Читать книгу "Незнакомка из кофейни"

Глава 6
Карточка

Варя стояла в тамбуре электрички и смотрела в окно. Перед ней проносились знакомые силуэты деревьев. Она помнила их еще с тех времен, когда была совсем ребенком. Тогда они тоже были маленькие, невысокие, а сейчас уже выросли и стали взрослыми. На глазах наворачивались слезы. И захотелось поплакать, как тогда, в детстве.

Борис хоть и был всего лишь сожителем, но за два года она успела к нему привязаться. Он, конечно, не был идеальным, да и она себя идеалом не считала. Но он все-таки был. А теперь его нет. Он навсегда ушел из ее жизни с толстой своей одноклассницей Ниной, и Варя ничего не могла с этим поделать. Поэтому она просто стояла, уткнувшись лбом в стекло двери, и плакала. Тихонечко, чтобы никто не слышал.

Неожиданно кто-то потрогал ее за плечо. Она обернулась. Щуплый чернобровый контролер попросил билет. Она протянула ему помятую бумажку. Он кивнул, неловко улыбнулся, словно смутился, и ушел.

«А ведь он так ничего себе, – подумала она. – И даже симпатичный, хотя и скромный!»

Варя прошла в вагон и села на скамейку. Напротив нее сидел седой старик и складывал измазанный в саже кубик Рубика. Несколько дней назад она его уже видела – он шел по электричке и за мелочь играл на старом баяне и металлической дудочке. И Варя отдала ему всю мелочь, что была у нее в кошельке, и пожелала себе другой судьбы. А сейчас вдруг старик появился снова. Он уже ни на чем не играл, ничего не просил, а просто молча ехал, собирая свой кубик. Варя посмотрела на цепкие, худые и немного дрожащие пальцы старика и вспоминала Бориса. Внезапно старик заговорил:

– А вы тоже в Москву? – Его лицо по-детски оживилось.

– В Москву, – сухо ответила Варя и вытерла платком обветренные губы.

– Холодно сегодня, совсем не так, как вчера. Вчера вот тепло было.

– Да… Не так, – протянула Варя, – похолодало и вправду.

Она посмотрела на старика: он был в изношенных кожаных сапогах, потертых штанах и в выцветшей телогрейке. Голова его была совсем седой. Но лицо поражало неожиданной живостью и открытостью взгляда. Будто стар он был лишь внешне, а на самом деле едва ли не моложе Вари. Чистые голубые глаза его иногда поглядывали на нее, а она, стесняясь, отворачивалась в сторону.

– А хорошо в Москве-то? – продолжал спрашивать старик.

– Хорошо, – ответила Варя и уставилась на его сапоги.

– Надолго ли туда? – Старик улыбнулся и почесал щеку, заросшую редкой щетиной.

– Не знаю, – Варя посмотрела в его глаза, – погулять, на денек. Развеяться больше.

Она вдруг хмыкнула носом, прикрыла ладонями лицо и неожиданно заревела. В ее сторону посмотрело несколько пассажиров.

– Да не плачь ты! Не стоит он того, – старик ударил по окну, раздавив муху. – Не стоит, ей-богу!

– Кто не стоит? – удивилась Варя, вытирая платком слезы.

– Хахаль твой не стоит, – старик вдруг взял муху за крылья и кинул себе в рот. – Мужик бы еще был нормальный, а так? Тьфу… и не мужик-то вовсе. Пьянь обычная…

– Откуда вы знаете? – спросила ошарашенная Варя.

– Знаю… его скоро и Нинка, эта корова, выгонит. Не грусти, Варенька, скоро все изменится у тебя!

Тут старик поднялся, отряхнулся, почесал худую немытую шею и пошел к выходу.

– А откуда вы про Нинку-то знаете? – с трудом выговаривая слова, прошептала ему вслед Варя.

– Знаю, – сухо ответил старик. – Да и не важно откуда…

Варя кинулась к старику и схватила того за рукав телогрейки.

– А как же мне теперь? Как жить-то?

Старик отдернул руку.

– Да так и живи… Что случилось такое? Разве беда какая приключилась? Ну подумаешь, алкаш бросил! Не пара он тебе! Ты себе лучше гораздо найдешь!

