Текст книги "Советы Богу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sovety-bogu-249651.jpg)
Автор книги: Николай Некрасов
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Он снова на секунду замолчал, что-то вспоминая или обдумывая, и продолжил:
– Сашка – хорошая девчонка, но не для тебя. С панталыку она тебя сбивает. Ты здесь нужен. Городу своему, матери, мне. А тут какой-то переезд затеяли, и она тебя подначивает. Ты на службе нужен, а она… – Устинов махнул рукой. – Сам бы ты ее не бросил, вижу, что влюбился по уши, дело молодое, но она же тебе всю судьбу сломать может. Я решил немного выйти за рамки своего плана и помочь тебе.
Сергей снова сдержался и спросил совсем не то, что взрывало его мозг:
– Я разгадал все послания, которые ты оставил: заставка в телефоне, деньги, отрезанные язык с ушами, игрушки. Все понял, но почему серп, при чем здесь жатва. Кино голливудское пересмотрел?
– Нет, – казалось, что Устинов расслабился, после того как выговорился, его поза стала не такой напряженной. – Стечение обстоятельств, я, когда готовился, увидел случайно по телевизору передачу про охоту на ведьм в средние века. Тогда в центральной Европе при захоронении подозреваемых в вампиризме серп втыкали в землю над шеей мертвеца, чтобы если он начнет вставать из могилы, то серп отрезал ему голову. Мне идея показалась забавной, и вспомнил, что в сарае где-то валялся маленький старый серп, достал, наточил внутри и снаружи. Оказалось, незаменимая вещь, ни разу не пожалел. Вадик так и не разгадал, что было за оружие?
– Нет, установил примерную кривизну лезвия, но точно не определил. Думал, что самоделка, – Сергей долго боролся с желанием задать вопрос, который был больше личным, чем нужным для дела. – Почему? Что случилось, то есть ты ждал тринадцать лет, а сейчас вдруг решил идти наказывать людей? Я не могу понять, мы же близко общались все эти годы, говорили много, почему я вообще не видел, что ты поменялся?
Устинов молчал, можно было подумать, что ему не хочется отвечать на этот вопрос. Тяжело или просто стыдно, но он заговорил.
– Я тогда еще служил, была тяжелая неделя. Проверка нагрянула из Москвы, нервы мотали будь здоров. На личном фронте тоже штормило, я ж на работе постоянно, та, кого считал невестой, устала и ушла. Нет, не виню, у нее своя правда. Руки опущу, затекли?
Норвежский кивнул.
– В парке сидел, пиво пил, много уже выпил, но домой идти не хотелось. Квартира пустая, что там делать. На аллее, где пруд старый, тогда там фонарей не было. Начало сентября: тепло, тихо, спокойно. Слышу, идет кто-то, девчонка, платье гармошкой развевается, ну, думаю, смелая, на улице уже стемнело, часов одиннадцать. А она ко мне подходит и сигарету просит, я ей сам, мол, не курю и тебе не советую. Потом пригляделся, а она пьяная, глаза шальные. Ребенок совсем, после узнал, что пятнадцать лет было. Спрашиваю: «Девочка, где живешь, давай провожу, чтоб не случилось чего». – А она в ответ рассмеялась и говорит: «Дядь, ты чего, какая девочка. Ты не переживай, целку я давно потеряла, сейчас уже и не найду», – хихикает и руку мне на член кладет, ладонь сжимает. От нее алкоголем воняло вперемешку с дешевыми духами. Шмара малолетняя. На меня нашло что-то, я со скамейки встал за руку ее схватил: «Ты чего делаешь?» – говорю, а она мне, так вальяжно: «Ясно, полшестого». У меня в руке бутылка с пивом была, вспышка какая-то в голове, ударил я ее, она на бок стала заваливаться и головой о чугунное основание скамейки. Дышать сразу перестала.
Устинов сейчас рассказывал это не Норвежскому, он словно сам перед собой исповедовался. Сергей видел, как тот смотрит стеклянным взглядом, сквозь него.
