешься меня? – зачем-то спросил он. Хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Нет! Ты что, опять выпил? Кстати, мне завтра рано вставать… спокойной ночи. Да, и не забудь – ты завтра везешь мальчиков в школу. Ты им обещал!

Максим неожиданно вспомнил про утреннее совещание у начальника и перебил жену:

– Марина, подожди, у меня завтра утром совещание… Он только что позвонил. Шеф то есть. Прямо за пару минут до тебя! Клянусь чем хочешь!

Наступило молчание. Максим внезапно почувствовал себя виноватым. Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

– Я хотел отвезти… я правда хотел, но он мне только что позвонил. Если не веришь, то я… – на мгновение он замолчал, не зная, что сказать, – я покажу тебе входящие звонки, когда приеду. Ну хочешь, так сделаем? А?

Марина молчала, но Максим ощущал ее ненависть сквозь трубку. Именно ненависть. Он давно научился различать чувства жены во время телефонных разговоров. И ненависть была хуже всего. Она разъедала его изнутри, убивала словно сильный яд, отравляла всю его и без того непростую жизнь. Разве виноват он, что жизнь у него такая и вся эта карьера, о которой он когда-то мечтал, наконец-то состоявшись, превратила его не в счастливого человека, а в верного раба огромной компании. Раба, который и заболеть-то не имеет права. Он уже не помнил, когда приезжал домой раньше одиннадцати, а уезжал позже семи, когда проводил время с детьми и видел своих родителей. Его жизнь превратилась в тяжкую колею, по которой идти уже не было сил, а выпрыгнуть или свернуть из нее – и подавно.

– Максим, тебе не стыдно? Ты же обещал детям… – Марина всхлипнула в трубку. – Ладно еще, с женой не спишь, но детей-то хоть пожалей… Им-то за что все это?

– Я сплю… – прошептал он в трубку и попробовал вспомнить, когда последний раз спал с Мариной. Не вышло.

Выдержав паузу, Марина оживилась:

– Ладно, я попрошу твоего водителя, чтобы он их отвез, раз родной отец не может.

– Точно. Сергея попроси, тем более что я завтра сам поеду. Мне к самому ранью надо… Совещание у президента, говорю же!

Из трубки послышались гудки. Жена положила ее, не попрощавшись.

– Сука… – скрипя зубами, выдохнул Максим и почувствовал, как к глазам подступили слезы. Сильно захотелось плакать. От обиды. Но он сдержался.

Максим зашел в подъезд нового современного дома. Его встретил знакомый охранник – крупный и слегка обрюзгший, чем-то похожий на полную некрасивую женщину.

– Добрый вечер, Максим Константинович!

– Добрый… – нехотя ответил Максим, глядя мимо стража подъезда.

– Тут за охрану надо бы оплатить. Вы два месяца не сдавали.

– Хорошо, сколько с меня?

– У нас с прошлого месяца на пять тысяч увеличили. Итого – тридцать, за два месяца.

– Хорошо живете… – Максим достал кошелек, отсчитал шесть пятерок и протянул охраннику.

Тот кивнул и что-то записал в тетрадь. Максим наблюдал за карандашом, зажатым в пухлых коротких пальцах с обкусанными ногтями. Карандаш в них казался маленькой палочкой, которая вот-вот треснет или сломается.

– Спасибо вам, Максим Константинович, – охранник посмотрел на Максима большими безучастными глазами. – Мы тут еще собираем с каждой квартиры по десятке…

– Хватит, вам дай волю, без штанов меня оставите! – поставил точку Максим.

Охранник недовольно фыркнул ему в спину:

– Но, Максим Константинович, вы только один не сдали…

Максим зашел в лифт и нажал на кнопку двенадцатого этажа. Лифт, быстро набрав скорость, уже через несколько секунд остановился и открылся. У Максима заложило уши и немного сдавило виски. В просторном холле он вытащил из портфеля связку ключей и открыл металлическую дверь квартиры.

В прихожей и коридоре было темно. Лишь на кухне горел ночник. Максим бросил на пол портфель, повесил пальто в шкаф и прошел в ванную. Посмотрел в зеркало. Перед собой он увидел темноволосого, полноватого, немного отекшего уже немолодого человека с уставшими голубыми глазами. Он снял рубашку. Обвисший дряблый живот, рыхлая волосатая грудь с двумя розовыми сосками вызывали отвращение. На висках блестела седина. Глаза казались краснее, чем обычно.

