Читать книгу "Техник и колдун"

– А может и нет, может большой котел лучше, чем сто дырявых чашек?

– Романтик ты, Рэя. – Вздохнул Горан, улегся на подушку и обнял девушку.

– Ну почему? Я историю читала. Большие царства живут дольше чем мелкие княжества… и в них проблем меньше…

– Ага, – Перебил ее техник, – А те ублюдки из замка? Они ведь тоже не будут сидеть сложа клешни. И люди опять отправятся на скотобойню. Или ты готова пожертвовать сотней ради эфемерного счастья тысяч?

– Можно долго рассуждать, стоит ли мир на всей земле слезы младенца, только простым человекам с этого сферический фаллос в вакууме…

– Так и я про то… У тебя ведь не спросят, как ровное общество строить, чтобы и мудачье сверху с жиру не бесилось, и простому слесарю было чем хлеб мазать… Я тут одно вижу… Пока нет такой технологии, как колдун стряпает, есть шанс, что все как-то уживутся. Ну помнут бока друг дружке. И жертв меньше будет, и время приберет кого надо. А если заработает Рудрово колдунство, то даже при всех хороших, и полном нашем поклонении его стопам, не факт, что их высокомудачество снизойдет до нужд народных. И опять же, если один жупел рулит комбайном по производству трупов, то наверняка найдется другой, который решит, что в его руках мясорубка будет работать лучше. И где тут твои человеки? Опять паровоз на человечьих дровах… Паскудство одно… И еще… представь, что у Рудры конкурент появится с такой же силой, что будет, когда они станут меряться чье колдунство толще?

– Да уж… картинка нерадостная у тебя выходит… Так может отойти в сторону, и не лезть в эти разборки?

– Я уже влез по пояс, да так, что не выбраться. У меня философия простая: выбирай из двух зол злейшее и стреляй в голову. В нашей сказке колдун хуже упырей.

Пауза повисла в воздухе. Рэя думала о том, как можно было бы удержать Горана от самоубийственной миссии исправить бытие. Ей хотелось простого… как раньше… ездить, спасать скаваторы, отстреливать злобных дронов, и попивать пивко в кабаках… Пока вся эта дрянь на нее не свалилось, все было… понятно. Есть появлялась проблема, то ее решали кнутом или пряником, мытьем или катанием, ключом рожковым или пулей… А вот эта глобальная срань… Горан думал о том, что Рэя права, и на кой черт он в это ввязался. Простой техник второго разряда, рубится за какую-то правильность. Гайки чтоли в башке ослабли, или в космосе радиоволна затухла… Перед тем как заснуть, Горан решил с утра спросить у оракула, что тот об этом думает. Может орбитальный мозг чего умного насоветует… Техник обнял Рэю, прислушался, на улице стояла тихая летняя ночь.

26 Липкие объятия смерти

Горану снился техникум. Соревнования по разборке калаша. Как технадзор ему мосинку подарил, в которую Горан сразу влюбился. Однокурсники ему говорили, что это шняга устаревшая, что очередями не стреляет, и патроны к ней хер сыщешь. Но Горану просто нравилась ее тяжесть, деревянное цевье, вороненая сталь и история, затертая в ее засаленную рукоять. Только Залтис его понимал, потому как любил старую технику. Он даже умудрился из дохлого запорожца ховерожец сделать. Полгода ковырял. Из мутного коктейля воспоминаний всплывали хаотичные образы. Зохан как-то на химии намешал не тех грибов и на спор выпил, после чего у него стояк сутки был, и пришлось старшему технику дать им всем таких затрещин, что потом боялись без инструкции отвертку в руки брать. Из глубин памяти всплыло воспоминание, в котором Герман придумал шокерами гонять дозеры на пустыре, а потом героически их побеждать… и все было таким щемяще простым… таким родным… и все еще были живы. Сквозняк бесшумно прикрыл окно. Оно зажевало штору, и в доме стало совсем тихо. Вдалеке послышались раскаты грома. Горан в полусне перевернулся на другой бок и закрыл голову подушкой. Безумно хотелось провалиться в глубокий сон и побыть там хоть недолго.

