Текст книги "Дом Аида"

LI. Лео

Первые несколько дней были хуже всего.

Лео спал снаружи на брезентовых чехлах прямо под открытым небом. По ночам было холодно, даже для пляжа летом, поэтому он жег костры из останков обеденного стола Калипсо. Что слегка поднимало ему настроение.

Днем он шатался по окрестностям, чтобы в конце концов прийти к однозначному выводу: на острове не имелось ничего интересного, если только ты не был любителем пляжей и бесконечного моря, куда ни кинь взгляд. Он попытался отправить сообщение Ириды через радугу, появляющуюся в морских брызгах, но ничего не вышло. У него не было ни одной драхмы, чтобы предложить ее в качестве подношения, а гайки и болты богиню Ириду явно не интересовали.

Ему даже ничего не снилось, что было весьма необычно для него – да и для любого полубога, – так что он понятия не имел о событиях во внешнем мире. Удалось ли его друзьям избавиться от Хионы? Отправились ли они на его поиски или продолжили путь в Эпир, чтобы закончить начатое?

Он даже не знал, на что стоит надеяться.

Но зато увиденный на «Арго-II» сон наконец обрел смысл – когда злая колдунья ставила его перед выбором: прыгнуть с обрыва навстречу облакам либо спуститься в темный туннель, полный потустороннего шепота. Туннель символизировал Дом Аида, куда Лео уже не попадет. Он избрал обрыв – рухнул с облаков на этот дурацкий остров. Но во сне у него хотя бы был выбор. В реальной жизни его не оказалось. Хиона просто взяла и выдернула его с корабля, запулив на орбиту. Несправедливо.

Но что хуже всего было в нахождении здесь, так это то, что он начал терять счет проведенным дням. Проснувшись, он уже не мог вспомнить, сколько пробыл на Огигии: три ночи или четыре.

От Калипсо толку было чуть. Лео попытался поговорить с ней в парке, но в ответ она лишь покачала головой:

– Здесь время течет по-своему.

Прекрасно. Возможно, в реальном мире успело пройти столетие, и война с Геей давно осталась в прошлом, с каким бы итогом она ни закончилась, хорошо для них или нет. А может, он пробыл на Огигии всего пять минут. Его жизнь могла закончиться к тому моменту, когда его друзья на «Арго-II» соберутся на завтрак.

В любом случае ему было необходимо убраться с острова.

В некотором роде Калипсо его жалела. Подсылала к нему своих невидимых слуг, оставляющих на краю парка чаши с тушеным мясом и кубки с яблочным сидром. Она даже передала ему несколько комплектов одежды – простые штаны и рубашки из неокрашенного хлопка, который она, должно быть, ткала сама на своем станке. Они так хорошо подошли, что Лео невольно задумался, откуда ей знать его размер. Или она просто воспользовалась стандартными мерками для «тощего представителя мужского пола»?

Но в любом случае он был рад обновкам, ибо старая одежда жутко воняла и обгорела. Обычно Лео во время использования пламени удавалось уберечь одежду от возгорания, но для этого нужно было сконцентрироваться. В Лагере не раз бывало, что он, задумавшись о чем-то во время работы в раскаленной кузнице над очередным проектом, через какое-то время опускал взгляд и обнаруживал, что вся его одежда сгорела, за исключением волшебного пояса для инструментов и дымящегося белья. Впору устыдиться.

Но если отставить дары, Калипсо явно не желала его видеть. Раз он осмелился сунуть голову в пещеру, так она просто взбесилась, разоралась и начала бросаться горшками.

Она определенно была настроена против него.

В конце концов он оборудовал себе постоянный привал недалеко от тропы, на границе между пляжем и холмами. Достаточно близко, чтобы ходить за едой, но достаточно далеко, чтобы не попадаться на глаза и под горячую руку Калипсо.

Лео соорудил из палок и брезента навес. Вырыл яму для костра. А из прибитых к берегу обломков деревьев и отмерших кедровых ветвей оборудовал себе даже подобие скамейки и рабочего стола. Часами он отлаживал архимедову сферу, вычищая и чиня ее круги. Сделал компас, правда, эта дурацкая иголка крутилась как сумасшедшая, куда бы он ни пошел. Из чего он вынес предположение, что GPS-навигатор здесь тоже был бы бесполезен. Этот остров был создан так, чтобы не быть отмеченным на какой-либо карте, вечная тюрьма для его жителей.