«Видимо, от вискаря, надо бы с ним завязывать. Хотя бы на работе», – подумал он. И тут же поймал себя на мысли, что обещал себе это, давал зарок, клялся всеми близкими уже множество раз. До сих пор не помогло, да и сейчас вызвало лишь очередную волну отчаяния.

Он тихо прошел на кухню. На столе стоял его ужин: остывшая курица с зеленой фасолью и салат из овощей, заправленных маслом. Есть почему-то не хотелось. Максим открыл холодильник и вытащил бутылку коллекционного флорентийского вина. Она оказалась открытой. Видимо, жена пила вино за ужином. Он налил вино в бокал и выпил залпом. Стало полегче – волна отчаяния и усталости снова откатила.

Он взял со стола слегка помятую записку и стал читать – жена писала о расходах на частную школу детей, репетиторах-иностранцах и просила деньги на поездку в Милан, на сезонную распродажу. Итоговая сумма получалась внушительной. Даже для него – вице-президента крупного холдинга.

«Завтра… – мелькнуло в голове Максима. – Все завтра…»

Долив остатки вина, он опрокинул его в себя и лег на диван, так и не раздевшись. Через несколько минут он заснул.

Глава 2
Варя

Утром будильник зазвенел громко и надрывно. Металлический звук ворвался в Варин сон, вырвал ее оттуда и заставил сразу подняться и сесть на край кровати. От внезапного пробуждения Варю немного подташнивало. Ей тут же захотелось снова лечь и еще немного полежать, потянуться да и подремать. Но на часах было шесть – время собираться на работу. Она встала, протерла глаза и оглянулась. На другой половине кровати лежал полный мужчина средних лет, небритый и довольно волосатый. Его семейные трусы слегка сползли, оголив пухлую белую задницу, на которой виднелось крупное родимое пятно. Лицо мужчины было отталкивающим – щекастым, обрюзгшим и небритым. Он чуть слышно похрапывал.

«Да уж… Ну и красавец ты у меня…» – уныло подумала Варя и отправилась в ванную.

В зеркале перед ней стояла уже не слишком молодая женщина, на вид которой было чуть меньше сорока. Худое, еще упругое и поджарое тело, крупная округлая грудь, русые длинные прямые волосы и утонченное милое лицо по праву позволяли считать ее красавицей. Большие темно-карие глаза и длинные ресницы дополняли вполне приятный образ.

«А я ведь еще ничего…» – улыбнулась она, после чего сразу повеселела.

На кухне включила чайник и достала из холодильника кусок докторской колбасы и нарезной батон. На полу валялись пустые бутылки из-под пива. Варя взглядом пересчитала их. Получилось семь штук.

«Когда он, интересно, успел? Вроде бы при мне только две выпил. Куда оно у него вмещается, интересно, это пиво? Как он только не лопнет…» Варя наклонилась и стала собирать бутылки в пакет из супермаркета.

С Борисом они жили уже второй год. Все это время он нигде не работал. Пил почти каждый день и не только пиво. Засыпал поздно, как только заканчивались передачи на основных телеканалах, просыпался – к обеду. Потом ел и шел на улицу общаться со своими друзьями-собутыльниками. Много курил. Все это бесконечно расстраивало Варю.

Она всегда мечтала иметь семью – детей, мужа, доброго и приличного человека, который может защитить ее. Хотела ездить на работу не из дальнего Подмосковья, а хотя бы из Бутова или Мытищ.

Дорога до работы занимала два часа. Обратно – примерно столько же. Варя работала в крупном государственном банке – операционисткой клиентского отдела. Опаздывать в банк запрещалось. Сразу могли уволить, а этого никак нельзя было допустить. Помимо сожителя-тунеядца, Варя должна была содержать пожилых родителей-пенсионеров. Так и проходила ее жизнь – в электричках, метро и банковском офисе, среди таких же, как и она.