Варя вцепилась в сухую жилистую руку старика и, глядя в его голубые глаза, прошептала:

– Раз вы все знаете, то скажите мне, пожалуйста, как мне счастливой стать? Как денег заработать? – взмолилась Варя.

– Денег? А зачем тебе деньги? – удивился старик. – Не нужны тебе деньги для счастья.

– Я счастливой хочу быть! Богатой и счастливой!

– Богатой, говоришь? – Лицо старика вмиг погрустнело, глаза померкли и, казалось, даже стали темнее.

– Скажите, я прошу вас! Я этого очень хочу!

Старик оглядел Варю и улыбнулся:

– Будешь ты, Варенька, богатой еще. Будешь.

– А когда? Скажите, когда? Сколько мне еще ждать-то?

Старик вдруг присел на корточки и стал прыгать вприсядку вдоль прохода. Его тощие ноги разлетались в стороны, а худое лицо со впалыми щеками выдавало в нем теперь обычного нищего попрошайку. При этом старик пел старые матросские песни странным утробным голосом. Люди от него отшатывались, походя нищего ругая.

Максим проснулся и сразу посмотрел на часы. Было около девяти. Его мучила невероятная жажда. Так сильно пить он не хотел никогда в жизни. Сейчас ему было уже все равно: уволили ли его с работы или нет, пустит ли его домой жена или даст от ворот поворот. Его интересовала только вода. А именно – где ее найти?

Максим встал со скамейки, включил телефон, увидел несколько новых эсэмэсок от жены и решил их не читать.

«Надо идти, куда-нибудь, но идти. Сидеть больше нельзя», – решил он и побрел вдоль улицы.

Пройдя метров сто, он увидел перед собой большой супермаркет. Вытащил кошелек, заглянул в него и понял, что бумажных денег у него нет. Остались одни карточки. И не ясно еще, есть ли на них деньги. Что-то ему подсказывало, что стриптизерши взяли все, что было на счетах. Так бывало и раньше. «Но на воду-то должно хватить, – думал он, – на воду-то наскребу».

Перед входом в супермаркет стоял нищий старик. На ногах у него были грязные кирзовые сапоги, на теле – замызганная телогрейка. Голубые чистые глаза старика смотрели на Максима, пытаясь встретиться с ним взглядом.

– Молодой человек, извините старика, дайте хоть на хлебушек! Не пройдите мимо, – старик протянул свою сухую дрожащую руку к Максиму. Перед собой Максим увидел засаленную, в некоторых местах разорванную кепку.

Максим остановился, осмотрел старика и ответил:

– Прогулял я все, дед, вчера. Стриптизерши раздели. А так – дал бы, конечно.

– Что ж, и мелочи, выходит, нет? – не унимался старик.

– Мелочи… – задумчиво протянул Максим и полез за кошельком.

Мелочью он насчитал рублей пятьдесят. Сжав монеты в кулаке, уже хотел протянуть их старику, как что-то его остановило.

«На воду же мне! Как раз! – мелькнула спасительная мысль. – На бутылку колы».

– Хватит тебе на воду, – неожиданно сказал старик, – у тебя на карточке еще деньги есть.

Максим оторопел, изумленно ударил себя ладонью по щеке и вцепился взглядом в деда.

– Да ты, дед, мысли, я вижу, умеешь читать? – и он протянул старику всю мелочь.

– Спасибо, – ответил тот и высыпал мелочь в карман, – спасибо, что выручил старого.

Максим наклонился к нему:

– Скажи мне, дед, как вот мне жить-то дальше? А главное, как счастливым быть?

– Так есть у тебя все для счастья-то, сынок! Разве чего не хватает?

Максим полез в карман и достал оттуда пустую сигаретную пачку. Он повертел ее в руках, затем смял и кинул на асфальт.

– Сигарет вон даже нет. А ты говоришь – все есть.

– Курил бы ты меньше, Максим… И сигареты тут ни при чем.

Максим встрепенулся. Занервничал. Схватил старика за рукав телогрейки.

– Так ты, дед, и имя мое, выходит, знаешь?

– Отчего не знать? Знаю и имя…

– Ты не шпион, случаем, какой? Не конкуренты тебя подослали? – Максим дернул деда за рукав так, что тот пошатнулся.