Он вспомнил про старую бронзовую астролябию, подобранную в Болонье, – ту, что, как сказали карлики, сделал сам Одиссей. У него возникло стойкое ощущение, что Одиссей, конструируя ее, думал как раз об этом острове, вот только, к великому сожалению Лео, он оставил астролябию на корабле, в столе Буфорде. Да и потом, карлики утверждали, что прибор не работает. Что-то насчет недостающего кристалла…

Он брел по пляжу, гадая, зачем Хиона отправила его сюда – если предположить, что то, что он приземлился живым, не было случайностью. Почему просто не убить его? Может, Хиона хотела навечно отправить его в лимб? Наверное, она понимала, что боги сейчас не в той кондиции, чтобы обращать внимание на Огигию, и магия острова нарушилась. Поэтому Калипсо продолжала быть здесь пленницей, а волшебный плот для Лео так и не появился.

А может, магия острова как раз работала на отлично. Боги наказывали Калипсо, отправляя к ней крутых храбрецов, которые сматывались, стоило ей в них влюбиться. Вдруг в этом и была вся проблема? Калипсо никогда не влюбится в Лео. Она хотела, чтобы он покинул остров. Получался идеальный заколдованный круг. Если в этом и состоял план Хионы… Вау. Обходной маневр на пять с плюсом.

В очередное неизвестное по счету утро Лео сделал открытие, от которого сложностей лишь прибавилось.

* * *

Лео гулял по холмам, следуя течению маленького ручейка, берущего начало между двумя высокими кедрами. Ему нравилось здесь – это было единственное место на Огигии, откуда не было видно моря, и можно было представить, что он никогда и не застревал ни на каком острове. В тени деревьев он чувствовал себя почти как в Лагере полукровок, когда шел через лес к бункеру номер 9.

Он перепрыгнул ручей, но неожиданно вместо приземления на мягкую землю подошвы его ног ударились обо что-то твердое.

ДЗЫНЬ!

Металл!

Придя в невероятное возбуждение, Лео голыми руками начал разрывать перегной, пока не заметил бронзовый блеск.

– Обалдеть, – извлекая из земли разную твердую мелочевку, он хихикал как безумный.

Лео представить не мог, как она здесь оказалась. Гефест всегда выбрасывал из своей божественной мастерской сломанные детали, насыщая землю металлическим мусором, но каковы были шансы, что они упадут на Огигию?

Лео достал связку проводов, пару разводных ключей, вполне рабочий поршень и даже несколько кованых пластин небесной бронзы – самая маленькая была размером с подставку под пивной бокал, самая большая – с боевой щит.

Немного – не сравнить с бункером номер 9 и даже с его запасами на борту «Арго-II». Но нечто куда большее, чем песок и камни.

Он посмотрел вверх, на подмигивающие сквозь кедровые ветви солнечные лучи.

– Пап? Если это ты отправил мне все это – спасибо. Если нет… ну, все равно спасибо.

Он собрал свой вырытый клад и понес его к разбитому лагерю.

После чего дни побежали еще быстрее и стали куда более шумными.

Первым делом Лео построил из кирпичей печь – каждый кирпичик он выпек из грязи собственными руками. Затем нашел большой камень, который мог послужить неплохим основанием для наковальни, и вытащил из пояса кучу гвоздей, чтобы выплавить из них лист для ковки.

Когда с этим было покончено, он приступил к обработке найденной небесной бронзы. Каждый день его молот бил по бронзе, пока каменное основание наковальни не раскалывалось, либо гнулись щипцы, либо у него заканчивались дрова для топки.

Каждый вечер он в изнеможении падал, весь в поту и саже, но чувствовал себя при этом превосходно. По крайней мере он был при деле, пытался найти выход.

Впервые Калипсо пришла к нему, и этот визит был вызван желанием пожаловаться на шум.

– Дымишь и разводишь огонь! – возмущалась она. – Целыми днями бренчишь своим железом! Распугал всех птиц!

– О нет, бедные птички! – проворчал в ответ Лео.

– Что ты вообще пытаешься сделать?

Он поднял взгляд и едва не ударил молотом себе по большому пальцу. Он так долго видел лишь металл и огонь, что успел забыть, какой красивой была Калипсо. Раздражающе красивой. Она стояла вся такая из себя, с искрящимися на солнце волосами, развевающимися полами юбки и с зажатой под мышкой корзинкой с виноградом и свежим хлебом.

Лео попытался не обращать внимания на урчание в животе.

– Я пытаюсь убраться с этого острова, – ответил он. – Ты ведь этого и хочешь, не так ли?