На выходных она иногда встречалась с подругой детства – Наташкой, девушкой в теле, с толстой русой косой и выдающимися щеками, работавшей в мясном ларьке. Наташка часто приносила списанную докторскую колбасу, у которой истек срок годности, и продавала ей по дешевке. Вместе они ходили в «Макдоналдс» и обсуждали прошедшую неделю. Иногда – в кино, на последние новинки кинематографа. Жизнь казалась Варе бледной и унылой. И лишь в фильмах или любовных романах, которые она читала в электричках, все было иначе, по-настоящему, не так, как в этой тяжелой серой жизни.

Варя подошла к дверям офиса. Большие стеклянные створки разделялись тонким резиновым швом. За стеклом стоял охранник, иногда зевая и прикрывая рот ладонью. Варя увидела его желтые от табака зубы и поморщилась. Затем она кивнула на свои часы. В ответ охранник показал три пальца, что значило – три минуты. Раньше установленного времени в банк не пускали.

– Три минуты еще… – подтвердила и оказавшаяся рядом с ней высокая темноволосая девушка с длинной шеей и маленькой грудью, знакомая операционистка. – Ты откуда сюда мотаешься? – неожиданно поинтересовалась она.

– С Чкаловской… – нехотя выдавила из себя Варя. – Это на северо-востоке, за Щелково…

– Ну ты даешь… Долго выходит? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – А я вот из Бутова, на всю дорогу меньше часа уходит, – она широко улыбнулась, словно подчеркивая свое превосходство над Варей.

– Везет тебе… – Варино сердце вдруг почувствовало нестерпимую обиду. Ей так захотелось жить в Бутове! Но накопить нужную сумму на квартиру она даже не мечтала.

– А у тебя есть кто? – не унималась темненькая.

– Есть… – неуверенно ответила Варя.

– Муж? – недоверчиво покосилась коллега.

– Да так… сожитель скорей…

Темненькая хихикнула. Варя увидела ее маленькие, словно очищенные семечки, белые зубы. Их было много. Больше, чем привыкла видеть Варя во рту у людей. От этого ей стало жутковато.

– Поматросит и бросит! Дура ты, нужно мужа искать! Надежного, – отрезала темненькая, – с которым детей рожать можно.

Охранник за стеклом показал два пальца. Что означало – до открытия банка осталось две минуты.

– Да ну тебя… – прошептала Варя и отошла в сторону. Разговор вконец ее расстроил. Ей захотелось плакать. Достав платок, она вытерла глаза и тихо высморкалась. Так, чтобы не видели другие. Особенно «эта».

Наконец дверь открылась, и вся толпа сотрудников, стоявшая на улице, ринулась внутрь банка. Варя посмотрела на большие и строгие банковские электронные часы. Они показывали восемь тридцать, ровно. Быстро переодевшись в раздевалке, она подкрасила губы перед маленьким зеркалом, заставила себя улыбнуться и пошла на свое рабочее место.

Глава 3
Начальник

Кто-то громко кричал. Неприятно и пискливо. Голос был до боли знаком.

– Вставай! Ты чего, проспал?!

Максим открыл глаза. Над ним стояла растерянная, напуганная жена. Ее идеально гладкое молочно-белое лицо выражало боль и презрение. Глаза блестели от злобы.

– Который час?! – начиная что-то соображать, спросил Максим. Одновременно он пытался понять, что происходит, рукой нащупывая лежащий под спиной телефон.

– Девять уже! – почти заорала жена и схватилась рукой за лоб.

– Вот черт! – Он вскочил с дивана и испуганно посмотрел по сторонам. – Что ж это за жизнь такая… – вышло довольно жалобно, но неубедительно.

– Какой черт?! И при чем тут твоя жизнь?! – стала кричать жена, размахивая в воздухе руками.

– У меня же утром совещание у босса. Он меня теперь с говном съест, – обреченно проговорил Максим. – Вот жопа-то! Дожили.

– Ну и мудак же ты, Макс! – Марина неожиданно выпрямилась во весь рост и ехидно улыбнулась, словно радуясь сложившейся ситуации.

Слово «мудак» сразило Максима как выстрел пули в висок. И тут же разделило все на «до» и «после». В этом слове выразилась вся ненависть жены. Она копилась годами. Словно снежный ком, эта ненависть набирала свою силу. И вот теперь она вышла всего одним, но очень метким и болезненным словом.

