Читать книгу "Сила рода"

– До десятого, – поправил Светозара классный руководитель.

– Точно, – согласился историк, не сводя с меня изучающего взгляда. – Тем более.

Чёрт, чёрт, чёрт! Это же надо было так проколоться? Хотя стоп. В чём я прокололся? То, что посмотрел на Светозара? Так это я просто, как и наш классный, поймал его на неточности!

Ещё немного поразмышляв, так ли всё страшно, как мне показалось, я почти полностью успокоился.

В любом случае у Светозара на меня ничего нет. Да и потом, он мне вроде как симпатизирует. Или мне кажется, и у него есть на меня планы?

Ох, как всё непросто…

Разговор тем временем свернул на охотничьи команды или, как их с усмешкой назвал классный, на Добытчиков.

– Да, дело выгодное, – Демиду Ивановичу надоело ходить у доски, и он свернул в проход между партами. – История помнит несколько родов, начинавшихся с вылазок в пустыню. Но, как и всё, связанное с большой прибылью – высоко рискованное.

Он прошёл между пятым и четвёртым рядами до конца класса и свернул в следующий проход.

– Оборудование, проводники, расходники, припасы, портальные прыжки, артели и гильдии.

– И здесь подсуетились, – недовольно проворчал Мирон, но классный его услышал.

– А вы как хотели, Мирон? – Демид Иванович дошёл до начала класса и свернул в проход между третьим и вторым рядами. – Это же деньги, причём большие. А где деньги – там гильдии.

«…или кланы», – подумал я, но вслух говорить не стал.

– Некоторые промышляют охраной Добытчиков, некоторые сдают в аренду, кхм, охотничьи угодья. Некоторые… консультируют и учат, как правильно ходить в Пустыню.

Ого, судя по сделанной паузе и по тому, как скривился наш классный, делаю вывод, что инфоцыгане есть и в этом мире.

– Некоторые продают воду, зелья, артефакты… – классный дошёл до нашего прохода и прогулочным шагом двинулся к Светозару.

– Демид Иванович, – Роман поднял руку с истинно аристократической вальяжностью, тем самым заработав среди одноклассников несколько очков репутации. – А зачем вы это нам рассказываете?

– Как зачем? – изобразил удивление классный, останавливаясь около меня и бросая взгляд на нарисованную в тетради кирку в окружении шестерёнок.

Он задумчиво посмотрел в мою тетрадку, затем на меня, затем снова на тетрадку, а когда я уже почти запаниковал, неожиданно развернулся и обвёл взглядом наш класс.

– На следующих выходных наш класс едет на Практику. В Пустыню.

Глава 26

Как прошёл урок истории – я не запомнил.

Впрочем, как и Физическую активность, и урок Магии с Ольгой, и очередные пострелушки с Тарасом Ивановичем.

Я всё слышал, всё записывал, выполнял требуемые задания, и даже вполне себе сносно отвечал, что-то там визуализировал, рубил макивару тяжёлой шпагой и стрелял из пистолей.

Перебрасывался ничего не значащими фразами с Мироном, шёпотом договаривался о ночной вылазке в лес за травами с Романом.

Даже потолкался плечами с Брандом, отстаивая своё место в обеденной очереди.

Но мыслями был в чёртовой Пустыне…

Вкуса обеда я, к слову, тоже не почувствовал.

Проглотил всё, что было на подносе, помог с Мироном и Славиком потаскать ящики с зелёными яблоками, съел угощение от Зинаиды Ивановны: сладкую булку с изюмом.

Потом была рукопашка с директором, во время которой в нас пытались запихнуть всю учебную программу разом.

Тело хоть и изнывало от усталости, но послушно впитывало информацию.

В какой-то момент я даже почти позабыл о своих проблемах, и с головой отдался фехтовальной технике.

И в процессе занятия оценил изящное решение администрации гимназии.

На физ-ре мы отрабатывали базу – удары, стойки, перемещения. А на допах директор непостижимым образом лепил из всего этого вполне себе рабочие связки.

И он, если я правильно понял, был ярым приверженцем философии: «Лучше нанести один удар тысячу раз, чем тысячу ударов один раз».

Северяне, кстати, на допы с директором почему-то не ходили.

