Читать книгу "Незнакомка из кофейни"

Глава 30
Неожиданный звонок

Президент звонил Варе с самого утра. Первый звонок телефона разбудил ее около пяти. Варя, с трудом продрав глаза, дотянулась до трубки и чуть слышно, еще мало понимая, что происходит, ответила:

– Алло, кто это?

– Я просто проверяю, чтобы вы не проспали! В девять совет директоров и вам выступать, – деловито сообщил президент.

Сам он уже не спал с четырех утра. Это был стандартный график трудоголика: просыпаться в четыре и работать до шести, идти в зал на час, а после – завтракать. Ложился президент всегда в двенадцать, если был не в командировках. В общем, спать четыре часа в день было одной из его привычек, которой он по-своему гордился. Подчиненным он, особо не раздумывая, мог позвонить в пять, что, собственно, и делал частенько.

– Я встаю… – Варвара посмотрела на часы. Стрелки показывали одну минуту шестого.

– Вам надо хорошо подготовиться! И отрепетировать! Сегодня отчет по кварталу и защита бюджета на следующий год!

– Я готова… – с трудом прошептала Варя.

Ей жутко хотелось спать. От невысыпаний и вечерней привычки к вину у нее началась бессонница, которая со временем переросла в постоянную мигрень. Теперь, чтобы заснуть, Варе приходилось пить еще и снотворное с обезболивающими. При этом весь этот коктейль запивался бутылкой вина.

– Вы вчера как долго готовились?! – не унимался президент. – В котором часу спать легли?

– До часа ночи… – Варя села, опустила ноги на пол и попыталась встать. В коленях она ощутила острую боль.

Возникла пауза. Видимо, президент что-то прикидывал в уме:

– Ну, в общем, как надо. Четыре часа как раз достаточно для полноценного сна, – заключил он.

– Говорят, что восемь, – зевая, ответила Варвара и сама пожалела об этом, со страхом ожидая бурной реакции собеседника.

– Не в нашем с вами случае, – спокойно прокомментировал президент. – Жду вас у себя в семь тридцать! У нас будет час, чтобы еще раз все прогнать.

– Буду, – Варя положила трубку, уже заходя в ванную.

Она взяла зубную щетку, выдавила на нее пасту и открыла кран. И посмотрела на себя в зеркало, где увидела измученную, постаревшую женщину, лет на пять старше той, которой была еще недавно. Синева уже не исчезала под глазами, густая сетка капилляров покрывала белки глаз, когда-то густые и красивые волосы стали тонкими и ломкими. Варя провела по ним рукой – несколько длинных волосков остались на ее ладони, зацепившись за пальцы.

«Неужели к этому я так стремилась? Чтобы остаться без друзей, без родителей, чтобы превратиться в старуху за пару лет? – думала она, разглядывая свои потрескавшиеся ногти. – Неужели это и есть та жизнь с картинки, о которой мы все мечтаем?»

Тут ее взгляд остановился на бритве, которой она брила подмышки. В голове мелкой мышью пробежала мысль:

«А интересно, можно этой бритвой с собой покончить? Например, вены перерезать или артерию на шее?»

Варя взяла в руку маленький станок небесно-голубого цвета и провела им по тыльной стороне ладони. На коже появились две чуть заметные царапины.

«Нет, так себя не убить. Хотя о чем это я… – Варя в испуге отшвырнула станок. – Нет уж, не дождетесь!»

Варя дочистила зубы, умылась и накрасилась, предварительно нанеся толстый слой пудры на лицо. Зашла на кухню, выпила стакан воды и посмотрела в окно. Внизу ее уже ждал черный «Мерседес». Рядом с машиной курил молодой водитель. Варя собрала с кухонного стола бумаги, швырнула их в сумку, в коридоре схватила пальто и выбежала из квартиры.

Она зашла в лифт и услышала вибрацию телефона. Трубка мерцала и прыгала в глубине сумки. Варя решила не отвечать, а перезвонить позже, когда сядет в машину. Но звонки не утихали. Варя вышла из лифта и достала телефон.

– Алло! – грубо бросила она, не посмотрев, кто звонит.

