Читать книгу "В сумраке дракон не видим"

Глава 5. Пришибленная коза

Вскоре сложная автоматическая система из отслеживающих камер, распознающих образы программ, и плюющегося сетями орудия была создана. Для ее тестирования Агекян придумал хитрый способ. Он забросил на ледяную поверхность заливчика бутерброд с колбасой. «Хоть какая-то живность на это должна клюнуть», – рассуждал доктор наук. И живность клюнула. Наживка привлекла ворон. Система движущийся объект распознала, орудие навела и сеть выплюнула. Этой сетью одну подвернувшуюся птицу и пришибло. Сеть все-таки была на дракона рассчитана. Больше систему испытывать на живых объектах не решились, главным образом по гуманным соображениям. Однако вороны в долгу не остались. Непонятно, как они вычислили виновного, но все вместе дружно ополчились против Семена Аршавировича. С этого момента появление доктора наук на улице сопровождалось дружным вороньим граем. Более того, охваченные жаждой мести птицы атаковали его при первой возможности. Пока Агекян отмахивался от пикировавшей на него в лоб серо-черной гарпии, другая птица умудрилась с размаху долбануть его в затылок. Даже вязаная шапочка не помогла. Заезжего ученого пришлось экстренно эвакуировать в медпункт.

Агекян, с частично выбритым и залепленным пластырем затылком, остался не у дел. Созданное им некое подобие противодраконьей обороны в создателе уже не нуждалось. В центральном наблюдательном пункте дежурили солдаты. Им были даны четкие инструкции поведения при срабатывании системы обнаружения движущихся целей в зоне обзора. Присутствие посторонних на контрольном пункте не приветствовалось.

После медпункта Семен Аршавирович предпочел держаться подальше от озверевших пернатых. Он начал затемно, пока вороны не активны, выходить в близлежащий городок. За пару дней он обошел его весь. С севера, юга и запада город окружали озера. Лед на них еще держался, и к середине дня одинокие рыбаки виднелись черными точками тут и там. На спуске с центральной улицы недалеко от берега стоял ледяной крест в рост человека. Рядом располагалась фигура с крыльями, в которой можно было опознать ангела. «Вероятно, здесь была купальня в Крещение», – подумал Агекян. Хорошее место, красивое. Ледяные крест и ангел сверкали и переливались на солнце. Они отражали и преломляли искрящуюся снежную пелену, покрывшую озеро, заброшенную белую пристань и рыжий откос обрыва с соснами наверху.

Вскоре солнце закрыли облака и налетел пронизывающий до костей ветер. Его резкие порывы бросали в лицо снежную крупу, и Агекян двинулся в город. Он шел куда глаза глядят, не разбирая дороги. И куда бы доктор наук ни поворачивал, ветер, мгновенно меняя направление, сыпал снег ему в лицо и за воротник снова и снова. Наконец ноги вывели Семена Аршавировича к какому-то явно нежилому строению.

Перед зданием с гигантским бетонным козырьком, поддерживаемым одинокой колонной, стоял памятник. Чугунный бюст на мраморном постаменте был похож на испуганную человекообразную обезьяну, правда, почему-то с бакенбардами. Изначально Агекян решил, что в здании расположен краеведческий музей. Однако подойдя поближе и прочитав надпись, он понял, что это библиотека. Сфокусировав взгляд на памятнике, Семен Аршавирович наконец смог разглядеть некие характерные черты российского классика. Скульптор, лепивший гения литературы, его за что-то откровенно не любил. Глаза классика явно пытались выскочить из орбит, как у -на известной картине Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Вместо зрачков в этих безумных глазах находились впадины, как вырезанные консервным ножом запятые. Узнаваемыми были лишь курчавая шевелюра, отражающие эпоху бакенбарды и специфическая форма черепа. Зная репутацию гения, можно было бы заподозрить, что скульптор мстил тому за шашни с его супругой. Но этих двоих разделяло не только время, но и пространство. Гений в этих краях не бывал, а скульптор, похоже, отсюда и не выезжал.

Библиотека Агекяну понравилась, и вскоре он стал ее заядлым посетителем. Там он начал искать информацию о драконах, а заодно общаться с милыми и говорливыми библиотекаршами. Народу в библиотеку ходило мало, и вскоре Агекян умудрился очаровать всех работающих там девушек и женщин. Библиотека была обычная, городская, однако информация о драконах в ней имелась, и добровольные помощницы снабжали гостя нужными книжками постоянно. Все, так или иначе заинтересовавшее его, Семен Аршавирович скрупулезно заносил в тетрадку в виде цитат, со справочкой, откуда взято и когда написано. Сразу было видно, что в школе он был круглым отличником и проблем с чистописанием у него никогда не возникало.

