Читать книгу "Сила рода"

На мой взгляд, Славик совершил серьёзнейшую ошибку – показал всем свою сильную сторону практически в первый же день. Я бы на его месте ограничился тридцаткой.

– Северянин тоже молодец, – вынужденно признал Игнат. – Охотник?

Фрост кивнул, и физрук торопливо перевёл тему на пистоли, и не подумав предложить Фросту и Славику вступить в сборную по стрельбе.

– Ну ты даёшь! – Филипп, который промазал по второй мишени, с уважением посмотрел на нашего хлюпика. – На пятьдесят метров попал! Да её же не видно даже отсюда!

– У него вон какие очки, добродушно хохотнул Мирон. – Удобно прицеливаться!

– Молодец, Милослав, – серьёзно проговорил Роман, кладя разряженный арбалет на специальную подставку. – Кажется, у нас есть шанс на победу в тактических играх.

– Что за тактические игры? – тут же отреагировал Мирон.

Мне, признаться, было не менее интересно, но ответить Роману не дал наш физрук.

– Готовимся к стрельбе из пистолей!

К стойкам подошли хмурые дворяне и родовичи – ещё бы, какой-то хлюпик отстрелялся из арбалета лучше них – и споро расхватали странного вида пистолеты.

– В этом году наше княжество окончательно перешло на новый тип вооружения! – несмотря на то, что рот физрука практически не закрывался, он внимательно следил за гимназистами. – Можно сказать, в этом направлении мы самые передовые. Пли!

Одноклассники чуть ли не одновременно вскинули пистоли, и я зажал уши, готовясь оглохнуть от слитного залпа.

Вот только вместо хлёсткого выстрела и клубов пороха, послышались негромкие щелчки.

Да ладно…

– Серьёзно? – я поочерёдно посмотрел на Славика и на Филиппа. – Пневматика?

– Ну да, – недоумённо кивнул Филипп. – Самое дешёвое, выгодное и гуманное оружие!

– Скажи это Воинам, использующим отравленные и зажигательные пули, – усмехнулся Роман. – А что, Михаил, в вашем мире такого нет?

– Есть, – я до сих пор не мог отделаться от нереальности происходящего, – но это по большей части игрушки…

– Игрушки? – возмутился Славик, чьё заикание снова исчезло. – Дистанция двести метров! А пуля пробивает бронекостюм первого и второго ранга!

– Нууу, – скептически протянул я, наблюдая за тем, как дворяне и родовичи споро стреляют из пистолей. – Насколько я помню, наш калаш спокойно бьёт на километр[1]1
  Михаил имеет очень смутное понимание дальности стрельбы из автомата Калашникова.


[Закрыть].

– Да не может быть, – Славик аж разозлился, чего с ним никогда раньше не было. – С магией?

– Без…

– Н-невозможно!

Похоже, я сломал Славика. Парень, только что было переставший заикаться, снова начал косоязычить.

– Ладно тебе, – я решил не спорить, – не горячись, может быть, я что-то напутал.

– Т-точно напутал! – заявил Славик и повернулся ко мне спиной.

М-да уж… Какие мы, оказывается, ранимые…

– Следующая группа!

Славик тут же бросился к стойке, а Роман, уловив мой скептический взгляд, лишь улыбнулся и развёл руки в стороны, словно говоря: «Ух уж эти личности не от мира сего».

Кстати, а ведь Рома такой же. Тройка в Магии – это неспроста. Да и Громов неслучайно назвал Романа гением клана Дубровских…

Подойдя к стойке, я взял в руки неожиданно тяжёлый пистоль и прицелился в мишень.

– Пли!

Пуф!

Пуф! Пуф!

Пуф!

По сторонам защёлкали выстрелы и я, поддавшись общему азарту, нажал на спусковой крючок.

На этот раз мне удалось попасть в двадцатиметровую мишень, да и то, только потому, что выпустил по ней штук семь пулек.

– Милослав, северянин, отличная стрельба, – Игнат неохотно похвалил наших чемпионов и задумчиво посмотрел на Фроста. – Я понимаю вольный, он с големами и пистолями с детства играется, но ты-то где научился с пистолями обращаться?

Кроу едва заметно покраснел, от него так и повеяло диким, даже иррациональным страхом, но внешне северянин остался спокоен.