– Варенька, ну поговори со мной, милая, – раздался пьяный голос Анатолия Эдуардовича, уже бывшего вице-президента по финансам.

– Я не могу! Я занята! У нас совет сегодня! Вечером позвони! – и она нажала кнопку отбоя.

Но телефон зазвонил снова.

– Ну что? Я не виновата, что тебя уволили! Я этого не хотела! – резко ответила она и почувствовала некоторую неловкость. Ведь ей редко доводилось грубить людям, особенно такого ранга, таким, к кому она раньше и подойти бы не решалась.

– Послушай меня, Варвара, последний раз послушай! Я тебя больше тревожить не стану… – более уверенно сказал Анатолий Эдуардович.

– Ладно, слушаю… – нехотя ответила Варя, уже садясь в машину.

Водитель нажал на педаль газа, и машина стала набирать скорость, выруливая на главную дорогу. За окном замелькали деревья. На утренних ярко-зеленых листьях еще виднелись капли росы.

Анатолий Эдуардович прокашлялся:

– В общем, этот парень, он трудоголик. Он – одержим работой. А главное – он хочет, чтобы все так вокруг жили, как он.

– Я это заметила… – согласилась Варя, не понимая, к чему клонит бывший босс.

– Ты еще в самом начале. И ничего пока не заметила! Он – конченый садист, – не унимался Анатолий Эдуардович.

– Мне все равно…

– Он жрет какую-ту химию, чтобы все это выдерживать. Он – чертов робот.

– Я же говорю, что мне абсолютно все равно.

– Думаю, он сидит на чем-то очень серьезном. Иначе такое не выдержать. Кстати…

Бывший вице-президент замолчал. Варя слышала, как тяжело он дышит. Ей даже показалось, что сквозь это дыхание проникает стук его сердца. Она понимала и чувствовала, как же этому неприятному и некрасивому человеку сейчас тяжело.

– Варя, у меня к тебе просьба. Я кое-что не успел забрать из кабинета, – прохрипел Анатолий Эдуардович. – Ты должна мне это вынести. Отдать…

– В моем кабинете?

– Да, теперь уже в твоем. Там, под ручкой кресла, если ее приподнять, есть дырочка такая, с палец толщиной.

– И что там?

– Там находится маленькая флешка. На ней все проводки банка. И хорошие, и не очень. Ты меня понимаешь.

– Понимаю, – и Варя вспомнила, как Анатолий Эдуардович всегда ей хвастался, что его никогда не уволят, что у него есть на всех компромат. – Ее надо вынести из здания. На этой флешке сейчас гарантия моей безопасности. С этими данными они меня не тронут.

– Хорошо, я тебя выручу. Не беспокойся.

– Ты одна?

– Нет…

– Но ты вроде бы ничего лишнего не сказала. Меня они уже не прослушивают. А тебя, думаю, еще не начали.

Машина подъехала к центральному зданию банка. Водитель эффектно припарковался у входа. Варя накинула легкую куртку и выбежала из авто, прощаясь на ходу с Анатолием:

– Я больше не могу говорить. Я приехала в офис!

– Будь осторожна с этим мудаком… А за флешкой я тогда завтра заеду.

Она услышала, как водитель хлопнул дверцей машины, и обернулась. Но вместо юного лица за водительским окном «Мерседеса» узрела знакомую шапку-ушанку, плотно нахлобученную на седую голову деда. Он что-то прошептал Варе и широко улыбнулся. Машина ускорила ход, выехала на основную дорогу и быстро затерялась среди других автомобилей.

Глава 31
Больница

Больные еще спали, и лишь некоторые, просыпаясь, отворачивались от солнечных лучей в надежде подремать до утреннего обхода дежурного врача. Максим открыл глаза и увидел над собой молочного цвета потолок. По нему лазили две мухи, иногда запрыгивая друг на друга. В палате пахло лекарствами и немного хлоркой. Видимо, недавно была уборка.