Агекян с удивлением узнал, что в русских балладах драконов-змеев не любили. «Это странно, – подумал Семен Аршавирович, – змей и в философии, и в религии обычно отождествляется с вечностью, мудростью, бесконечностью и возрождением. А в России их не уважают».

В одной из баллад безутешная княгиня ходила по крутым горам. В тоске-печали кликала она своего умершего мужа, да случайно наступила на хвост змея ползучего. Змей не стерпел обиды и ужалил княгиню в самое сердце. Родила через триста лет от змея княгиня сына. Подрос отрок и решил отомстить отцу за поругание матери. Грянулся он грудью о землю русскую, обернулся птицей с железными перьями и разодрал змея на клочки. Даже духу проклятого не осталось. Вот так в русских балладах с непрошеными родителями поступают.

«Все здесь с ног на голову перевернуто, – рассуждал Агекян. – Кто бы он ни был, но без него ты, отрок, не появился бы на свет. Не покойный же князь стал бы твоим отцом. Технологии тогда были не те, и не было банков генетического материала. Если бы у меня был такой отец, да чтобы я мог превращаться в птицу с железными крыльями, да я бы тогда бы… Точно по гроб был бы благодарен. А этот…»

Расшифровка одной из летописей была такова: «В 1092 году (в пересчете на современное летоисчисление) почернело небо. Из-за туч появился змей огненный. Великий змей о трех головах. И все головы в огне. Пошел от змея шум, гром небывалый, и повалил дым». Толкование этого чуда было предложено следующее. Хвост или след при полете извивается, отсюда – змей. Огненным змей называется из-за своего огненного хвоста и светящейся головы.

Агекян подумал: «Чудо как чудо. Нормальное столкновение космического тела с земной атмосферой. Тело раздробилось, вот тебе и три головы. У нас сейчас спутники так же в атмосфере сгорают. И огненный шар, и огненный хвост, и дым, и гром. Хотя трактовка явления весьма понятна – все-таки одиннадцатый век. Французская академия даже в восемнадцатом веке утверждала, что камни с неба падать не могут, поскольку это физически невозможно. Сотни очевидцев падения булыжников с неба в 1770 году им не указ. С другой стороны, именно после наблюдения летящих небесных камней появилось утверждение, что небо – твердь… Естественно, кусок от небесного потолка отвалился, грохнулся на землю и деревья поломал. Да вот он сам и лежит. Камень? Камень. Значит, там, наверху, все каменное. И возникает вопрос. А если все небо, весь небесный потолок на землю рухнет? Что с нами будет-то? И ужас в глазах людей».

Огненный змей о десяти головах, или сгорание спутника

в атмосфере Земли

– А вы знаете, Людочка, как выглядит огненный змей? Его описывают как горящий веник, шаровую молнию и даже как огненное коромысло. Появляется он обычно из облаков, летит по воздуху весьма наклонно и рассыпается искрами. До этого момента все сильно напоминает полет метеоров, о которых в те годы не знали. А вот дальше… Всякий видит змея, когда он летит над землей и горит огнем неугасимым, но не всякий знает, что происходит потом. А змей-дракон пробирается в печную трубу. Да не во всякую.

– Да, я читала, что навещает он одиноких девушек и женщин. Тех, кто чрезмерно предается тоске по умершему или отсутствующему другу.

– И уже на земле, то есть в доме, крылья змея опадают, и он принимает вид того человека, о котором горюют. А по другой версии, он становится красавцем, которого не любя полюбишь, не хваля похвалишь. Вот совсем как я, – самодовольно закончил Агекян.

– А женщина начинает чахнуть. Его подарки с рассветом превращаются в навоз и камни, а деньги – в черепки… А вы уверены, что ваша жена за ваше отсутствие не зачахнет? И злой змей ее не начнет посещать?

Упоминание жены покоробило Семена Аршавировича. По природе он хоть и был волокитой, но при этом оставался верным мужем. Дальше легкого флирта его отношения с особами противоположного пола не заходили. Однако жена его жестко контролировала, что замечали и над чем шутили даже его друзья: «После банкета Люба увела Агекяна в стойло».

