Читать книгу "В сумраке дракон не видим"

Глава 9. Подлунная обитель

Четыре всадника летели на двух драконах. Они летели в сумерках и в облаках, и только ветер развевал их волосы и трепал одежду. Маленький дракон Серафимы легко нес ее и Александра. Значительно более крупный летающий зверь Мирабель прихватил Антона и все их рюкзаки. Дорога была недолгой, драконы выгрузили всадников и их вещи на узком скалистом уступе и самоуничтожились, вернее, саморастворились без следа. Александр с Антоном стали осматриваться по сторонам, пытаясь понять, куда двигаться. Мирабель с Серафимой с интересом наблюдали за ними. Уступ был небольшой. С трех его сторон дыбились скалы, а с четвертой был глубокий обрыв. Внизу между двух скал, пересчитывая уступы, журчал ручей. По ту сторону обрыва возвышалась почти отвесная скала. Своей формой она напоминала одиночные точечные питерские дома. Александр повернулся к обрыву спиной, сделал несколько шагов, почти уперся рукой в каменную нишу и… прошел внутрь.

– Он вспомнил, – в восторге прошептала Мирабель.

– Вот поросенок, – возмутился Антон, – а рюкзаки я за него таскать буду? Или мы их здесь бросим?

Пройдя сквозь весьма сомнительную дверь, они оказались в большом зале. Помещение представляло собой внутренность сферы, низ которой был срезан горизонтальным кругом пола. Полированные стены отражали свет расположенных по периметру, скрытых от глаз светильников. Казалось, что зал залит легким серебристым лунным светом. В верхней части сферы располагались окна.

– Добро пожаловать в Подлунную обитель, – произнесла Мирабель.

– Это гостевой зал, – добавила Серафима. – Интересно, почему это нас не встречают?

– Лучше не спрашивай, – ответила Мирабель. – Через час встречаемся здесь. Постараюсь сделать так, чтобы нас накормили. Серафима, пожалуйста, проводи гостей в апартаменты.

Серафима через едва заметную дверь вышла в темный коридор. Она коснулась рукой стены на уровне плеча, и загорелся неяркий свет. Так она дальше и шла, касаясь стены рукой. Александр с Антоном, прихватив свои рюкзаки, топали следом.

– Запоминайте высоту, – произнесла Серафима, кивнув головой на положение руки, и опустила ее.

Свет постепенно погас. Александр с Антоном начали шарить по стенам. Свет несколько раз мигнул и наконец засветился ровно.

– Освещение делали под рост мамы, – сказала Серафима, – для вас это будет немного пониже плеча. Теперь светите сами. Тренируйтесь.

Антона пропустили вперед, за ним шла Серафима, а Александр замыкал шествие. Гости двигались, опираясь на стену. Над каждым из них образовался свой, похожий на светлячка источник света. Александр начал экспериментировать. Если он опирался на стену время от времени, по ходу ноги, то светлячок начинал мерцать. Он то разгорался при максимальном нажатии, то постепенно затухал, когда рука стены не касалась.

Вскоре они вошли в отведенную им комнату. Это тоже был фрагмент сферы.

– Ну да, правильно, – высказался Александр, – полукруглый потолок – оптимальная по прочности форма для скального грунта, как арочные проемы. Арки раньше лепили что над окнами, что под мостами.

– И оптимальная форма для проходческого щита, – добавил Антон, – то есть машин, которыми метро копают, вернее, высверливают.

Окон в этом помещении не было. Вместо них был большой витраж, начинавшийся практически от пола. На нем были горы и море, зеленая хвоя и золотистые стволы сосен. Неяркий свет проходил через цветные стекла и заполнял пространство радостными красочными бликами.

– Это сделал мой отец, Искандер, к моему рождению, – сказала Серафима.

