Текст книги "Советы Богу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sovety-bogu-249651.jpg)
Автор книги: Николай Некрасов
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
32
Когда едешь на автобусе, то определить приближение к окраине города можно с закрытыми глазами. Старый пазик чаще сбавляет ход, но это не помогает от подпрыгивания пассажиров задних рядов. Если в центре Берегового городские власти пытались поддерживать дороги в удовлетворительном состоянии, то в дальних районах подобной роскоши жители не видели годами. Водитель автобуса сквозь зубы матерился и проклинал взяточников во власти, но прикладывал все свои шоферские навыки, чтобы немногочисленным пассажирам вечернего рейса было как можно комфортнее. День, знаменующий середину рабочей недели, стремился к скорому наступлению вечера, Иван сквозь затертое оконное стекло разглядывал до боли надоевший пейзаж. Люди в автобусе брезгливо закрыли носы шарфами и платками, автобус по пути до реабилитационного центра проезжал поворот на городскую свалку, дым от непрекращающихся пожаров разносил сладковатые ароматы гнили с примесью отдушек сгоревшей резины и пластика на километры по велению розы ветров. Городские власти уже лет пятнадцать рассказывали, что вот-вот, и построят современный завод по утилизации и переработке мусора, а свалка будет рекультивирована, но выборы проходили, обещания забывались, а свалка продолжала радовать стаи чаек.
Большую часть прошедшего рабочего дня Ваня провел, изучая базы ГИБДД и налоговой. Когда Норвежский приехал в Управление, он выглядел более чем странно, поставив Ивану задачу найти все «Тойоты Короллы», которые были выпущены в период с восемьдесят восьмого по девяносто пятый год и зарегистрированы на территории области в последние пятнадцать лет, Сергей сел за свой стол, и весь его вид говорил, что беспокоить по пустякам руководителя Иван не должен. Ваня и не беспокоил, работа оказалась нудная и пыльная, архивы ГИБДД старше десяти лет были только в бумажном виде, оцифровка их шла медленнее улитки, ползущей вверх по склону. Молодого оперативника спасло то, что ГИБДД вместе со своими архивами располагалась в соседнем здании и начальник канцелярии не был бюрократом. Без малого шесть часов, позволив себе лишь короткий перерыв на чай с шоколадным батончиком, Ваня искал нужный автомобиль. На удивление, машина оказалась довольно распространенной среди жителей Северской области, но до сегодняшних дней в законном юридическом статусе зарегистрированного транспортного средства дожили всего семь автомобилей. Один был во владении детской городской библиотеки, остальные шесть были в частном пользовании. Вроде ничего сложного, данные собственников есть, нужно проверить всех, сопоставить время совершения преступлений с местонахождением каждого из владельцев машин, и все. Но Иван понимал, что так легко не бывает, всегда, когда кажется, что разгадка почти найдена, вылезает какой-нибудь скелет из метафорического шкафа. Во-первых, размышлял он, вряд ли тот, кто совершает такие незамысловатые зверства, настолько глуп, чтобы раскатывать за жертвами на личном, оформленном на себя автомобиле, во-вторых, это только семь машин, которые сейчас стоят на официальном учете, а сколько их, привезенных из страны восходящего солнца и уже снятых с регистрации, может передвигаться по городу и области, не узнать никогда. Так что даже при ясном плане дальнейших действий перспективы установления личности подозреваемого оставались довольно туманными. Нашел он и машину, принадлежавшую отцу Вадима, которую, судя по информации из баз данных, тот продал четыре года назад. Когда все нужные сведения были занесены в таблицу розыска, Иван отправил документ на печать и, откинувшись на спинку стула, стал тереть глаза той частью ладони, которую хироманты называют холмами луны. Голова была тяжелой, Иван глянул на Норвежского, тот за все время так и не поднялся из-за своего стола, он что-то внимательно читал с экрана монитора, чертил на листе бумаги какие-то схемы или таблицы, зачеркивал, комкал листы и чертил вновь. Кофе, налитый еще в обед, так и остыл недопитым, Сергей сосредоточено работал, не обмолвившись ни словом с подчиненным после поставленной тому задачи. Иван поднялся, обогнул свой стол и достал из принтера два листа распечатки, листы были приятно теплыми на ощупь. Только тогда Иван позволил себе вмешаться в мыслительный процесс начальника, он рассказал все, что удалось выудить из архивов, и приготовился слушать дальнейшие распоряжения. Норвежский молча выслушал доклад, забрал листы и убрал их в верхний ящик стола, Иван был отпущен домой, отдыхать и быть готовым завтра приступить к специально разработанному для него заданию, в суть которого Норвежский сейчас посвящать не стал.