– Ну, Людочка, при чем здесь жена? Я хотел вас в кафе пригласить.

– Сожалею, но у нас городок небольшой. Как бы соседи не взялись меня от змея-искусителя спасать. Не ровен час поколотят.

Однажды вечером, когда сумерки уже начали окутывать землю, сработала ловушка. Это событие сопровождалось таким грохотом, что застава была поднята в ружье. Камни, заботливо привязанные Агекяном к концам волейбольной сетки, проломили подтаявший лед заливчика. Они погрузились бы на дно, но попавшая в западню льдина еще держалась на плаву. Под сетью, намертво вдавленной в лед, что-то упорно копошилось. Оно казалось большим и черным. Звуков не издавало, но и огнем не пыхало. В луче прожектора удалось рассмотреть, что большой и черный дракон сумел коварно трансформироваться.

– Это, кажись, коза.

– Точно, она и есть, коза бабы Нюры. Так, быстро спасаем. А не то баба Нюра нам больше молока не даст, – распорядился капитан. – Эй, стоять! Куда? Доски возьмите, чьи вы там дети! Сами под воду уйдете. Доставай вас потом. Я, что ли, полезу? Да что ты стоишь – лежа на досках ползем! Ладно, не ползем, передвигаемся. Ну что, добрались? Да режь ты эту сеть, не жалей… Что? Нож не взяли? Так тебя и разэтак. Ползи назад, куриные мозги.

И капитан сам прихватил нечто, сильно напоминающее корыто, и двинулся навстречу солдату, встав на четвереньки и отталкиваясь ото льда руками. Через некоторое время подбитое драконьей ловушкой животное было вытащено на берег. Обсушили козу взятым у призванных на службу девушек феном прямо в командном пункте. Удостоверились, что скотина отделалась только шоком, а физически не пострадала. Затем капитан самолично повел козу под конвоем из двух солдат к избе бабы Нюры. Хозяйка козы жила в домике у дороги в полукилометре от заставы. Про ловушку решено было не упоминать. Хорошо, что козы – животные малоговорящие. По рабочей версии, коза сама забралась на территорию части за ивовыми побегами, а ее заботливо возвращают. По дороге капитан окончательно решил, что командировочного пора отпускать восвояси. А ловушку на всякий случай необходимо демонтировать, пока она кого-нибудь не убила или не изувечила.

– Я одного понять не могу, – вздохнул Агекян, сидя рядом с отдыхающим после спасательной операции Веселухиным, – способен дракон огонь выдыхать или нет? Все фокусники, пыхающие огнем, всегда в руках свечу или зажигалку держат. Горючие пары, ими выдыхаемые, и воспламеняются. Свечу погаси – огня не будет. Ну не пьезоэлемент же у дракона в глотке установлен. Это же надо найти нужный кристалл, его проглотить, да еще и сжимать, чтоб искру дал. Я уж не говорю, что горючий газ должен где-то внутри дракона вырабатываться.

– Ну, зачем пьезокристалл, у нас рыбы умеют разряды вырабатывать покруче пьезоэлементов. Электрические угри из Южной Америки, по некоторым данным, способны создавать напряжение в шестьсот вольт, – сказал Веселухин. – Разряд при таком напряжении – лучше не попадайся. А дракон – рептилия. Чем он хуже? А выдыхать он может метан или сероводород. Правда, концентрации непонятно какие нужны для возгорания.

– Да, вы, безусловно, правы, в легендах упоминается серный дух у драконов.

– И вообще, что мы знаем о природе? Даже растения есть самовозгорающиеся. Они выделяют эфирные масла, которые при тридцати градусах на солнце вспыхивают и сжигают все вокруг. Вернее, выжигают место для будущих этих же растений, семена которых защищены термостойкой оболочкой.

– А может быть, драконы едят эти растения, а эфирные масла в железы собирают. А когда надо – выдыхают. Разряд щелкает – и вот вам, пожалуйста, пламя. А если забродивших яблок поесть, то можно спирт отфильтровать. Яиц – сероводород. Все горючее, – разошелся доктор наук.

– Насколько я помню, фосфин, или фосфористый водород, самовоспламеняется на воздухе. Правда, он ядовит, – добавил Веселухин. – Хотя с драконами, возможно, все проще. Монголы и другие кочевники при осаде городов использовали летающий огонь – зажигательные смеси. То ли порох, то ли напалм. Китайцы изобрели порох задолго до Рождества Христова. Возможно, именно это и воспринималось как дыхание змеев-драконов. Кто знает.

