Читать книгу "Техник и колдун"

15 Цветы пустыни

Горан гнал, как кабан по помидорам. Ему хотелось скорее покончить с поисковой операцией и вернуться к Рэе. Но было не ясно во что влип Герман, живой ли он, и насколько все затянется, тем более что координаты приблизительные. Жига все понимала и шла на приличной скорости. Выехав на тракт, техник решил, глядя на карту, что путь в сердце пустоши будет короче, если за бывшей железкой свернуть на старую дорогу. По ней часто ходили караваны, значит там безопасно. Пустошь Нецке была местом странным и слухов о ней ходило много: и что туда удар был перед «концом света», после чего она и стала пустошью, и что там самоедские племена живут, про Золотую Бабу, и что дикая техника там стадами носится и путников жрет. Говорили, что в глубине пустоши зона есть, где лежит огромный зеркальный шар, который желания исполняет. Только к нему черта ржавого доберешься, потому как вокруг куча старой техники, слипшейся в единый организм. И этот организм поглощает любого, кто сунется. Некоторые травили байки, что там драконы есть железные и зомби машины. Но пока что Горан не встречал никого, кто оттуда вернулся. В любом случае ждать стоило «шохош», как говаривал Булах, крутой практикующий техник из Чернигава. Горан в седьмом классе на него прям молился. Тот рассказывал много историй из жизни, например, что видел в пустоши карьер, где живет праотец всех скаваторов и дозеров. Высота, мол, у него около тридцати саженей, а ковш на полтораста кубов. Но это тоже могли быть сказки бывалого детям. А как там в на самом деле, вообще ноль данных во всех базах, что Горану попадались. Хорошо Горан по пути в Дельфы успел прочитать пару манускриптов, из подарков Доры приготовил себе отворотного зелья, в смысле усилителей ЦНС, и стимуляторов. В манускриптах говорилось, что от передоза можно клаксон продуть. А некоторые даже отбрасывали шасси, но это вроде к людям относилось. Жизнь покажет. Главный вопрос, который мучал Горана по пути – с чего Герман, божедурье, в пустошь поперся?

Жига шла по грунтовке плавно и легко, Горан думал о Рэе, вспоминал ее безумные янтарные глаза, в которых он тонул несколько дней. Он вспоминал ее запах, и нежность кожи. И ту пощечину, что получил за золотую роборыбу. Какое-то теплое чувство обволакивало его душу, и грело и… Вдруг Горан заметил черный дым, поднимающийся из-за деревьев и сбавил ход. Через минут десять дорога выгнулась под крутым углом и вынырнула из леса. Техник вошел в поворот, и увидел источник дыма. Даже Жига от неожиданности дернулась и встала. Горан наклонился веред, опершись о руль, Зохан проснулся от толчка, и выглянул из-под руки техника. «Красножопый ты камаз», – вырвалось у Горана.

Перед ним открылась жуткая картина. Дорога, уходила вниз и насколько было видно глазу, на версту или больше, была усеяна убитой техникой, трупами людей, кусками грузов и тряпок. Это был один из караванов Ковентины курсирующих по всему региону, машин тридцать не меньше. Ховербусы, ховерботы, камазы, ракторы и прочее. В голове и хвосте колонны два БТР-а, тоже дохлых. В этаком автопоезде могло ехать человек двести, а то и триста. Караваны всегда были под охраной бойцов закаленных в междоусобицах, может и пара техников имелась. Скорее всего атака была внезапной, техника пытавшаяся сбежать, ушла с тракта максимум на двадцать саженей и до леса не добралась. Да и не смогла бы по таким ухабам. В мясорубке, казалось, погибли все. Не дорога, а кладбище. Горан слез с ховера, за ним спрыгнул пес, и они медленно пошли в сопровождении перепуганной Жиги между кусков растерзанной техники и остатков людей. Ветер гонял рваный полиэтилен, лохмотья, обшивку и прочий мусор. Воняло жареной человечиной, мазутом, и паленой пластмассой. Ужаса добавлял снег. Караван вез большой запас ватников или матрацев, и когда тюки порвало, вата поднялась в воздух, и теперь ее мягко и медленно, как снежинки то поднимал, то опускал на поле боя ветер. Бойня произошла меньше суток назад. Выжившие видимо уже ушли. Кровь смешалась с солярой и стояла лужами в ямах и рытвинах. Машины тлели остатками горючки.