– За деревья ее оттащил и ушел. Часа три гулял, в себя приходил, руки тряслись. Потом вернулся, думал, там наряд уже, скорая. Никого. Ну и правда, кто ее там ночью нашел бы. Платье задралось, худые ноги в синяках, трусы торчат, а по лицу жирная такая муха ползает. По-хозяйски так ползает, знает, что не прогонят. А днем я туда уже с группой приехал, по вызову. Студенты на стадион шли, по нужде свернули и нашли ее. Долго я думал, признаваться или нет, годы шли – жизнь менялась. А потом посмотрел, что вокруг творится. Ведь вся жизнь, как тот парк. Лес – темно и страшно. Есть выбор: или бояться и прятаться, или стать хозяином этого леса, чтобы он жил по твоим правилам. Я свой выбор сделал. Теперь настал твой черед. Ты можешь выстрелить, можешь закрыть меня до суда, если он будет, а можешь понять и отпустить. Ты же видишь, хорошим людям ничего не угрожает, а уродов не жалко. И если начистоту, доказательств для суда не будет, сам говоришь, что шокер и история поиска это ни о чем. Убивать меня ты не станешь. Хотел бы, уже нажал на спусковой крючок. Думай, Сережа, мне спешить некуда.
Он откинулся на стуле и полностью расслабился. Норвежский смотрел на этого человека и до сих пор до конца не верил, что все это происходит в реальности, а не в страшном сне, какой рассказывал ему в детстве Макс. Сергей, не убирая дуло пистолета от цели, левой рукой сдвинул одну из ламп, и Устинов увидел стоявший вертикально, опирающийся на стопку из трех старых книг, смартфон, повернутый к нему тыльной стороной с тремя круглыми в ряд отверстиями камер. Убийца все понял и заскрипел зубами.
– Я уже говорил, что твоя ошибка в возрасте, – сказал Сергей, выключил запись и убрал телефон во внутренний карман куртки. – Убить тебя я не смогу, и не потому, что рука не поднимется на старого друга, а потому что убийство безоружного человека, не представляющего для тебя опасность, – это преступление. А я тоже люблю честность и совесть, и моя совесть, в отличие от твоей, не позволяет убивать людей. Полчаса назад я со второго телефона отправил сообщение дежурному, он предупрежден был. С минуты на минуту сюда приедет группа, и тебя будут судить. Последние годы своей жизни ты будешь ходить раком в наручниках по коридорам зоны для пожизненных и гнить в камере с таким же отбросом, в который ты себя превратил. Вставай, медленно и выходи во двор, там дождемся группу, чтобы ты здесь сюрпризы не устроил.
Когда преступник понимает, что выхода нет, оставаться с ним в узком закрытом пространстве опасно. Норвежский поднялся, удерживая на мушке Петра Валерьевича.
– Поднимайся, я сказал, – все-таки эмоции было сложно сдержать, сейчас Сергея изнутри разрывали злость и обида.
Нехотя Устинов встал со стула и молча шагнул в тамбур, Норвежский аккуратно ступал за ним, полностью контролируя ситуацию. Убийца перешагнул один порог, другой и вышел под темное в серых тучах небо. Поднял голову к верху и расправил руки.
– Руки за голову, – грубо сказал Норвежский. – В этом лесу я хозяин, выражаясь твоим…
Он не договорил, левая нога предательски запнулась носком о высокий порог входной двери, и Сергей упал на правый бок, больно приложившись рукой о дверной косяк, пистолет вылетел и упал в ноги Устинову. Надо отдать должное преступнику, сейчас возраст не стал помехой его действиям, он резко обернулся на шум и, приняв решение в доли секунды, мощным ударом ноги пнул Норвежского по голове. Сергей еще раз впечатался в дверную коробку и на миг его сознание помутнело. Когда черная пелена сошла с глаз, он, глядя снизу-вверх, увидел направленное на себя дуло своего табельного «Макарова». Петр Валерьевич стоял над ним, как охотник перед потерявшей силы жертвой, одно движение пальца, и все будет кончено. Норвежский сплюнул на землю соленым красным и посмотрел в глаза убийцы.