– Кто знает, – эхом повторил Агекян, осознав, что в эти дебри лучше не углубляться. Очень важно порой уметь вовремя остановиться.

Глава 6. Скелет в колбе

Мысли Александра были о драконах… Драконы? В России? Они были деревянными на носах кораблей викингов, плававших по Неве, Волхову, Сяси и другим нашим северным рекам. В Великом Новгороде археологи откопали множество изделий с драконами. Вообще наши предки любили изображать птиц, зверушек, коников, а также всякую экзотику в виде русалок, грифонов, кентавров, голов горгоны Медузы и драконов. Особенно в чести почему-то оказались эти зубастые создания с крылышками и когтистыми лапами. Крылатых драконов резали из кости на накладных бляхах и пластинах. Иногда они кусали себя за хвост, олицетворяя единство и бесконечность вечного движения. Их головами украшали костяное писало и золотые перстни, ручки деревянных ковшей и коньки крыш. Обнаружили даже кожаную аппликацию в виде дракона. Важно отметить, что на всех поделках морды у драконов весьма дружелюбные, можно сказать милые. Безусловно, нравилось народу это мифическое летающее существо, несмотря на крайне негативное отношение к драконам церковников. Вот только мифическое ли? И летающее ли?

Почему в поделках Великого Новгорода драконы встречаются наиболее часто? Можно подумать, что они лучше других в земле сохраняются. Так ли это? И закрадывается подозрение, что был некий прообраз дракона. Некоторое реальное создание, одно только изображение которого способно напугать противника и защитить хозяина.

Однако на вид новгородские драконы весьма миролюбивы. Ничего не понятно!

Новгородский дракон. Начало XIV века. Кость, резьба

(Колчин Б. А., Янин В. Л., Ямщиков С. В. Древний Новгород: прикладное искусство и археология. М.: Искусство, 1985. 168 с.)

Александр сидел за столом и пытался упорядочить накопленный материал… Читаем в третьей псковской летописи: «В лета 7090 (1582 от Р. Х.) … Того же лета изыдоша коркодили лютии звери из реки и путь затвориша; людей много поядоша. И ужасошася людие и молиша бога по всей земли. И паки спряташася, а иних избиша…» Александр живо представил реку, кишащую крокодилами. Их гребнистые хребты рассекают недвижимую, как кажется глазу, водную гладь. И вдруг – резкий поворот всех грозных рептилий к берегу. Зачем? Очевидно – за добычей. Гуси и утки непуганые вдоль берега снуют, скотина воду пьет… Ешь – не хочу… Ну как тут устоять? Птица переполошилась, да с гоготом по домам. Крокодилы смотрят – добыча убегает, и полезли на сушу… По некоторым данным, небольшие крокодилы могут бегать галопом со скоростью семнадцать километров в час, а кроме того – высоко прыгать, отталкиваясь хвостом. Ужас какой! Такое во сне увидишь – не проснешься. А здесь – наяву.

Ну откуда крокодилам на Руси взяться? Это же не Африка, не Америка и даже не Индия с Китаем. Чем можно объяснить массовое перемещение крокодилов на север? Разве что какой-то купец корабль крокодиловыми яйцами загрузил, который на волховских порогах в щепы разбило… Нет, не яйцами… Растут крокодилы хоть и быстро, но до полутора метров вырастают года за три. Столько им в нашем климате не продержаться. А свеженародившиеся крокодилята даже утенка сожрать не смогут. Нет, купец, скорее всего, закупил немало взрослых крокодилов, а они выбрались из плена, его по дороге съели, ну и дальше за добычей пошли…

А может быть, летописец крокодилов с драконами маленькими перепутал… Ну или археологи крокодилов вдруг стали драконами величать… Кстати, а откуда стало известно, как драконы выглядят? У новгородских драконов морда длинная и тупая и нос широкий с ноздрями, как у собаки. Зубы, естественно, большие… Язык почему-то узкий, как у змеи, хотя не исключено, что это видение конкретного резчика по кости. Хвост длинный, почти крокодиловый, бывают крылья, правда, небольшие. Да нет, как-то странно все это…

От размышлений Александра оторвали коллеги, пришедшие на очередное чайное заседание-семинар.

– Так, все сели? Держитесь за стулья, вы не поверите, – начала Вероника. – Мы тут такое, такое откопали!