Проходя мимо, Горан заглядывал в машины, шарил в кусках груза пытаясь найти хотябы намек, на то, кто же раскатал караван? А может повезет найти выживших. Через некоторое время техник укрепился в мысли, что это были вертокрылы. Штуки три не меньше. И судя по многочисленным круглым и не очень дырам в технике, обвешанные крупнокалиберными пулеметами, а может и еще чем похуже. Вот только зачем шматовать груз? Смысл хреначить градом по винограду? Если нападавшим груз был не нужен, тогда что им нужно было? Если вертокрылы были колдованные, так те как мозгодырые бьются пока не сдохнут. Об этом говорил и случай со скаватором, и то, что произошло в Петровском, и видео с кристалла Зарубы. Искать передатчики в этой свалке бессмысленно. Как же определить была ли к этому причастна рука колдуна?

Да, такого побоища Горан еще не видел. Техник задумался, остановился и проверил координаты Германа, решив, что может он был где-то рядом, но ГПС показывал на пол сотни верст западнее. Троица дошла до головы каравана. Зохан что-то вынюхивал в обломках, потом завилял хвостом, залаял, и стал скакать вокруг БТР-а в голове колонны. Горан подошел к машине и попытался открыть перекошенную дверь в задней части машины. С третьей попытки у него это получилось, не без помощи троса и Жиги. Техник заглянул внутрь. В передней части были навалены патроны, гильзы, брезент и, вроде как, тело человека. Видимо остальные пассажиры успели уйти во время или после боя. Горан подполз к телу и, на всякий случай проверил пульс. Пульс был, но очень слабый, ударов может двадцать. Одной руки у водилы не было, культя замотана заживляющим пластырем. Несколько ран в груди и животе тоже были обработаны профессионально. Значит техник в караване таки был. Горан подумал на Германа. Может после атаки тот рванул в пустошь и там сломался, но зачем в пустошь то?.

Горан вытащил из БТР-а брезент, и свернул его в рульку. Попытался вытащить на свежий воздух раненого, в надежде привести его в чувства, и при хорошем раскладе расспросить, что тут случилось, но вдруг услышал щелчок. Горан среагировал мгновенно, выпрыгнул из БТР-а, и толкнул ногой дверь. Не успела дверь закрыться, как внутри БТР-а сработала граната, раздался глухой взрыв, машина вздрогнула поднимая пыль. Из кишок БТР-а пошел черный дым. «Гнули пальцы арматуру», – пробубнил Горан, поднялся и отряхнулся. Зохан подполз к технику на брюхе прижав уши. Горан потрепал его по загривку, бросил на багажник Жиги брезент, сплюнул песок, и двинулся дальше. Техник обошел БТР и увидел то, что искал. На передней бронепанели БТР-а виднелись оплавленные следы зеленой жижи, а из башни торчал огрызок лопасти вертокрыла. Горан осмотрелся и обнаружил, саженях в пятистах, на скалистой границе с пустошью, оплавленный труп, самого вертокрыла. К дымящемуся телу машины вела дорожка из жженной породы, кусков фюзеляжа, и прочего мусора. Горан сел на ховер, и поехал рассмотреть вертокрыл поближе.

Вертокрыл, как и тот скаватор с заставы, уже весь оплыл до костей. Борта были все иссечены, остатки обшивки в стреляных дырах. Видимо его знатно потрепали перед тем, как он задел БТР. Горан обошел вертокрыл, заглянул внутрь, и увидел обгоревший человеческий скелет внутри. Это было необычно. Чтобы вертокрыл кого внутрь пустил, такого Горан не слышал. Разве что его на военной базе вырастили и к людям с детства приучали. Да и странно в бою сидеть во чреве машины, травленной колдунством. У нормальных БТР-ов и танков хоть еду можно подбрасывать в топку, и снаряды… Может быть, что человек в вертокрыле издалека летел, и думал таким же макаром после боя обратно вернуться, но не вышло. Пока Горан ходил кругами, и думал свои технические думы, из радио на ховере раздался треск.