– Какой же я шпион. Старый, нищий старик.

Максим отпустил рукав деда, закрыл глаза и стал растирать виски указательными пальцами.

«Наверное, так белая горячка начинается», – успокаивал он себя. И, все еще глаза не открывая, продолжил уже вслух, практически без пауз:

– Видимо, ты мне сейчас, дед, примерещился. Это из-за ночи бессонной со стриптизершами. Но ты мне все равно скажи – простые вот люди счастливы? Работяги там всякие? Или так же, как я, мучаются?

Ответа не последовало. Максим открыл глаза – перед ним никого не было. Краем глаза он заметил силуэт симпатичной девушки, заходившей в магазин. И решил пойти за ней.

«Вот она – белая горячка. Допился, выходит… – думал Максим, следуя за девушкой. – Уже и дед-ясновидец, как живой…»

Внутри магазина народу было негусто. Несколько пенсионеров бродили рядом с отделом бакалеи, одна молодая мамочка с ребенком кидала в корзину смеси для кормления, а два строителя выбирали пиво. Видимо, чтобы опохмелиться. Максим тоже задумался о пиве, но сразу решил, что кола будет надежнее. А главное – даст потом возможность сесть за руль и навсегда уехать из дома.

Он и не рассчитывал, что жена его пустит. Но в этот момент вспомнил про ее эсэмэски и решил их прочесть. Открыв первую попавшуюся, он вдруг увидел:

«Возвращайся, прошу тебя! Утром я была не права… Извини…»

Телефон брякнул, и Максим увидел еще и свежую эсэмэску от начальника:

«Макс, по поводу мудака я погорячился. Извини! Сегодня отдыхай, но в понедельник утром жду тебя у себя».

Максим прикрыл глаза, свел ладони вместе и поднес их к губам, соображая, что происходит. Видимо, они напугались? Когда поняли, что я могу уйти? Странно, что они себя так ведут. Может, я им нужен для чего-то? Но вот для чего? От этих мыслей голова заболела, и он решил больше ни о чем не думать. Схватив бутылку колы со стеллажа, он подошел к ближайшей кассе. Перед ним расплачивалась девушка, которую он встретил у входа.

«Симпатичная, хотя и одета как-то уж слишком бедно… А так, фигурка-то у нее не хуже, чем у стриптизерш этих, – промелькнуло в его голове. – Может быть, подойти?»

Но, вспомнив про ночные приключения, да еще и ожидая теперь слез и разборок с женой, он сразу же решил эту мысль отбросить. Девушка тем временем неспешно складывала в сумку какие-то продукты и о чем-то беседовала с кассиршей, чрезмерно полной и неприятной женщиной кавказского типа.

На Максима опять накатила волна похмелья – пространство вокруг него словно исказилось, а звуки голосов вокруг стали как будто тише. Максим рванулся вперед и крикнул на девушку:

– Быстрее давайте! Сколько можно трепаться у кассы?!

Девушка испуганно посмотрела на него и, схватив свой пакет, отошла в сторону. Опешившая кассирша возмутилась, что-то пробормотав себе под нос на непонятном для Максима языке.

– Сколько можно… – не унимался Максим, протягивая бутылку колы кассирше.

Та ничего не ответила, но товар пробила.

– С вас сорок пять рублей, – сухо объявила кассирша и демонстративно стала рассматривать свой новый маникюр.

Макс достал из кошелька одну карточку, приложил к считывателю карт, ввел пин-код – последовал отказ. На второй карте денег тоже не оказалось. Третья и вовсе не читалась. Максим занервничал, засуетился.

– Так мы расплачиваться-то сегодня будем? – стала возмущаться кассирша, понимая, что у нервного клиента какие-то сложности с картами.

– Сейчас, секундочку, – Максим вдруг вспомнил про карту одного госбанка, которой не пользовался много лет, – у меня еще одна есть.

Он стал перебирать карманы кошелька, но карты не было. Разозлившись, он взял кошелек за край и ударил им о прилавок.

– Ну-ну, хватит тут хулиганить, – проворчала кассирша, – вот ваша карта. – Она приподняла один из пакетов, врассыпную лежавших на прилавке, и Максим заметил знакомую зеленую карту с символом маленького глобуса.