Калипсо нахмурилась и опустила корзинку у его скатанной в рулон постели.

– Ты не ел два дня. Сделай перерыв и поешь.

– Два дня? – Лео даже этого не заметил, что его удивило, так как он любил покушать. Но еще больше его удивил тот факт, что это заметила Калипсо.

– Спасибо, – пробормотал он. – Я… ну… постараюсь стучать потише.

– Хм! – Его слова ее явно не впечатлили.

Но больше она ни разу не пожаловалась на шум или дым.

В следующий ее визит Лео накладывал последние штрихи на свой первый проект. Он не замечал ее, пока она не встала прямо перед ним и не заговорила.

– Я принесла тебе…

Лео от неожиданности подпрыгнул, выронив щипцы.

– Бронзовые быки, ты в своем уме?! Не подкрадывайся ко мне так!

Сегодня Калипсо была в красном – любимый цвет Лео. Но это не имело к делу никакого отношения. Ей очень шел красный. Опять-таки, это было неважно.

– Я не подкрадывалась, – ответила она. – Я принесла тебе это.

Калипсо показала ему новую одежду, аккуратно сложенную и переброшенную через руку: новая пара джинсов, белая футболка, армейская куртка… Стоп, это была его одежда, вот только это было невозможно. Его куртка сгорела месяцы назад. Ее даже не было на нем, когда он приземлился на Огигии. Но одежда, которую держала Калипсо, выглядела точь-в-точь как та, что он надел в день своего прибытия в Лагерь полукровок, – только была чуть больше и совпадала с его нынешним размером.

– Как? – только и смог спросить он.

Калипсо опустила свою ношу к его ногам и попятилась, будто он был опасным хищником.

– Я немного владею магией, к твоему сведению. Ты постоянно прожигал ту одежду, что я тебе давала, так что я подумала, что стоит сшить что-нибудь не столь легковоспламеняющееся.

– А эти гореть не будут? – он подобрал джинсы, хотя на взгляд и на ощупь они казались сшитыми из обычного денима.

– Стопроцентно огнеупорные, – пообещала Калипсо. – А еще их нельзя запачкать, и они будут растягиваться, подстраиваясь под тебя, так что ты больше не будешь выглядеть таким тощим.

– Спасибо, – он хотел произнести это с сарказмом, но в действительности был по-настоящему впечатлен. Лео мог сделать руками многое, но огнеупорная самоочищающаяся одежда в этот список не входила. – Получается… ты попала в мой любимый образ. Ты что, погуглила меня или как?

Она нахмурилась.

– Я не знаю этого слова.

– Ты изучала меня? – поправился он. – Можно подумать, я стал тебе интересен.

Калипсо сморщила нос.

– Мне интересно избавиться от необходимости каждый день шить тебе новый комплект одежды. Мне интересно, чтобы от тебя не воняло так сильно и чтобы ты не расхаживал по моему острову в тлеющих лохмотьях.

– О, ясно, – усмехнулся Лео. – Ты просто душка.

Ее лицо покраснело еще сильнее.

– Ты самый несносный человек из всех, с кем мне приходилось встречаться! Я всего лишь вернула должок. Ты починил мой фонтан.

– Ах, это? – рассмеялся Лео. Решение оказалось столь простым, что он практически успел о нем забыть. Одного из бронзовых сатиров повернуло чуть в сторону, и давление упало, из-за чего фигура стала издавать раздражающее щелканье, подскакивать и изрыгать воду через край чаши. Ему всего-то понадобилось достать с пояса парочку инструментов, а на починку ушло не больше нескольких минут. – Ерунда. Мне просто не нравится, когда что-то работает не так, как надо.

– А занавески у входа в пещеру?

– Стержень перекосило.

– А мой садовый инвентарь?

– Слушай, я всего лишь заточил ножницы. Кромсать лозы тупым лезвием – опасно. А у секатора нужно было смазать петли, так что…

– О, ясно, – перебила его Калипсо, неплохо имитируя его голос. – Ты просто душка.

В кои-то веки Лео не знал, что ответить. Глаза Калипсо блестели. Он понимал, что она смеется над ним, но почему-то это не воспринималось как что-то обидное.

Она указала на его рабочий стол.

– Что ты строишь?

– О.