Странно, чего ему бояться?

Физрук же задумчиво покачал головой, после чего заставил нас почистить как пистоли, так и арбалеты, убрать всё на место и отвёл нас в соседний зал.

– И помните, судари, – заметил Игнат перед тем, как передать нас на попечение Тараса Ивановича, – чем выше будет ваш Воинский ранг, тем легче вам будет осваивать и использовать настоящее высокоранговое оружие! Не манкируйте тренировками, а то так и будете всю жизнь с второранговыми пукалками играться.

Поделившись житейской мудростью, Игнат радостно спихнул нас учителю Инженерного дела и Механики и вскоре из тира донеслись хлёсткие выстрелы огнестрела.

Передовое княжество, говорите? Ну-ну, никакая пневматика не сравнится со старым добрым огнестрелом!

– Ну что, хлопцы, настрелялись? – хитро прищурившись, поинтересовался Тарас Иванович, не переставая что-то подкручивать у механизма, который состоял из огромных шестерёнок.

Класс хором загудел, а я внезапно понял, что нет, не настрелялся. Как-то уж слишком быстро прошёл урок.

Вроде только-только арбалеты в руки взяли, а тут бац и уже Механика.

– Сегодня мы, как я и обещал, разберём устройство водяной мельницы и арбалета. Кто мне скажет, почему арбалет, а не пистоль?

В воздух тут же взметнулось несколько рук, включая мою.

– Павел?

– Арбалеты проще в производстве и в несколько раз дешевле! – довольно ответил Павел Меньшов.

– Абсолютно верно! – кивнул Тарас Иванович. – При наличии нехитрых комплектующих, можно с лёгкостью собрать сотню арбалетов. Тогда как пистоли остро зависят от Воздушного камня или баллона со сжиженным газом.

– Пистоли удобней, – заметил Филипп, в какой уже раз примеряя на себе маску капитана Очевидность.

– Кто же спорит, – усмехнулся учитель и приглашающе повёл рукой, – прошу к станкам, голубчики!

Следующие полчаса мы, разбившись на двойки, собирали арбалет. Правда, по чертежам и из готовых деталей, но тем не менее!

Не сказать, что я стал гуру арбалетов, но твёрдо запомнил его устройство и принцип работы.

– Отлично! – потёр руки Тарас Иванович, чуть ли не подпрыгивая от предвкушения. – А теперь прошу к опытной установке!

Он нажал какой-то рычаг, и по углублённому в пол мини-каналу побежала вода.

– Обратите внимание на базовый принцип работы водяной мельницы, – Инженер запорхал вокруг механизма из шестерёнок. – Вспомните первые четыре формулы со второй страницы. Именно они раскрывают принцип зубчатой передачи и зависимость диаметра колеса или, в нашем случае, шестерёнки от количества оборотов!

Информация лилась сплошным потоком, как вода на лопасти полуразобранной водяной мельницы.

Я с трудом поспевал за полётом мысли учителя, но вроде как схватывал базовые принципы и будто вспоминал что-то давным-давно забытое…

– А теперь сами! Разбиваемся по пятёркам и за работу! Кто первый соберёт – получит плюс один балл!

Увы, но как мы ни старались – Славик скороговоркой диктовал теоретическую часть, и какую шестерню куда поставить, а Мирон тут же воплощал его пожелания в жизнь – пятёрка Прокудина-Горского опередила нас на несколько секунд.

Да уж, при всей моей нелюбви к Пашке Меньшову, Инженерство было у него в крови. Да и Волконский, даром, что дворянин, но в устройстве мельницы откуда-то разбирался.

Не зря, наверное, его семья владеет мануфактурой…

– Домашнее задание – выучить устройство арбалета и водяной мельницы наизусть, – предупредил нас Тарас Иванович, выводя из подземной части гимназии. – А на следующем уроке разберём устройство повозки и пращи.

– Я и не заметил, как день пролетел, – удивлённо прогудел Мирон. – Вроде столько всего случилось, но как-то быстро и… уже обед.

– Есть такое, – степенно заметил Роман и покосился в сторону колоннады. – Парни, а пойдём после обеда к стеле, а?