– Горан, ш-ш-ш, Горан, – ш-п-с-с-с-ш, ранен ш-ш-шп-п-пс-с…», – Горан вернулся к Жиге, и нажал на кнопку микрофона.

– Герман? Герыч? Прием!? Как слышишь?

– Ш-ш-ш-с-с-с… Слыш… ш-ш-ш, ты где-с-с-с? – Герман замолк на пару секунд.

– Я к железке поворачиваю, скоро буду, ты глубоко в пустошь забрался? Брось точные координаты.

– Ш-ш-ш-с-с-с… ранен, – с-с-с-с не могу-ш-ш-ш. Лови координат… ш-ш-ш. – Коммуникатор Горана завибрировал, на экране появились цифры.

– Держись Гера… еду… Пол дня максимум… – Горан спецом прибавил время, на всякий случай.

– Шс-с-с-… кабанчиком, а то я … – и радио замолчало.

Горан заподозрил что-то неладное. Это чувство, когда комар жужжит прямо над ухом, а поймать не можешь. И тут также, вот не понравилось Горану встреча его с Германом, как бы случайная. А потом сигнал о помощи… Горан решил ехать к Герману, но заложить дугу, и попробовать зайти с тыла. Если засада, то надо быть готовым.

Накормив Жигу килоджоулями, Зохана и себя сублиматами, техник попил чаю, и двинулся в глубь Нецке.

Солнце стало краснеть понемногу, карта пустоши была почти чистая, поэтому Горану пришлось ориентироваться на глаз. Он ехал от одной большой скалы к другой, от грота к гроту. Пустыня представляла собой ряды оплавленных гигантских расчесок, где ближе к западу гребни были более оплавленные и пологие, а дальше на восток поднимались застывшими черными сосульками, только растущими из земли на высоту саженей до ста. От ветра они скрежетали, выли и стонали, как старые краны, когда ржавчина доедает их ломкие кости. Земля в пустыне была покрыта крошкой и осколками гребней, слоями устилавшими землю, создавая причудливые узоры. Периодически Горану встречалась сгнившая и иссохшая техника. Но чем глубже он продвигался в пустошь, тем реже. В какой-то момент Горан рассмотрел вдалеке морской танкер вздымающийся на оплавленных и острых волнах скал. Техник хотел сделать к нему крюк, но все вокруг было такое хрупкое, и перспектива быть погребенным под тоннами породы, что в принципе могло случиться и с жирдяем Германом, Горана не радовала. Через несколько часов пути сквозь пыль и песок техник увидел плоскую площадку, четверть версты диаметром, почти идеальный круг. Посредине круга стояло высокое толстое дерево. Оно было похоже на громадную сухую руку, тянущуюся к небу. Как в древних сказках о великанах. В тени дерева стоял на коленях силуэт человека, запрокинув голову вверх, будто ждал, что сейчас прольется дождь. От силуэта к ближайшему бархану были разбросаны останки какого-то транспорта. Горан направил ховер к площадке, и хотя Жига сопротивлялась, решил проверить не нужна ли человеку помощь. Оказалось, что он был мертв уже много десятков, а может и сотен лет. Шмот на нем был изодран и болтался лохмотьями на ветру. Лицо мертвеца было сухим и вяленым, как вобла, а из провалов глазниц торчала сухая трава. Видимо какая-то местная птица или животное сделало в его башке гнездо. Картина была странной и жутковатой. При ближайшем рассмотрении оказалось, что вся площадка была усеяна скелетами людей и техники, присыпанными песком. Пока Горан рассматривал сушеный труп, Жига недовольно гудела и порывалась уехать, Зохан встал с багажника, закрутился на месте и начал лаять. В какой-то момент Жига не выдержала, дернулась, и резко рванула к барханам. Горан чуть не свалился с нее. Он хотел ее тормознуть, но на то место где только что стоял ховер, врезался достаточно большой ковш скаватора, потом еще один, и еще один. Песок облаком взлетел в воздух, медленно оседая. Руки скаватора или скаваторов торчащие из одной ямы будто ощупью искали добычу. Они чем-то походили на щупальца здоровенного механического осьминога. Горан нажал на газ, и через десяток секунд покинул площадку. Добравшись до бархана, он обернулся и увидел, как руки скаватора втягиваются обратно в яму. Ковши скрылись под песком, будто ничего и не было. Ветер заносил борозды песком, казалось, что через какие-то пол часа и следа от места атаки не останется. «От сайгак пустынный», – подумал Горан. Он погладил Жигу по боку и обнял, благодаря за спасение.