Александр подошел поближе и начал рассматривать витраж. Цветные стеклышки были вырезаны очень точно и удивительно аккуратно скреплены тонкой серебряной оправой. Внимание Антона привлек выглядящий достаточно реалистично камин.

– Это бутафорский? – спросил он.

– Нет. Вполне настоящий, – ответила Серафима. – Здесь все-таки подземелье, и иногда хочется погреться. Топить можно дровами, они там, в кладовке у входа. Система вентиляции работает исправно. Дым поглощается. Снаружи не видно… Камин топили каждый день, когда я была маленькой. Ваши спальни – вот и вот, – показала она, – ванна – вон там. Я за вами приду минут через сорок, а то заблудитесь в этих переходах.

– Не туда свернем и что-то ненужное увидим, – добавил Александр.

– Это не страшно, вам здесь доверяют.

После ужина, засыпая, Александр думал о Мирабель. Он бы смог, наверное, утонуть в ее глазах и потерять напрочь голову, если бы она была лет на двадцать моложе, не была бы матерью Серафимы и по совместительству боевым офицером. Александр чувствовал себя сугубо штатским по жизни и ясно понимал, что гусь свинье не товарищ. Тем не менее он четко осознавал, что они понимают друг друга не только с полуслова, но и с полувзгляда. Два человека были как бы настроены на одну волну, и более того, замкнуты друг на друга. Именно такие отношения, по мнению Александра, должны были существовать между близкими, очень близкими людьми. И это озадачивало его. В то же время мысли о ней наполняли его незримым светом и теплом, словно ласковый лучик солнца гладит тебя по щеке прохладным свежим утром. Он заснул с улыбкой на губах.

Разбудили их внезапно. Из динамика (и откуда здесь взялся динамик? Александр с ходу не разобрался) прозвучал голос Серафимы: «Доброго утра, ребята! Вернее, ночи. Подъем! Выход через десять минут. Утеплитесь, полетим далеко!»

Вскоре они были уже в воздухе. Летели все тем же порядком. Серафима с Александром, а Антон с Мирабель. Александр и Мирабель откровенно сторонились друг друга. Летели в безмолвии под безбрежным полем практически неподвижных серебристых облаков. Вдоль горизонта расползалось красновато-серое свечение – солнце потихоньку готовилось явиться на свет. Летели низко над горами, лесом, тундрой, старательно огибая населенные пункты, которые попадались все реже. О цели полета сказано ничего не было. «Это, безусловно, в духе Серафимы, – думал Александр, – я бы уж давно всем все разболтал. Летим на северо-запад. Очень интересно: куда и зачем?» Спрашивать он не стал. Если хотят сделать сюрприз – пусть делают.

Вскоре земля сменилась водой. Волны медленными валами, как казалось с высоты, двигались в сторону берега. Стало холоднее, ветер бил студеными порывами, и Александр подумал, что на таком ветру долго не протянет.

– Уже скоро! – крикнула Мирабель, как будто прочитав его мысли.

Вскоре за слабо отсвечивающей поверхностью воды показалась земля. Она появилась вереницей отдельных островов, связанных тягучей пеленой тумана. Путники, плавно скользя, погрузились в серую мглу. «Интересно, как здесь можно ориентироваться? Ни зги не видно», – подумал Александр.

– Они летят на запах, – ответила Мирабель.

Александр принюхался и понял, что его нос в этом деле не помощник. Вдруг он почувствовал, что движения дракона стали неровными, дергаными. Через туман черным пятном начала проглядывать земля. Полет подходил к концу. Драконы же стали метаться и беспорядочно бить крыльями. Наездницы пытались их успокоить, но безуспешно. С горем пополам седоки вывалились на прибрежную полосу. Свинцовые волны сердито набегали на покрытый галькой берег. За узкой полоской пляжа грозно нависал отвесный обрыв. Его верхний край терялся в тумане. Александр огляделся. Неприступные скалы отгораживали прибрежную полосу с обеих сторон… И вдруг он увидел дракона. Мертвого дракона.

