Текст книги "Дом Аида"

XXXVII. Аннабет

Лишиться зрения было паршиво. Потерять Перси оказалось ужасно.

Но сейчас она вновь могла видеть, наблюдать, как он медленно умирает от ядовитой крови горгон, и не иметь возможности ничего с этим сделать – вот в чем состояло ее самое страшное проклятие.

Боб перекинул Перси через плечо, подобно сумке со спортивным инвентарем, а котенок-скелет Малыш Боб свернулся на спине юноши и заурчал. Боб взял очень быстрый темп, даже для титана, из-за чего Аннабет практически не могла за ним поспеть.

Легкие горели. Кожа вновь начала покрываться волдырями. Видимо, ей пора было отпить еще немного сжиженного огня, но они оставили Флегетон далеко позади. На ее теле накопилось столько ссадин и синяков, что она уже забыла, каково это, не испытывать боль.

– Еще далеко? – прохрипела она.

– В целом очень далеко, – отозвался Боб. – Но, может, и не очень.

«Спасибо за ясный ответ», – подумала Аннабет, но сбившееся дыхание не позволило это озвучить.

Пейзаж опять изменился. Они продолжали спускаться, что, по идее, должно было облегчить перемещение, вот только угол наклона был неудачным – слишком крут для неспешной ходьбы и слишком опасный, чтобы она могла себе позволить расслабиться хотя бы на секунду. Кое-где под ногами начинал осыпаться гравий, а где-то предательски хлюпала какая-то слизь. Аннабет переступала через осколки, достаточно острые, чтобы пробить подошву, и россыпь… ну, едва ли это можно было назвать камнями. Скорее бородавки размером с арбуз. Если бы Аннабет попросили выдвинуть гипотезу (чего ей определенно не хотелось делать), то она бы предположила, что Боб вел их вниз по толстой кишке Тартара.

Воздух загустел, и сильно потянуло нечистотами. Может, тьма тоже сгустилась, но она могла различать Боба лишь по блеску его серебристых волос и наконечнику швабры-копья. Девушка обратила внимание, что после битвы с араи он не убрал его внутрь ручки. Спокойствия ей это не добавило.

Перси мотался у него за спиной, из-за чего котенку приходилось то и дело заново укладываться. Время от времени Перси стонал от боли, и каждый раз сердце Аннабет будто стискивало в невидимом кулаке.

В памяти мелькнуло чаепитие с Пайпер, Хейзел и Афродитой в Чарлстоне. Боги, сейчас оно казалось таким далеким. Афродита все вздыхала и с ностальгией рассказывала о былых деньках во времена Гражданской войны – на тему о том, что любовь и война всегда идут рука об руку.

Афродита с гордостью махнула рукой в сторону Аннабет, ставя ее в пример двум другим девушкам: «Однажды я пообещала сделать ее любовную жизнь интересной. Ну и как, разве я не выполнила обещание?»

Аннабет едва не вцепилась богине любви в глотку. Они с ней явно по-разному понимали значение слова «интересный». Но сейчас Аннабет уже по-настоящему верила в счастливый конец. Он наверняка был возможен, что бы там ни рассказывали все эти легенды о трагических героях. Должны же быть исключения, правильно? Если за страдания положена награда, они с Перси заслужили суперприз.

Она подумала о мечте Перси о Новом Риме, как они вдвоем устраиваются там, вместе идут в колледж… Поначалу идея о жизни среди римлян вызвала у нее стойкое отторжение. Она все еще не забыла, как они разлучили их с Перси.

Но сейчас Аннабет была бы счастлива принять это предложение.

Если только им удастся выжить… Если только Рейна получит ее сообщение… Если только будут соблюдены еще с миллион условий…

«Прекрати!» – рассердилась она на саму себя.

Нужно сосредоточиться на настоящем, переставлять ноги и не забывать про гигантские бородавки на склоне этой кишки.

Колени уже едва слушались и грозили в любую секунду подкоситься, подобно раскрытым прищепкам. Перси стонал и что-то несвязно бормотал.

Вдруг Боб замер.

– Смотри.

Несмотря на сумрак, Аннабет смогла разглядеть впереди черное болото. В воздухе повис желтоватый серный туман. Несмотря на отсутствие солнечного света, здесь росли настоящие растения – заросли тростника, тощие деревья без листьев, а прямо в грязи распустились какие-то неприятные на вид цветы. Между ямами, заполненными булькающей трясиной, вились цепочки мокрых следов. Прямо перед Аннабет в болоте исчезали следы размером с крышку для мусорного бака, с длинными заостренными пальцами.

Печально, но Аннабет знала практически наверняка, кому они принадлежали.

– Дракен?

– Да, – Боб улыбнулся ей. – Это хорошо!

– Э-э… почему?

– Потому что мы близко.

И Боб решительно зашлепал по болоту.

Аннабет хотелось кричать. Ей была ненавистна идея находиться в зависимости от титана – тем более того, кто медленно, но верно восстанавливал свои воспоминания, а значит, и понимание того, каким на самом деле должен быть титан. Ей также была ненавистна идея блуждания по болоту, где прогуливался дракен.