От созерцания спаривающихся мух Максима отвлек лязг чего-то упавшего на пол, видимо, железного и пустого внутри. Он повернулся на правый бок и увидел, как медсестра поднимает с пола металлический контейнер, в каких раньше кипятили шприцы. Жутко хотелось пить. Максим попытался потрогать свой лоб, но рука его наткнулась на бинт, плотно опоясывавший его голову. И тут же услышал шаги медсестры, подходящей именно к нему.

Максим смотрел на ее доброе, совсем еще юное лицо, волнистые русые волосы, длинные тонкие руки с аккуратно подстриженными ногтями. Она казалась ему ангелом, спустившимся с небес в этот непростой для него момент жизни. На правой ее щеке он разглядел родинку, придававшую медсестре особую привлекательность и даже сексуальность. Максим ею откровенно залюбовался. И ему захотелось хоть на мгновение дотронуться до нее. Прижать ее к себе. Обнять. Он был готов признаться ей в любви, сделать предложение руки и сердца, лишь бы она была рядом, лишь бы не оставляла его одного в этой палате.

– А ну не трогай, говорят тебе! – Медсестра наклонилась к Максиму и шлепнула его по руке. – У него сотрясение, а он еще и бинты снимает!

Максим улыбнулся. Звуки долетали до него с опозданием. И он не знал, услышат ли его.

– Я не трогаю… – прошептал он медленно и взял медсестру за рукав больничного халата.

– Отпусти, – резко отстранилась та, – хватается еще. Ух… – она приподняла руку, словно замахиваясь.

– Я – Максим… – сказал он, ничего более оригинального не придумав, – Меня так зовут.

– Знаю, документы твои привезли. Там написано, что ты Максим. Извини уж, фамилии твоей не помню, – съехидничала медсестра.

– А деньги?

– Денег нет, карточка только банковская.

– А телефон?

И телефона нет. В общем, документы только…

– Не уходите от меня, – Максиму очень захотелось заплакать, но он сдержался. – Вы мне очень нужны сейчас!

Медсестра встряхнула градусник, протянула его Максиму и, поморщившись, сказала:

– Вон вас тут сколько за ночь привезли. Алкашей и бомжей всяких! Меня на вас всех не хватит.

– Я не алкаш и не бомж, – Максим посмотрел в юные карие глаза, но не увидел в них ни малейшего отклика на свои стенания.

– Бомж или не бомж, какая мне разница. У меня работы вон – на целый день, – и она обвела рукой вокруг себя, выставив вперед, словно дуло пистолета, указательный палец.

– Шмотки твои у старшей медсестры лежат. Можешь в той комнате взять, – и она снова указала пальцем куда-то в даль коридора.

– А что со мной? – спросил Максим больше для того, чтобы не отпускать от себя медсестру. – И как вас зовут?

– Тебе-то зачем? – засмеялась она. – Все равно в женихи не возьму.

– Ясно, – увереннее сказал Максим, садясь на край кровати.

– Ничего страшного. Морду набили. Как результат – сотрясение. Но думаю, поправишься! В общем – мне пора. Лежи, отдыхай сегодня.

– А ты придешь еще?

– Ишь ты, куда клонишь… Посмотрим. – Медсестра вытащила у Максима из-под мышки градусник, встряхнула его и поставила в банку. Затем развернулась и покинула палату.

До вечера Макс лежал, не вставая. И все время думал о своей прожитой жизни. Вспоминал, как окончил с медалью школу, поступил в университет, встретил там Марину. А потом уехал в Лондон, учиться на одной из самых престижных программ по финансовому анализу. Воспоминания успокаивали его, и он чувствовал, как иногда дергаются кончики его губ. Видимо, так он сейчас улыбался.

Перед его внутренним взором пронеслась собственная стремительная карьера. Начав рядовым сотрудником крупного банка, смог дорасти до вице-президента. А ведь ему еще не было и сорока, когда его назначили. Маринка в тот день была вне себя от счастья. Сам Макс и близко так не радовался, как она. Но она-то хотела именно этого, мечтала, чтобы ее муж стал статусным влиятельным человеком. Для нее это было важно. А для него? Он ведь даже никогда об этом не думал. Просто плыл по течению и делал свою работу. И, видимо, хорошо делал. Ведь он смог дорасти до этой позиции без блата, без влиятельных знакомых, а только за счет собственного труда и усердия. Поэтому он и не так сильно за нее держался. Был уверен, что в любой сфере бизнеса сможет подняться, если понадобится. Так он думал до самой встречи с этим дурацким злосчастным стариком. Откуда он только взялся? Кто его подослал? И как так получилось, что он, успешный топ-менеджер, потерял все? Даже телефона не осталось, чтобы позвонить Женьку или Яне. Кстати, а где сейчас Яна? И где он сам?

