Текст книги "Остальные. Часть 2"

Через месяц на заседании правительства страны министр обороны объявил о том, что перед побегом близнецы взяли в библиотеке части книгу, название которой призывало убить милиционера, дочитали её и пошли убивать. Ещё через некоторое время выяснилось, что в библиотеке части не было ни одного экземпляра этой книги.

Вопросы и задания к тексту

1. Произошло ли всё на самом деле так, как об этом написано?

2. Куда делись из захваченного дома девушки, которых близнецы подобрали по дороге?

3. Кто виноват в убийстве двух милиционеров?

4. Почему близнецы сбежали с места службы?

5. Расскажите историю, изложенную в тексте, с точки зрения

а) вдовы одного из убитых милиционеров;

б) водителя автобуса;

в) охранников зала игровых автоматов;

г) бабушки близнецов;

д) министра обороны.

13

Двадцать три человека из разных городов страны – восемнадцать молодых людей и пять девушек – устроили политическую акцию, протестуя против принятия пакета правительственных законопроектов по монетизации социальных льгот. Они ворвались в здание министерства здравоохранения и социального развития, сломали турникет на проходной и без труда рассредоточились по второму и третьему этажам. Сообщая сотрудникам министерства, что проводятся учения по гражданской обороне, они выдворили их из служебных помещений и заняли несколько кабинетов, в том числе приёмную и кабинет министра здравоохранения и социального развития, которого в тот момент в здании не было. С помощью заранее подготовленных и принесённых строительных пистолетов и металлической арматуры участники акции заблокировали двери захваченных помещений, вывесили в окнах флаги с серпом и молотом, взрывали и выкидывали на улицу петарды, выкрикивали антиправительственные лозунги и скандировали, что за стариков они отрежут уши. Кроме того, они распространили листовки, в которых содержались требование отставки министра здравоохранения и социального развития как одного из авторов идеи отмены льгот, утверждение о том, что монетизация льгот является преступлением власти против народа, и призыв всех честных граждан страны сплотиться против власти обнаглевшей чиновничьей банды, терроризирующей страну. А один из молодых людей, участвовавших в акции, бросил из окна на тротуар большой портрет президента страны в застеклённой раме и призывал поцеловать президента в ягодицы. Десять членов партии, в которой состояли участники акции, в это время выстроились у входа в здание министерства и проводили несанкционированный митинг. Они также протестовали против антинародной политики правительства и долго и с удовольствием топтали портрет президента, после чего разорвали его на части. Милиционеры, оказавшиеся у здания министерства после начала акции, вызвали подкрепление, и через час подъехали два автобуса с сотрудниками отряда милиции особого назначения. Они взломали двери кабинетов, вывели на улицу всех участников акции и отвезли их, задержав, в районный отдел внутренних дел. Через несколько дней семерым участникам акции суд избрал мерой пресечения арест, после чего их поместили в следственный изолятор.

Через четыре с половиной месяца милиция задержала нескольких членов их партии, захвативших один из кабинетов приёмной президента страны. А ещё через полторы недели состоялось последнее судебное заседание по делу семерых участников политической акции в министерстве здравоохранения и социального развития, которых обвиняли в хулиганстве, совершённом группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. В тот день в районном суде были отменены по техническим причинам все разбирательства по другим делам. В зал суда удалось пройти только некоторым родственникам подсудимых и членам партии, в которой они состояли. Остальных, включая девушек и журналистов, грубо оттолкнули, спихнув с крыльца здания суда, тем самым подвергнув здоровье собравшихся опасности. На заключительное заседание приехал также председатель партии, в которой состояли подсудимые. Он дал импровизированное интервью представителям средств массовой информации, которые не были допущены на оглашение приговора без объяснения причин. В интервью председатель заявил, что независимо от того, с каким результатом закончится судилище, приговор будет обжалован в суде вышестоящей инстанции.

Перед вынесением приговора подсудимые выступили с последним словом.