– Да ладно, откопали, – произнесла Ирма Кальмановна, – меня пока еще никто и не закапывал. Вы здесь, говорят, драконами занимаетесь. Я могу утверждать, что мой отец дракона видел. Более того, он его в руках держал.

– Что настоящего? Прям живого?

– Настоящего – да, живого – нет. Ну, давайте я расскажу все по порядку. В какие-то давние годы, еще до революции, довелось моему отцу с дядей плыть на корабле из Америки в Европу. Дорога по океану долгая. Вот во время пути дядя и познакомился с каким-то англичанином. Эти двое вместе время проводили, а на отца внимания почти не обращали, так как он был тихим десятилетним мальчиком. И рассказывал англичанин о скандале, который приключился с ним в Америке. Говорили господа по-английски, но отец немного понимал, так как английский к тому времени уже лет пять учил с гувернанткой. Отец понял, что англичанин представил в Америке какую-то коллекцию. Однако предприятие провалилось. Американцам экспонаты не понравились, они вызывали у людей только ужас и гнев. Англичанину начали грозить судебным расследованием. Но он не стал дожидаться финала: ноги в руки – и был таков. Коллекции отец, естественно, не видел, кроме одного экспоната. Англичанин позвал их к себе в каюту. Когда двери были тщательно заперты, он с большими предосторожностями вытащил из сумки стеклянную колбу. Вернее, не колбу, а что-то в виде стеклянного купола. Внутри находился дракон. Вернее, скелет небольшого дракона… Отец всегда был очень впечатлительным. А в то время он страшно боялся чертей. Никто не мог понять причину этого. Неизвестно, кто рассказал ребенку о чертях, но этот образ почему-то преследовал его. А здесь он увидел скелет в стеклянной банке, и что-то ему померещилось. Отец так испугался, что несколько дней приходил в себя. Поэтому и запомнил этого дракона навсегда.

Глава 7. Финляндия

Календарная весна уже сменила зиму, но природа северного финского городка упрямо игнорировала этот факт. Крыши домов, улицы и дворы были заботливо укутаны мохнатым белым покрывалом, лишь проезды, парковки и дорожки выделялись четкими линиями на фоне пушистых сугробов. Вздыбившееся ледяными, сверкающими на солнце торосами холодное море моментально пресекало робкие потуги теплых ветров изменить ситуацию. Морозы не были трескучими, но выстуженные промозглые дни уже изрядно поднадоели Серафиме, которую вместе с двумя коллегами забросило на север Финляндии, практически в гости к Деду Морозу. Здесь он называется Йоулупукки, что значит рождественский козел. И за что они его так? «Наш бы Дед Мороз обиделся, – думала Серафима, – и никаких подарков бы детишкам, кто его так называет, носить не стал. А финский – ничего, терпит».

Вообще-то, по мнению Серафимы, Финляндия на заграницу тянула слабо. И природа в ней такая же, как на севере России. И так же серыми узорными лишайниками покрыты сосны и ели, и болота и озера один к одному, вот только все более аккуратное, опрятное, что ли. И люди более ухоженные. Все в куртках. А в наших землях кто в ватнике, кто в шубе, кто в длинном пальто по европейской моде. И фермы с городками здесь более «причесанные», что ли.

Удивительно, практически все финны вне зависимости от возраста владеют английским.

– Ну, это просто, – объяснил Митя, который уже не был новичком в этих краях, – у них все западные фильмы на английском. Страна маленькая, и денег на озвучку не тратят, только субтитры пишут. Хочешь смотреть – смотри на языке оригинала.

– А пьют они как наши, ты не думай, только более организованно, – добавил Михаил. – В пятницу под вечер напиваются. В субботу в себя приходят, а в воскресенье все дружными семьями – в церковь грехи замаливать, а потом снова на работу. Я тут недавно наблюдал: идет мужик, еле на ногах держится, но добрался до велосипеда, сел и поехал. Во, думаю, дает. Про таких вот говорят: опыт не пропьешь.

– А когда здесь шел наш фильм «Особенности национальной охоты», а потом и «рыбалки», там еще финский актер играет, так телевидение умоляли не показывать его в будни. Местные зрители так увлекались идеей вечного российского пьянства, что поутру на работу не могли встать.