– Вот оно что! – до меня дошёл смысл вопроса Светозара и ответ Дубровского. – Ты в туалете ранг, что ли, взял?

– Ну да, – покраснел Роман, – про последнее можно не распространяться.

– В бою! – поправился я. – С превосходящими силами противника!

– Даже не верится, – понизил голос Дубровский, – не думал, что так быстро получится… По расчётам отца должно было пройти от полугода до года.

– Классно же, – я искренне порадовался за товарища. – Вот только с вами пойти не смогу, – мне к Ольге после обеда.

– К Ольге Ивановне, – поправил меня Мирон. – Расскажешь потом, что говорила?

– Может быть, даже и покажу, – хмыкнул я, уходя от прямого ответа. – Ребят, подстрахуете с Зинаидой Ивановной? Нам пропускать, м-м-м, наряд по кухне нельзя.

– Конечно, – кивнул Роман, – поедим, поможем и к стеле. А оттуда уже на Рукопашный бой с директором школы, и в гостиную. Каким бы Громов ни был… эксцентричным, но историю Черепах послушать интересно.

– Очень, – согласился Филипп. – Они герои!

– Л-лучшие, – подтвердил Славик. – С-сильнейшие!

– Вот бы в гильдию таких… – мечтательно прогудел Мирон. – Хотя бы четырёхрангового! Отец бы тогда не пострадал…

Мы подошли к умывальникам и разговор как-то сам собой угас.

За обедом, уплетая двойные порции, обсудили с парнями союз с пятёркой Прокудина-Горского, а Филипп с Романом даже похвалили меня за выгодную сделку.

Договорились пойти впятером за травами между допом с директором и сбором в гостиной.

После чего я с чистой совестью направился к Ольге.

За мной следом увязался Толстой, но что я, что он не горели желанием поболтать. Хорошо хоть ждать у кабинета магини не пришлось.

Стоило нам подойти, как дверь тут же распахнулась и, сидящая за столом Ольга Ивановна, приглашающе махнула нам рукой.

– Судари, – Ольга внимательно посмотрела сначала на меня, потом на Ваню Толстого, – лучше присядьте на диванчики.

У меня от этой фразы сразу же зашевелились волосы на голове и закрались неприятные подозрения.

Поэтому последовавшие затем слова магини, хоть и прозвучали как гром среди ясного неба, но не удивили:

– Знаете ли вы, что такие счастливые обладатели проклятых аур, как вы, живут в среднем не больше года?

Глава 20

Видимо, у Толстого была другая информация касательно аур, поскольку он даже бровью не повёл. Более того, от него так и повеяло скептицизмом.

– Согласно статистике, – ничуть не смутилась Ольга, – девяносто процентов Одержимых умирает в первые полгода, остальные девять во вторые.

– А что случается с оставшимся процентом? – уточнил я.

– Таскают всю жизнь амулет, блокирующий магию, – незамедлительно ответила магиня, – и используются как разменная монета в серьёзных конфликтах.

– Сурово…

– По-другому никак, – пожала плечами Ольга. – Аура даёт своему владельцу большую силу, но взамен пожирает его душу.

– Насколько большую? – мне тут же стало любопытно, какие перспективы у меня есть до того, как мою душу начнёт кто-то пожирать.

– Одержимый с аурой первого ранга даёт бонус к случайной характеристике, – как по написанному ответила Ольга. – С аурой второго ранга добавляется удвоенный бонус. Аура третьего ранга добавляет повторно удвоенный бонус.

– Получается, – я сделал в голове нехитрые подсчёты, – первый уровень – плюс один, второй – плюс два, третий – плюс четыре?

– Всё верно, – поморщилась Ольга. – В итоге получается прибавка в семь единиц. Более того, увеличение ранга уже неслучайное.

– Я сам смогу выбирать стезю для усиления? – удивился я.

– Одержимый будет усиливать свою основную стезю, – не утерпев, вклинился в разговор Толстой.

– Осознано? – уточнил я.

– Нет, – Ольга благосклонно кивнула Толстому, отдавая должное его познаниям. – Все хроники говорят одно: Одержимый превращается в смертельное оружие. Если он шёл по стезе Мага, поле боя начинают сотрясать катаклизмы. Если по стезе Воина, льются реки крови. Если по стезе Инженера, вся техника и даже магические артефакты сходят с ума.