Первый подсудимый сказал, что закон есть осознанное право, в том числе право отвечать на несправедливость справедливостью; что за пять месяцев, проведённых им в заточении, он ни разу не усомнился в том, что не совершил преступления – как с точки зрения уголовного кодекса, так и сообразуясь с понятиями общественного блага и целесообразности; что политическая система в стране не воспринимает спокойных форм политического протеста; что посредством акции и посредством общественного мнения они заявили власти свою позицию; что на момент совершения акции у них не было иного выхода; что он не будет призывать суд к объективности и о чём-либо просить; что если суд его посадит, он заранее его прощает; что он не изменил своим идеям и убеждениям и что совесть его чиста.

Второй подсудимый сказал, что у него нет слов и выражений, чтобы описать творившееся на этом процессе; что он не рассчитывает ни на какое проявление объективности и справедливости со стороны суда; что каким бы жестоким ни был приговор, он только лишний раз убедит его в том, что проведенная акция по мирному ненасильственному захвату министерства здравоохранения и социального развития была необходима; что он пошёл на эту акцию, руководствуясь своими убеждениями; что он не считает себя виновным и что он не совершил никакого уголовного преступления; что о том, какие последствия для общества и государства наступают после подобных судилищ, известно на многих исторических фактах; что он призывает товарищей по партии продолжать борьбу; что да, смерть.

В зале раздались аплодисменты, после чего судья распорядилась, что бы все, кто хлопал, встал и вышел из зала. Милиционеры и судебные приставы выполнили распоряжение суда и вывели из зала семь человек. После этого выступил третий подсудимый.

Третий подсудимый сказал, что он рад, что они подошли к концу достаточно обширного балагана; что он не считает, что совершил хулиганство; что он также не считает, что повреждал чьё-то имущество; что он проводил политическую акцию и принимал в ней участие; что он считает мнение прокурора необъективным и предвзятым; что он не видит, в чём он должен раскаяться; что он не будет просить суд ни о чём; что он думает, что процесс и срок заказаны; что если его посадят, в этом нет ничего страшного. Также он передал привет всем соратникам по партии.

Четвёртый подсудимый сказал, что он не готовился к последнему слову; что виновным себя не считает; что преступлений не совершал; что отсидеть срок морально готов; что будет жалеть о своём единственном родном человеке – бабушке.

Пятый подсудимый сказал, что он также не готовился специально к последнему слову; что у него не остаётся сомнений в том, что суд выполняет чей-то заказ; что он не просит ни о каком снисхождении; что он уже посидел в тюрьме, увидел, что это такое, и что хочет сказать, что это маленькая тюрьма внутри большой тюрьмы; что хочет обратиться к присутствующим членам партии, которые пришли их поддержать; что борьба продолжится; что хочет пожелать удачи тем членам партии, которые находятся сейчас в городском управлении внутренних дел; что он не сомневается в том, что их сейчас пытают сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью, или федеральной службы безопасности, или уголовного розыска; что он не понаслышке знает, что это такое, когда через человека пропускают электрический ток или надевают на него противогаз; что он надеется, что задержанным не дадут уголовных статей; что слов у него нет, а есть одни эмоции.