Он посмотрел на бронзовое зеркало, которое он только что закончил приваривать к архимедовой сфере. Собственное отражение на полированной поверхности удивило Лео. Его волосы успели отрасти и сильно вились. Лицо похудело, черты заострились, может, потому, что он мало ел. Глаза потемнели и смотрели немного дико, особенно когда он переставал улыбаться, – совсем как Тарзан, если бы Тарзан вдруг превратился в маленького уроженца Латинской Америки. Сложно было обвинять Калипсо в том, что она от него попятилась.

– Это что-то вроде проектора, – ответил он. – Мы видели нечто подобное в Риме, в мастерской Архимеда. Если мне удастся заставить его работать, я смогу узнать, что с моими друзьями.

Калипсо покачала головой.

– Не выйдет. Остров скрыт, отрезан от мира сильным волшебством. Здесь даже время течет по-другому.

– Ну ты же имеешь какую-то связь с внешним миром. Иначе как ты узнала, что я носил армейскую куртку?

Она скрестила на груди руки, будто защищаясь от неудобного вопроса.

– Чтобы увидеть прошлое, не нужно владеть мощной магией. А вот настоящее или будущее – другое дело…

– Ну что ж, – отозвался Лео. – Смотри и учись, солнышко. Мне осталось лишь подсоединить эти два провода, и…

Бронзовая плита заискрила. Из сферы повалил дым. По рукаву Лео побежали язычки пламени. Юноша поспешил скинуть с себя рубашку, бросил ее на землю и затоптал огонь.

Калипсо очень старалась не рассмеяться, но дрожь сотрясала все ее тело.

– Ни слова, – предупредил Лео.

Она взглянула на его голую грудь, всю в поту, с торчащими ребрами и покрытую старыми шрамами от разных стычек в прошлом.

– Мне не найти слов, чтобы достойно это прокомментировать, – успокоила она его. – Но знаешь, если хочешь, чтобы этот прибор заработал, может, стоит попросить помощи у музыки?

– Конечно, – буркнул он. – Стоит технике забузить, и я тотчас устраиваю вокруг нее первобытные пляски. Каждый раз срабатывает на ура.

Калипсо сделала глубокий вдох и запела.

Ее голос ударил по нему, будто порыв холодного ветра – как первая весточка предстоящей прохлады посреди невыносимого летнего зноя в Техасе, когда ты начинаешь верить, что вскоре все наладится. Лео не понимал слов, но напев был печальным и горьким, как если бы она рассказывала о доме, куда больше никогда не сможет вернуться.

В ее пении таилось волшебство, без сомнений. Но оно было совсем не таким, как стопорящий голос Медеи или чары Пайпер. Этой музыке ничего от него не было нужно. Она просто пробудила в памяти самые приятные воспоминания – как он строил всякие штуки с матерью в ее мастерской, как грелся под солнышком в лагере вместе с друзьями. Он загрустил о доме.

Калипсо оборвала песню. Лео вдруг понял, что все это время пялился на нее как идиот.

– Есть подвижки? – спросила она.

– Ну… – он заставил себя перевести взгляд на бронзовое зеркало. – Ничего… Постой…

Экран засветился. В воздухе над ним замерцало голографическое изображение.

* * *

Лео узнал общий зал в Лагере полукровок.

Звука не было, но и без него было ясно, что Кларисса ла Ру раздает приказы, выстраивая полубогов в шеренги. Соседи Лео по Девятому домику бегали между ними, поправляя на ребятах доспехи и передавая оружие.

Даже кентавр Хирон был одет для войны. Он рысью носился между рядами, шлем с крылышками поблескивал, а холка была прикрыта защитными бронзовыми пластинами. От привычной дружелюбной улыбки не осталось и следа, вместо нее лицо сковало хмурое и решительное выражение.

Вдалеке по проливу плавали греческие триремы, тоже готовые к бою. На холмах по периметру были расставлены катапульты. Сатиры патрулировали поля, воздух рассекали всадники на пегасах, готовые к атаке с воздуха.

– Твои друзья? – спросила Калипсо.

Лео кивнул. Лицо странно одеревенело.

– Они готовятся к войне.

– Против кого?

– Смотри, – сказал Лео.

Сцена сменилась, теперь на экране была фаланга римских полубогов, марширующих по залитому лунным светом винограднику. В отдалении можно было прочитать подсвеченный дорожный знак: «ВИННЫЙ ЗАВОД ГОЛДСМИТ».

– Я уже видел этот знак раньше, – выдохнул Лео. – Это не так уж далеко от Лагеря полукровок.

Вдруг ровные шеренги римлян смешались в бестолковую толпу. Полубоги бросились врассыпную. Щиты падали. Во все стороны полетели дротики, как если бы вся фаланга вдруг зашла на огромный муравейник.