– А вот ты где, моя милая, выпала, наверное, – от радости он чмокнул карту и вставил ее в считыватель. Операция прошла успешно. Макс засунул карту в кошелек, открыл бутылку колы и сделал несколько глотков. Затем завернул бутылку крышкой и, посмотрев прямо на кассиршу, сказал:

– Не соврал, значит, дед!

– Какой еще дед? Вы что несете, молодой человек?

– Тот, что белой горячкой был, – он сунул кошелек в карман.

– Дурачок какой-то, – тихо прошептала кассирша, повертев ему вслед пальцем у виска.

Прошло еще несколько минут, и возле кассирши появилась растерянная Варя, та самая девушка, что расплачивалась перед Максимом. Варя выглядела бледной и совершенно несчастной, словно за это короткое время произошло нечто ужасно неприятное. Запыхавшаяся, дрожащая, слегка ссутулившаяся, она с трудом произнесла:

– Вы мою карточку не видели? Зелененькую… с глобусом. Я потеряла… Извините…

Не успела кассирша открыть рот, как Варя воскликнула громко, едва ли не на весь магазин:

– Вот же она! Вот! – и резко нагнулась. Подняв с пола карту, распрямилась в полный рост. На ее лице сияла улыбка.

– Вот счастье-то! Нашлась!

Отправив карту в кошелек, Варя бросилась к выходу из магазина.

– Ну и денек, – покачала головой кассирша и продолжила разглядывать маникюр.

Глава 7
Милый дом

После выпитой бутылки колы стало немного легче. Этот напиток всегда спасал Максима в тяжелые моменты похмелья. Он нашел на телефоне эсэмэски от жены и начальника и, оскалившись, пробормотал:

– Испугались… Что вы без меня-то делать будете!

От осознания своей важности и незаменимости Максим почувствовал прилив хорошего настроения. Страх за будущее и усталость от бессонной, прогулянной ночи стали постепенно его покидать. Вспомнился странный нелепый дед со своим пророчеством, и Максим решил, что с пьянством надо окончательно завязывать. Он остановил первую попавшуюся машину, назвал адрес дома и договорился о цене.

Московские улицы были еще пустынными. Народ отсыпался от прошедшей рабочей недели. Максим ехал через центр и разглядывал старые здания. Некоторые он помнил еще с детства. Мама часто возила его в центр города – погулять и рассказать об истории Москвы. От нахлынувших воспоминаний стало вдруг тепло и приятно. Детский сад в районе Серпуховской, куда водила его бабушка. Затем школа на Шаболовке, а после – МГУ, где он познакомился с Мариной. Она была самой красивой студенткой курса. Макс долго ее добивался. Конечно, он-то не был на курсе ни самым красивым, ни самым умным и едва ли мог сразу рассчитывать на ее благосклонность. Но была в нем какая-то хватка – он с ходу понимал, что и как надо делать в любой, даже самой безвыходной ситуации. Легко «читал» людей и находил к ним подходы. Не пропускал ни одной возможности подзаработать. Именно это и понравилось Марине, и подкупило ее. Она увидела в Максе задатки талантливого бизнесмена или топ-менеджера. Знала – Макс сможет раздобыть денег на жизнь в любой ситуации. И с ним она не пропадет. Понимал ли это Максим? Конечно, понимал. Но по-своему принимал. Знал, что иначе Марины ему не добиться. На четвертом курсе они стали встречаться, а после окончания университета – расписались.

– Молодой человек, здесь, наверное, лучше свернуть?! – внезапно спросил водитель, вырвав Максима из раздумий.

– Что?! Извините… – Максим встрепенулся, протер сонные глаза. Он и не заметил, как задремал. – Да, тут. Под арку можно заехать. Быстрее будет.

– Хорошо, спасибо. Извините, я вас, видимо, разбудил. Не заметил, что вы заснули.

– Ничего-ничего, мы подъезжаем уже.

Машина остановилась напротив подъезда. Максим достал из кармана кошелек, чтобы расплатиться, но тут вспомнил, что тот девственно пуст.

– Извините, я забыл… у меня денег нет. Ночью в клубе все оставил. Вы меня подождите, пожалуйста, минут пять-семь. Я домой сбегаю, деньги возьму и сразу к вам. Хорошо?