Всё это я отмечал как-то фоном, словно какой-то киборг, не переставая крутить ситуацию с Практикой и так и эдак.

В шахматах манёвр администрации называется вилкой – к примеру, конь одновременно атакует и короля и вторую фигуру. И, спасая короля, игрок теряет фигуру и преимущество.

Мало того, что мы не горели желанием менять локацию и совершенно не были готовы к практике, так ещё и эта подстава с Присягой…

В общем, беда.

А после допов, когда я уже подходил к своей комнате и радовался что могу наконец-то побыть один и наедине со своими мыслями, меня догнал Филипп.

Толстячок очень хотел обсудить со мной что-то очень важное и оказался настолько настойчив, что я, скрепя сердце, договорился с ним о встрече в библиотеке.

Наскоро сполоснувшись в душе – без привычного удовольствия – я наконец-то добрался до библиотеки.

Познакомился с пожилой, но энергичной библиотекаршей – Анной Ивановной – и попросил книгу про дворян, роды и всякое такое.

Выслушал пятиминутную лекцию о неумении современной молодёжи формулировать свои мысли в слова и, наконец-то, получил желаемое:

Три потёртых томика, один из которых назывался: «Три княжества».

Можно было, конечно, сразу же попросить именно его, но я отчего-то решил перестраховаться.

И только в тот момент, когда я открыл книгу и увидел оставленные кем-то заметки на полях, меня, наконец-то, отпустило.

«Ну чего ты мандражируешь? – спросил я сам себя. – У тебя ещё полторы недели. Можно успеть жениться, развестись и снова жениться. Можно даже бороду успеть отрастить! Давай, Миха, соберись! И действуй по схеме: цели-планы-шаги. Работаем!»

Небольшая встряска помогла, и я посмотрел на происходящую ситуацию со стороны.

Зачем администрации посылать нас на практику так быстро? Какой в этом смысл и кому выгодно? И что в этой ситуации делать мне?

Внимательно прочитав оглавление, я нашёл несколько интересных мне тем: «Об инициации», «Основание рода», «Классификация Семей».

С инициацией всё оказалось, на первый взгляд просто. Одарённый, при условии вхождения в сильный род, получал или усиливал родовую способность.

В книге был целый список ограничений и рекомендаций, типа клятвы верности на крови, но этот раздел я пролистнул.

Инициация – дело далёкое. Сейчас главное – не попасть в кабалу к князю или в чей-нибудь род.

«Кстати, парни-то не знают!» – поймав пришедшую в голову мысль, я сделал в блокноте заметку, о необходимости предупредить Фила, Мирона и Славика.

Вспомнив про ребят, я задумчиво нарисовал напротив их имён знаки вопроса.

С Филиппом всё понятно – он перебежчик из другого княжества, значит, по умолчанию мутный. Наверняка что-то связано с деньгами или политикой.

Изначально я видел его казначеем, но сейчас уже сомневаюсь. Слишком уж этот толстячок ушлый и бесцеремонный, что ли? Точнее, бесстрашный.

И когда забывается, ведёт себя не как родович, а как дворянин. Может быть, это природная наглость, а может, и нет.

Но пока, спасибо эмпатии, я довольно точно считываю его эмоции, и меня он обманывать не собирается.

Кто дальше? Славик?

Тощий очкарик-заика. Да ещё и заучка. Худшего комбо специально не придумаешь, но при этом тройка в Инженерной стезе. Кстати, тут же возникает ещё один вопрос.

Роман с его третьим рангом в стезе Мага считается гением клана Дубровских. А Славик? Он, что, уникум? Или… возможно, чей-то внебрачный сын?

Вывод напрашивался сам собой, а если ещё вспомнить непонятно откуда взявшуюся рогатку и, вроде как, голема, то у него, скорей всего, есть умение или артефакт, позволяющие прятать вещи.

И мне такая штука очень нужна.

В общем, к Славику у меня тоже есть вопросы.

Мирон. Ну тут, на первый взгляд, всё понятно. Недалёкий сын кузнеца. Обижен на гильдию, преклоняется перед князем.

Вот только… Почему он так наплевательски относится к дворянам?