– Я же говорю, что он, – Устинов кивнул вверх, – меня понимает. Он на моей стороне, и эту партию ты проиграл.
В ночной тишине сельского захолустья звук пистолетного выстрела грянул как залп корабельного орудия.
Сергей увидел, как голова Петра Валерьевича резко дернулась в сторону, и его несостоявшийся убийца грузно упал на сырую жухлую траву приусадебного участка. Сбоку из-за угла дома вышел Максим, сжимая в руке рукоятку черного пистолета, дуло дымилось.
– Партию он выиграл, ну-ну, шахматист херов, – Макс подошел к трупу убийцы своей матери, толкнул его ногой в бедро, затем посмотрел на Сергея. – Живой?
– Нормально, – Норвежский сел на холодную землю и привалился спиной к стене домика. – Сегодня вечером старые друзья открываются для меня с новой стороны. Ты как здесь оказался?
Максим поднял с земли «Макаров» и еще раз взглянул на лицо убитого им человека. Глаза Устинова были открыты, земля под его головой впитывала в себя кровь. Макс сел рядом с Норвежским и протянул ему табельное оружие.
– Саша позвонила, – ответил он на вопрос друга.
– Я тебе сутки звонил.
– Не хотел я ни с кем общаться, с тобой особенно. Я телефон дома оставил и уехал в Светлое к девчонке одной.
Сергей удивленно посмотрел на него. По щеке Норвежского начинал растекаться багряно-синий кровоподтек, он аккуратно ощупал скулу и челюсть. Лицо болело.
– Что ты так смотришь? Мать убили, я уже ничем помочь не могу, тело для похорон быстро не отдадут, я узнавал. Ты мне какую-то чушь городишь. Ты скажи, правда думал, что я мог кого-то убить, а тем более маму? – Макс посмотрел другу в глаза.
– Не знаю я, что тебе ответить. Я по-разному думал, не верил, но думал. Работа такая у меня. Видишь, как в жизни оказывается, кажется, что хорошо человека знаешь, а на самом деле… – Норвежский кивнул в сторону трупа Устинова. – Ты можешь злиться или обижаться, но у меня были все основания думать, что ты причастен к этому.
Норвежский замолчал. В голове шумело, на душе было пусто.
– Сашка что сказала? – спросил он.
– Я вечером домой приехал, телефон посмотрел, кому надо было, ответил. Тут она звонит и говорит, что очень переживает, что ты в засаду сел – убийцу ловить, и чтобы я не обижался на тебя и все такое. Вот я и подумал, что если ты поймаешь маньяка, то я обязательно должен при этом присутствовать. Еле уговорил Сашку рассказать, где ты находишься, а дальше просто: взял вот это, – он показал Норвежскому компактный черный «Вальтер ППК».
– Откуда он у тебя?
– Прикупил по случаю, всегда хотел ствол, как у Джеймса Бонда, – улыбнулся Макс.
– Это статья.
– Это тоже, – Максим показал на труп. – Но по-другому было нельзя, как Цой пел: «Если к дверям не подходят ключи, вышиби двери плечом». Я, когда сюда добрался, вижу яркий свет в окне. Я вообще это место еле вспомнил, и навигатор еще тупил. Ну ладно. Вижу свет, я подошел, в окно смотрю аккуратно, там с краю занавеска отходит, видно часть веранды. Я тебя не видел, слышал только, зато этого старого козла хорошо разглядел, он как раз штаны задирал. Ну а дальше я все слышал. Стоял и охреневал. Знал бы, сколько раз я хотел зайти и сразу с порога выстрелить в эту тварину, но сдержался. Подумал, раз ты его вычислил, то тебе и решать, как с ним поступать. Потом ты упал, он ударил, и у меня выхода не осталось, но, если честно, я с большим удовольствием выстрелил, ни грамма не жалел. Боялся промахнуться, но, видимо, в тир не зря ходил, четко в висок его уложил. Блин, я даже не волнуюсь, наоборот, адреналин зашкаливает, может, я тоже в маньяка превращаюсь?