Ольга немного помолчала, будто вспоминая что-то, невесело улыбнулась и продолжила свой рассказ:

– Действие его ауры увеличивается кратно рангу, и все вокруг обретают невиданное доселе могущество. Перед этим отрядом или армией не устоять ни одному княжеству, ни дворянским семьям. Даже практически непобедимые на своей земле роды не могут выдержать выплёскиваемой мощи.

– Но… – протянул я, предполагая, что эта бочка с мёдом должна иметь не просто ложку дёгтя, а целую кастрюлю!

– Но любое существо или разумный, попавшие в зону действия ауры Одержимого, теряет разум и атакует ближайшего соперника. До тех пор, пока…

Ольга испытующе взглянула на Толстого, и тот продолжил:

– Пока не перестанет действовать аура. Другими словами, пока Одержимого кто-то не убьёт.

– Сурово, – признал я. – И что, нет вообще никаких вариантов? Что-то наподобие вашей ауры Обожания?

– Никаких, – подтвердила Ольга, – но я поняла твою мысль. Любые ментальные закладки и внушения уничтожаются активацией ауры. И если после бойни Одержимый выживет, он всё вспомнит…

– И пойдёт мстить, – мрачно закончил Толстой. – Именно так были уничтожены два дворянских рода.

– Да уж, – я мысленно содрогнулся от вырисовывающихся перспектив. – Я бы на месте князя убирал бы таких ребят в… специальные места.

Видимо, своими словами я задел какую-то неприятную тему, поскольку что от Ольги, что от Толстого повеяло тревогой и даже страхом.

– Скажем так, – внешне непринуждённо улыбнулась Ольга, – вам повезло.

– Да я бы сроду не пошёл в княжескую гимназию, – бросил Толстой, – если бы не Серебряные.

– Серебряные?

Да уж… Этот мир не перестаёт меня удивлять, каждый раз подкидывая что-то новенькое. Светозар прав, нужно обязательно зайти в библиотеку и вникнуть в реальный расклад сил.

– Орден демонологов, который занимается поиском и содержанием одарённых с проклятой аурой, – нейтрально пояснила Ольга и невзначай коснулась своего запястья, на котором висел красивый деревянный браслет.

– Садисты и психопаты, – буркнул Толстой, но тут же замолчал под убийственным взглядом Ольги.

М-да, не нужно быть попаданцем с интеллектом двадцать первого века, чтобы понять – попадать в руки к этим Серебряным ребятам лучше не стоит.

– Вот, – Ольга выдвинула ящик стола, за которым она сидела, и выложила перед собой два деревянных браслета. – Каждый второй понедельник все учащиеся гимназии проходят повторную Калибровку у стелы. Не скрою, дирекция гимназии имеет доступ к получаемым данным и корректирует ваш учебный процесс.

Ольга задумчиво крутанула правый браслет и посмотрела на нас.

– У нас индивидуальный подход к каждому учащемуся, но информацию о проклятых аурах мы докладываем лично князю. После повторной Калибровки вы должны будете носить эти браслеты. Конечно, шанс, что в течение следующих двух недель вы получите второй ранг ауры, не говоря уже о третьем ничтожно мал, но таков порядок.

Опа… А у меня уже второй ранг ауры. Правда, не та версия, про которую говорила магиня, а помягче. Но всё равно, провести остаток дней под стеклянным колпаком мне не хочется.

– Помимо браслетов мы будем с вами заниматься медитациями, – продолжила тем временем Ольга. – Каждый вторник и четверг после обеда в медитативном зале номер два.

– Я умею, – высокомерно бросил Толстой и чуть приподнял рукав мундира, – и браслет у меня уже есть. Чистый.

Слово «Чистый» неприятно резануло слух, и я сделал мысленную отметку озаботиться подстраховкой.

– Медитации обязательны к посещению, – отчеканила Ольга. – Первый пропуск минус балл. Второй – вы претендент на исключение, Иван. Это ясно?

– Ясно, – Толстой тут же умерил свой дворянский норов.

Значит, Ваня не хочет попасть в… спец место. Ну, в принципе, логично.