Можно, конечно, объяснить это деревенским происхождением, но… не верю я, что деревенские такие тупые, какими их принято выставлять.

Далеко за примером ходить не надо, мой дед-сибиряк всю жизнь прожил в деревне. Не считая армии, конечно.

Не-ет, назвать деревенских тупыми – это совершенно их не знать.

И двойка в Инженерном ранге явно указывает на то, что Мирон далеко не глупый парень. Тогда откуда такое безразличие к дворянам и чуть ли не обожание князя?

Я задумчиво отчеркнул блок «Команда» и перешёл к блоку «Планы».

Казалось бы, при чём здесь безродные, если сейчас нужно решать вопрос с Практикой?

Но на самом деле оно всё взаимосвязано. Это как шахматы.

Увлечёшься атакой и забудешь про защиту – получишь мат. Упустишь левый фланг, сосредоточившись на правом, и вот уже тяжёлые ладьи ломают, сминают твою защиту.

В общем, моя пятёрка – это пока что мой тыл. И мне нужно знать, кто будет прикрывать мою спину.

Остался последний член нашего небольшого отряда – Роман Дубровский, но что-то мне подсказывает, что он сам подойдёт ко мне.

По крайней мере, я на месте его отца предупредил бы сына про Практику и Присягу.

С Романом мы сегодня идём в лес, с Мироном дежурим после ужина на кухне и помогаем Агапычу перетаскивать койки, Фил придёт сам, ну а Славик… Его я выведу на разговор на завтрашнем уроке по Инженерии.

Мысленно поставив галочку, я вернул внимание в книгу и открыл страницу «Основание рода».

Начал бегло просматривать главу и, неожиданно для себя, увлёкся.

Оказывается, между родами и дворянскими кланами существовала критически важная разница.

Сила родов крылась в святилище, делая родовичей на своей территории практически непобедимыми. Правда, максимальный ранг Одарённых не мог превышать ранг самого святилища.

Дворяне же не были привязаны к источнику силы. Да, они были в разы слабее, но были сами себе источником. И, в отличие от родовичей, не имели потолка развития.

Теперь многое встало на свои места.

И то, почему родовичи слушали только своего главу, и то, почему именно дворяне задавали вектор развития княжества.

А если вспомнить ещё про существование гильдий, орденов и наёмничьих контор, то складывалась интересная картинка.

Родовичи заседали в Большом круге. Дворяне – в Ближнем. Гильдии выступали эдакой прокладкой между обычным людом и власть имущими.

Ну а дополнительные структуры, типа Ордена демонологов и Торгового союза, Артели зельеваров и Братства стали, служили дополнительными противовесами, гарантируя…

Гарантируя что?

Я задумчиво выбил пальцами мелодию Имперского марша, тут же заслужив укоризненный взгляд библиотекарши.

Гарантируя что?

Свободу политического и экономического курса княжества? Или власть князя?

Пока что склоняюсь ко второму…

Князь, как я понял, не позволял ни одной из группировок усилиться, умело лавируя между ними и не забывая обрастать лояльными Одарёнными.

При чём здесь лояльные Одарённые?

Да даже я, хоть и не видел этого князя, уже испытывал к нему чувство благодарности.

Что ни говори, но учили в гимназии на совесть, да и отношение было отличнейшим.

А когда тебе делают что-то хорошее, ты невольно хочешь ответить на добро добром. Будь ты хоть родович, хоть дворянин.

Я задумчиво покосился на вход в библиотеку, где с минуты на минуту должен был показаться Филипп.

Родовичи точно не мой вариант. Вопрос – остаться вольником или пойти в дворянскую семью.

Вернувшись к оглавлению, я нашёл нужный раздел и наскоро просмотрел информацию про вольников.

Увы, но не входя в род или клан, путь к вершине могущества растягивался на многие десятилетия. Ресурсы, специи, надёжные люди…

В книге, конечно, указывалось несколько примеров, как вольные семьи после успешных военных походов или вылазок в Пустыню основывали свои свободные города. Но…

Но потом, как я понял из обрывочных упоминаний, все эти города и вольные посёлки ненавязчиво переходили под крыло дворян.

Соответственно, чтобы не попасть под Присягу, у меня два варианта – присоединиться к ныне дворянской семье или идти под князя…

Ни то и ни другое меня не прельщало.