Максим повернулся в сторону окна и стал разглядывать маленького воробья, разгуливающего по подоконнику. Тот мелко прыгал и что-то клевал, юрко и быстро, а его маленький клюв частил вверх-вниз, словно иголка швейной машины.

«Вот, стать бы мне сейчас таким воробьем и улететь куда-нибудь. Найти новую птичку и завести с ней семью. Ведь воробьям не нужно имущество, им не нужны деньги, не нужна карьера. Им вообще ничего не нужно. Живи себе и собирай зерна» – так думал Максим, пока не услышал голос со стороны кровати, стоявшей слева от него.

– Мужик, ты откуда? – спросил дряхлый старик с густой и немытой бородой. Длинные мохнатые брови делали его немного похожим на майского жука.

– С Павелецкой… – автоматически, почти не думая, ответил Максим.

– Близко… – протянул старик и повернулся на другой бок.

– От чего близко? – оживился Макс.

– Как от чего? От больницы, от чего еще!

– А где мы? – заинтересовался Макс.

– На Каширке… – старик взял с тумбочки газету, развернул ее и начал читать.

«А ведь до Янки-то недалеко… Несколько станций метро всего. Может, не вышло у нее с этим Колей? И разбежались они опять? – думал он и смотрел на заголовки в газете деда, не вникая в их смысл. – А может, рвануть к ней?! Ведь получилось же у них тогда. И, может быть, еще получится».

Сначала мысль показалась ему неправильной, неразумной, но чем дольше он думал про Янку, тем сильнее ему хотелось к ней. Макс посмотрел на лежащего рядом старика. Тот, прикрывшись газетой, производил под ней некие таинственные действия.

– Ты что там прячешь, дед? – не выдержал Максим.

Дед испуганно оглянулся по сторонам, а затем газету приподнял. Под ней Макс увидел бутылку дешевого коньяка, уже наполовину пустую.

– Будешь? – выпалил дед, сразу же вновь прикрыв бутылку.

Макс на мгновение задумался, а потом махнул рукой, что дед сразу же расценил как согласие. В руках Макса появились чайная кружка с коньяком и корка бородинского хлеба.

– Ну, за тебя, дед!

Макс выпил коньяк, закусил хлебом и, поставив пустую кружку на тумбочку, вышел из палаты. Он заглянул в кабинет главной медсестры. Там никого не было. На стуле, стоявшем рядом со шкафом, он увидел свои вещи. Максим неторопливо оделся, но направился не к своей палате, а дальше по коридору.

Перед ним возникло испуганное лицо медсестры, с которой он познакомился на утреннем осмотре. Та стояла и хлопала ресницами, не понимая, как себя вести.

– Ты куда это? – наконец поинтересовалась она.

– Выйдешь за меня?! – спросил Макс и чмокнул ее в щеку.

Та замахала на него руками, словно отгоняла муху.

– Да иди ты! Совсем оборзел! Я сейчас охранников вызову!

– Ну раз не выйдешь, то нечего мне тут делать! – проговорив это, Макс почувствовал, что быстро опьянел. Видимо, сказывалось то, что он давно по-человечески не ел, да и травма головы могла давать о себе знать.

Ничего не ответив медсестре, он двинулся по коридору к лестнице и стал спускаться по ступенькам вниз. На выходе из здания больницы лишь охранник проводил его взглядом.

Глава 32
Совет директоров

Варя стояла в кабинете президента и рассматривала на стенах современные картины, в которых Варя ничего не понимала. Она вглядывалась в каждую по очереди и пыталась определить, что же на ней нарисовано. Но тщетно. Размазанные по холсту мрачные краски перетекали одна в другую, не образуя четких контуров. Получалась своего рода мешанина из разных цветов. Варя слышала от других, что президент любил живопись, но то, что она видела, сложно было считать таковой. Это вообще едва ли можно было назвать искусством.