– Если к Инициации мы не сумеем преобразовать ауру Одержимости в ауру Лидерства… – Ольга зябко поёжилась. – В общем, это в ваших же интересах.

– А это вообще реально? – уточнил я, прогоняя в голове возможные варианты развития и думая, не сказать ли Ольге, что я взял второй ранг ауры.

– Ну я же смогла, – невесело улыбнулась магиня. – А теперь прошу в медитативный зал номер два.

Девушка встала, неосознанно, а может быть очень даже и осознанно, огладила платье, облегающее соблазнительную фигуру, и указала на неприметную дверь.

– Прошу.

Дверь располагалась справа от книжного шкафа и была совершенно незаметна при входе в кабинет.

Ольга потянула дверь на себя и первой вошла в зал. За ней потянулся Толстой, не сводя взгляда с… кхм, поясницы магини, а за ним последовал и я.

Медитативный зал номер два разительно отличался от того, что я понимал под залом для медитаций.

Вместо татами на полу лежал мягкий ковёр. Вместо свеч для медитаций и палочек благовония в просторной комнате горел камин, и стояло несколько кресел, одно из которых уже заняла Ольга.

Да и стены, в отличие от привычных мне залов йоги, были увешаны картинами.

– Это точно зал для медитаций? – уточнил я.

– Зал для медитаций номер два, – поправила меня Ольга и указала на два соседних кресла. – Присаживайтесь.

Пожав плечами, я уселся справа от магини, а Толстой, бросив на меня непонятный взгляд, слева.

– Первое, что вы должны научиться делать – ставить ментальную защиту, – начала занятие Ольга. – Этим вы сразу же выиграете себе как минимум полгода. Далее, мы будем работать с огнём, – она кивнула на горящий камин, – и с разными стихиями, – небрежный кивок в сторону картин.

Я покосился на стены и едва сдержался от того, чтобы присвистнуть от удивления.

Висящие на стене картины были… живыми!

– Технология древних, – пояснила Ольга, уловив мой взгляд, – но до этого ещё долго. Итак! – девушка закинула ногу на ногу. – Сконцентрируйтесь на дыхании и постарайтесь усидеть в кресле.

В глазах отчего-то зарябило, ну а в целом ничего вроде как не изменилось.

«В каком смысле усидеть в кресле?» – подумал было я, но в следующий момент на меня накатила волна обожания.

Захотелось вскочить на ноги, упасть на колени и молить сидящую перед нами богиню о её милости.

О позволении прикоснуться к её сапожкам. О разрешении поднять взгляд, чтобы увидеть её красивейшее лицо и божественную улыбку. О возможности хоть на миг прикоснуться к её идеальному телу!

Я вцепился руками в подлокотники, чтобы не дать телу упасть вперёд, но всё было тщетно. Моё тело и мой разум хотели только одного – упасть перед богиней на колени.

Не выдержав напора, я опёрся руками о подлокотники, чтобы подняться на ноги, как вдруг в памяти мелькнула ироничная полуулыбка уставшей амазонки.

Как-то раз я ходил с отцом в баню. Он отхлестал меня веником и паром до такой степени, что я уже не соображал, где я, и что происходит вокруг.

Вместо мыслей в голове стоял туман, руки висели вдоль тела вялыми плетьми, ноги подгибались при каждом шаге.

Кто-то куда-то меня потянул, и я послушно дал себя увести, но в следующий момент моё тело и сознание обожгла звенящая свежесть.

Это опрокинутая отцом купель с ледяной водой выбила из меня весь туман и вату, наполнив тело силой и бодростью.

Вот так же вышло и сейчас.

Стоило вспомнить лукавый прищур принцессы Рив, её насмешливую полуулыбку и пронзительные карие глаза, как липкое влияние магини враз исчезло.

Я с удивлением посмотрел на сидящую в кресле Ольгу и покачал головой. Неужели я действительно чуть было не променял Рив на сиюминутное наваждение?

Воспоминание об образе принцессы наполнили сердце жаром, а по телу расплылось приятное тепло.

Я всё так же чувствовал воздействие ауры, но теперь оно было какое-то фоновое, что ли? Как телек, который смотрят родители, и на который ты не обращаешь никакого внимания.

Поудобнее устроившись в кресле, я с интересом покосился на Ольгу.