Шерсть на руке техника поднялась дыбом. Раздался стук в дверь. Горан не понял во сне это или наяву. За окном лил дождь как из брандспойта, полыхали молнии и гремело со всех сторон. Погода нонче такая, то жарит, то грохочет и льет. В одних подштанниках настороженный техник подошел к двери. Он сонно глянул внутренним зрением. За дверью стояла Рябая. И больше никого. Техник открыл дверь. Рябая была вся мокрая и бледная как смерть. По ее волосам текли струйки воды, она держалась рукой за живот, а изо рта у нее шел пар. Горан моментально проснулся и подхватил Рябую на руки. Она открыла окровавленный рот и что-то промычала. В ту же секунду раздался выстрел. Голова Рябой разлетелась в куски забрызгав Горана. Реакция не подвела техника, одним движением он успел отскочить за косяк, выронив тело Рябой на пол. Раздались автоматные очереди и снова сверкнули молнии, по небу раскатился гром. Несколько пуль врезались снаружи в стену, отрывая от дерева щепки и клочья ваты. Горан внутренним зрением увидел фигуру крадущуюся под домом, и еще несколько в десяти шагах от крыльца. Он двинулся к оружию, но пули разбили окно и чуть не полоснули его по плечу. Где-то на дереве сидел снайпер. До куртки и мосинки было далеко. Бойцы начали подниматься по лестнице. Горан дотянулся до тесака из высокой стали, замедлил ритм сердца и замер. Первый кто вошел, получил тесаком в грудь, второй попытался выстрелить из автомата, но не успел, техник перехватил его руку, выломал ее в локтевом суставе и перерезал ему горло. Рэя крикнула что-то, но Горан не разобрал что.

– Сиди тут, стреляй в любого, кто войдет, – крикнул Горан, вытолкнув перед собой труп вояки и вывалился в дождь.

Пара бойцов стояли внизу, они попытались расстрелять техника на лестнице, но он свалился вниз вместе с телом их собрата и метнулся в сторону. Одного из бойцов сшибла с ног Жига, за что получила очередь из автомата. Горан метнулся к одному и нападавших, всадил ему тесак в легкое. У второго заклинило автомат и он стал убегать. Горан показал Жиге знаком «охраняй», и погнался за бойцом по хлюпающей грязи. В пять прыжков Горан догнал стрелка, шибанул его локтем в хлебало, сломав нос, и вырвал из его рук калаш. Тут на него с дерева сиганул боец с гнутым японским мечом. Техник прикрылся автоматом, меч рубанул по спусковой скобе, и снес ее, застряв в защелке магазина. «На кой хер ему меч?» – подумал Горан, вывернул автомат вместе с мечом, и ударил пяткой в грудь мечника. Тут снова раздалась автоматная очередь. Одна пуля резанула Горану скулу, вторая прошила навылет трапецию справа. Горан проснулся окончательно, резервы организма включились на полную. Меченосец вскочил и набросился на техника, он был круто обучен рукопашному бою, но техник видел что происходит вокруг, а боец, ограниченный прибором ночного виденья был не так расторопен. Техник перехватил меч, ударил бойца лбом в переносицу, сбив прибор, схватил самурая за грудки, и прикрылся им от очередной порции свинца. Несколько пуль вошли в самурая. Дождь заливал глаза, но внутренний взгляд был острее. Стрелок приблизился и выглянул из-за дерева. Техник швырнул нож в его сторону, раздался удар, что-то хруснуло. Стрелок упал, но прежде чем он коснулся земли, Горан вырвал тесак из его башки, и успел защититься его калашом от удара мечом следующего мечника. За лесом, где шла главная улица деревни, показалось оранжевое зарево, что-то взорвалось и загорелось. Ливень усиливался. Появилось еще несколько мечников. Горан выдохнул с силой выталкивая воздух, потом вдохнул, и рванул вниз по яру, вниз к балке. Самураи, или кем они там были, ринулись за ним. Автоматные очереди рвали землю и деревья вокруг. У самого уха Горана пули прорезали воздух и струи воды. Одна из пуль по касательной задела его череп, но техник только дернул головой. С нескольких сторон продолжали стрелять из автоматов. Техник сбежал вниз по склону и исполнил финт Спартака. Когда бойцы с мечами, погнавшись за ним растянулись в линию, он резко взбежал на толстую сосну, оттолкнулся и возвратной дугой рубанул тесаком сначала одного, потом с разворота второго, на пару ударов схлестнулся с третьим, отсек ему кисть руки, подобранный меч швырнул в четвертого, и тогда добил безрукого. Горан отметил краем сознания, что все бойцы в новодельской военной форме, все высокого уровня подготовки. Хоть это мало им помогало, как и тепловизоры. На левой руке что-то пульсировало, открылась резанная рана, из нее брызгала кровь. Техник в доли секунды оценил ситуацию. Порез не глубокий, самурай остался один, а к яру сползались стрелки. Горан кинулся зверем на оставшегося мечника, тот задел его бедро в прыжке, но опять не сильно. Техник же пронзил его подобранным мечом насквозь. Горан схватился за куртку самурая и рухнул вместе с уже мертвым телом в грязь. План был в том, чтобы самурай оказался сверху, но на местности не все идет по плану. Сверху оказался Горан, открытой спиной к нападавшим. Он замер. Поскольку живот смотрел вниз, Горан позволил себе длинный медленный вдох. Техник замедлил дыхание, слегка снизил температуру и обмяк, будто мертвый. Стрелки спускались в балку, и медленно сходились вокруг Горана. С тепловизорами или без, было не ясно жив техник или таки всё. Бойцов было около полдюжины, и судя по звукам, сползались еще. Под рукой Горана, на поясе самурая была кобура с пистолетом, он незаметно ощупал пальцами застежку и наткнулся на что-то холодное и цилиндрическое. Именно за этим он прыгнул на него минутой раньше. «Свето-шумовая», – порадовался техник. Один из бойцов вытащил пистолет, и стал, увязая в грязи приближаться к Горану. Горан медленно и незаметно сжал скобу и вытащил чеку из гранаты. Стрелки сужали круг. Некоторые стояли в паре шагов от техника, другие присели на краю балки, прицелившись в его спину. Секунды тянулись как остывающий гудрон. По брови Горана текла кровь. Боец с пистолетом, подошел к технику, и потянулся к его шее прощупать пульс. Пульс Горана в ту секунду упал до десяти ударов в минуту, и был настолько слабым, что принять его за живого могла только техника. Боец дотянулся дрожащей рукой до шеи техника, и приложил руку к артерии. Вода лилась по его лицу, мешая видеть. Через секунд десять он опустил руку с пистолетом, и перевернул окровавленное тело Горана на спину. Горан усилием воли замедлил кровотечение, и в ночном свете реально выглядел как мертвец.