За три полета на драконах Александру никак не удавалось рассмотреть это создание. То ли сумерки скрывали очертания тела животного, то ли морок мешал восприятию, то ли драконы умели не показываться целиком… А вот сейчас перед ним под скалой лежал мертвый громадный дракон. У него была широкая, но не плоская морда, почти как у аллигатора, с острыми редкими зубами. Ярко выраженных клыков не было. Только пятый, если считать от оси симметрии головы, зуб выглядел чуть больше остальных. У кошек, собак, не говоря уж про бивни моржей, клыки существенно более могучие. И вообще, его пасть чем-то напоминала рот крокодила Гены. Гребень, идущий вдоль хребта, состоял из острых шилообразных одиночных пластин, лишь большим размером отличавшихся от зубов. «Как же мы сидели на этом? – с ужасом подумал Александр. – Это же хуже, чем забор с пиками… Быть может, он способен их втягивать или складывать?» Но самое непостижимое заключалось в том, что дракон имел ШЕСТЬ конечностей. Все теории Александра рушились окончательно. Он был уверен, абсолютно уверен, что на Земле не существует реальных крупных животных с шестью конечностями. А у этого дракона были четыре лапы и крылья.

Останки дракона (Труп дракона // https://yandex.ru/video/preview/?filmId=10693404316187064336&text=труп+дракона)

– Должна отметить, что времени у нас мало, – произнесла Мирабель, – я не знаю сколько, но точно знаю, что скоро драконы нас прогонят. Руками ничего не трогать, чтобы их не разгневать. Это создание из их племени. Они подозревают, что их брат умер от руки человека, так что сами понимаете.

«Глаза маленькие, расположены по бокам головы, – отметил Александр, – а я где-то читал, что на драконов охотились ради их больших глаз, а потом хрусталик использовали как линзы в телескопе, пока не научились делать их из стекла. Ребра нормальные, как у лошади, и к ним крепятся кожистые крылья. Никакой сверхмощной мускулатуры не заметно. Как же силой они свои тела в небо поднимают? Загадка».

– Откуда вы узнали, что он здесь? – спросил Антон.

– От драконов, – ответила Серафима.

– Вы умеете с ними разговаривать?

– Слишком много вопросов, – строго произнесла Мирабель.

– Жаль, что камеры у нас нет, – сказал Александр.

– Как это нет? Уже есть, – воскликнул возникший неизвестно откуда Колдун. – Держи, Серафима, снимай!

– Ты откуда, старче? – изумилась она. – Я надеялась увидеть тебя вчера вечером.

– Хорош вечер, – проворчал Колдун скрипучим надтреснутым голосом, – вы явились, почитай, в полночь и тут же, как тараканы, разбежались по углам. Мирабель я видел, а вас, как вредный десерт, оставил на закуску, на утро. Снимай скорее, драконы уже собрались на скалах. Сейчас начнется.

– Что? – спросил Антон.

– Сам увидишь, – буркнул Колдун.

Серафима включила камеру, и только начала съемку, как послышался жуткий рык.

– А вот теперь уходим, – скомандовал Колдун, – быстро, кому жить не надоело. Давайте за мной. Вон там, за скалой, пещера. Ну да, придется по воде пройтись. Но это лучше, чем…

Поднялся ветер, пыль и мелкий песок полетели в глаза. Лица пришлось прикрывать рукавами.

– Это драконы спускаются, – прокомментировала Серафима.

Порывы ветра подгоняли их в спины, а сзади раздавались гулкие удары. Но не было времени обернуться. Люди обходили скалы, а сердитые волны обдавали их холодными потоками. Когда Александр наконец смог посмотреть в сторону мертвого дракона, он увидел только свет огня, с трудом пробивающийся через облако пыли и тумана. Ему вспомнилось: «Драконы не только, как слоны, оплакивают погибших, но и сжигают их трупы до пепла».