Горан достал девайс и потыкал пальцем по карте. До точки с новыми координатами оставалось, около пары вёрст, точнее сказать было трудно. Компас на девайсе работал через раз, поэтому пришлось выключить электронный и использовать механический с маслом и железной стрелкой.

Подъезжая к нужным координатам, Горан подумал было бросить «Жигу» саженей за пятьсот до места и пройтись пешком, прихватив Зохана. Но местность была ему не знакома, плюс все это крошево… и техник решил не рисковать.

Горан медленно правил ховер, внутренне собравшись. Впереди, за барханом он увидел перевернутый вверх дном ховербот, рассчитанный на четыре-пять человек. Техник посмотрел внутренним зрением. В поле зрения не было никого, кроме тела, лежащего под тряпкой, в тени перевернутой машины и пары тушканчиков, копошащихся на глубине полуметра под поверхностью. Горан взял в руки мосинку, переехал через гребень бархана, и… В ту же секунду в него шибанула сильная ударная волна. «Электромагнитный импульс», – только и успел подумать техник. Через мгновение он вместе с Жигой врезался в бархан, вылетел из седла, ударился об песок и потерял сознание.

16 Узник Рая

Горан пришел в себя сидя на коленях в клетке, прикованным к полу цепями. Клетка была приварена ко дну прицепа, который крепился к старому джипу. Голова техника еще гудела, в ушах затихал мерзкий тонкий звон. Горан, успокоив боль, решил осмотреться не привлекая внимания. Все его барахло, включая подсумки естественно отобрали. Даже жетоны с именем, и кулон курьерский. Жига была привязана к прицепу, и накрыта тряпкой. В теории Горан мог бы выкрутить суставы на руках и выбраться из цепей, дальше нужно было бы только выбраться из клетки. Однако техник решил не спешить. Хотели бы грохнуть, не тащили бы через пустошь, дрон знает куда. Горан посмотрел вокруг внутренним зрением. В джипе сидело четыре человека, еще двое сзади на квадриках, и один где-то впереди на ховере. Горан сразу понял почему на Жиге никто не поехал. Вся местная техника была мертвой. Бездушные железяки тупо и покорно двигались от любого нажатия на педаль, и останавливались, стоило педаль отпустить. От вида мертвой техники Горану скрутило живот и засосало под ложечкой. Это ощущение стало еще сильнее, когда клетка с техником и охраной въехала в город. Тут мертвой техники было еще больше, вернее сказать, в городе вся техника была без души.

Главная улица, по которой двигался кортеж с заключенным, была покрыта той же красноватой крошкой на фоне белого песка, что и вся пустыня. Дома собраны из кусков старых бетонных модулей и блоков, кривого красного кирпича, ломаной в пустыне породы и пластиковых тентов. «Значит байки не врали, город в сердце пустоши все же есть», – подумал техник. Как он тут сохранился после «конца света»? Судя по гребням скал, сходившимся лучами аккурат к главной площади, здесь был эпицентр удара. Хотя может города тут и не было в тот момент, может потом выжившие сползлись в это место чтобы не сдохнуть по одиночке. Но это уже вопрос к эльфам-историкам.

Горан смотрел по сторонам сквозь решетку. Большинство людей одеты в какие-то старые выцветшие лохмотья, перемотаны тряпками и наскоро штопаны. Лица у жителей уставшие, с гнетущим чувством одиночества в глазах. И снова Горана торкнул вид дохлой техники, которая медленно и безвольно ползала по дороге и сворачивала в проулки. Квадрики, грузовики, моциклы… Техник будто попал в царство Аида, или зомбиград какой.