– Привет, давно ждёшь? – задумавшись, я даже пропустил приход Филиппа.

– Тишина должна быть в библиотеке! – шикнула на нас библиотекарша.

– Простите, – шёпотом отозвался толстячок, присаживаясь рядом. – О, «Три княжества»? Классная книга, особенно экономический раздел.

– Классная, – прошептал я в ответ, чувствуя на себе испепеляющий взгляд старушки. – Вот только про вступление в клан размыто сказано.

– Конечно, – ничуть не удивился Филипп, – кто ж тебе заранее условия скажет? Тут как на рынке – индивидуальный подход.

– Хорошее сравнение, – одобрил я, – но как-то нечестно получается. Про кланы информации практически нет, а о тебе они при подаче заявки всё будут знать.

– Ты ищешь в мире честность? – усмехнулся толстячок. – Романтик, что ли?

– А где её ещё искать, если не в мире, где правит Честь, Воля и Любопытство? – в ответ поинтересовался я.

– Это всё красивые слова для молодёжи, – отмахнулся Фил. – В реальности миром правят Деньги и Сила. Каким бы ты уникальным ни был, ты никогда не получишь хороших условий при поступлении в клан. Уж проще свой основать.

Свой основать…

Я задумчиво уставился на Филиппа, усиленно соображая, почему я сам до этого не додумался.

– А что, можно?

– Конечно, – хмыкнул толстячок, – в этой, кстати, книге об этом и написано. После главы «Классификация семей», если я не ошибаюсь.

Филипп не ошибался.

Открыв книгу на сделанной закладке, я пролистал классификацию – если всё упростить, то кланы делились на две группы: изначальные, ведущие свой род от Прихода в этот мир, и созданные уже потом.

Там, конечно, было множество разделов и подразделов, сносок и исключений, но эту информацию я оставил на потом, сосредоточившись на нужных мне строках.

– Внести в канцелярию князя прошение об основании рода, заслуженный герб и тысячу золотых? – прочитал я. – Серьёзно?

– Или совершить подвиг, – кивнул Филипп, – или поднять проблемный регион, или найти необнаруженную стелу, или достичь восьмого ранга в любой стезе, или…

– Фил, – я зажмурился, ловя промелькнувшую мысль. – Что ты знаешь о Практике?

– Отправят в пограничье, – поморщился толстячок – эта тема, в отличие от денег, ему была не очень интересна. – Считай, месяц на сухпайках будем. Пустыня рядом, цены на всё бешеные. Толку от нас во время вылазок не будет.

– Прям целый месяц? – в моей голове заработал калькулятор, просчитывая различные вероятности событий.

– Ну… – задумался Фил, – по идее, достаточно сдать минимум пять тушек демонов. После чего можешь делать что хочешь.

– Понятно… – мой взгляд упал на пометку: «Прошение князю следует подавать в письменном виде, и оно должно быть заверенным в канцелярии любого княжеского учреждения. Стоимость подготовки комплекта документов: один золотой».

Фила я решил в свои планы не посвящать, поэтому свернул беседу к вечному – к деньгам:

– Значит, говоришь, заслуженный герб и тысячу золотых?

– И ни золотым меньше, – тут же подобрался Фил.

– Учитывая твоё желание пообщаться, – я решил не ходить вокруг да около и сразу взять быка за рога, – у тебя есть на эту тему определённые соображения?

– Ну, насчёт тысячи золотых – это слишком оптимистично, – смутился толстячок, – но пару сотен заработать можно.

– Излагай.

– Ты неплохо дерёшься, – издалека, как ему казалось, зашёл Фил.

– Если ты про подкупные бои со старшеклассниками, то сразу нет.

– Подожди, – Фил недовольно нахмурился. – Ты думаешь, на практику только наш класс поедет?

Вообще-то, я так и думал, но, видимо, ошибался.

– Не только?

– Как минимум три класса, – прошептал Фил. – Плюс местные. А ещё погранцы, караульная служба и гильдии. Там для старожилов скука смертная стоит.

– Не понял, к чему ты сейчас клонишь.

– Рукопашные бои на списанных УГах! – торжественно прошептал Филипп. – Правда круто? Я сам придумал!