– Да, конечно, как скажете. Я тут постою пока. – Водитель заглушил двигатель и достал из бардачка помятую газету. Развернул ее и начал читать.

Максим поднялся на свой этаж и позвонил в дверь. Подождал около минуты, но ему никто не открыл. Он нашел в сумке связку ключей и попробовал открыть дверь сам. Безрезультатно. Дверь была заперта изнутри, и в замке торчал ключ. Максим тихонечко постучал. С той стороны двери раздался глухой крик жены:

– Убирайся прочь, сволочь! Иди к своим вонючим шлюхам!

Максим растерялся. Он вытащил телефон, попытался найти последние эсэмэски от жены, но ничего не обнаружил.

«Неужели стер?! Вроде же не стирал я ничего…» – подумал он и решил спросить Марину.

– Ты же мне сама писала, чтобы я вернулся? Вот я и вернулся! – почти закричал он. За дверью напротив что-то зашуршало. Видимо, сосед наблюдал за ними в глазок.

– Ничего я тебе не писала, мразь! Пошел прочь отсюда! В понедельник я подам на развод!

Максим остолбенел и попятился назад. Теперь он уж точно не знал, что ему делать и как дальше быть. От напряжения его передернуло, во рту возник неприятный кислый привкус, а перед глазами поплыла пелена.

– Марина, но ведь ты же мне писала? – зачем-то решил переспросить он, надеясь, что жена могла его не расслышать.

Изнутри раздался звук удара. Видимо, Марина что-то швырнула в дверь.

– Прочь, мразь, прочь! И чтобы ноги твоей тут не было больше, – похоже, Марина уже билась в истерике.

Макс отошел от двери, вызвал лифт и через минуту уже был на улице.

Глаза слепило утреннее яркое солнце. Свежий воздух наполнял прокуренные легкие. Возле подъезда стоял водитель и курил «Честер». Макс, пошатываясь, подошел к нему.

– Извините, неприятности дома, загулял… У вас не будет сигареты?

Водитель такси протянул пачку. Максим вытащил сигарету. Прикурил.

– Меня жена просто выгнала из дома… – он выпустил тонкой струйкой дым.

– У вас денег нет? – сухо спросил водитель и посмотрел на часы. – Я ведь на вас больше часа потратил…

Внезапно Максим вспомнил про зеленую карточку государственного банка.

– Есть, деньги есть. Сейчас снимем только с карты. Мне бы к метро… Подбросите?

– Но это можно. Тем более тут рядом, – хмурый водитель швырнул бычок. Сел в машину и завел мотор. Максим отправил недокуренную сигарету в ближайшую лужу и запрыгнул в машину. У ближайшего метро они были через две минуты.

Максим нашел знакомый банкомат, вставил карту, ввел пин-код и выбрал нужную сумму. Банкомат зашуршал. Через несколько секунд из него вылезло несколько тысячных купюр.

«Ну слава богу…» – выдохнул Максим. Затем подошел к водителю и протянул нужную сумму.

– А я уж думал, не расплатитесь, – ухмыльнулся тот.

– Да что вы? Чтобы я и не заплатил… Такого еще со мной не бывало, – сказал Максим и с благодарностью подумал о спасительной карте.

– Ну, все бывает в первый раз! – ответил водитель и протянул Максиму руку.

– Я чувствую, что у меня скоро много чего будет в первый раз… – слегка растерянно ответил Максим.

– Новая жизнь начинается?

– Похоже на то.

– Не падайте духом, я несколько раз начинал все с нуля. И ничего! Как видите – жив и здоров, – водитель по-дружески хлопнул Максима по плечу.

– Вижу, а вы мне сигарет не оставите? Парочку!

– Конечно, – водитель протянул пачку. – Ну прощайте!

– Прощайте…

Водитель открыл дверь своего желтого «Форда», убрал с переднего сиденья газету и завел мотор. Затем тронулся и через стекло махнул рукой Максиму. Тот кивнул в ответ. Такси выехало на главную дорогу и через мгновение исчезло из виду. Максим еще раз посмотрел на окна своей квартиры, увидел знакомые занавески и пошел в сторону метро.