– Интересуетесь? – живо спросил президент и, не дождавшись, добавил: – Это современные работы наших прогрессивных художников.

– Да, немного, – соврала Варя. На самом деле ей сейчас все это было категорически не интересно. Утренняя головная боль мешала нормально мыслить, руки мелко дрожали, во рту было сухо. Варю мучил похмельный синдром. Отвратительные, на ее взгляд, картины окончательно портили ей настроение. Она подошла к длинному столу для совещаний и стала раскладывать бумаги, готовясь к выступлению. Несколько листов выпали из папки и разлетелись по пространству стола. Варя судорожно стала их собирать и услышала голос президента:

– Хотел бы показать вам одну картину, Варвара Федоровна, мою любимую, – президент аккуратно взял Варю под локоть и подвел к холсту, который висел на стене, справа от стола президента. – Это Зенкевич, он – современный гений. Разве не прекрасно? Она называется «Яблони весной».

Варя устремила взгляд на картину. На ней была все та же мазня, только в более ярких тонах. Никакими яблонями там и не пахло. От этого зрелища голова заболела с новой силой, и Варя закрыла глаза.

– Вам, возможно, покажется, что это хаос! Но это только вначале. Если приглядеться, то в этом хаосе вы сможете увидеть все, что угодно. Ваш мозг заполнит его нужными формами, правильными конструкциями, идеальными предметами. Многие, как вы, наверно, уже догадались, видят тут… яблони.

– Понимаю, – ответила Варя и отвернулась, чтобы президент не заметил, как она мучается.

«Видимо, он точно что-то непростое ест, раз такая ерунда ему мерещится!» – подумала Варя, но промолчала.

– Хотя, наверное, Зенкевич для вас еще слишком сложен и непонятен. Вам бы надо начать… – президент задумался и провел рукой по гладкой щеке. – Оставьте это за мной. Я подумаю, что вам дать почитать и посмотреть…

– Спасибо, мне приятна ваша забота, – оживилась Варя, поняв, что тягомотный осмотр «шедевров» окончен.

– Да-да, это все непросто. Современное искусство – вещь очень многозначная. Тут нужна особая подготовка, которой, – президент мило улыбнулся, – которой у вас, конечно же, нет…

– Точно нет, тут вы абсолютно правы, – согласилась Варя, надеясь, что президент от нее наконец отстанет.

– Но мы все это исправим, дайте время!

В дверь постучали. Затем она открылась, и Варя увидела напряженное лицо помощницы президента:

– Антон Денисович! Члены совета и правления тут. Все вас ждут. Когда будем начинать?

– Пусть пока рассаживаются. Мы с Варварой Федоровной подойдем через пять минут!

Президент встал перед Варей и внезапно посмотрел на нее с некоторым недоверием и даже презрением. Возникло ощущение, что где-то внутри его пожирали сомнения по поводу выбора им Вари, словно он никогда по-настоящему ей и не доверял, а сейчас окончательно осознал свою роковую ошибку.

Он сделал к ней шаг. Она замерла. Президент не отводил от нее округлившихся глаз, которые вообще не моргали. Варя ощутила легкую тревогу, переходящую в настоящий животный страх. Ей захотелось мгновенно убраться из этой комнаты, убежать, скрыться. Лишь бы не видеть этих пустых мертвых глаз, которые в хаосе ищут порядок, давно при этом разучившись радоваться обычным земным вещам. Варя мелко заморгала.

– Вы точно готовы, Варвара Федоровна? – президент подходил все ближе.

– Готова, – Варвара чувствовала, как дрожат ее коленки, а спина стала липкой от пота.

– Готовы? – дыхание президента было ровным и размеренным. Он взял Варю за руку чуть выше кисти. Казалось, он пытается что-то ей внушить, настроить на выступление, которое было так важно для него.

У Вари в сумке зазвонил телефон. Варя попыталась выдернуть руку, но президент не отпускал ее.