– Хм, – я с уважением посмотрел на толстячка, – действительно, интересная тема.

– Если всё получится как надо, то мы не только в наваре останемся, но и практику выполним! – горячо зашептал одноклассник. – Вот только…

– Стартовый капитал?

– Он самый…

– Фил, харош тянуть кота за… хвост.

– В общем, нужно всё, что ты заработал на битве в туалете.

Хах, битва в туалете. Туалетная битва. Да уж, не дай бог название прилипнет!

– Не битва, а разборки. И не в туалете, а за школой. Понял, Фил?

– Позиционирование? – тут же сообразил толстячок. – Формирование положительного имиджа?

– Вот-вот, – согласно кивнул я, – оно самое.

– То есть ты в деле?

– В деле, – подтвердил я, – но мне нужен артефакт такой, чтобы вещи туда прятать.

– Пространственный карман? – тут же понял меня одноклассник. – Как у Славика?

– Что-то типа того.

– В гимназии дорого будет, – немного подумав, выдал Филипп. – Лучше подождать и взять в приграничье. Там этого добра навалом.

– Хм, ладно, это потерпит. Тогда последний момент.

– Какой? – печально вздохнул Фил.

– Есть мысль запастись свежими продуктами, набить ими пространственный карман Славика и продать всё это в Пустыне.

– Хорошо, что мы в одной пятёрке, – Филипп с интересом посмотрел на меня. – Я уже включил эту операцию для формирования первоначального капитала. УГи, даже списанные, денег стоят.

М-да, вот так думаешь, что ты самый умный, кичишься навыком Предприниматель, считаешь местных… отсталыми.

А тут бац, и одной фразой тебя с небес на землю спускают.

– Ладно, тогда мне нужен один золотой на карманные расходы, и я в деле, – я протянул Филу раскрытую ладонь. – Партнёры?

– Партнёры, – расплылся в улыбке толстячок.

– Условия?

– Парней в дело принимаем?

– Согласно вложениям.

– Тогда… – Филипп на мгновение задумался, после чего выдал. – Чистую прибыль делим так: десять-десять-восемьдесят. Первые десять на благотворительность, вторые – на развитие, оставшееся делим между собой пополам. У нас с тобой почти равные доли уставного капитала.

– Пойдёт, – кивнул я.

– С твоей стороны условия будут? – уточнил Филипп.

– Если во время практики мы заработаем тысячу золотых, то расскажешь историю своей семьи, – предложил я, делая мысленную заметку, расспросить своего будущего партнёра про заигрывания с благотворительностью.

От одноклассника повеяло тревогой, которая тотчас сменилась превосходством и снисходительностью.

– Договорились! – воскликнул Фил, вцепляясь мне в руку, и тут же получил гневную отповедь от библиотекарши. – Простите!

– Договор давай напишем прямо здесь, – предложил я.

От Фила прокатилась волна уважения, и он кивнул на лежащую передо мной книгу.

– В конце, в приложениях, есть образцы, – Филипп вооружился карандашом и, достав откуда-то несколько сложенных вдвое листов, принялся набрасывать условия контракта. – Мне, правда, не нужны, я их наизусть все знаю!

– Полезная штука, – протянул я, открывая книгу на нужной странице.

Взгляд тут же упал на прошение к князю о создании своего клана.

Аккуратно вырвав из своего блокнота листочек, я тщательно списал заявление, схематично изобразил придуманный герб и наклонился к Филиппу.

– Ты пока заполняй, а я сбегаю в одно место, хорошо?

– Хорошо, – рассеянно отозвался толстячок, скрипя карандашом. – Дай мне минут десять.

Я ещё раз пробежался взглядом по написанному заявлению, и дважды перечитал условия подачи заявки.

После чего выдохнул, скрипнул стулом, поднимаясь на ноги, и, не обращая внимания на недовольный взгляд библиотекарши, направился к выходу из библиотеки.

Путь мой лежал к директору гимназии. Точнее, в его приёмную.

Глава 27

В шахматах для того, чтобы победить, нужно получить преимущество.

Чтобы получить преимущество, нужно контролировать ситуацию.

Чтобы контролировать ситуацию, нужны две вещи:

1. Занять середину поля.