Глава 8
Наташка

Варя ехала домой с чувством некоторого облегчения – все-таки нашлась ее единственная карта. А ведь на ней были все ее накопления. В выходные банк не работал, а про то, что карту можно заблокировать по телефону, Варя от страха и забыла. В общем, напугалась она не на шутку. Поэтому решила больше не задерживаться в Москве, а ехать сразу на вокзал, а оттуда домой – на Чкаловскую. Сегодня они с Наташкой планировали сходить в «Макдоналдс». Это уже стало у них традицией – обедать там каждую субботу. И хотя Борис противился ее дружбе с Наташкой, Варя всегда находила предлог, чтобы в субботу убежать из дома на несколько часов.

Она зашла в третий по счету вагон и села на ближайшую скамейку, у окна. Замелькали деревья, и стали слипаться глаза. Все-таки она устала, ведь столько всего произошло…

И хотя расставание с Борисом не было уж слишком тяжелым, но точно первым в жизни Вари. До Бориса она вообще с мужчинами не встречалась. Побаивалась их. В школе – избегала, в институте – попала в группу, где были одни девушки. Конечно, не специально. Так вышло. В общем, с мужчинами как-то не складывалось, несмотря на всю ее привлекательность. Виной тому были ее природная скромность и застенчивость.

Рядом возник знакомый контролер. Он посмотрел на Варю и еле заметно улыбнулся – кончики его губ слегка приподнялись вверх и сразу же опустились. Варе показалось, что контролер, увидев ее, немного покраснел. Он понравился Варе с момента их первой встречи. И она ему нравилась – в этом она была почему-то уверена. Варя захотела улыбнуться в ответ, даже что-то сказать, но он ее опередил.

– Ваш билетик? – спросил он, посмотрев на стройные Варины ноги.

– Вот, – скромно ответила Варвара.

Контролер достал из кармана что-то вроде степлера для бумаги и прокусил им билет. Затем перевел свой взгляд на Варину соседку, поправил фуражку и поинтересовался у нее насчет билета.

Варя на мгновение приуныла. Даже скорее расстроилась. Неужели показалось? И он просто так улыбнулся? Вовсе не ей, а кому-то еще? Может, его просто посетило хорошее воспоминание? Бывает такое: вспомнишь что-нибудь из детства, например, и невзначай улыбнешься… И с ней самой такое нередко случалось. Особенно когда она оставалась одна.

Чтобы отвлечься, Варя посмотрела в окно – там все так же мелькали силуэты знакомых деревьев. Стало немного грустно, а потом опять нахлынула волна отчаяния: неужели ей всю жизнь быть одной?

Дорога от станции до дома занимала не больше двадцати минут. И если не надо было торопиться, то Варя с удовольствием шла по ней прогулочным шагом. Иногда даже сворачивала в лес и что-нибудь по пути собирала: летом – ягоды, осенью – грибы, весной – цветы.

Лес всегда нравился Варе. Там она чувствовала себя защищенной от этого мира. Иногда она представляла, как остается в лесу навсегда. Люди сначала ее ищут, родственники и друзья – переживают, даже Борис, узнав, напивается до полной отключки. А потом – все просто забывают про нее. Словно ее и не было в этом мире. И все живут, как и прежде. И она живет. Только уже не с ними. А в лесу, в полном одиночестве. Проходит время, и она находит таких же, как и она. Одиноких и сбежавших от суетного мира. И они становятся ее друзьями. В итоге – они уходят глубоко-глубоко в лес, туда, где еще не бывали люди. Там живут совсем другие звери, которых еще никто не встречал, в озерах плавают огромные разноцветные рыбы, а по земле стелются неведомые растения. Там Варе будет хорошо. И совсем не одиноко. Она навсегда забудет про Бориса, про свою работу и даже про скромного контролера, которому так и не успела улыбнуться и что-то сказать. А ведь они могли бы попробовать…

Варя шла по тропинке и смотрела в глубь леса. Зазвонил телефон.

– Варька, ты где? – раздался грубоватый голос Наташки.

– Я уже иду, скоро буду дома. Пойдем сегодня? – стала оправдываться за опоздание Варя.

– Конечно, я тебя с утра жду. Заходила к тебе. Бориса на лавке пьяного видела.