Видимо, возиться с нулёвкой ей показалось неинтересным, и она занялась Толстым. Покачивая носком своего сапожка, она с интересом всматривалась в лицо Ивана.

Иван же, по моим ощущениям, вёл самый важный бой за свои четырнадцать лет.

Его лицо то кривилось, то расплывалось в блаженной улыбке. Пальцы отчаянно сжимали подлокотники кресла, а костяшки аж побелели от напряжения.

Он то жмурился, то мотал головой, то скрежетал зубами, но его взгляд упорно возвращался к вырезу декольте, а тело по миллиметру сползало с кресла.

Ольга же наблюдала за ним с довольной улыбкой, и я прямо физически ощущал, как волна обожания, идущая от неё, то усиливается, то ослабляется, расшатывая бастион воли Ивана.

На мгновенье мне даже захотелось подключить свою ауру, чтобы помочь Толстому, но, во-первых, я не знал, как это сделать, во-вторых, непонятно, получила бы усиление Ольга? Ну а в-третьих, это было просто тупо.

Спалить свою ауру второго ранга в первый же день? Ну уж нет. А Толстому помочь всё-таки не помешает. Он, конечно, как бы враг, учитывая наш союз с родовичами, но какого чёрта эта Ольга так себя ведёт?!

Где её учительская этика, где уважение к ученику и дворянину? Зачем заставлять Толстого становиться на колени и целовать её чёртов сапог?

Неправильно это. Как говорят местные дворяне – без-честно.

Вот только как её отвлечь? И желательно побыстрее… Толстой уже почти сполз с кресла и, кажется, искрошил себе уже половину зубов.

– А можно чаю?

Ольга дёрнулась от моего вопроса словно от пощёчины, и волна чёртова обожания мгновенно исчезла.

– Ну можно, конечно, и вина, к тому же обстановка позволяет, – я кивнул на камин. – Иван, ты будешь?

– Не, – с трудом выдавил из себя Толстой, дыша так, будто он только что сошёлся в рукопашной с медведем.

– Ольга Ивановна? – я вежливо улыбнулся и вопросительно посмотрел на учительницу.

– Как ты… – магиня так и фонтанировала эмоциями, – как ты это сделал?

Дикий букет изумления, удивления, возмущения и… страха?

Так, страх нам не нужен, встречаться с Серебряными и таскать княжеский браслет я точно не горю желанием. Значит, надо как-то выкручиваться…

– В своём мире ходил на йогу, – я выдал первое, что пришло в голову, – там, кстати, везде символ «Ом» и висел.

– Хм, – магиня тут же успокоилась, и от неё повеяло любопытством. – Что такое йога?

– Всякие позы, медитации, – я покрутил перед собой рукой, пытаясь изобразить что-то такое. – Ну там поза собаки… м-м-м, приветствие солнцу…

– Интересно… – протянула магиня, и от неё вдруг повеяло досадой. – А вы молодцы. Оба. Ещё один подход и…

Толстой тут же напрягся и вжался в спинку кресла.

– Простите, Ольга Ивановна, – раз уж решил спасать Толстого, то спасать до конца, – но у нас по расписанию Рукопашный бой с Яковом Ивановичем. Опаздывать… невместно.

Подслушанное у местных слово мне шибко нравилось, да и во фразу вписалось просто идеально.

Глядишь, ещё немного, и заговорю как настоящий, хе-хе, дворянин.

«Невместно мне, сударь, с вами в туалетную комнату идти!». «Что-что? Отдать вам, сударь, свой компот? Однозначно невместно!».

В общем, невместно.

– Ну, раз к Якову Ивановичу, – поджала губы девушка, – то, конечно, продолжим в следующий раз.

От Толстого так и повеяло облегчением, а я поднялся с кресла, чтобы лишить Ольгу возможности что-нибудь придумать.

– Ольга Ивановна, было очень приятно с вами помедитировать. Жду не дождусь нашей следующей встречи и работы с камином.

– Да-да, – пробормотала Ольга, поднимаясь вслед за мной, – конечно. С огнём работать нам ещё рановато, но определённый успех прослеживается.

– Спасибо вам, Ольга Ивановна, – я потянул плохо соображающего Толстого на выход. – У вас очень красивый зал. И очень, знаете ли, уютно.