– Техник всё… – успел сказать боец, повернувшись к своим.

Полыхнула молния, чего и ждал техник. Он отпустил скобу, выждал пару секунд и подбросил в воздух светошумовую гранату, после чего перевернул на себя труп самурая и снова замер. Вспышка бешеной силы и взрыв, оглушили и ослепили всех стоящих вокруг бойцов. Горан отбросил дохлого самурая. Воспользовавшись замешательством нападающих, он вырубил стоящего рядом, выхватил его автомат и за считанные секунды застрелил троих или четверых бойцов. Остальные, еще плохо соображая, стали беспорядочно палить в дождь. Одна из пуль ударила Горану в бок. От боли у него потемнело в глазах, и тут у техника «упала планка». Он бросил автомат и стал бешено носиться по балке кромсая всех, кто попадался ему на пути тесаком и мечом. Глаз заливало кровью, сзади на него накинулись тени. Атакующие орали и пыхтели. Их было много, техник отбивался, и швырял кого-то куда-то. Он уже не чувствовал боли от попадающих в него пуль, не обращал внимание на вспышки автоматов, он отдался инстинктам и стал машиной, бессмертной машиной для уничтожения людей любой конструкции и твердости. Грязь и кровь смешивались и брызгали во все стороны. Как обезумевший зверь, Горан рубил и вспарывал, бил наотмашь и резал, он орал и рычал как зверь. Вокруг падали тела, кровь врагов струями летела в его лицо, в глаза и рот. Горана швыряло между тенями бойцов, как флаг на ветру. Он захлебывался густым воздухом, дождем и хрипел… Ярость боя настолько затянула Горана, что он даже не понял, когда больше никого не осталось. Он махал тесаком и мечом вокруг себя, но сталь не встречала сопротивления. И тут ливень в мгновение ока прекратился, наступила гробовая тишина. Слышался только звук капель, скатывающихся с листьев землю. Руки техника тряслись, липкая, остывающая в ночной прохладе кровь склеивала глаз… он выбился из сил. Боль от ранений стала возвращаться, и сдерживать ее становилось все сложнее. Чуть успокоив дыхание, Горан попытался осмотреться. От его тела и тел убитых им бойцов шел пар. Воздух стал ватным. Пространство вокруг техника сгущалось так, что его можно было резать ножом. Капель нарушали лишь предсмертные хрипы, но они быстро затихли. Горан упал на колени, опершись о клинок. Тесак же был будто приклеен к его ладони черной дымящейся кровью. Ночь навалилась на его плечи всей своей тяжестью. Боль пыталась взять верх над Гораном, но он сопротивлялся как мог. Где-то вдалеке послышались лязгающие звуки и удары. Техник вскинул голову и прислушался. Вдруг Горан услышал выстрелы, и приглушенный, жуткий женский крик. Техник расширил зрачки, и кинулся как пантера в сторону дома. В лесу было темно как в бензобаке у танка, но Горану это не мешало, он несся, огибая валуны, перескакивая пни, и отталкиваясь от мокрых стволов деревьев. Боль скрутилась в узел и отступила.