Отношение к Финляндии в конце девяностых в России было восторженное. Это была страна так называемого капиталистического лагеря, наиболее близко расположенная к Петербургу, с сытой и комфортной жизнью. Финские коллеги хоть и были доброжелательны, но некоторая настороженность в отношении к русским все равно проскальзывала – еще не стерлась в памяти последняя война. Еще читался не задаваемый вопрос: «А где были ваши старшие родственники в тридцать девятом, когда Союз оттяпал у финнов территории вплоть до Выборга?» И лучше бы им не знать ответа.

Они не помнят, что эта северная их территория на широте Архангельска платила когда-то дань Великому Новгороду. И обсерваторию, где сейчас призывают избегать контактов с белыми медведями, здесь строила Россия при последнем царе. Они безмерно рады, что когда-то помогли Ленину спрятаться здесь от царского преследования. Рассказывают, что будущий вождь мирового пролетариата пробрался в Финляндию на паровозе под видом кочегара. Ленин в благодарность позволил Финляндии отделиться от России, и финнов миновал коммунизм. Со временем они даже этот исторический паровоз в Россию вернули – на Финляндском вокзале стоит.

Два раза в день вся лаборатория совместно с приглашенными иностранцами собирается на кофейный перерыв. По умолчанию разговоры о политике не ведутся. Все и так знают, что в России после перестройки жить стало тяжело. Иначе зачем бы нашим властям переводить студенческие гранты на поддержку уже сложившихся ученых… В один из таких кофейных перерывов Серафима с Митей и Михаилом сидели за длинным столом и пили кофе. Параллельно Митя уточнял нюансы перевода текста, вытащенного Серафимой из одной из европейских библиотек. Текст был о скандале, связанном с выставкой жутких существ. Эта была та самая коллекция, о которой рассказала Ирма Кальмановна. Александр попросил Серафиму поискать какую-либо информацию о ней в зарубежной печати.

Удалось выяснить, что скандал действительно был. В коллекции кроме драконов были еще мумифицированные эльфы, гномы, русалки, рогатые человекоподобные особи и многочисленные существа, которые населяют только кошмарные сны. Коллекция принадлежала лорду и профессору Томасу Меррилину. Это был лондонский аристократ, родившийся в конце восемнадцатого века. Мальчик рано остался без матери и воспитывался отцом. Эдвард Меррилин много путешествовал и часто брал сына с собой. Именно он начал собирать коллекцию, подобно Петру Первому, скупая заспиртованные, засушенные, мумифицированные экземпляры невиданных существ. После смерти отца сын продолжил собирать жуткие экспонаты. Самое странное, что в Америку коллекцию привез тоже Томас Меррилин. Естественно было бы предположить, что он внук тому, первому Томасу Меррилину. Однако этот человек утверждал, что ему уже более сотни лет и он и есть первый и единственный лорд Томас Меррилин. Экспонаты выставки напугали американцев. А когда один из посетителей признал экземпляр дракона, исчезнувший самым непостижимым образом из тайного хранилища Ватикана, загадочный лорд свернул выставку и исчез в неизвестном направлении. По мнению экспертов, существ, подобных показанным заезжим гастролером, на Земле быть не должно. Однако никто не смог доказать искусственное происхождение экспонатов коллекции.

Михаила заинтересовала университетская газета на финском языке, лежавшая на столе. На первой полосе располагался портрет человека, играющего на трубе.

– Это ректор университета, – проинформировал Митя, когда ответил на все вопросы Серафимы.

– Что? Он играет на трубе?

– Видимо, да…

– Круто, – одобрила Серафима.

В разговор вмешался один из финских профессоров, он что-то сказал Мите, и тот перевел, многозначительно пошевелив бровями и подняв кверху указательный палец:

– Мастерство делает мастера.

На следующий день в подтверждение своих слов профессор притащил на кофейный перерыв скрипку и стал на ней играть. Играл он здорово, прочти профессионально, и при этом практически не отрывал глаз от Серафимы. Ее это повышенное внимание напрягало.

– Я чувствую себя как в переходе метро в Питере, – язвительно произнес Михаил.

– Ну вот, можно считать, что дома побывал, – хохотнул Митя, и они, счастливые, допив кофе, выкатились из комнаты. Серафиме демонстративно покинуть помещение было неудобно – огорчать профессора не хотелось. Она растерянно вертела в руках пустую чашку, а скрипач все играл и играл, повернувшись к ней. Спасла ситуацию китаянка, обратившаяся к профессору с каким-то вопросом. Как только тот отвернулся, Серафима незаметно улизнула. А обиженный плач осиротевшей скрипки еще долго гулял по коридорам университета.