– Это шок, потом отойдешь, трясти будет. Ты вот что, – Норвежский с трудом поднялся. – Скоро мои коллеги приедут, поэтому давай мне свой пистолет и уходи, чтобы никто не знал, что ты здесь был. Понял? Сашу я предупрежу. Езжай домой и сиди там, в ближайшие дни тебя так или иначе затаскают.
Норвежский посмотрел на часы.
– Завтра москвичи прилетают, очень расстроятся, что зря, и будут пытаться хоть какие-то дивиденды от поездки получить. Будь готов снова подробно рассказывать про Бокову и про последние разговоры с мамой. Хорошо будет, если твоя подруга из Светлого сможет подтвердить, что прошлые сутки ты у нее был, мелочь, но все-таки. Понятно, что против видео, – Норвежский хлопнул себя по груди, где в кармане лежал телефон, – москвичи ничего сказать не смогут, но на всякий случай будь готов.
– Понял, – Макс отдал Норвежскому свое оружие. – А с этим как быть?
– Самоубийство. Выговорился, вышел во двор и застрелился.
– В сериалах говорят, что если застрелился, то пороховой след должен быть и газы всякие.
– Думаю, в этом случае Вадик найдет и след, и газы, не переживай. Иди, только не вдоль дороги, а через лес. Ты машину где оставил?
– Метров восемьсот отсюда. Там, кстати, рядом еще одна машина как будто спрятана, – Макс бросил брезгливый взгляд на труп. – Подумал его, но там не «Нива», а корыто какое-то старое.
– Его. Но «Нива» тоже есть. Хорошо. Все, иди. Днем заеду к тебе.
Макс крепко пожал протянутую руку, на ладони остался кровавый след. Сергей проводил друга взглядом и подошел к трупу. Вложил ему в правую руку «Вальтер» и прижал пальцами рукоять пистолета. Поднялся, распрямился в полный рост и посмотрел в навечно замерзшие глаза человека, который превратился в чудовище. Вдалеке послышался звук работающего двигателя, он постепенно приближался, и вскоре Норвежский увидел, как из леса, ярко мигая синими проблесковыми маячками, выезжает «Газель» дежурной части. Сергей включил на телефоне фонарь, поднял руку повыше и помахал. Голова закружилась. Машина подъехала к калитке, из ее нутра стали вылезать люди, Сергей увидел Вадима, который вытаскивал из салона чемоданчик с принадлежностями для своей работы. Только сейчас Норвежский понял, что все наконец закончилось. Он победил в этой партии.
Эпилог
Белая шапка крупной вязки так и норовила слезть с Сашиной головы, девушка постоянно поправляла ее. Сейчас она снова поставила стаканчик с горячим кофе на белоснежную скамейку и свободной рукой спрятала вылезшие уши под шапку. Девушка с аппетитом откусила кусок нежной булочки и отхлебнула кофе. Они с Сергеем сидели на лавочках, стоявших у пекарни «Хоумбэкед», которая считалась лучшей в этом районе Ливерпуля. Саша была в предвкушении исполнения мечты, она пила кофе и смотрела на каменную громаду стадиона «Энфилд». До стадиона была какая-то пара сотен метров, а до начала мерсисайдского дерби оставалось чуть больше часа.
Такой шикарный подарок на новый год им сделал Максим. Он, благодаря своим связям, за месяц до Нового года умудрился оформить Саше загранпаспорт и сделать влюбленной паре британские визы. Несмотря на сопротивление Сергея, Макс оплатил самолет и гостиницу в Ливерпуле, а также купил билеты на шикарные места классического противостояния «Ливерпуль» – «Эвертон».