Глава 10. Учитель

Тауриг, дом Колдуна на отшибе Вселенной,

год 604370-й от Времени появления богов

Широкие крылья дракона на несколько мгновений закрыли красный серп местной луны и понесли всадницу к дальним горам, утопающим в молоке утренних туманов. Лейла и Эрата стояли наверху полетной башни, пока Мирабель темным пятном не скрылась из виду.

– Да сопутствует ей удача, – произнесла Лейла, – она заслуживает этого.

– Удача ей не нужна. Она так или иначе достигнет своей цели, – ответила Эрата. – Скоро, совсем скоро она станет Императрицей. Зря Довран встал у нее на пути. Она вольна уничтожить его.

– Как ты думаешь, он знает о ее возвращении?

– Она уже несколько месяцев вылетает отсюда почти каждую ночь. Не только у нас есть глаза. Ему наверняка уже доложили.

– Да, слухи быстро распространяются. Что же будет? Он нападет на нас?

– Если тебе страшно – ты можешь уйти.

– Нет. Я буду с ней до конца.

Красноватый свет заливал землю. Мирабель снова привыкала к родному тауригскому пейзажу. Пустынная каменистая земля. Буйная тропическая растительность вдоль водных артерий. И над всей этой красотой – красный, как Марс, спутник Таурига Лесото. Приблизившись к горам, Мирабель послала зов:

– Припадаю к вашим ногам, учитель!

– Рад приветствовать тебя на этой земле, Мирабель!

– Я уже у зеленых отрогов.

– А я на Одинокой скале. Поднимайся снизу, но будь начеку!

Между горами открылось озеро с зеленовато-белой водой. Пар легкими облачками поднимался вверх, рождая загадочные фигуры. В середине озера высился остров. Он вставал из воды крутыми утесами, и только посвященный смог бы добраться до одинокой скалы, венчающей его.

– Я поднимаюсь. Сколько ловушек на этот раз?

– Вот ты мне и расскажешь.

Мирабель отпустила дракона и, войдя под своды пещеры, прижалась к стене. Надо, чтобы глаза успели привыкнуть к полной темноте. Вокруг было тихо. Никто на нее пока не нападал. Она включила и надела на лоб карманный анализатор. Тонкий лазерный луч начал сканировать все пространство, повинуясь положению ее головы. Перед ней была дорожка, выложенная большими квадратными плитами. Мирабель вглядывалась в стыки плит. Одна из плит была ловушкой. Наступая на нее, посетитель оказывался в наполненной песком яме, крышкой которой служила эта самая перевернувшаяся плита. Анализатор слегка пикнул, Мирабель замедлилась. Ей показалось, что стык у двух плит лишен песка. Немного вернувшись, она подняла камешек и бросила им в подозрительную плиту. Последняя едва заметно качнулась. Анализатор это подтвердил. Разбежавшись, Мирабель перепрыгнула коварную плиту и уверенно двинулась дальше.

Дорожка перешла в лестницу. Ее надо было проходить быстро, это Мирабель помнила. Собравшись с силами, она быстро побежала вверх. За ее спиной с хрустом врезались в стену две стрелы, а третья умудрилась царапнуть ее руку у локтя. Лестница вышла в помещение, залитое светом восходящего солнца. Мирабель зажмурила глаза, и тут же была повалена на землю чьими-то мощными когтистыми лапами. Падая, она погладила напавшего на нее зверя по спине, и когти автоматически убрались. Шершавый язык лизнул ее в щеку.

Поднявшись, Мирабель увидела смеющееся лицо учителя и синие удивленные глаза снежного барса.

– Очаровательный котик. Интересно, чем он здесь питается?

– Любопытными девчонками, очевидно. Рад видеть тебя живой и невредимой, Мирабель.

– Зачем тебе все эти ловушки?