Процессия с клеткой выехала, как понял Горан, на главную площадь. Тут было чуть повеселее. Вокруг площади стояли статуи разной сохранности, за ними были навалены камни и всякий строительный мусор, который формировал такой себе амфитеатр. За рядами седалищ высился высоченный забор, саженей в десять, состоящий из отдельных панелей. На каждой панели красовался портрет какого-то персонажа в полный рост. Портретов было с десяток, а может и больше. Некоторые облупившиеся, другие почти свежие. На одной из панелей был изображен здоровенный мужик в квадратных механизированных латах, закрывающих его по самый подбородок, так что одна маленькая башка торчала наружу. На другой, молодой парень с синим ирокезом весь обмотанный проводами, на третьей, барышня с большими сиськами, в платье сделанном из листов клепанной жести, и короне, и… Горан увидел портрет того самого колдуна, который чуть не порвал его в мелкие лохмотья у дохлого скаватора на сорок пятой версте. Рудра. Высокий, худой, в черно-коричневой робе с капюшоном надвинутым на лицо, и рукой направленной в зрителя, а от руки расходились круговые полупрозрачные импульсы. Фоном для колдуна служил зеленый дракон обвитый цепями. «Вот те жопа и сапог», – подумал техник. Все стало проясняться. Значит тот колдун отсюда. Теперь уж точно не было смысла пытаться свалить из этого гостеприимного городишки. Нужно подождать чего ж дальше будет.

Клетку с Гораном накрыла большая тень от здания. И чем ближе охотники с «добычей» приближались к главному дворцу, тем плотнее была толпа зевак. Люди кричали, свистели и вопили глядя куда-то вперед. Клетка остановилась, Горан прикинулся полудохлым, чтобы не стали сразу пинать, или что там у них принято. Пустынники в обмотках с закрытыми лицами вытащили Горана из клетки, и потащили вверх по лестнице. Изображая умирающего Горан еле волочил ноги, разглядывая из-под полуприкрытых век окружение. Толпа у дворца местного королька собралась не шуточная, человек может тысячу. И поводом сего сходняка точно был Горан. Техника втащили на какой-то помост, на котором стоял каменный обелиск в пять саженей высотой, и приковали к кольцу на каменном полу. Горан услышал за спиной визгливый голос местного жреца:

– Братия и сестры мои! Свершилось сказанное, и вновь Господь явил нам страждущего и алкающего трона спасителя! Как сказано в писании: «Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною, и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного свету, облаченного в пурпур и по персям опоясанного золотым поясом, глава Его и волосы белы, аки снег, и очи Его, как пламень огненный, и голос Его, как шум вод многих…»

Горан перестал слушать. Ясен болт, это какой-то культ, и его, Горана готовят в жертву. Вопрос в том насколько быстро и где его шмот? Горан решил слегка подыграть орущему жрецу, и стал покачиваться из стороны в сторону, сам же сканировал внутренним и внешним зрением что происходит вокруг него. Шмот нашелся сразу. Его в каком-то открытом сундуке несли вверх по лестнице охотники. Внизу у джипа дергалась на привязи Жига, распугивая народ к живым машинам явно не привыкший. То, что скарб техничий был недалеко, как бы намекало, что в жертву его принесут не через сожжение или колесование, а возможно по средствам сражения с каким-то монстром. «Уже хорошо», – подумал техник. Если монстр живая техника, то шансы выжить стали отдаляться от нуля. Главное было максимально всех убедить в своей тщедушности и неспособности воевать. Чтобы на всякий не подрезали ему сухожилий, или не траванули, дабы «зверю», кем бы он ни был, проще было с жертвой справиться. Жрец продолжал:

– И глаголил Он о дне последнем, когда и небо рухнет на землю, и перестанет расти трава, и вздымутся горы земные, и падет на землю звезда вонючая, и будет сие конец времен, и всякое мертвое оживет, и всякое живое будет предано смерти. И лишь избранных Он примет в Свое Царствие. И избранные войдут в чертоги Его, и будет дано им то, что Он заповедал!