Почему-то Максим ненавидел это слово с детства и никогда не использовал его даже в самые тяжелые моменты своей жизни. Даже там, где оно казалось необходимым, он предпочитал его избегать. И уж тем более никогда не слышал, чтоб жена кого-то так называла. Даже самых последних своих врагов. Она говорила о них с ненавистью, со злобой, но никогда не оскорбляла. А тут такое.

Максим остановился, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, и посмотрел жене в глаза. Он увидел, как колеблются ее маленькие юркие зрачки, похожие на бусинки, пытающиеся уйти от его взгляда. Как проступает сетка тонких, едва заметных капилляров вокруг них, становясь с каждой секундой всё гуще.

– Марина, ты меня совсем не любишь?

Жена стояла и смотрела на него молча. Казалось, она застыла на месте. А его слова были тем заклинанием, которое к этому привело.

– Совсем-совсем ничего не осталось? – продолжил Максим, хотя и понимал, что спрашивает зря.

По ее щеке покатилась маленькая слезинка. Совсем крошечная. Марина быстро смахнула ее ладонью и побежала в ванную, так ничего и не ответив.

Взяв телефон, Максим увидел несколько пропущенных звонков от своей помощницы.

На улице было прохладно и дышалось полегче. Максим закурил сигарету, сел в «Лексус», припаркованный у подъезда, и через несколько минут выехал на главную трассу. В салоне опять заиграла «Металлика». Максим ее выключил и набрал номер своей секретарши. Ответил приятный женский голос:

– Слушаю вас, Максим Константинович.

– Он сильно орал утром? – сразу перешел к делу Максим.

– Нет, вообще не орал. Только что-то записывал в своем блокноте. И несколько раз назвал ваше имя.

– Лучше б орал, а так и не знаешь, чего теперь ждать от него…

– Согласна, – подтвердила секретарша, – он, когда проорется, добрым становится, а сейчас сидит в своем кабинете и не выходит уже часа два.

– Ух… Залетел я, Полина. Ну да ладно – не конец света… Живы будем…

– Не переживайте, Максим Константинович. Все будет хорошо. Прорвемся.

– Прорвемся… Куда же мы денемся?

Максим положил трубку и вдавил педаль газа в пол. Машина мигом разогналась до ста пятидесяти.

Через полчаса он был на работе.

У кабинета его встретила растерянная Полина – высокая длинноногая блондинка с пышными бедрами и узкими восточными глазами. Ее тонкие губы, накрашенные яркой красной помадой, и красивые длинные пальцы всегда возбуждали Максима, но он так и не позволил себе сблизиться с помощницей, несмотря на ее многочисленные намеки и шутки коллег по этому поводу. Он знал, что нравится Полине как мужчина, как человек. И вовсе не потому, что он ее босс. И если бы все случилось, то осталось бы между ними. Но Максим не хотел нарушать свои принципы, одним из которых был секс с секретаршей, вернее, его отсутствие. Максиму казалось, что если он переспит с ней, то в его жизни появится еще одна женщина, которую он вынужден будет видеть каждый день. Дальше могут возникнуть обязательства, затем – привязанность, а после может прийти даже любовь. А ему это было не нужно.

Его семья напоминала ему хрустальный бокал – любое незначительное колебание могло разрушить ее. А он старался избежать этого как мог. Из-за своей работы он и так мало общался с детьми, не видел их иногда месяцами, и уйти сейчас из семьи – значило предать их, маленьких, ни в чем не повинных созданий. Искалечить им жизнь. Нанести непоправимую душевную травму. Этого он не мог допустить. Ни при каких обстоятельствах. Поэтому был готов мучиться и терпеть, лишь бы сохранить этот хрупкий, зыбкий мир.

Максим отправился к боссу. В приемной его встретила миниатюрная темненькая секретарша начальника по имени Лена. У нее были короткие тонкие ноги, обтянутые серыми плотными чулками, и большой рот, словно у лягушки. Карие глаза смотрели на Максима сквозь стекла модных фирменных очков. Преградив ему дорогу, Лена сказала:

– Петр Иванович сейчас занят. К нему нельзя! – Она подняла перед собой маленькие ладошки, будто пыталась поймать теннисный мячик.