2. Перекрывать своими фигурами больше полей, чем противник.

Как занять середину поля в гимназии я не представлял, а вот что сделать для того, чтобы перекрыть как можно больше полей, примерно догадывался.

И начал «расставлять свои фигуры» с приёмной директора.

Типичная такая приёмная: стены выполнены под дерево, при входе сбоку стол секретарши, слева диванчик для ожидания. В конце комнатки массивные двери директорского кабинета.

Туда мне было не нужно, поэтому заявление я отдал секретарше.

Красивая, стройная девушка с мальчишеской стрижкой внешне походила на ангела. Но Чутьё Воина, стоило мне подойти к её столу, взвыло опасностью.

Протянув ей заявление и золотой, я сделал шаг назад и совершенно по-глупому уточнил:

– Что-то ещё?

То, что я произнёс её фразу, дошло до меня только тогда, когда от секретарши пошла волна удивления.

– В смысле что-то ещё нужно? – тут же поправился я.

– Нет, Михаил, – надо же, она знает моё имя. – Я зарегистрировала ваше прошение на получение дворянства. Надеюсь, вы в курсе условий?

– В курсе, – кивнул я, пятясь на выход. – До свидания.

– Всего хорошего, – секретарша обворожительно улыбнулась, отчего у меня по спине пробежала струйка холодного пота.

Не знаю почему, но мне её улыбка показалась кровожадным оскалом.

Захлопнув за собой дверь приёмной, я бросился на поиски старшака по фамилии Крошин. Я помнил его лицо, герб и что он длинный.

Пришлось обежать полгимназии, прежде чем сумел его отыскать.

Причём нашёл я его в тире номер два, куда, оказывается, можно было приходить вечером пострелять.

Правда, упражняться можно было только под присмотром кого-то из учителей, и сегодня это был физрук.

Вот только Игнат Иванович явно не горел желанием следить за малолетними балбесами и, вольготно расположившись на диванчике, листал какой-то оружейный журнал.

В этот раз меня это более чем устраивало. К тому же, к моей радости, в тире не было никого, кроме Крошина.

– Привет, поговорим? – я снарядил пистоль и, прицелившись, выстрелил в свою мишень.

– Малёк? – удивился старшак, вытаскивая из своего пистоля магазин и принимаясь накачивать баллон сжатым воздухом. – Какими судьбами?

– Дело есть.

– У тебя? – он покосился на физрука и усмехнулся. – И что за дело?

– Про Практику слышал?

– Ну слышал, – тут же помрачнел Крошин, – и что?

– Где взять карту сокровищ?

– В смысле? – опешил гимназист. – Какую карту? Каких сокровищ?

– Нас вчера водили в Чертоги памяти, – принялся объяснять я. – Смотрели, как Черепахи разнесли демонов.

– И?

– Ну и нам сказали, что есть карта с оставленными там сокровищами.

– Кто сказал? – тут же насторожился гимназист.

– Я из старшаков только тебя знаю, – я пожал плечами. – Пацаны говорят, услышали чью-то беседу в туалете.

– Ну не знаю, – задумался Крошин, – я ничего такого не слышал.

– Ну не знаю, – я вернул Крошину обраточку. – За что купил, за то и продаю.

– Надо узнать, кто пустил этот слух, и пообщаться с ним, – задумчиво произнёс Крошин.

– Чтобы напрямую про карту спросить?

– Чтобы по шее ему настучать.

Мне даже удивление изображать не пришлось. Это парень что, железный? Пускай он постарше, лет шестнадцать где-то, но реакция какая-то недетская.

Любой другой бы на его месте уже бы принялся прикидывать, где найти карту и можно ли сыскать сокровища без неё, а Крошин почему-то обозлился.

– Злишься, что найдём сокровища без тебя? – улыбнулся я, вроде, как и пошутив, и в то же время закинув удочку.

– Во-первых, я тоже еду, – старшак разрядил пистоль и отложил его в сторону, – во-вторых, я тебе сейчас скажу, что будет. Как только наши узнают про сокровища, их из Пустыни не вытащить будет. А некоторые и вовсе решат, что и без карты найдут… «Сокровища».

Крошин всем своим видом показал, как относится к этому слову.