Горан стал было думать, что этот жрец никогда не заткнется. Он так разошелся, взахлеб извергая несусветны бред, что казалось еще минута, другая и похрюкивающий проповедник от самого себя кончит. Какому бы богу они ни служили, Горану он был не знаком. Техник попытался обернуться насколько позволяли цепи и рассмотреть говорящего, но увидел только железные пики вокруг площадки устланной красным ковром, а на пиках тела и головы уже не первой свежести. Видимо за ослушание тут не розгами лечили. На груди одного из мертвецов висела табличка с написанными кровью словами: «Бунтовщик, безбожник, Думер». «Ну, все как у людей», – подумал Горан, – «тиран, отступники, казни и пытки. Полный набор цивильного общества». К технику подошли охранники с ведрами, и со всего маху обдали его ледяной водой. Горан вздрогнул больше, чем на самом деле его пробрало, но после езды по раскаленной пустоши, душ был в самый раз.

– И что же нам делать со страждущим? – спросил неожиданно закончив жрец.

– Ажи-Дахака! Ажи-Дахак! Ажи-Дахака! Ажи-Дахак! – скандировала толпа.

– Ажи-Дахака! Ажи-Дахак! Ажи-Дахака! – добавляли голоса охотников.

– Таков закон, Ажи-Дахака! Ажи-Дахак! Ажи-Дахака! Таков закон! – орал во все горло жрец, брызгая слюной. Едва портки не обделал от усердия.

К Горану подошли пара молодцов недюжинной силы, отковали его, перевернули лицом вверх и потащили башкой веред куда-то в сторону видимо храма или дворца. Небо над городом было чистого лазурного цвета. Где-то очень высоко парили несколько больших птиц, высматривая добычу. И вот как раз добычей Горан не очень планировал быть. Кто-то занял место жреца на площади, и люди взялись петь что-то унылое и тягучее.

В зале, куда приволокли техника было прохладно. Его снова приковали к полу. Горан окинул измученным взглядом пространство. Странное помещение состояло из здоровенных ломаных бетонных плит, будто их составили шалашом. Сквозь щели в зал пробивалось солнце, пыль и крики. Прямо перед Гораном возвышался трон. Большое резное кресло, в которое с разных сторон были натыканы старинные ржавые мечи, топоры и вилы. Скорее всего бутафория. Над троном висело здоровенное чучело крокодила, или еще какой рептилии обклеенное цветными наклейками, как чемоданы в старых книжках. От трона к Горану по ступенькам спускался красный затертый башмаками ковер, на котором был изображен рыцарь в броне сапера верхом на драконе, убивающий копьем коня. На стенах были развешаны ковры и картины разной степени износа, разных размеров с подобными сюжетами. В углах и нишах стояли манекены в латах и бронежилетах, с копьями, калашами, гранатометами, фалоимитаторами, и прочая лабуда, которую любят бароны и князьки, чтобы показать статус. Чучела медведя с перекошенной от усера рожей не хватало.

Охрана, пришпилившая Горана к полу ретировалась к выходу. В зале остался техник и пара пар молчаливых жрецов в длинных красных робах с пиалами того же цвета на головах. У каждого жреца на груди был стальной крест, шестиконечная звезда, серп луны, глаз с бровью и еще какая-то «божественная» бижутерия. Горан догадался, что это типа микс-культ разных древних религий, которые существовали в старом мире до «конца света». Долгое время к технику никто не выходил, и он стал скучать. Жрецы в красном были заняты своими девайсами, кто-то курил сладковатую траву через кальян, а кто-то жевал. Между собой они не переговаривались, будто терпеть не могли друг дружку. За стенами спели пару гимнов, проорали пару сотен раз: «Ажи-Дахака! Ажи-Дахак! Ажи-Дахака!», пока не раздались бабьи крики, и детский плач. Горан хихикнул, про себя подумав, что нужно свою религию создать, в которой всем будет плевать кто во что верит. В залу наконец вошел главный. Он был одет в простую рубаху невнятного цвета, под которой прорисовывался небольшой животик. Босой царёк с венком на лысине, изображающим колючую проволоку был явно в хорошем настроении. Вся в колтунах путанная борода, длинные грязные волосы и холщовая сумка на бедре должны были видимо создавать образ простого парня, но Горану он напоминал бомжа-философа. Даже на фоне охотников в обмотках жрец выглядел слишком затрапезно.