– С утра все объясню, иди и выспись хорошенько, силы и внимание тебе понадобятся, – сказал Сергей и практически выгнал Ивана за дверь кабинета.
Иван решил свободный вечер провести с отцом и сейчас буравил взглядом неприветливый осенний пейзаж за окном старенького автобуса. За последние две недели врач звонил трижды – отец угасал, по словам доктора, развивалась деменция на фоне постинсультного состояния. Времени оставалось немного. Ваня и сам все понимал: возраст и болезнь не оставили его отцу шансов на спокойную старость. Было горько и больно, очень тяжело видеть родного человека таким, ты его всю жизнь знал как сильный уверенный пример для подражания, а сейчас словно другая личность занимает беспомощное тело. Врач сказал готовиться к тому, что вскоре болезнь победит память окончательно, и в глазах отца Иван из любимого сына превратится в молодого человека, помогающего пациентам.
Тормоза заскрипели, туша автобуса неповоротливо въехала на большую разворотную площадку перед территорией реабилитационного центра. Водитель щелкнул пластмассовой клавишей на приборной панели, автобус тяжело выдохнул и принялся открывать двери. Иван пропустил вперед двух старушек и спрыгнул с ржавых ступенек на раскисшую землю. Закатное солнце заливало светом прогулочные дворики социального учреждения. Иван, стараясь отогнать тревожные мысли, зашагал по направлению к лечебному корпусу.
* * *
Большое темное помещение, высокий потолок, куски камней, песок и мусор под ногами. Сырость, плесень на стенах и капающая в темных углах вода. Человек удовлетворенным взглядом окинул серые в черных пятнах стены. Это именно то, что ему нужно, здесь давно никого не бывает, правда, электричество отрезано, но это не беда, даже хорошо – будет еще атмосфернее, чем он планировал. Он толкнул входную металлическую дверь, та с раздражающим скрипом стала медленно открываться, лицо человека скривилось, как от зубной боли, и он вышел наружу. Был вечер, где-то вдалеке перекрикивались гудки буксиров, выходящих из северного ковша морского порта. Человек подошел к багажнику светлой «Тойоты Короллы» и достал оттуда баллончик силиконовой смазки, вернулся к двери и обильно забрызгал покрытые ржой петли. Затем он несколько раз открыл и закрыл дверь, побрызгал еще, теперь отлично – дверь с еле слышным шуршанием металла исполняла возложенные на нее обязанности. Человек вернулся к автомобилю, из кустов у внешней стены здания с лаем выскочили две крупные дворняги с желтыми бирками в лохматых ушах и побежали к человеку. Он спокойно стоял и смотрел на приближающихся псов. Просто стоял и его холодный сильный взгляд блуждал от одной лающей морды к другой. Собаки остановились в нескольких метрах от машины и закрутились на месте, словно наткнулись на невидимую преграду, лай постепенно сменился скулежом с подвыванием. Собаки сели и завыли уже жалобно, а не агрессивно, к человеку они не приближались.
– Все? Угомонились? – жестко, как выстрел из старого ружья, прозвучал его голос. – Пошли отсюда!
Псы, как будто только и ждали приказа, не переставая выть, они помчались прочь, петляя по закоулкам городской промзоны. Человек принялся доставать из автомобиля объемные пакеты и заносить их внутрь мрачной бетонной коробки. Последним из машины в здание перекочевал старый деревянный стул. Закончив разгрузку, человек отогнал автомобиль за дальний край здания, где его случайно заметить было практически невозможно, и вернулся в помещение.