Луна показалась из-за туч. У дома лежало с несколько тел, и еще два у закрытой двери. Невдалеке дымилась раненая Жига. Горан в два прыжка взмыл по скользкой лестнице наверх. Дверь разлетелась в щепки, будто была сделана из тырсы. Влетев в прихожую, техник перекатился, ударился о стену и вскочил на ноги, держа в руках свой окровавленный тесак. Противоположный угол дома был вырван, вокруг стояла пыль, с потолка капала вода, а нос резал запах соляры. В темноте зарычал моторами высотой в полторы сажени приземистый, зеленоглазый железный арахноид. Пасть зверя, или что там у него, была в крови. Лязгая механизмами паук бросился на Горана. Из морды паука торчали несколько пик. Он с размаху протаранил ими перегородку, но слишком низко опустил голову. Горан увернулся, перепрыгнул тело мертвого бойца, лежащее в проходе, пробежал по стене, и с разворота вонзил пауку тесак в щель между бронепластинами на спине. Арахноид заревел, мотнул башкой, шарахнулся в одну сторону, потом в другую, но Горана было не стряхнуть. Тогда паук попытался прорваться наружу сквозь дыру, по пути пробивая ногами дыры в полу, и круша мебель. Горан надавил на нож и потянул тесак в сторону. Арахноида повело в бок, он ударился об стену. Хотя боль пронизывала все тело Горана, он умудрился изогнуться, и подхватить автомат Ратник. Арахноид крутанулся на месте, попытался размазать техника об стену, но Горан вывернулся, оказавшись сверху на панцире. Паук снова бросился в дыру, но застрял в ней. Это дало Горану нужные секунды, техник передернул затвор, и выпустил полный магазин бронебойно-зажигательных меченых Ингузом пуль в щель, открывшуюся в броне монстра. Арахноид стал бить железными ногами по полу, попытался встать, но не смог. Горан отщелкнул и перевернул спаренный магазин, защелкнул его обратно в автомат и выпустить еще одну длинную очередь в башку паука. Паука забила мелкая дрожь, что-то хрустнуло внутри, забулькало, лопнуло, лязгнуло и он свалился набок, выпустив вонючий черный дым. Из брюха и рта арахноида медленно потекла зеленая жижа. Горан сполз с паука, изо всех сил пытаясь не потерять сознание. Дым стал рассеиваться, и техник увидел ее окровавленное тело за обломком дубового стола. Техник отбросил стол, подхватил Рэю на руки, и вытащил на середину комнаты, куда попадал, прорезавший тучи, лунный свет. Он опустился на колени, прижав Рэю к себе. Она была мертва. У Рэи не было половины лица, сломана рука, всё ее тело было в крови. Горан без всякой надежды проверил пульс… Пульса не было. В тишине был слышен стук капель и шорох падающей пыли, которая как снег опускалась на пол, превращая неподвижную фигуру техника в статую. Горан больше не в силах держаться отпустил боль. Она вырвалась на волю. Вселенная стала с бешеной скоростью крутиться и пульсировать в висках Горана. Лезвие ужаса пронзило все его суставы, бешено заныли открывшиеся раны. Неведомая сила всасывала миллионы световых лет в одну огромную, жгучую, терпкую, злую черную дыру в груди Горана. В этот миг не существовало ничего, и ничего не имело значения. Пыль замерла в воздухе, казалось, фотоны света зависли на месте. Время и тьма начали сгущаться, и снова пульсировать, и биться горле Горана все быстрее и быстрее. Пока в одно мгновение весь мир не схлопнулся в бесконечно неизмеримое, острое, мучительное ничто, отраженное в его стеклянных глазах. Что-то незнакомое и мокрое покатилось из его глаз по щекам, слипаясь с пылью, кровью и горечью. Горан не мог выдавить из себя ни звука. Лицо Рэи было безумно красивым в лунном свете. Горан сглотнул, протолкнув ядовитую слюну в сухое горло, откинул голову назад и закрыл глаза. Пахло полевыми травами, дождем и еловыми ветками.