– Я не люблю незваных гостей. А они если не напугают, так шуму понаделают. Довран обеспокоен. Слухи о твоем появлении просочились в народ. Он понимает свою уязвимость и способен нанести удар первым. Будь осторожна.

– Он не решится.

– А он об этом знает? Ладно, вернемся к ловушкам. Тебя зацепило стрелой. Ты потеряла сноровку или… Что-то не так?

– Да. Из-за меня погиб близкий мне человек.

– И ты уже полгода не можешь успокоиться?

Мирабель отвернулась. Слезы предательски опять навернулись на глаза. Учитель заговорил медленно, доверительно, делая большие промежутки между словами и предложениями.

– Колдун говорил, когда мы долго не можем отпустить наших близких – они возвращаются… Повинуясь нашей скорби, возвращаются… Колдун все никак не мог понять, хорошо это или плохо. Нам вроде бы хорошо, он возвращается как сын, дочь или внук. А вот ему? Его выдергивают оттуда и опять бросают в водоворот жизни, в смутные времена. И не факт, что он от этого в восторге. И потом, не забывай, Императрице не положен спутник по жизни. Если он и вернется и, как положено, через девять месяцев родится, то не здесь, на Тауриге, а там, на Земле. Душа ребенка поселяется в теле матери еще до зачатия. Это вроде как истина. А сейчас тебе надо собраться. Расслабляться некогда. Игра началась. В первую очередь необходимо изолировать Доврана. Отрезать его от денежных потоков, друзей и народа. Ты это сможешь. Это будет твое мщение. Эмоции в сторону. Только ясная голова и трезвый расчет. Игра стоит свеч.

Они сидели на каменных плитах у горящего очага и разговаривали. Пили теплый бодрящий напиток и снова разговаривали. О том, что было на Земле. О том, что есть на Тауриге. О том, что было, есть и что должно быть в этом мире.

Глава 11. Императрица

При свете дня гостевой зал выглядел совсем иначе, чем ночью. Стол в центре его постоянно расширялся, принимая все новых и новых посетителей. Лучи солнца, пробиваясь сквозь верхние окна, попадали на кристаллы аметистовой друзы и, дробясь, разбегались по стенам. Гостей набралось уже около десятка. Они сидели и стояли с одного края стола и весело переговаривались, ожидая остальных. Появление Серафимы, Антона, Александра и Колдуна было встречено всеобщим оживлением. Колдун присоединился к ребятам в последний момент. Проходя анфиладу комнат, Александр вдруг увидел торшер. Тот самый торшер, который однажды странным образом появился в его кабинете. Он воскликнул:

– О, взгляните, вот точно такой же торшер однажды возник у нас в институте.

– Какой-то он несуразный, – произнес Антон, рассматривая торчащую вверх бахрому.

– Ничего-то вы не понимаете, – рассмеялась Серафима. Она подошла к торшеру и обняла его со словами: – Припадаю к вашим ногам, старче.

Ребята переглянулись с удивлением, а когда посмотрели на Серафиму, то увидели ее в объятиях Колдуна. Он был в синей деловой тройке и все с тем же мерцающим шарфом на шее. Лицо его, исключительно довольное, было обращено к застывшим от изумления Антону и Александру.

В гостевом зале Колдун обошел всех посетителей, здороваясь с ними за руку. Серафима, Антон и Александр следовали за ним. Гости были немолоды. Свою великую миссию они выполнили. Атланты удержали небо. Хрупкое небо над Землей. После прекращения проекта миротворцы, как говорится, разбрелись по свету, занялись земными делами. Антон и Александр нашли в зале знакомое лицо – дядю Женю, в прошлом Джонатана, вырастившего Серафиму. Он был возбужденный и радостный, словно окунувшийся в свою бурную молодость. Они все здесь были такими. Внезапно разговоры смолкли, в зал вошла Мирабель. Она вошла веселая, легкая, в очаровательном земном платье, неимоверно красивая.