– А когда можно? – сухо спросил Максим.

– Он вас сам вызовет. Максим Константинович, ну вы же знаете…

– Знаю! – поставил точку Максим.

Он действительно знал эту привычку руководителя – измываться подобным образом над опоздавшими сотрудниками: не принимать их до вечера, держать в полном неведении, проходить мимо по коридору и не здороваться. Опоздавший должен был заслужить прощение, вымолить его, заработать. Раньше Максим видел, как такое происходит, только со стороны – сам он никогда не опаздывал. На сей раз ему предстояло пережить все унижения самому, понять, как это – чувствовать себя изгоем, хотя бы и один день.

– Да черт с ним, – буркнул себе под нос Максим, – переживу уж как-нибудь…

– Что вы сказали?! – услышал он за спиной писк Лены.

Максим зашел в свой кабинет и попросил Полину никого к нему не пускать.

На столе он увидел знакомую фотографию – Марина и двое сыновей улыбались ему с крыльца какой-то западной виллы. Он даже не помнил, где это было снято, но фотография ему нравилась. Он сел на стул, повернулся в сторону окна, закрыл глаза и стал медленно про себя считать. Ему хотелось успокоиться, забыть весь этот утренний ужас, а главное – обидную фразу жены. Но почувствовал, что отчаяние приходит с новой силой и хочется даже не плакать, а выть. Так, чтобы услышал весь офис, а из него самого наконец-то выплеснулась вся грусть и боль, уже много лет копившаяся в его душе.

– Ну нет, не дождетесь, – процедил он сквозь зубы и открыл глаза.

Максим рукой нащупал портфель, стоявший под столом. Засунул в него руку, прошелся пальцами по дну и наткнулся на желанную бутылочку с виски. Обхватив кончиками пальцев ее горлышко, он вытащил бутылочку из портфеля, открыл и ловко вылил ее содержимое себе в рот. Внезапно дверь кабинета распахнулась. Растерявшись, он сунул пустую бутылку в карман пиджака и прикрыл ее рукой. Сознание помутнело. В висках отдавался стук сердца, набирающего обороты. Перед ним стоял коллега и хороший приятель, один из вице-президентов компании, Евгений Борисович, или просто Женя, как называл его Максим.

– Ух… Ну ты меня и напугал, – дрожащими руками Максим достал сигарету и, прикурив, глубоко затянулся, – я чуть концы со страху не отдал. Чуть вискарь мой обратно не вышел.

– Ну ты даешь! Опять на работе пьешь? Думал, что он… ну босс то есть? – растерянно спросил Евгений. Он сцепил руки замком и судорожно шевелил кончиками бледных длинных пальцев.

Максим затянулся несколько раз подряд, пока хватило дыхания.

– Ага. Думал, Иваныч пришел. Разборки устраивать… Если бы еще и выпивку увидел, то крышка мне. Он таких дел не выносит на работе, он же у нас только в выходные алкоголем лечится.

– Да он с тобой еще неделю говорить не будет. Ты же не явился сегодня утром на его совещание…

– Да знаю я, – перебил его Максим. – Знаю, но я Полину попросил не пускать никого. А тут бах – кто-то дверь настежь открыл.

– Ну ты же знаешь… я же незаметный, – улыбнулся Евгений. Максим увидел его идеально белые зубы.

– Ты чего пришел-то?

– Я-то… да просто так зашел, – Евгений опустил глаза в пол.

– Не ври. Говори, чего пришел, ты просто так ничего у нас не делаешь. Вице-президент по закупкам же…

– Да брось ты. Ну в общем, сегодня пятница… Вот! – Евгений прикрыл рот рукой, словно сказал что-то секретное.

– И что? – Максим вытащил из кармана пиджака пустую бутылочку, спрятал ее в портфеле, достал еще одну сигарету из пачки. Прикурил.

– Пятница-развратница! Отожжём сегодня, Макс? – Евгений замер на месте, его глаза округлились, а дыхание замедлилось в ожидании ответа коллеги.

– У тебя жена, видимо, свалила куда-то? – Максим стряхнул столбик пепла в пепельницу. – А один ты ссышь по бабам-то пойти?