– Мне нужно ответить, – испуганно сказала Варя.

– Вам нужно выступить, а не ответить! Вы готовы?

– Я же сказала, что готова!

– А я не вижу уверенности в ваших глазах! Вы верите в нашу победу?

– Верю! – И Варя рванулась в сторону сумки, где не смолкал телефон. Но президент, несмотря на свой маленький рост и тщедушное телосложение, держал ее крепко, не выпуская.

– Докажите мне, что верите? – глаза президента покраснели, а в воздухе Варя ощутила запах его пота.

– Да верю я, верю! – Варя дернула руку из всех сил и наконец-то освободилась. Затем подбежала к телефону и, схватив его, увидела несколько пропущенных звонков от мамы.

«Видимо, с мамой плохо или с отцом», – мелькнуло в ее голове.

– Пойдемте! – закричал президент. – Пора!

Варя хотела сказать, что ей надо перезвонить, но, посмотрев на президента, передумала. Положила телефон в карман пиджака и побежала вслед за Антоном Денисовичем.

Комната для совещаний была забита людьми. Руководители высшего звена сидели за столом, остальные же расселись на стульях, расставленных вдоль стен. За главным столом осталось только два свободных места. Одно – для президента, другое – для Вари. Беглым взглядом Варя осмотрела присутствующих, насчитала человек тридцать. Затем вытащила из сумки свою папку, положила на стол и обратилась к высокому собранию:

– Позвольте поприветствовать присутствующих членов совета и правления банка! – В этот момент в ее кармане снова завибрировал телефон. Варя вытащила его из кармана пиджака и посмотрела на экран – звонила Наташка. Она не общалась с ней с того момента, как уехала из дома, а тому было уж несколько месяцев. Несколько раз Наташка пыталась дозвониться до Вари, но попадала в те моменты, когда Варя говорить не могла. А потом и вовсе перестала звонить. Варя сама ей тоже не перезвонила – ей просто было стыдно. А сейчас? Почему она звонит сейчас? Спустя несколько месяцев. И сразу после мамы.

– Извините, но мне надо ответить… – повернувшись к президенту, неуверенно сказала она, делая небольшие паузы.

– Что?! – от неожиданности тот аж привстал на месте. – Продолжайте выступление… Потом ответите своему инвестору! – занервничал президент.

По залу прошел гул недовольства. Президент поднялся уже в полный рост:

– Коллеги, прошу не волноваться. Варвара Федоровна ждала звонка от крупного инвестора, который хочет вложиться в наш банк. Мы на минутку выйдем и вернемся. Вы пока изучите слайды с финансовыми результатами за прошлый квартал, – он кивнул на экран. Там появился слайд с разноцветными столбиками и кружочками. – Извините, пожалуйста, мы на минутку… Инвестор…

Президент взял Варю под локоть и вышел с ней в коридор. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого вокруг нет, он схватил Варю за шею и прижал к стене. Варя попыталась закричать, но маленькая тяжелая ладонь президента закрыла ей рот.

– А теперь слушай, мразь, – он надавил на ладонь, и Варя почувствовала, как ее затылок уперся в стену. – Ты сейчас зайдешь внутрь, расскажешь про разговор с инвестором и продолжишь презентацию! Ты поняла?

Варя затрясла головой. От боли и унижения она уже готова была разреветься.

– Я сейчас уберу руку, и ты не будешь кричать! Поняла?

Варя кивнула. Президент убрал руку с Вариного рта, залез в карман ее пиджака и вытащил телефон. Трубка подрагивала в его руке – кто-то опять пытался дозвониться.

– А теперь мы сделаем так… – он бросил Варину трубку на пол и несколько раз наступил на нее ногой. Раздался хруст стекла. Президент нагнулся и взял в руки то, что осталось от телефона. – Думаю, так лучше… Ты меня поня…

Не успел он договорить, как почувствовал нестерпимую боль в паху. Согнувшись пополам, он увидел Варину туфлю, которая на мгновение застряла у него между ног. Затем Варя развернулась и побежала вдоль длинного коридора.

– Держите ее! – прохрипел президент, опускаясь на пол.