Человек включил мощный фонарь, разместил его так, чтобы он освещал центр помещения, где в одиночестве стоял привезенный стул. Человек стал доставать и раскладывать все привезенные вещи по одной ему ведомой схеме. Работа заняла не более пятнадцати минут. Место было готово к последнему запланированному мероприятию. Да! Его изначальный план состоял всего из трех событий – трех актов справедливости и возмездия. Трех примеров того, как можно решать проблему несовершенства людского стада. Но человеку пришлось вносить коррективы в ходе осуществления задуманного и наказать еще одну тварь – тварь, лишнюю в этой жизни, тварь, которая своей ложью приносила лишь ненависть и злобу в умы обычных людей – жителей города, которому человек решил помочь. Сегодня он закончит. Остановится и вместе с высшими силами будет наблюдать, как общество постепенно преображается. Часто для того, чтобы было хорошо, надо преодолеть боль, как отдирая загрубевшую корочку от раны. Больно? Да! Но и приятно. Сначала выступят бусинки свежей крови, но в конце концов рана затянется новой чистой кожей, и в худшем случае о ней будет напоминать лишь маленький аккуратный шрам. Так и с обществом: чтобы оно переродилось, необходимо убрать с него гной, и через кровь придет новая плоть – чистая и светлая.
Человек провернул ключ в навесном замке, все было готово, теперь надо доставить сюда ее, ту, которая принесла много горя в сердца ни в чем не повинных людей. Привезти и наказать. Солнце окончательно скрылось, ночная тьма вступала в свои права.
* * *
На душе у Ивана было легко. Вечер с отцом прошел как нельзя лучше, папа был полностью адекватен, слушал рассказы сына и даже пытался улыбаться шуткам. Конечно, Ваня понимал, что это исключение из обычного поведения отца в последнее время, но, зная, к чему все идет, он наслаждался такими редкими моментами. Он очень хотел, чтобы последние месяцы, недели, дни прошли для отца как можно приятнее.
Спускаясь с крыльца, Иван увидел, как отъезжает от остановки автобус, а значит, следующего ждать полтора часа. Делать нечего, придется идти пешком. По дороге это – километров семь, а если срезать через лесок и заброшенную территорию старого ликероводочного завода, то выйдет всего около трех километров пути. Выбор очевиден. Иван засунул в уши беспроводные наушники, выбрал в музыкальном приложении свежий выпуск подкаста и направился к лесочку, скромно примыкавшему к забору реабилитационного центра. Тропинка была набитая, и Иван шел уверенной бодрой походкой. В подкасте талантливый актер в гостях у стендапера и ученого-журналиста рассказывал анекдот про датского кинорежиссера.
Иван обходил развалины некогда мощного предприятия. В девяностые и начало двухтысячных местная «ликерка» была на волне успеха. Продукция, кроме того что оказывалась на столе каждой второй семьи в городе, так еще и успешно экспортировалась в соседние страны, принося акционерам завода миллионную прибыль, но годы шли, страна богатела, и столичные бизнесмены прибирали к своим рукам все больше и больше различных предприятий, а те, кто не хотел продаваться, жестко и планомерно уничтожались, нередко вместе с собственниками. Сейчас же развалины былой роскоши стали обителью экзистенциальной молодежи, наркоманов и бродячих собак.
Иван протиснулся между стенами двух бывших складов и вышел на дорогу, которая вела к зданию, где раньше находились кабинеты алкогольных королей Северской области. Краем глаза он заметил, что за одним из складов виднеется капот светлого автомобиля. В этот момент дверь заброшенного строения открылась, из нее вышел человек, деловито повесил на прикрытую дверь замок, повернулся и пошел в сторону Ивана. Зрение у молодого оперативника было идеальным, он взглянул на шедшего навстречу человека и улыбнулся, увидев знакомое лицо.
33
Норвежский аккуратно прикрыл входную дверь и мягко провернул личинку замка. Саша еще спала, и он не хотел тревожить ее сон. Когда он просыпался раньше, то почти всегда смотрел, как она спит. Сквозь приоткрытые губы видно белоснежные зубы, а ее слегка вздернутый носик… Во сне она была похожа на милого ребенка, которого необходимо защищать и ограждать от злого взрослого мира, и он был готов на все, чтобы все невзгоды обошли ее стороной. Сейчас он поймает убийцу, и они уедут далеко-далеко отсюда, и начнется новый этап жизни. Этап, в котором не будет ночных вызовов, осмотров пьяных кухонь и засохшей крови, а только они, природа и дети, у них обязательно будут дети, в той новой спокойной жизни.