– По факту, максимум, что они найдут, если найдут – будет старая батарея на УГ, какой-нибудь набор просроченных зелий и, если повезёт, походный ремонтный набор. В итоге из-за нескольких дебилов у нас опять будет куча раненных и казарменное положение на время всей практики.

Слова про нескольких дебилов мне не понравились, но в остальном я был с Крошиным согласен.

Что-то такое я и планировал, чтобы под шумок проверить оставленные на карте отметки.

– Поэтому вот тебе мой совет, – старшак посмотрел мне прямо в глаза, – не участвуй в этой лотерее. Нет никаких сокровищ.

От него неожиданно повеяло такой тоской, что я невольно отшатнулся.

Будто он сам в своё время искал эти сокровища и, не найдя их, разочаровался.

Я помню таких ребят в университете. Поступив ради бюджета на какой-нибудь автотракторный или радиотехнику, они заваливали первую же сессию.

Потом до самого момента отчисления ныли о несправедливости декана и жаловались на злобных преподов, и становились ярыми сторонниками самостоятельного образования.

Зачем тратить пять лет, если можно пройти курсы в инете?

В чём-то они были правы. Особенно в отношении гуманитарных профессий, но технические-то как изучать по видеоурокам?

В общем, в этом вопросе я был сторонником Конфуция, сказавшего замечательные слова: «Найди своё любимое дело, и тебе не придётся работать ни единого дня».

Но я что-то отвлёкся.

Идущее от Крошина отчаяние и тоска были так похожи на эмоции тех студентов, что я тут же представил обозлённого на жизнь Одарённого, который вступает в наёмный отряд.

Грязные задания, лёгкие деньги. Серые и даже чёрные дела в обмен на звонкую монету.

Я словно увидел, чем закончится жизнь Крошина спустя пять-десять лет.

Жестокий, безучастный, озлобленный и в глубине души несчастный…

Не знаю, с чего это на меня накатило, но самое главное – я понял, что не могу сейчас просто взять и уйти.

– Слушай, Крошин, – я покосился на физрука, – если я найду карту, я обещаю, что поделюсь с тобой.

– Да ерунда это всё, – вспыхнул было старшак.

– Ерунда, не ерунда, – спокойно ответил я, – но слово я тебе дал.

Крошин, которого словно отрезвило моё спокойствие, презрительно промолчал, но я почувствовал, как сквозь его негативные эмоции пробился робкий лучик надежды.

Серьёзно кивнув на прощанье, я вытащил из пистоля магазин и вынул баллон со сжатым воздухом, сложил всё в специальную коробку и под внимательным взглядом физрука отнёс всё на место.

Когда я уже выходил из тира, мне в спину донеслось:

– Эй, малёк!

Я повернулся и вопросительно вскинул бровь.

– Меня зовут Влад. Влад Крошин.

– Увидимся на практике, Влад, – серьёзно кивнул я и вышел из тира, чувствуя, как глубоко внутри меня теплеет чувство правильности.

Следующей на очереди была Зинаида Ивановна.

С ней я договорился о партии свежих фруктов и отдельно сухофруктов. И было это чертовски непросто.

Поначалу повар и разговаривать со мной не хотела, думая, что я хочу заняться спекуляцией. По сути, я это и планировал, но всё-таки понимал, что таких умников и без меня хватает.

Поэтому зашёл с козырей.

– Зинаида Ивановна, представьте только, что минимум три класса целый месяц будут обходиться без ваших божественных блюд! Да мы же вернёмся сущими скелетами!

– Принимающая сторона обязуется предоставлять кров и питание, – возразила повар.

– Ага, – кивнул я, – месяц на дешёвых сухапайках! В нашем возрасте это однозначно гастрит или язва.

– Какая ещё язва, – буркнула повар, но судя по прокатившейся от неё волне жалости, я был на верном пути.

– Неизлечимая, Зинаида Ивановна! Наши жизни в ваших руках! Да я лучше… – в памяти неожиданно всплыла бочка с маринованными опятами, которую мы с Мироном ели затащили в кладовку, – ваши грибочки есть буду, чем те сухпайки!

От повара повеяло страхом, и она тут же замахала руками.