– Приветствуем тебя, Императрица, – произнес негромкий хор голосов, и головы склонились в полупоклоне.

«Ну все, приехали, – подумал Александр, – это последняя капля. Императрица мне совсем не по зубам. Даже думать о ней забудь». С этой минуты он начал избегать встречаться глазами с Мирабель.

Вечер все длился и длился. Встреча друзей, которые давно не виделись. Музыка звучала фоном, спокойная, расслабляющая. Люди что-то ели, о чем-то говорили, много смеялись. По стенам ползали старые фотографии и завораживающие виды Земли с высоты птичьего полета. В какой-то момент Антон с Александром почувствовали себя лишними. Серафима вышла из зала вместе с ними. Собрав вещи, они начали спускаться по винтовой лестнице к нижнему выходу. Там их уже ждал Колдун.

– Ну что? Как вам наша пещера? – весело спросил он.

– Спасибо. Все замечательно, – дежурно ответил Антон.

– Было бы интересно ее поизучать, – добавил Александр. – Это ничего, что мы уходим не простившись?

– Ну, если вам так проще… – понимающе пожал плечами Колдун. – Счастливого пути. И до встречи. Если что – Серафима знает, как нас искать.

Простившись, они вышли на свежий воздух в долину. Серафима провела их тайными тропами на поляну, заросшую буйным разнотравьем, к роднику. Чистая студеная вода била из-под земли и тоненьким ручейком устремлялась куда-то вдаль. К поляне подходила грунтовка, и на ней стояла синяя Антонова «Нива». Удивлению ребят не было предела.

– Это как? Это чем?.. – спрашивал Антон третий раз, обойдя свою машину по кругу.

– Ну как тебе сказать, чтобы не обидеть? – смеясь над его реакцией, ответила Серафима.

Домой они возвращались, когда теплый летний день катился к закату. Александр рассказал о вечерних телефонных звонках. Антон почувствовал тщательно скрываемую печаль в словах друга и произнес:

– Она не оправдала твоих ожиданий?

– Ты же сам видишь. Где глава Империи, а где я. Даже в качестве друга и советника это нонсенс. И вообще, она разгромила оппозицию, уничтожила оппонентов. Она мне чем-то нашу княгиню Ольгу напоминает.

– Ты имеешь в виду ее месть за убиенного Игоря?

– Именно. Помнишь? Святая княгиня сначала двадцать гостей заживо похоронила, затем посольство из знатных древлян в бане сожгла. Заехала справить тризну и еще пять тысяч ее врагов опоила, а ее дружина их порубила. И, наконец, прошлась по землям войной и сожгла непокорный город, использовав птиц.

– Это как?

– Запрашивается дань в виде пары птиц с каждого двора. Данники радуются – легко отделались. А не тут-то было. По ее приказу к лапкам воробьев, или кто там еще, привязали тлеющую паклю. Птицы вернулись по своим домам и подожгли солому на чердаках… Город сгорел…

– Ты плохо слушал.

– Я вообще не слушал, – признался Александр, тяжко вздохнув, – я пребываю в полном огорчении, если ты этого еще не заметил.

– Так вот, если бы ты слушал, – улыбнулся, услышав про «полное огорчение», Антон, – то ты бы понял, что на Тауриге не было физического уничтожения врагов. Мирабель сделала так, что ее противники просто лишились власти и влияния. Это и означало уничтожить и разгромить. У них все более цивилизованно, чем у нас.

– Слава богу, это поднимает ее в моих глазах. И радует.

– Знаешь, что заокеанские подданные английской королевы ответили, узнав про войну, в которой погибли десять тысяч человек?

– Нет, как-то не слышал.

– Они удивились: «И вы их всех десять тысяч съели?» – «Нет, конечно». – «А зачем же тогда убивали?»

– Ты прав. Зачем убивать, если не собираешься их есть? Землянам еще расти и расти до Таурига.