Тормоз. Кнопка. Двигатель заурчал, Сергей вышел из машины и начал стирать с окон влажную пыль. Он долго вынашивал одну мысль, мысль к обдумыванию которой он возвращался с большим грузом на душе, но в последние дни она посещала его все чаще и чаще. На ближайшие пару дней он запланировал важное и секретное оперативное мероприятие, главным исполнителем был назначен Иван, хотя он еще не был посвящен в детали задания. Сергей не стал ему говорить вечером подробности, потому что хотел еще одну ночь «переспать» с этим вопросом и сложить у себя в голове еще раз все нюансы.
Норвежский сел в машину и уже собирался тронуться с места, как из кармана прозвучал звук нового сообщения, Сергей достал телефон и разблокировал экран. Сообщение было в мессенджере, отправителем был – «Неизвестный абонент». Уже предчувствуя нехорошее, Норвежский коснулся пальцем экрана. В сообщении было всего два слова «Пока все» и геометка, указывающая на окраину Берегового.
* * *
– А Ванька где? – садясь в машину, спросил Вадим.
– Не знаю, не дозвонился, – Норвежский пожал протянутую руку и резко вывернул руль. «Субару» сорвался с места и помчался по суетящемуся с утра городу в сторону промзоны.
– Группу вызвал?
– Нет, хочу быть там первым.
– А если…
– Для этого я и позвонил тебе, – Норвежский проскочил на мигающий зеленый, прямо перед носом поворачивающего налево грузовика-доставщика воды.
– Куда ты гонишь-то так? Я не планировал сегодня с утра убиться в ДТП. Чтобы там ни было, мы все равно едем уже к свершившемуся событию. Ты же понимаешь?
– Да, понимаю я, – Сергей немного отпустил педаль акселератора. – Просто от таких посланий с утра на душе очень неспокойно. Поэтому сейчас находим место, аккуратно все осматриваем, а дальше по ситуации.
– По ситуации… – протянул Вадим. – На хрен мне такие ситуации с утра не сдались. В отпуск хочу.
– А я вообще уйти хочу и уехать, достало все. Максимум до Нового года и рапорт подам. Устал. И Сашка меня поддержала, готова уехать вместе со мной. Покоя хочу и семью.
Вадим недоуменно взглянул на раздраженного коллегу.
– Вот так удивил. Ты ж опер до мозга и костей, что ты на гражданке делать будешь? Тут твоя стихия, уйдешь, жалеть будешь. Ошибку совершишь.
– Вадя, не грузи, – Сергей посмотрел в телефоне, куда точно поворачивать. – Не хотел никому говорить, теперь жалею, что сорвался. Давай сделаем вид, что ты ничего не слышал, а когда все узнают, то ты удивишься. Договорились?
– Тебе решать, но запомни мои слова. Жалеть будешь, а начинать придется все заново.
– Приехали, – Норвежский еще раз сверился с навигатором. – Точка здесь.
– Засады вроде нет, – грустно усмехнулся Вадим.
– Да вообще ничего нет, смотри, – он показал на здание слева. – Это тоже, видимо, от «ликерки» осталось, справа вообще какие-то руины, а дальше тупик. Я бывал здесь давно, еще пацаном с дядькой приезжал. Если дальше по дороге ехать, в тополиную рощу упремся.
– Дай-ка, – Вадим взял смартфон из рук Норвежского. – Ну, точка прямо на здании стоит. Надо идти смотреть. У тебя пээм с собой?
– С собой, но, думаю, он не понадобится. Ты сиди, а я выйду огляжусь.
– Ага! Нашел пацана. Пойдем. Но ты первый, – шутка Вадима не возымела обычного эффекта.
– Ладно. Внимательнее только. Выходим.
Напарники почти синхронно вышли из автомобиля и, озираясь по сторонам, пошли к зданию. Вдали с дерева поднялась ворона и с недовольным карканьем полетела в сторону.
– Справа вообще нечего смотреть, конкретные развалины. Да и внутрь лезть неохота. Я тебе могу и так сказать, что там: дерьмо, гондоны и шприцы, – Вадим брезгливо оглядывал выбитые окна и обвалившиеся потолки бывшего цеха по разливу горячительных напитков.