Шестой подсудимый попросил не аплодировать и сказал, что чувствует поддержку членов партии; что неслучайно в речи государственного обвинителя был упомянут революционер, за сто лет до этого покушавшийся на министра внутренних дел и убивший генерал-губернатора столицы страны; что появлению этого революционера тоже предшествовал ряд кровавых процессов; что то, что происходило в то время в государстве, не могло не породить боевую организацию, готовившую покушения на чиновников; что их судят за политическую акцию по статье, предусматривающей наказание за хулиганство, совершённое группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; что судить по этой статье нужно не их, а парламент, поскольку его члены являются группой лиц, которая на протяжении долгих лет, по предварительному сговору, выражает явное неуважение к обществу; что они проявили неуважение к ста миллионам инвалидов, пенсионеров и ветеранов, лишив льгот их, а не себя; что он считает, что это позор для современной страны; что только чиновники и их обслуга могут чувствовать себя в стране более или менее спокойно; что святое население страны обычно прощает им всё, но впоследствии не простит; что в скором времени всё население страны будет подтянуто к тюрьмам и уже зрительный зал придётся огораживать решёткой; что если бы они были генералами, укравшими огромные денежные средства, им дали бы три года и выпустили бы через пару месяцев; что если бы они были сепаратистами, им придумали бы очередную амнистию и, одев в милицейскую форму, отправили бы домой; что они честны вслух и поэтому опасны; что прокуратура кинулась склеивать чужую ложь своей ложью; что результат сшили белыми нитками и запросили пять лет, открыв глаза всем, кто сомневался, что они живут в полицейском государстве, которое воюет с собственным народом; что они не рабы и живут, думают и любят по-другому; что не зря по их делу работали двенадцать следователей, а обвинительное заключение занимает более двухсот страниц; что он гордится, что в это жестокое время находится за решёткой; и что он ещё более гордится, что он не один и что с ним его товарищи по борьбе; что он гордится ими, потому что они бок о бок с ним платят за счастье других людей своей свободой; что он надеется, что бог простит его за неуважение к некоторым участникам судебного процесса; что уважение не достаётся вместе с погонами и должностями и что его можно заслужить только безупречной нравственностью; что он надеется, что его партия рано или поздно расколет лёд, сковавший страну; что за свободу родины нужно идти в тюрьму; что без этих испытаний не бывает победы; что победить они обязаны. После этого он попрощался на годы.

Седьмой подсудимый сказал, что ему последнему досталось говорить последнее слово; что всё уже сказано во время процесса и в последних словах его товарищей; что он не хочет говорить ни для суда, ни для государственного обвинителя; что ему хотелось бы говорить для тех, кто остался на воле, и для тех, кто сидит задержанный в городском управлении внутренних дел; что в это время их допрашивают и наверняка пытают; что имена те, кто их пытают, никогда не понесут наказания благодаря таким людям как государственный обвинитель; что отношение порождает отношение; что заключать договоры с уголовниками – нормально; что сажать невиновных людей – тоже нормально; что тюрьма хоть и большая, но в то же время и маленькая и что в ней есть место для прокуроров и судей; что семь подсудимых выйдут из тюрьму более злыми и более убеждёнными в своей правоте и научатся люто ненавидеть; что они еще раз жестоко убедятся в том, что в этом государстве с этим правосудием и с этими стражами порядка по-другому нельзя; что он хочет сказать, что их акция была очень мирной, как если бы они помогли бабушке перейти через дорогу; что когда государство ворует у народа миллионы, это в порядке вещей, а выражать этому грабежу протест – аномалия; что срок в пять лет – тоже в порядке вещей; что он думает, что все они ещё увидятся; что рука руку моет; что он желает здоровья и удачи тем членам партии, которые остаются на ближайшие несколько лет по ту сторону забора; что он думает, что к их победе они успеют вернуться. Затем он попрощался.