– Да что ты такое говоришь! Неужели там нет трактира какого?

– Есть, но цены там… дворяне разорятся!

– Ладно, – неожиданно согласилась Зинаида Ивановна, – помогу с овощами и фруктами, но ты, если уж берёшься, лично отвечать будешь, чтобы все мальчишки были накормлены и напоены.

Класс. Всю жизнь мечтал взвалить на себя обязанность за кормёжку полусотни школьников!

С другой стороны, это идеально накладывается на мои планы…

– Гимназия поможет с доставкой?

– Поможет, – немного подумав, ответила Зинаида Ивановна, – я даже договорюсь насчёт девочек-практиканток. Чтобы было кому готовить. А то знаю я вас, мужиков, даже суп себе разогреть не можете!

– Значит, договорились? – уточнил я.

– Договорились, – благосклонно согласилась повар. – А заявку Якову Ивановичу я сама, так уж и быть, составлю.

Заявку? Ладно, делегирую этот вопрос Филиппу. Пусть разбирается.

Далее я нашёл Мирона, и мы пошли помогать Агапычу таскать кровати.

Причём стоило мне их увидеть, как на меня накатило самое настоящее дежавю.

Точно такие же кровати с панцирными сетками стояли и в садике, и в летнем лагере, и даже в студенческой общаге.

Материал, правда, был полегче. Да на ножках были вырезаны непонятные руны. А в целом один в один.

Койки, как я понял, мы готовили на отправку в Пустыню.

– Мирон, – завёл я разговор, ничуть не стесняясь пыхтящего рядом Агапыча. – У тебя есть инструмент?

– Вообще есть, – отчего-то смутился здоровяк, – но с собой нет. А тебе зачем?

– Ну как же, – я с завистью посмотрел на Агапыча, который, не напрягаясь, тащил сразу три стальные основы для коек. – Мы же на Практику едем через неделю.

– Ну и что? – не понял Мирон.

– Надо подготовиться.

– Зачем?

– Чтобы получить максимум пользы, – терпеливо пояснил я, чувствуя, что ещё немного и мои пальцы, держащие основу для коек, разожмутся.

– Например?

– Например, узнать, какие комплектующие выходят в пустыни из строя быстрее. Если в голову ничего не приходит, то спросить совета у Тараса Ивановича. Я вот считаю, что в Пустыне беда с маслом.

– Почему?

– Потому что песок.

– А масло при чём?

Подчас разговоры с Мироном напоминали мне диалоги глухого со слепым.

Неужели ему постоянно придётся всё разжёвывать? Я понимаю, что он с песком дела почти не имел, но он же был в Чертогах памяти, видел песчаную бурю.

– Мирон, – я незаметно вздохнул, набираясь терпения. – В пустыне много песка. Песок – враг механизмов. Масло спасает, конечно, но менять его приходится ну очень часто.

– Взять с собой масла? – простодушно уточнил здоровяк, занося в ангар и опуская, наконец-то, эту кровать на пол.

– И инструмент, – добавил я, замечая, как Агапыч усмехается себе в усы. – В общем, Мирон, заканчиваем с койками, и идёшь к Тарасу Ивановичу. Ты как с УГами работать будешь? Голыми руками?

– С УГами? – тут же заинтересовался здоровяк, и даже от Агапыча донеслась волна интереса и удивления.

– С УГами, – подтвердил я. – Всё, Мирон. Делай что хочешь, уговаривай Тараса Ивановича как можешь, но чтобы у нас был пятикратный запас нужных в пустыне комплектующих.

– На тебя сослаться можно? – угрюмо уточнил здоровяк.

– На меня? – удивился я. – Смысл?

– Он тебя уважает, – простодушно пожал плечами Мирон. – Ты физику понимаешь.

Я? Понимаю физику? Вот это сюрприз.

– Ну да, – кивнул Мирон и грустно добавил. – Пусть не все нюансы знаешь, но принципы откуда-то знаешь. Мне бы такой талант понимания механики…

– Добудешь припасы в Пустыню – научу, – не раздумывая ни на миг, пообещал я.

Мирон на радостях чуть было не бросил следующую койку, чтобы умчаться к Инженеру.

– Куда? – прикрикнул на него Агапыч. – Дело сначала!