– Давай сначала там посмотрим, – Норвежский мотнул головой в сторону здания ангарного типа, стоящего по левую сторону от дороги. – Склад, скорее всего, странно, что окон нет совсем и дверь одна и небольшая.
– С торца, скорее всего, заезд внутрь должен быть.
Они медленно приблизились к двери, Сергей потянулся к ржавой ручке.
– Ты чего? – схватил его за плечо Вадим. – Расслабился, что ли? Давай залапай здесь все теперь. Хрен его знает, что там. На, перчатки надень. Блин, бахилы забыл положить. Зайдем, не топчись сильно, мало ли.
– Извини, – виновато буркнул Норвежский и принялся натягивать проложенные тальком перчатки.
Замка не было, дверь на удивление легко поддалась. Сергей сначала не понял, куда смотреть, глаза не сразу адаптировались к темноте. Он шагнул внутрь помещения и понял, что вдвоем с Вадимом они здесь не справятся.
Большое прямоугольное пространство, редкие, скользкие от плесени колонны из последних сил поддерживают высокий потолок. Запах сырости повсюду. В центре этого огромного пустого зала находилось то, что таинственный отправитель утреннего сообщения на телефон Норвежского хотел показать. Издалека казалось, что здесь был проведен какой-то сатанинский обряд.
Вадим зашел вслед за Сергеем в темное сырое нутро бывшего склада.
– …мать, – смачно произнес эксперт. – Это что такое, Серега?
Норвежский не стал отвечать, он аккуратно, светя себе под ноги фонариком телефона, пошел в центр помещения.
Фонари были расставлены по кругу, они излучали фиолетовый свет, что придавало и так ужасающей инсталляции еще более зловещий вид. В центре подсвеченного круга стоял деревянный стул, на нем связанное по рукам и ногам женское тело, голова свесилась на грудь. Хорошо ухоженная женщина была одета в темно-серый строгий костюм, на котором сложно было разглядеть засохшую кровавую пену. Перед жертвой на грязном полу были рассажены семь мягких игрушек разного размера. Они словно наблюдали за представлением на сцене самодеятельного театра. В запах сырости, витавший под сводами здания, вплетались кисло-сладкие нотки смерти.
– Серега, вызывай группу, а я начну. Изобретательная гнида, каждый раз что-то новое, – Вадим начал доставать из кофра фотоаппарат, а Норвежский медленно побрел к выходу, на его глаза навернулись крупные слезы.
* * *
Для Сергея день превратился в вечность. Сейчас, сидя в своем кабинете, он смотрел на пар, поднимающийся от кружек с горячим чаем. С ним за столом сидел мрачный Петр Валерьевич, который снова зашел в Управление по своим пенсионным делам и решил забежать на кружку чая к своему протеже. Сергей выглядел одновременно очень подавленным и жутко злым. Убитую он узнал сразу, эта женщина была знакома ему с детства, и он провел в ее доме немало времени. Новой жертвой маньяка была Виктория Сергеевна Березина – мать его лучшего друга.
– А Ванька? – почти шепотом спросил Устинов.
– Сзади лежал, – Норвежский нервно ковырял безымянным пальцем ноготь большого на правой руке.
Когда Сергей вышел из склада и позвонил в дежурку, он решил осмотреть местность повнимательнее до приезда опергруппы. Зайдя за угол здания, он увидел ноги, торчащие из зарослей кустарника, развернутые внутрь стопы. Сергей узнал кроссовки, но мозг отказывался верить в реальность. Так не бывает. Так не должно быть. Даже в нашем абсолютно несправедливом мире такое не должно случаться. Он раздвинул кусты и увидел лежащее лицом вниз тело молодого лейтенанта, под левой лопаткой виднелась рана и вытекшая кровь на синей спортивной ветровке. Неестественно вывернутая рука. На одежде Вани искорками переливалась утренняя ноябрьская изморозь. Норвежский многое видел в жизни, но всему есть предел. Найти за пять минут двух хорошо знакомых людей убитыми – такое сложно пережить даже людям, чье сердце должно быть закостенелым, исходя из особенностей профессии. Норвежский кулаком ударил ствол стоящего рядом тополя, ударил еще раз и еще. Плакал и бил.
– Ножом? – Петр Валерьевич взял в руки кружку.
– Да. Один удар. Сзади, в сердце. Вадим сказал, что быстро и без шансов.