В день вынесения приговора государственный обвинитель, заместитель прокурора района города, был госпитализирован в городскую клиническую больницу с приступом остеохондроза и поэтому находился перед зданием суда. Журналист одного из изданий, стоя перед зданием суда, позвонил государственному обвинителю по телефону и строго спросил, почему журналистов не пускают в зал суда. Государственный обвинитель ответил журналисту, что он не знает, почему не пускают журналистов, и что сам он тоже находится не в зале, а на улице. Журналист спросил, где именно стоит государственный обвинитель. Государственный обвинитель сказал, где именно он стоит. Журналист подошёл к государственному обвинителю и спросил, почему тот находится не в зале суда. Государственный обвинитель ответил, что его здесь вообще нет, потому что он лежит в больнице и у него есть справка. Журналист спросил у государственного обвинителя, зачем же тот тогда пришёл. Государственный обвинитель ответил, что ему интересно и что когда участникам акции дадут по пять лет, как он просил, он пойдёт домой. Затем государственный обвинитель рассказал журналисту, что ему было бы проще работать, если бы в действиях участников акции был состав преступления, а так ему немножко неприятно. Ещё он сказал, что ни о чём не жалеет, потому что ненавидит партию, членами которой являются участники акции, потому что если те придут к власти, его самого убьют первым, а его семью отправят за полярный круг. Журналист с государственным обвинителем стояли в стороне от членов партии и журналистов. Журналист жалел, что у него нет с собой диктофона и что никто из стоящих людей не слышит того, что государственный обвинитель признался в том, что в выигранном им деле не было состава преступления. Журналист спросил у государственного обвинителя, почему тогда тот требует для участников акции пяти лет заключения, если они не совершали преступления. Государственный обвинитель объяснил журналисту, что если бы он пошёл их обвинять, пришлось бы пойти кому-то из его подчинённых, а остальные подчинённые перестанут его, государственного обвинителя, уважать. Затем государственный обвинитель добавил, что он мог сразу сказать, что не может идти против правды и не будет обвинителем по этому делу, но тогда его бы уволили задним числом и кроме него пострадали бы его подчинённые – кого-то уволили бы вместе с ним, кого-то понизили бы в должности, кого-то лишили бы премии. Государственный обвинитель сказал, что журналист не представляет что это такое – нести ответственность за подчинённых. Затем государственный обвинитель сказал, что если бы адвокатом был бы он, его подзащитный бы сказал, что закончил профессионально-техническое училище и в политике не разбирается, что он вступил в партию, потому что в ней состоят красивые девушки, что председатель партии сказал ему идти в министерство здравоохранения и социального развития, и поэтому он пошёл. Закончил государственный обвинитель тем, что тогда бы его подзащитного тут же оправдали, но подсудимые идиоты и строят из себя героев.

Судья удовлетворила требование обвинения и признала подсудимых виновными в совершении хулиганства и умышленном повреждении имущества, присудив каждому из них по пять лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. Судья мотивировала своё решение особой дерзостью преступления и федеральной значимостью министерства. Осуждённые, сидевшие за решёткой на скамье подсудимых, улыбались.

После вынесения приговора родители подсудимых вышли из здания суда и увидели государственного обвинителя. Они обратились к нему с вопросом, за что он посадил в тюрьму их детей, причём мать одного из осужденных называла государственного обвинителя палачом. Поведение государственного обвинителя вышло за рамки нормы, и он в крайне резкой форме выступил в адрес осуждённых и их родителей. Он сказал: «Вы, большевики, у власти были, вы моего прадеда к стенке поставили как буржуя! И глазом никто не моргнул! Ненавижу я вашу власть большевистскую! Поняли?! Ненавижу! Коммунисты проклятые! А что вы со страной делали?! А когда вы беременным женщинам саблями пузы рубили?! Вам было жалко?! Вы борцы за классовую идею! Царскую семью расстреляли! Вам не жалко было. Да?! Ну! Стреляйте в меня! Повесьте! Ненавижу вас, коммуняки проклятые! Поняли?! Всегда буду вас ногами топтать! Ну давайте! Я один вас много!» Отец одного из осуждённых посоветовал государственному обвинителю лечить нервы и порекомендовал лекарство. Сотрудники отряда милиции особого назначения приблизились к государственному обвинителю и обступившим его родителям осуждённых и журналистам, после чего предложили разойтись. Государственного обвинителя проводил судебный пристав.

Через несколько дней прокурор города подписал приказ об увольнении государственного обвинителя из прокуратуры с лишением звания младшего советника юстиции и права ношения форменной одежды за совершение поступка, порочащего звание прокурорского работника. Комментируя это приказ, бывший заместитель прокурора района города заявил, что вёл себя правильно; что когда ты один стоишь против разъярённой толпы, самое главное – ошеломить её, испугать, не дожидаясь, пока тебя разорвут на куски; что молчащего легче ударить и что об этом написано во всех учебниках; что когда он шёл на этот процесс, он понимал, что процесс станет для него последним; что он решил уволиться из прокуратуры, потому что его не устраивала её роль в современных условиях; что в городских судах практически не выносится оправдательных приговоров, а подсудимого можно ещё до приговора считать осуждённым; что это конвейер, а он шёл работать не на завод, а в прокуратуру; что его сделали козлом отпущения, потому что это было выгодно обеим сторонам процесса – председателю партии было выгодно продемонстрировать, что он и его партия – жертвы режима, а власти было важно показать, что она успешно борется с внутренним врагом.