Честно говоря, я не знал, что говорить, поэтому нёс подряд всю ту пургу, которую принято говорить, когда приходишь в гости.

Боюсь, ещё немного и придётся завести разговор о погоде, а потом и о политике!

– Жду вас во вторник, – к счастью, говорить о погоде и политике не пришлось.

Ольга вышла из зала в кабинет и показала нам на дверь.

– Всего хорошего, судари.

– И вам, Ольга Ивановна, – я отвесил учтивый в моём понимании поклон и покосился на Толстого.

– Доброго дня, – нейтрально отозвался пришедший в себя дворянин и, поклонившись, спиной навалился на дверь.

Секунда, и Толстой оказался в коридоре.

Я тут же последовал его примеру, стремясь убраться из кабинета магини как можно быстрее.

– И не опаздывайте! – донеслось нам вслед сквозь закрывающуюся дверь.

– Фуф! – совсем не по-аристократически выдохнул Толстой, стоило двери закрыться, после чего зло посмотрел на меня. – Спасибо.

– Зачем она так? – вместо ответа поинтересовался я, направляясь к Фехтовальному залу.

– В мозгах покопаться решила, – неохотно произнёс Толстой, нагоняя меня и пристраиваясь сбоку. – Точнее, хотела, чтобы я сам ей всё рассказал.

– О чём?

– О дуэли, – недовольно покосился на меня дворянин, – но даже не думай…

– Мне плевать, – честно ответил я. – Серьёзно. Гораздо больше мне интересно, почему ты взял к себе в пятёрку северян.

– Ты не поймёшь, – тут нахмурился Толстой.

– Таким образом твой отец отдаёт карточный долг? – смело предположил я.

– Отца не трогай, – предупредил Иван. – И нет, не из-за этого.

– Тогда почему?

– Ты не поймёшь, – Иван натянул на лицо маску невозмутимого дворянина, но я всё равно чувствовал переполняющий его коктейль эмоций.

Страх, недовольство, одиночество, гордость, и даже… самопожертвование?

– А ты попробуй, – предложил я.

– Бесполезно, – покачал головой Иван. – Вы ничего о них не знаете. Вы не видите дальше своего собственного носа. Вы расслабились!

Поначалу я хотел было его одёрнуть, но вовремя сообразил, что Толстой не имеет в виду меня лично, а просто высказывает накипевшее.

– Их нужно держать ближе, чем друзей, а самому рвать жилы, чтобы стать сильнее!

Видимо, у Толстого есть пунктик, касательно северян. Эдакая личная паранойя. Но, кстати, вспоминая их поведение в бою, я в чём-то даже понимаю Ивана.

– Всё пустое, – Толстой махнул рукой и зашагал чуть быстрее, показывая тем самым, что больше не хочет говорить на эту тему.

– Как ты противостоял магии Романа и Ольги?

Услышав мой вопрос, Толстой на мгновенье замер, и чуть замедлил ход.

– Подстрахуешь в следующий раз? – спустя непродолжительное молчание поинтересовался Иван.

– Если расскажешь и научишь сопротивляться магии.

Хотелось, конечно, сказать: «Конечно, подстрахую» или «Обращайся, Вань!», но не время и не место играть в благородного.

Я ещё слишком слаб и на счету любая помощь, любая крупица знаний. Поэтому в сторону приличия и политесы. Не тот случай, чтобы быть альтруистом.

Путь до Фехтовального зала мы провели в тишине, но перед тем, как постучаться и открыть дверь, Иван всё же протянул мне руку.

– Договор?

– Договор, – подтвердил я, сжимая его жилистую ладонь.

– В субботу после ужина у стелы, – недовольно проговорил Иван и, постучав, толкнул дверь от себя.

– Извините, можно?

Ну, в субботу, так в субботу. Я шагнул в зал следом за Толстым и тут же напоролся на недовольный взгляд директора гимназии.

– Прогульщики? – зловеще протянул Яков Иванович, поигрывая блестящей метровой палкой.

– Никак нет! Были у Ольги… Ивановны!

– Заходите! – позволил директор и недобро улыбнулся. – Класс, внимание! Сейчас мы отработаем только что показанный приём на опоздавших!