– Жалко пацана. Родителям сообщил?
– Нет еще. Отец парализованный, в интернате лежит. Я не уверен, что ему надо это говорить. А контактов матери я пока не нашел.
– А Максу звонил?
Сергей закрыл лицо руками.
– Я вообще не представляю, как это сделать. Как я ему скажу? Эта тварь ей уксус в рот залила – адская смерть, а потом горло перерезала, уже мертвой. Игрушки эти еще. Он же спросит: как? Что я ему отвечу?
– Успокойся. Возьми себя в руки, сейчас то время, когда нельзя давать волю чувствам и надо сохранять концентрацию и более-менее светлую голову. Ты вон уже руку себе расколотил. Стена или тополь?
– Тополь, – Сергей потрогал забинтованные костяшки на правой кисти.
– Не звони. Лично скажи, так лучше будет. Только без красочных деталей.
– А толку, он все равно потом все узнает, – Норвежский встал и подошел к окну.
– Ну, как знаешь. Опять без улик?
– Практически. След протектора шин и игрушки. Может, получится магазин установить, а там по камерам. Но это утопия. Вадик говорит, что Березиной горло перерезали тем же лезвием, что и предыдущим жертвам, а вот Ваньку ножом, большим и широким.
У Норвежского снова подкатил ком к горлу.
– Я поговорить хотел. Рапорт хочу подать. Устал.
– Так-так-так, – было видно, что Петр Валерьевич воспринял эту новость с недовольством. – Еще доводы?
– Да какие доводы, болото, как снаружи, так и внутри. И я увязаю в этой трясине все больше и больше. Причем меня больше раздражает именно внутренняя кухня нашей профессии. К бандитам извне я уже привык. А вот…
– Я понял. Но задумайся: ты всю жизнь шел к своей службе, и сейчас ты в лучшем случае в середине своего офицерского пути. Не рано сдаваться?
– Не знаю.
– Чем ты заниматься будешь?
– Да что ж у всех один вопрос-то? – Сергей хлопнул ладонью по подоконнику. – Я ж не инвалид, не дебил вроде. Голодным и босым не останусь. Уеду отсюда, буду пчел разводить и на спокойные широкие реки смотреть. Сашка согласна, вместе уедем. Забуду этот кабинет, как горячечный кошмар.
– Она тебя подбивает, что ли?
– Нет, – Сергей вернулся за стол. – Я давно думаю над этим. Она просто меня поддерживает. Ладно, пора заканчивать. У меня нервы и так на пределе, и спорить совсем не хочется.
– Как скажешь, – Устинов поднялся. – Я что заходил. У меня ноутбук загибаться стал. Не посмотришь? Может, вирусы или еще что, а то сразу в мастерскую неохота нести, наговорят с три короба, лишь бы денег стрясти с пенсионера. Он у меня внизу в машине.
– Конечно, взгляну, но не сегодня-завтра. Попозже. Пойдемте, я его к себе перекину, чтоб не забыть потом, – Норвежский тяжело вздохнул и достал телефон. – Максу сейчас позвоню, договорюсь о встречи.
* * *
Саша еще никогда не видела Сергея в таком состоянии. Она была в ванной, когда услышала, как хлопнула дверь. Сначала ее удивила тишина, обычно первое, что он делал, заходя в квартиру, спрашивал, дома ли она, а сейчас: дверь, щелчки замка и тишина. Она отложила инструменты, которые помогают девушкам долго оставаться молодыми и красивыми, и выглянула в коридор. Норвежский сидел на корточках, привалившись спиной к стене прихожей, он был в обуви и верхней одежде.
– Сережа, что случилось? – сначала она подумала, что он сильно пьян, но в воздухе расходился только аромат его парфюма.
Саша подошла к нему опустилась на пол и стала гладить его по голове. Он поднял на нее глаза, они были уставшими, влажными и как будто чужими.
– Мне никогда не было так плохо, Саш.
– Давай я помогу раздеться.
Она сняла с него обувь, стащила куртку.
– Иди умойся и приходи на кухню, я покормлю тебя, – погладив его по спине, она прошла на кухню.
Норвежский рассказал ей все. Услышав про Ивана, девушка заплакала.