– Ну, здравствуй, Горан – великий воин и мудрец, – весело проговорил жрец и подошел к технику на безопасное расстояние.

– И ты не кашляй, – сипло ответил техник изображая усталость и слабость сил.

– Горан, не клей сопливого, я же знаю, что ты хоть сейчас можешь мне башку открутить, спусти я тебя с цепи. Но не переживай, не спущу… пока.

– Пока… что? – спокойно спросил техник.

– Пока мы не договоримся. Кстати, я Мошиах, или мессия для черни. Можешь звать меня господин Моше, или просто, Господи.

– А тот, со стены в коричневой робе, тоже Мошиах?

– Ты знаешь Рудру? – развеселился Моше. – Лет пять назад я занял его место. А теперь ты можешь занять мое.

– Я? С какого это коня? – Поинтересовался Горан, рассматривая мессию.

– Как я счастлив что ты спросил! Я тебе сейчас поясню, мой милый, как тут дела делаются, – радостно дал петуха Мошиах, и стал ходить взад-вперед, сложив руки на груди. – Раз в год мы молимся Всевышнему, чтобы тот прислал нового мессию, и Он присылает.

– Снаружи?

– Да, он как бы в пустоши самопроизвольно материализуется… По воле Его, – Моше ткнул пальцем в потолок, и на секунду задумался.

– Ясно… И?

– Дальше все просто: ты спускаешься в подземное царство, и побеждаешь дракона. Если выйдешь оттуда живым, то станешь Мошиахом, а я покину Рай, и отправлюсь в пустошь умирать. – Моше, показав пальцами кавычки на последнем слове, – Вопросы есть?

– Какой Рай..? – Переспросил Горан.

– Наш город. После «конца света» все, кто остался в живых вознеслись, и попали сюда, в Рай.

– Спешу тебя обрадовать Моше… – начал было Горан.

– Господин Моше, – уточнил Моше, поедая какую-то сушеную дрянь с подноса. Жрецы же почти не шевелились, один так вообще похрапывал, уронив девайс себе на шарообразное пузо. – И, да, я знаю, что за пределами пустоши есть люди. Мы с некоторыми… общаемся, так скажем.

– И с Рудрой? – хитро спросил Горан

– Чего он тебе сдался, этот кропот, Рудра? – раздраженно ответил Моше. – Говорят он на юге отлично устроился. Подрезал у нас в библиотеке Арадию, или как там ее, «Евангелие ведьм» Магдалены Талути, и теперь там строит свою колдовскую Вальхаллу.

– Валь… что? – переспросил техник.

– Так вот, – не слушая техника, продолжил мессия, – красота проживания в Раю заключается в том, что кроме служителей Господа, то есть меня, все остальные думают, что там, – Моше сделал пальцем круг на головой, – за пустошью живут злобные людоеды, которые ездят на богопротивных оживших железяках. Хотя каждый здесь знает, что душа есть лишь у людей и зверей, остальное ересь и кощунство перед лицом Господа нашего.

– Которого? – улыбнувшись уточнил Горан

– Бог один, а все остальное язычество, мерзость и сектантство! – отрезал Моше.

– Насколько я помню, секта, как и ересь, в переводе означает просто школу, или направление в каком-то учении. Так что у вас тут тоже, по ходу, ересь!?

– А ты не так прост, Горан техник, – еще больше обрадовался Моше, подошел к Горану и влепил ему пощечину и плюнул в лицо, – но держи свой рот чистым, если не хочешь, чтобы ты, как потенциальный Мошиах, случайно не отдал Господу душу прямо сейчас.