В лунном свете стали заметны два смазанных из-за большой скорости маленьких волосатых силуэта в чудовищных костюмах и пестрых шляпах. Казалось, они были одновременно везде – молотили римлян по головам, крали у них оружие и резали ремни, спуская штаны до колен.

Лео не смог не улыбнуться.

– Вот же мелкие красавцы-пакостники! Сдержали-таки обещание!

Калипсо наклонилась, рассматривая керкопов.

– Твои кузены?

– Три ха-ха, нет, – ответил Лео. – Парочка карликов, что я встретил в Болонье. Я отправил их мешаться под ногами римлян, что они и делают.

– И надолго они их задержат? – поинтересовалась Калипсо.

Хороший вопрос. Изображение вновь сменилось. Лео увидел Октавиана – это блондинистое вредное пугало, по недоразумению ставшее авгуром. Он стоял на остановке у заправки в компании черных внедорожников и римских полубогов. В руках он держал что-то длинное, завернутое в брезент. Когда его сняли, под светом ламп заблестел золотой орел.

– Ой, а вот это уже нехорошо, – пробормотал Лео.

– Римский штандарт, – узнала Калипсо.

– Ага. И, по словам Перси, конкретно этот умеет метать молнии.

Стоило ему произнести имя Перси, как Лео тут же об этом пожалел. Он покосился на Калипсо и заметил в ее глазах сильнейшее внутреннее напряжение, как если бы она пыталась упорядочить расшатанные эмоции в ровные линии, подобно нитям в ее ткацком станке. Но что удивило Лео больше всего, так это его собственный гнев. Не просто раздражение или зависть. Он по-настоящему злился на Перси за то, что тот обидел эту девушку.

Лео поспешил переключить внимание на голографические образы. Теперь перед глазами предстал одинокий всадник – Рейна, претор Лагеря Юпитера, – ведущий светло-гнедого пегаса сквозь бурю. Ветер трепал черные волосы девушки. Пурпурная мантия трепыхалась, а под ней поблескивали доспехи. Многочисленные порезы на руках и лице кровоточили. В глазах пегаса плескалась паника, на губах от тяжелого полета выступила пена, но Рейна упрямо вела его вперед, несмотря на шторм.

Лео увидел дикого грифона, рванувшего к ней сквозь облака. Его когти царапнули пегаса по ребрам, и конь едва не сбросил Рейну. Девушка вытащила из ножен меч и разрубила монстра. Но несколько секунд спустя появились сразу три вентуса – темные духи ветра маленькими торнадо с пробегающими по закручивающейся поверхности молниями повисли в воздухе. Рейна, издав боевой клич, направилась к ним.

И тут бронзовое зеркало погасло.

– Нет! – вскричал Лео. – Нет-нет-нет, только не сейчас! Покажи мне, что с ней! – он стукнул кулаком по зеркалу. – Калипсо, можешь спеть еще раз?

Она сердито уставилась на него.

– Видимо, это твоя подружка? Твоя Пенелопа? Твоя Элизабет? Твоя Аннабет?

– Что? – Лео однозначно не понимал эту девушку. Половина из сказанного ею вообще не имела смысла. – Это Рейна! И она мне не подружка! Мне нужно увидеть дальше! Мне нужно…

– НУЖНО! – прогремело где-то у него под ногами. Лео пошатнулся, вдруг ощутив себя на вершине трамплина. – Слишком часто мир слышит слово «нужно».

В закручивающемся из земли потоке ветра и песка появилась человеческая фигура – самая нелюбимая богиня Лео, Хозяйка Грязи и Ее Величество Горшочек Слякоти, Гея собственной персоной.

Лео бросил в нее клещи. Но, к сожалению, богиня не была плотной, и инструмент просто пролетел сквозь нее. Глаза ее были закрыты, но нельзя было сказать, что она спит. На ее землистом дьявольском лице царила улыбка, будто она погрузилась в прослушивание любимой песни. Песочные одежды шли рябью и складками, напоминая Лео волнистые плавники той тупой креветогодзиллы, с которой им пришлось сражаться в Атлантике. Но к чести монстра, Гея была куда уродливее.

– Ты хочешь жить, – произнесла Гея. – Ты хочешь вернуться к друзьям. Но разве это так необходимо, мой бедный мальчик? Какая разница? Твои друзья в любом случае погибнут.