До своего увольнения государственный обвинитель прослужил в прокуратуре десять лет, получив за это время много благодарностей и именные часы от генерального прокурора – и не получив ни одного выговора.

Вопросы и задания к тексту

1. Как вы относитесь к акции, проведённой осуждёнными?

2. Представьте себя на месте одного из семи осуждённых. Что бы вы сказали с своём последнем слове?

3. Какие мотивы двигали государственным обвинителем, когда он согласился вести дело? Когда он перед зданием суда рассказывал о своих мотивах журналисту? Когда он в крайне резкой форме выступил перед зданием суда в адрес осуждённых и их родителей? Когда он комментировал свою отставку?

4. Что заявил перед последним судебным заседанием председатель партии, в которой состояли осуждённые? Как вы думаете, был бы обжалован обвиняемыми оправдательный приговор?

5. Заслуженное ли наказание понесли осуждённые?

14

Двадцатипятилетний психически неуравновешенный мужчина развёлся со своей женой и получил судебный запрет видеться с ней, своим трёхлетним сыном, семилетней падчерицей, братом жены, матерью жены и некоторыми другими членами её семьи. Он употреблял кокаин, несколько раз задерживался полицией в связи с распространением наркотиков и дважды попадал в реабилитационный центр. Его чёрные волосы были собраны сзади в хвост, он увлекался церемониями древних народов и играл на барабанах. У него не было ни постоянного места жительства, ни работы. Когда они с женой жили вместе, перемены его настроения пугали детей, потому что он был крайне агрессивным, кричал и спорил у них на глазах. Он несколько раз пытался покончить с собой, но его останавливали родственники. В конце концов сестра его жены не выдержала и сказала ему, что если он хочет покончить с собой, пусть сделает это где-нибудь подальше от дома.

Жену, жившую в переделанном гараже позади дома своей сестры вместе с детьми, он необоснованно обвинял, что она вступала в половую связь с другими людьми и снималась в порнографических фильмах, а её семья нашла ей другого мужчину, и хотя у неё никого не было, он грозился найти этого мужчину и убить его. Он также угрожал забрать своего сына и продать машину, чтобы купить оружие и его использовать, угрожал зарезать или застрелить брата жены, потому что считал, что тот познакомил её с другим мужчиной.

Через четыре месяца после развода он находился в угнетённом состоянии и рано утром выехал на своём зелёном автомобиле на железнодорожные пути, решив покончить жизнь самоубийством. При приближении поезда он испугался, попытался отъехать назад, но не смог, поэтому покинул машину и отдалился на безопасное расстояние.

Пригородный поезд, состоявший из локомотива и трёх двухэтажных вагонов направлялся к югу. Он на полном ходу ударил в капот автомобиля, сошёл с рельсов и столкнулся с грузовым локомотивом, стоявшим на запасном пути. После этого состав сложился вдвое и столкнулся с пригородным поездом, шедшим на север, и тот врезался в металлическую опору. Пассажиры слышали, что поезд как будто волочит что-то по путям, потом внутри вагонов погас свет, а состав резко дёрнулся и остановился. Люди кричали, все они были в крови. Несколько вагонов опрокинулись, они лежали на земле с разбитыми окнами и искорёженной металлической обшивкой.