– Ну и что?! Если хочешь, то да. Ссу я один, поэтому и пришел за тобой.

– Не прокатит. У меня сейчас знаешь какая с женой напряженка. Поймает – сразу конец! Даже говорить не станет. Так что ищи себе другого напарника, Женек!

– Жаль, никто не хочет. Придется дома остаться. Может, все-таки подумаешь? До вечера время есть.

– Нечего тут думать, я же сказал, если поймает – крышка!

– Ну ладно. Дай знать, если что. Я тут до семи…

– Хорошо.

Евгений вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Максим не спеша встал, отряхнул брюки и набрал номер жены. Она не взяла трубку.

«Вот сука… – мелькнуло в голове, и ком обиды вновь подкатил к горлу. – Может, пойти сегодня с этим Женькой? Ей назло!»

В кабинет постучали. Через мгновение дверь открылась, и зашла Полина. В красном платье она выглядела эффектно. Ровные красивые ноги, округлые бедра, узкая талия и крупная, слегка оголенная грудь в сочетании с холеным утонченным лицом и прической, как у Клеопатры, могли покорить любого мужчину. Максим тяжело вздохнул. Полина подошла к столу, села на стул и, слегка склонившись ближе, сказала:

– На четыре он вам встречу назначил… Максим Константинович.

Максим откинулся на стуле, сложив руки за головой.

– Рано что-то… Не похоже на него. Обычно он целый день человеку душу выворачивает, а после того… на закуску.

– Да он такой, садист, – Полина прошлась взглядом по пачке сигарет. Максим заметил это. Он приоткрыл пачку и протянул ее Полине.

– Спасибо, – мило ответила она, достала сигарету тонкими, идеально ровными пальцами и прикурила. Красивый лак на ее ноготках переливался в солнечных лучах.

Какое-то время они курили молча. Стряхивали пепел в металлическую круглую пепельницу, которая почти забилась бычками. Внезапно Максим спросил:

– А у тебя есть кто-нибудь, Полин? Ну парень… или девушка, может?

Полина еле заметно улыбнулась.

– Не-а… – протянула она. – А зачем вы спрашиваете, Максим Константинович?

Максим на мгновение задумался: и в самом деле, зачем? Чего он хотел добиться от Полины? Взаимности? Так она никогда и не скрывала своей к нему симпатии… И что дальше? Как быть потом с семьей, когда такие напряженные отношения с женой? Он не знал ответов на эти вопросы.

– Да нет, просто так, интересно… Видная ты девушка у нас…

– Ну так и что… – Полина перекинула одну ногу на другую. Из-под подола красного платья мелькнул ажурный край дорогих французских чулок. У Максима перехватило дыхание. Он вдруг представил, как привстает, наклоняется к Полине, касается ее коленок, пытается поймать ее губы своими. И при этом ничего не говорит. Марина вначале немного пугается, отстраняется, оглядывается по сторонам. Но потом чувство возбуждения и страсти окончательно ею овладевает, и она поддается его напору. По телу Максима пробежала легкая дрожь.

– Я – то… – его рука мысленно потянулась к коленке Полины, глаза жадно пожирали холеные ноги. Он стал приподниматься. Крупная грудь Полины смотрела на него сквозь аппетитный вырез платья. Полина и сама придвинулась к краю стола, делая расстояние между ними совсем близким.

– Полина… Ты… – прошептал Максим. – Я уже давно хотел…

Зазвонил телефон. На экране трубки появилось слово «Босс». Полина встала и поправила подол красного платья. Затем выпрямилась и сделала шаг в сторону двери:

– Максим Константинович, я к вам позже зайду, если вы не против. Поговорите с ним!

– Конечно! – Максим бросил взгляд ей вслед и снял трубку.

– Ты у себя?! – без приветствия спросил босс и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Зайди ко мне срочно!

– Сейчас прям? – промямлил Максим.

– Срочно, я же сказал! – уже почти орал босс.

– Понял, – буркнул Максим в трубку.

Выскакивая из кабинета, он столкнулся с испуганной Полиной:

– Уже? – спросила она.

– Уже… – кивнул на ходу Максим.

– Ну, ни пуха… – услышал за спиной Максим.