У Лео задрожали ноги. Он ненавидел себя за это, но стоило перед ним возникнуть этой ведьме, и юноша чувствовал себя вновь восьмилетним мальчишкой, запертым в приемной маминой мастерской и вслушивающимся во вкрадчивый злой голос Геи, пока его мать, запертая в горящем помещении, умирала от жара и дыма.

– Без чего я точно обойдусь, – прорычал он, – так это без твоей очередной лжи, грязная морда! Ты сказала, что мой прапрадед умер в шестидесятых годах прошлого века! Это была ложь! Ты сказала, что я не смогу спасти друзей в Риме! Это тоже была ложь! Ты много что успела мне сказать.

Смех Геи напоминал тихий шорох, как катящиеся по склону мелкие камушки, предвестники надвигающегося обвала.

– Я пыталась помочь тебе, даря тебе выбор. Ты мог бы спасти себя. Но вместо этого ты всякий раз выступал против меня. Построил корабль. Присоединился к этой глупой миссии. А теперь застрял здесь, совершенно беспомощный, пока мир смертных погибает.

Руки Лео вспыхнули. Ему хотелось расплавить песочное лицо Геи до стекла. Но тут он почувствовал на своем плече руку Калипсо.

– Гея. – Ее голос был суров и тверд. – Тебе здесь не рады.

И почему он не может говорить так же уверенно, подумалось Лео. Затем он вспомнил, что эта раздражающая пятнадцатилетняя девчонка на самом деле была бессмертной дочерью титана.

– О, Калипсо! – Гея подняла руки, словно призывая ее обняться. – А ты, я смотрю, все еще здесь, несмотря на все обещания богов. А знаешь, почему так, моя дорогая внучка? Может, олимпийцы наказывают тебя, оставляя в компании этого глупого недоросля? Или они просто забыли о тебе, потому что ты не стоишь и секунды их времени?

Калипсо смотрела прямо в колеблющееся лицо Геи и сквозь него, на далекий горизонт.

– О да, – с сочувствием продолжила Гея. – Олимпийцы ни во что не верят. Они не дают вторых шансов. На что ты надеешься? Ты поддержала своего отца, Атласа, в его великой войне. Ты знала, боги должны пасть. Почему же ты сомневаешься теперь? Я дам тебе шанс, который Зевс никогда тебе не предложит.

– Где ты была последние три тысячи лет? – спросила Калипсо. – Если тебе так небезразлична моя судьба, почему ты пришла ко мне лишь сейчас?

Гея развела руками.

– Земля так долго просыпается. Но время войны приближается. И не думай, что она обойдет тебя стороной здесь, на Огигии. Когда я переделаю этот мир, я уничтожу эту тюрьму, как и все остальное.

– Уничтожишь Огигию?! – Калипсо помотала головой, будто не могла представить эти два слова в одном предложении.

– Тебе необязательно быть здесь, когда это случится, – предложила Гея. – Присоединяйся ко мне. Убей этого мальчишку. Окропи его кровью землю и помоги мне пробудиться. Я освобожу тебя и исполню любое твое желание. Свобода. Месть богам. Любой приз. Ты ведь все еще хочешь этого полубога Перси Джексона? Я освобожу его для тебя. Заберу из Тартара. Он станет твоим, и тебе решать, что его ждет: наказание или любовь. Просто убей этого мелкого вредителя. Докажи свою преданность.

В голове Лео промелькнуло сразу несколько возможных сценариев его судьбы – и ни один не был хорошим. Он был совершенно уверен, что Калипсо тотчас задушит его прямо на этом месте либо прикажет своим невидимым слугам порубить его в капусту.

Почему бы и нет? Гея предложила ей супервариант – убей одного надоедливого парня и получи красавца в подарок!

Калипсо вытянула по направлению к Гее руку, сложив пальцы особым образом – Лео видел этот жест в Лагере полукровок, в Древней Греции он символизировал ограждение от зла.

– Это не просто тюрьма, бабуля. Это мой дом. И вредитель здесь – ты.

Ветер разорвал силуэт Геи, взметнув песок высоко в голубое небо.

Лео сглотнул.

– Э-э… Не то чтобы я жаловался, но ты меня не убила. Ты что, с ума сошла?

В глазах Калипсо полыхала ярость, но в этот раз Лео сомневался, что она была направлена на него.

– Видимо, ты очень нужен друзьям, иначе Гея бы не попросила тебя убить.

– Я… Ну да. Наверное.

– Тогда за работу, – объявила она. – Мы должны вернуть тебя на ваш корабль.