Один из пассажиров, которого в тот день срочно вызвали на работу, по дороге заснул, а когда он внезапно проснулся во время крушения, вагон заволакивало дымом, а вокруг валялись обломки. Он дотронулся до затылка и увидел, что рука запачкана кровью; позвал на помощь, но ответа не было. Мужчина был не в состоянии пошевелиться, потому что его зажало. Он обратил внимание на кровавый отпечаток пальца, который оставил на одном из кресел. В этот момент мужчине показалось, что он умирает, и поэтому он решил оставить послание своей семье. Он написал кровью из раны на голове два коротких предложения, в которых написал, что любит своих детей и любит свою жену, поставив вместо слов «люблю» изображения сердец. Мужчина был уверен, что это последние слова в его жизни, и не знал, почему он их пишет, потому что считал, что его семья не увидела бы его послания.

К месту крушения прибежали работники находившегося неподалёку большого склада-магазина и стали спасать пострадавших и тушить небольшой пожар, возникший из-за возгорания топлива грузового локомотива. Они же вызвали пожарных и спасателей. Спасатели работали несколько часов, чтобы освободить всех пострадавших. Поисковые команды использовали инфракрасные камеры, чтобы обнаружить людей, и в нескольких случаях им пришлось разрезать скрученный металл.

Мужчина, оставивший автомобиль на путях, увидел, что произошло, и добежал до одного из домов, стоявших недалеко от путей. На его крыльце он попытался перерезать себе вены и нанёс ножницами несколько ударов по груди. Раны не представляли опасности для жизни. Женщина, находившаяся в доме, вызвала спасателей. Когда они приехали, он сообщил им, что случилось. По дороге в больницу спасатели вызвали полицию, которая арестовала его и заявила, что именно он является виновником катастрофы, потому что кроме его собственных признаний у неё есть показания свидетелей, пассажиров одного из поездов, которые видели, как он убегал от зелёной машины.

В результате крушения около двухсот человек получили ранения. Одиннадцать человек погибли; это были: пятидесятивосьмилетний проводник поезда, сорокасемилетний заместитель шерифа; пятидесятиоднолетний старший подсобный рабочий окружной тюрьмы; сорокачетырёхлетняя старшая секретарь-машинистка бюро предотвращения пожаров и общественной безопасности; шестидесятидвухлетний сотрудник городского пенсионного департамента, переехавший в страну за три года до смерти; шестидесятипятилетняя сотрудница финансового отдела муниципалитета; тридцатидевятилетний работник страховой компании; сорокадвухлетний член клуба любителей моделей железных дорог, работавший ответственным за телекоммуникационное обеспечение; пятидесятитрехлетний складской служащий; пятидесятитрехлетний сотрудник компании, занимающейся оборудованием для трубопроводов; пятидесятивосьмилетний специалист по информационным технологиям.

Мужчине, оставившему автомобиль на путях, были предъявлены обвинения в одиннадцати убийствах. Брат его жены сказал, что никогда не подозревал, что муж его сестры совершит такое, но тут же заметил, что мысли других людей нельзя прочитать. Двадцатидвухлетняя дочь мужчины, оставившего на сиденье послание, заявила, что их семья не удивлена этим. Она сказала, что это трогательно и что отец очень много о них заботится, но также отметила, что ему следовало бы сохранить свою кровь, а не обращаться с ней подобным образом. Когда же этого мужчину спросили, что он думает по поводу неудавшегося самоубийцы, он сообщил, что сказал своим детям, что на планете не существует такой вещи, ради которой стоит расстаться с жизнью.

Вопросы и задания к тексту

1. Существует ли на свете такая вещь, ради которой стоит расстаться с жизнью?

2. Представьте себя на месте одного из пассажиров. Что бы вы сказали человеку, оставившему свой автомобиль на железнодорожных путях, при личной встрече?

3. Боитесь ли вы, что ваша смерть будет случайной и непредвиденной? Как вы считаете, бывает ли смерть неслучайной и предвиденной?

4. Если бы вы были адвокатом, стали бы вы защищать в суде человека, оставившего свой автомобиль на железнодорожных путях? Если да, какие бы доводы вы привели в его защиту?

5. Стали бы вы писать собственной кровью послание близким, если бы были уверены, что его никто никогда не прочитает? Если да, то уверены ли в этом? Если нет, то уверены ли вы в этом?