– Вот это уже другое дело, – обтирая щеку о плечо ответил Горан, – а то Рай на земле… Обычная свора мудозвонов, которая с помощью выссаных богов держит людей в сутулости, пожирая души и ценности. А то я уж подумал…

– Дорогой мой Горан, как я рад, что тебе не нужно ничего объяснять. Так вот, если ты согласишься, то все это станет твоим. Если конечно, выйдешь от дракона живым. И тогда ты сможешь властвовать, как сам пожелаешь. Главное чтобы люди думали, что они в Раю одни. Иначе возникнут вопросы, типа… а что по ту сторону забора с колючкой?

– Уговорил, я согласен быть богатым, согласен быть счастливым, но вот чего я не могу понять… В чем паливо? В каком месте ты меня отымеешь?

– Солнышко мое, зачем «паливо», как ты говоришь? Никакого подвоха!

– Ага… – с расстановкой пересказал Горан основную сюжетную линию, – я победю дракона, стану местным божком, и буду править челядью пока не надоест. А тебе это зачем?

– Это такая лазейка, понимаешь? – Моше присел на корточки и погладил Горана по оплеванной щеке. – Вот стал ты, например, мессией, поправил здоровье, отожрался пару десятилетий, и… Дальше одно из двух: или можешь дожить до старости и сдохнуть в объятиях девственниц. Или в какой-то момент, собрав не хилые пожитки свалить, чтобы доживать срок в нормальном мире, – понизив голос пробурчал Моше. – Я уже нажрался, и хочу на волю.

– Так распусти свою гвардию, отпусти людей, и все станет на свои рельсы. Место у города прямо центр вселенной, торговля там, и прочее…

– Вон там, видишь сидят кардиналы? – Перебил его мессия и ткнул кривым пальцем на фигуры в красном, – Их тут шесть семей, и если Мошиах захочет все рассказать людям, то, не глядя на всю его святость, он может захлебнуться слюной во сне, подавиться костью пустынной крысы, или просто с трона навернуться и пробить себе череп вилкой.

– Так вот кто тут командует… – громко продекламировал Горан.

– Да, и это их город. Дракон, мессия и прочее – это цирк для бедных. Аттракцион безудержного идиотизма. Но работает. – Моше улыбнулся и пошел к трону, запрыгнул на него и сел в позу лотоса. Моше выдержал драматическую паузу и продолжил, – Ну что, воин, ты согласен на испытание драконом?

– А то у меня выбор есть? – пробубнил Горан, – Только перед спуском в ад мне бы пожрать.

– Вот и здорово, – Моше соскочил с трона, – приведите жирдяя, – крикнул он и радостно, как дитя, захлопал в ладоши подпрыгивая на одной ноге. Из-за стены послышались голоса, и в тронный зал вошел Герман с тарелкой чего-то сушеного, в сопровождении охраны. На Германе был одет какой-то необъятный полосатый халат, а плешь на макушке прикрывала квадратная пиала. Он облизал пальцы, и подошел, улыбаясь к Моше.

– Ну вот, я же говорил что он согласится. Он у нас лучший техник, судя по слухам, – довольно объявил Герман и расплылся в улыбке.

– Дурак ты Гера, жаль тебя, драный ты матрац, – грустно сказал Горан.

– Чего это тебе меня жаль… – Герман не успел закончить фразу, как Моше махнул длинным изогнутым мечом, который висел на одном из манекенов. На шее Германа появилась красная полоса, из которой брызнула кровь. Голова Германа накренилась и грохнула об пол, заляпав кровью в Горана. Следом за головой, дребезжа и лязгая упал и поднос, сухофрукты разлетелись по полу. Тело Германа постояв секунду, свалилось на бок и хлюпнуло на каменный пол, как мешок навоза.

– Я так и понял… – грустно сказал Горан, – это он меня сдал? – Спросил он у Моше.

– Умница! – взвизгнул Моше.

– И что он про меня напел? – устало проворчал Горан оттирая с рук кровь Германа.

– Да это уже и не важно. Просто помирать не хотел, обещал, что ты приедешь его спасать, и мы получим крутого бойца.

– Урод ты Моше, как и вся ваша шобла, – играя желваками прошипел техник.