– С Максом вообще плохо все получилось, – Сергей смотрел Саше прямо в глаза. – Я не знал, с чего начать, долго думал, пока ехал, выстраивал в голове речь, а в итоге разговор получился как с подозреваемым, а не как с другом. Ты понимаешь, я Ваньку хотел за Максом выставить.
Саша удивленно подняла брови.
– Неофициально, чтоб по делу нигде не проходило. У Макса ни на одно убийство нет алиби, с двумя жертвами он был знаком, – Сергей резко потер лоб рукой. – Теперь уже с четырьмя. Мысли дебильные в голове крутятся, вот и хотел, чтоб Ванька пару дней за ним покатался, машину бесхозную нашел для этого.
– То есть ты думаешь…
– Нет. Не знаю я. Я про это никому не говорил, – Норвежский встал и открыл окно. – Душно. Ваньку зарезали сзади, один точный удар, а это значит, что он подпустил убийцу к своей спине на расстояние удара, следовательно, он не опасался этого человека, тем более учитывая место, где все произошло, там в сумерках тени пугают, а тут незнакомец за спиной. Значит, Иван знал того, кто его убил. Хрень какая-то творится. Я ничего уже не понимаю.
Саша поднялась и сходила в прихожую за кофтой. Ей было зябко.
– Я, когда ему все рассказал, спросил, где он был вечером и ночью, он сначала ответил, что в городе его не было, а потом психанул, стал орать, что я охренел в край и такие вопросы не уместны. Ну, в принципе, понять его можно, но мне-то не легче от этого. Мне ответы нужны. Короче, дальше диалог совсем не получился. Я спросил, кто, по его мнению, это мог совершить, он даже отвечать не стал, зыркнул только, как будто обжег взглядом, в машину прыгнул и уехал.
– Тебе успокоиться надо. Лечь спать, а утром спокойно все проанализировать. Надо найти, что может связывать жертв, ведь как-то он их выбирает, должна быть логика, особенно если учесть, как он убивает. Это не просто в лесу опоздавшую на автобус по голове камнем стукнуть. Он готовится, вынашивает свои деяния, а значит, и жертв заранее подбирает. Найдешь связь – половина дела будет сделана.
Норвежский впервые за вечер улыбнулся.
– Простите, я не узнал вас, мисс Марпл, – сказал он.
– Да ну тебя, – отмахнулась Саша. – Я пытаюсь помочь, а ты… Ну хоть улыбнулся. Уже неплохо.
Он подошел к ней и сел на корточки перед ее стулом.
– Я найду его…
Оставленный в куртке телефон зазвонил. Норвежский зло выдохнул и пошел в прихожую.
– Да, Макс.
– Ты спрашивал, кто мог, – холодно и отстраненно звучал голос из телефона. – Я вспомнил, когда была история с больницей, был один человек, он угрожал отомстить. Даже у дома караулил, ваши его забирали. Как звать, не знаю, но думаю, что если поищешь, то найдешь без проблем. Это все, что я вспомнил. И, да, Серега, не звони мне больше, желания с тобой общаться нет. Теперь, как говорят в американском кино, все вопросы только через адвоката, он сам с тобой свяжется. Надеюсь, помог, удачи.
– Макс… – Норвежский хотел объяснить еще раз, но из телефона пошли гудки.
Сергей вернулся на кухню и снова подошел к открытому окну. Саша не стала задавать вопросы, все было и так ясно.
– Я найду его, и мы уедем, – закончил Норвежский прерванную фразу. – Надоело, ответственность стала давить. Я, когда только начинал в розыске, меня больше всего пугал морг, я домой возвращался после работы, бегом в душ бежал, чтоб этот специфический запах смыть. Сейчас стало безразлично, как выглядят и пахнут мертвецы. Сейчас я стал бояться ошибиться, хочется, как маленькие дети, закрыть глаза руками и вроде спрятался от всех – не видно тебя, а если не видно, то и бояться нечего.
Где-то вдалеке раздался рев тепловозного гудка, поезд пересекал автомобильную дорогу и распугивал любителей ночной езды и прогулок по путям.
Саша подошла к Норвежскому, прижалась к широкой напряженной спине, обняла.
– Уедем, обязательно. Сделаем так, как ты захочешь. Хоть на край света, – приподнявшись на цыпочки, прошептала она ему в самое ухо.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.