27…

Горан не рыдал, не лез на стены и не рвал на себе волосы. У него не было на это сил. Он знал что нужно делать и сделал. Еще до рассвета он выковырял из груди, бедра, спины и других мест семь пуль. Пара прошла на вылет. Дыры от пуль техник залил заживляющим гелем, заштопал раны от мечей, и заклеил все что кровоточило нанопластырем. Он выжрал все лечебные снадобья, какие были. Через некоторое время боль отступила. Под утро Горан отнес Рэю к озеру, и похоронил у большого валуна, торчащего из земли пирамидой. Оттуда был красивый вид на озеро, а над могилой росла плакучая ива. Техник собрал свой скарб, оставшийся от побоища. Подлатал раненую Жигу – перебитую проводку заменил, залепил дыры от пуль. А вот с задний ротором пришлось повозиться. Его ховеру отбил паук, но техник все исправил, и через три часа Жига была почти как новая. Горан зашел в дом, забрал шмотник Рэи, Ратник, патроны, и повернулся к двери. Вдруг в его голове зазвучал голос. Ее голос. Горан вздрогнул. Ему аж кишки скрутило.

– Горыныч, возьми меня с собой, я тебе помогу…

Горан обернулся и увидел что в углу под разбитым сервантом, среди осколков стекла, в луже крови светится кристалл оракула.

– Ты мог ее спасти, мог предупредить… оракул херов… – ответил хрипло техник, – дальше я сам, – он развернулся и вышел.

Горан спустился по ступенькам, разложил свой шмот по подсумкам, сел и поехал по дороге к перекрестку. Все это время голос Рэи из оракула звал его и умолял не уходить, и взять ее… его с собой. Но Горан не слушал. Чем дальше он отъезжал от дома, тем голос становился все тише, пока совсем не умолк.

Горан ехал через хутор медленно и ровно. Все вокруг дымилось, мертвые тела были разбросаны во дворах. Следы говорили о работе ночных гостей. Везде были глубокие рытвины от лап арахноида, а может и двоих. Как Горан не услышал эту бойню? Почему интуиция не подсказала, что что-то не так? Зачем они людей то..? Почему? Почему? Эти вопросы зудели в голове техника, но они не требовали ответа. Чувства Горана стекали черной слизью в ямы на дороге, и там просачивались в песок. Прежний Горан завелся бы, и выругался, разозлился бы, и наверняка остановился проверить есть ли где выжившие. Но этот новый Горан знал, что мертвы все. А слова ему теперь были и вовсе не нужны.

28 Хорошая новость

– Господин Барон, – входя в двери, громко оповестил о своем присутствии Кореш, – бойцы готовы, обозы и вертокрылы снаряжены. Когда выдвигаемся?

– А что с нашим техником? – ответил Заруба, сидя за шахматным столом.

– Залтис весь в готовности, проверяет запасы на предмет всратости, а что? – Гордо сказал Кореш и сел за большой стол, где стояли вазы с фруктами, кальян и пирамидальный девайс, на которым медленно крутилось на месте объемное изображение главной площади Рая.

– Да я про Горана. Есть от него вести? – Раздраженно буркнул Заруба, взял в руку белого слона, покрутил в руке и сделал ход, разворачивая фигуры.

– Ну, после… Чащи о нем никто ничего не слышал… Говорят уехал на восток с концами.

– Надеюсь, что нет, потому как остальные уже нам ничем не помогут. Разве что Дэрил… тот еще урка, но злой…

– Ну… – протянул Кореш, – он вроде неделю как отрапортовал, что подруливает к замку колдуна… Обещал, по результату маякнет… Но… пока тишина.

– Мда уж… – прошипел Заруба, черный ферзь сам переехал с одной стороны доски на другую, будто его двигал невидимый соперник. С доски скатилась белая пешка.

– Ковентина и Вигор, уже без шуму и гари двигают в Рай, пора бы и нам, – протараторил Кореш. Заруба встал и пошел к выходу, потом остановился.

– Скажи Залтису и Балычу, завтра на рассвете пусть двигают. Я их опосля догоню. Главное карту проверьте. И пускай Залтис разведкой займется, надо глушить эти порталы вперед, а то просрем все жидко, не успев спустить штаны.

– Прошу прощения гражданин барон, вы уверены, что нам надо через пустошь тащиться? – закашлялся Кореш.

– Уверен. Люди Аравы вас проведут, и не ссы, не тебе же колдуну кадык рвать. – Барон сморкнулся в сторону, вытер руку о скатерть и вышел.

Кореш взял с подноса апельсин, смачно откусил его, высосал до суха, аж сок по его блестящему подбородку потек, сплюнул кости на пол и встал. Постояв как неприкаянный, с некой опаской, Кореш подошел к шахматной доске, взял в руку пешку, лежавшую на столе, поднял голову и увидел красный глаз камеры наблюдения. Он нервно положил фигуру обратно на стол, стараясь вернуть ее как она лежала, развернулся и быстрым шагом вышел в боковую дверь.