– И что он? – спросила Варя и замерла. Ей не хотелось видеть Бориса. Не хотелось с ним встречаться, даже если он и раскаялся. Варя знала – ничего не изменится. Абсолютно ничего.

– Ругается на тебя… – протянула Наташка и как-то сникла. – Ну ты не бойся его…

– Ругается? – чуть слышно повторила Варя, тяжело вздохнув.

– Варька, а давай сразу ко мне? А? Чего тебе домой-то заходить?

– Давай! – легко согласилась Варя.

К вечеру Борис окончательно напьется и уснет на скамейке или уйдет к толстой Нинке, а Варя тихонечко, словно мышка, проберется в свою квартиру. И даже не включит свет. И раздеваться не станет. Просто ляжет и заснет. А утром? А утро мудренее вечера, там уже видно будет – так учила ее мама в детстве.

Варя свернула с дороги на первом перекрестке и пошла в сторону дома Наташки.

В «Макдоналдсе» было множество людей. К кассам стояли длинные очереди. Наташка интуитивно выбрала одну из них.

– В эту давай! – скомандовала она Варе. Та не стала спорить, а просто встала рядом с Наташкой. И действительно, выбранная очередь двигалась быстрее остальных. Вскоре они оказались у кассы. Им приветливо улыбнулась тощая длинноволосая продавщица с ушами, напоминающими восьмерки.

– Два бигмака, две картошки, две колы и… – Наташка вздохнула и виновато посмотрела на Варю. Та кивнула и, прищурившись, улыбнулась:

– Бери уж… ладно. Не буду тебя ругать.

– Два пирожка с вишней и мороженое, – Наташка полезла в сумку за кошельком.

– Сегодня моя очередь! – остановила ее Варя, положив свою маленькую ладонь на крупное мясистое плечо Наташки.

– Разве? – удивленно спросила та и даже нахмурилась.

– Не важно! Сегодня я хочу заплатить, – Варя достала карточку и приложила ее к считывателю. Оплата прошла успешно. И Варя спрятала карточку в кошелек.

– Вам, что ли, карты новые выдали? – поинтересовалась Наташка.

– С чего это? – не поняла Варя.

– Ну эта новенькая совсем, блестящая! Словно только вчера тебе дали!

– Тебе показалось! Видимо, свет на нее упал! Солнечно просто сегодня!

И Варя посмотрела в окно. На мгновение ей показалось, что за стеклом стоит седой дед в телогрейке и смотрит на нее. Ухмыляется и скалится. Потом он шлепнул по стеклу грязной мозолистой ладонью и, придавив муху, взял ее за крылья и съел. Варя побледнела. Протерла глаза. Протянула поднос Наташке.

– Подожди секунду, – с трудом выдавила она из себя, – я сейчас.

Едва не расталкивая людей, она выбежала из «Макдоналдса».

Но там никого не было. Только молодая парочка медленно поедала свои гамбургеры, слушая один плеер на двоих. Варя подошла к стеклу и внимательно вгляделась в него. Сквозь тонкий след пыли она увидела неясные очертания какого-то слова. Подойдя ближе, она дыхнула на окно, и слово стало приобретать контуры. «Наташка» – вот что было написано на стекле.

«Откуда оно тут? Имя моей подруги? Совпадение? К чему это? Примерещится же такое», – подумала Варя и вернулась в зал, где ее ждала толстая Наташка с подносом, полным еды. По пухлым щекам подруги стекали струйки пота. На низком лбу обозначились две ровные морщинки.

– Ну ты чего? Куда убежала-то? – возмутилась Наташка и дунула себе на челку.

– Ничего, – все еще не понимая, что происходит, прошептала Варя. – Это ты на стекле написала?

– Что написала? – Наташкины глаза округлились от удивления. Массивная квадратная челюсть опустилась, нижняя губа слегка задрожала: – Ничего я не писала!

– Ладно, забудь… – предложила Варя. – Давай есть уже. Я проголодалась что-то.

– И я! – Наташка улыбнулась широкой детской улыбкой.

Они сели за первый свободный стол и развернули свои бутерброды.

На стекле постепенно исчезали контуры непонятно откуда взявшегося там слова «Наташка».