После всех ноябрьских событий, как и говорил Сергей, Макса затаскали по допросам и даже следственным экспериментам. Он показывал, где высадил Зину Бокову в роковую для нее ночь и рассказывал о последнем разговоре с матерью. Потом постепенно все улеглось, преступник был изобличен и по официальной версии покончил жизнь самоубийством при задержании. Норвежского хвалили и ругали попеременно, хвалили за данные с ноутбука и запись признания, ругали за самодеятельность и что не сумел довезти убийцу живым до камеры ИВС. Старую «Тойоту» обыскали, там нашли волосы и частички одежды некоторых жертв, удалось даже установить человека, кто продал ее Устинову почти за год до первого убийства. В итоге, как обычно, руководство представило себя к наградам, а Норвежскому пообещали внеочередное звание. Сергей от звания отказался, его «майор» и так маячил на горизонте по выслуге лет, а выбил себе отпуск, на целый месяц, в Новый год. Максим, когда узнал про такую щедрость руководства, тут же озадачился подготовкой сюрприза для друзей.
Два перелета, такси до гостиницы, и за два дня до Нового года Сергей и Саша разглядывали пейзаж ночного Ливерпуля сквозь огромное окно гостиничного номера. А спустя еще четыре дня сидели на лавочке пекарни «Хоумбэкед» и пили кофе.
– Может, пойдем уже, – сказала Саша, ей не терпелось попасть на стадион.
– Рано же, – Норвежский, отогнув перчатку, посмотрел на часы.
– Ну и что, сейчас уже пускать будут, пойдем, там посидим.
Сергей улыбнулся, они поднялись, девушка взяла его под руку. Пара перешла Уолтон Брик-роуд и направилась к чаше стадиона. Английскую зиму было не сравнить с зимой родного Берегового, тут в январе было как дома в начале октября. Дойдя до Кемлин-роуд, они повернули направо.
– Ты молчишь, а я не лезла с расспросами, – Саша долго откладывала этот разговор. – Отпуск закончится, а что дальше. Что ты решил?
Сергей после того, как закончилось дело серийного убийцы Устинова П. В., несколько раз мысленно возвращался к вопросу дальнейшей жизни. Где? Как? А иногда даже – с кем? Тема была тяжелой для размышления.
– Наверное, не сейчас, – сказал он. – Устинов в одном был прав: матери я точно нужен. Она, когда узнала про него и вообще все подробности, гребаные ток-шоу, сдала сильно. Алкоголь, опять же.
Саша покрепче прижалась к нему.
– Давай до лета доживем, а там думать будем, – подытожил Норвежский.
– Давай.
Они подошли к турникетам и стоящим рядом стюардам, выложили из карманов мелочь и телефоны, прошли рамки металлоискателей. Сетка тонких зеленых лучей считала штрихкоды на корешках билетов, и пара прошла внутрь стадиона. Обзор с их мест был великолепным, все поле, как на ладони. Саша жадно вглядывалась в каждый кусочек футбольного пространства. Играла музыка, болельщики постепенно занимали свободные места, спортивный праздник входил в свою главную стадию. Игроки команд провели разминку и скрылись в раздевалках, чтобы приготовиться к выходу на поле в стартовых составах своих команд.
Норвежский нервничал, он старался не показывать это Саше и всячески поддерживал ее восхищение происходящим, Сергей то и дело проверял рукой содержимое кармана джинсов. Перед самым выходом команд из подтрибунного помещения на поле он повернулся к девушке, взял ее за руку, их глаза встретились. Норвежский достал из кармана и протянул ей кольцо с крупным квадратным камнем.
– Будь всегда со мной, – произнес он.
Глаза Саши наполнились слезами радости, она обхватила его за шею и страстно поцеловала.
Над трибунами главной Ливерпульской спортивной арены хор из десятков тысяч голосов запел:
When you walk through a storm,
Hold your head up high,
And don’t be afraid of the dark.
At the end of the storm,
There’s a golden sky,
And a sweet silver song of a lark…
2022. Россия.
В тексте использованы фрагменты текстов песен:
– Аффинаж – Нравится, 2014 год;
– Елка – Город обмана, 2005 год;
– 25/17 п.у. Саграда – Внутри разбитой головы, 2013 год;
– муз. Ричард Роджерс, сл. Оскар Хаммерстайн II – You’ll Never Walk Alone, 1945 год.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.