Но Боб нес Перси. Если Аннабет поддастся сомнениям, она может потерять их в темноте. Девушка поспешила за титаном, перепрыгивая с кочки на кочку и взывая к Афине, чтобы та уберегла ее от падения в трясину.

Ну хотя бы теперь Боб вынужден был идти помедленнее. Нагнав его, Аннабет уже не отставала и шла прямо позади, присматривая за Перси, который уже начал бредить, его лоб опасно пылал. Несколько раз он пробормотал «Аннабет», и девушке приходилось давить подступающие рыдания. А котенок заурчал еще громче и теснее к нему прижался.

Наконец желтый туман расступился, явив что-то вроде острова посреди болота. Одинокие чахлые деревца мешались с небольшими курганами. Посреди острова стояла большая лачуга-купол из костей и кусков зеленоватой кожи. Из дыры наверху валил дым. Вход закрывала занавеска из чешуйчатой кожи какой-то рептилии, а по бокам потрескивали ярким желтым пламенем два факела из огромных берцовых костей.

Но что больше всего привлекло внимание Аннабет, так это череп дракена. Где-то в пятидесяти ярдах от них и в полпути до лачуги под углом в сорок пять градусов рос мощный дуб. Челюсти дракена обхватывали ствол так, что можно было подумать, будто дуб – это на самом деле язык мертвого монстра.

– Да, – пробормотал Боб. – Это очень хорошо.

На взгляд Аннабет, в этом месте не было ничего хорошего.

Не успела она возразить, как Малыш Боб выгнул спину и зашипел. За их спинами по болоту разнесся жуткий рев – в последний раз Аннабет слышала такой во время Битвы за Манхэттен.

Она развернулась и увидела несущегося прямо на них дракена.

XXXVIII. Аннабет

Знаете, что было обиднее всего?

Дракен оказался самым прекрасным существом, что увидела Аннабет с момента своего падения в Тартар. Зелено-желтая пятнистая шкура – прямо как солнце за листвой. Глаза с вертикальными, как у рептилий, зрачками были любимого оттенка Аннабет – цвета зеленого моря (совсем как у Перси). А когда вокруг его головы развернулся воротник, девушка невольно подумала, какое величественное и потрясающее чудовище собирается ее убить.

В длину оно легко сравнилось бы с вагоном метро. Мощные когти уходили глубоко в грязь, пока монстр, отталкиваясь ногами, несся вперед, мотая хвостом из стороны в сторону. Дракен шипел и плевался зеленым ядом, от которого трава дымилась, а ямы с булькающей грязью вспыхивали, наполняя воздух ароматом свежего ананаса и имбиря. Этот монстр даже пах хорошо. В отличие от дракона у него не было крыльев, а тело было по-змеиному длинное. Но самое главное, он выглядел очень голодным.

– Боб, – быстро произнесла Аннабет, – что мы видим?

– Мэонийский дракен, – ответил Боб. – Змей из Мэонии.

Очень полезная информация. Аннабет бы с удовольствием треснула Боба по голове его же шваброй, если бы у нее хватило сил ее поднять.

– Мы можем его убить?

– Убить? – переспросил Боб. – Нет.

Дракен взревел, словно подтверждая его слова, и по воздуху разлились новые волны ананасо-имбирного ядовитого аромата, который стал бы отличным освежителем для автомобиля.

– Унеси Перси в безопасное место! – приказала Аннабет. – Я его отвлеку!

У нее не было ни единой идеи, как это осуществить, но иного выбора не было. Она не могла позволить Перси умереть – точно не тогда, когда у нее еще оставались силы стоять на ногах.

– Тебе не придется, – возразил Боб. – В любую секунду…

– РРРРРАААААР!

Аннабет обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из лачуги появляется гигант.

Он был около двадцати футов в высоту – стандартно для гиганта, – с туловищем, напоминающим человеческое, но с чешуйчатыми ногами рептилии, прямо как двуногий динозавр. Оружия у него не имелось. Вместо доспехов на нем была одна рубаха, сшитая из овечьих шкур и зеленых в пятнах лоскутов кожи. Вишнево-красного цвета кожа и борода и волосы оттенка ржавчины, в которые были вплетены травинки, листья и местные цветы.

Его крик был вызовом на бой, но, к счастью, гигант смотрел не на Аннабет. Боб вовремя оттащил ее в сторону, когда он ринулся навстречу дракену.

Их бой походил на сюрреалистичную рождественскую возню – красное против зеленого. Дракен плюнул ядом. Гигант отскочил в сторону, схватил дуб и выдернул дерево вместе с корнями из земли. Старый череп развалился на кусочки, а гигант поднял дуб на манер бейсбольной биты.

Хвост дракена обвился вокруг талии гиганта и подтянул его к скрежещущим зубам. Но стоило гиганту оказаться в достаточной близости, как он со всех сил опустил дерево прямо в глотку монстра.

Аннабет про себя понадеялась, что ей больше никогда не придется стать свидетельницей столь отвратительной сцены. Дерево пробило дракену пищевод и пригвоздило его к земле. Корни тут же зашевелились и ушли вглубь, закрепляя дуб, пока тот не стал выглядеть так, будто стоял на том месте уже несколько столетий. Дракен бился и трепыхался, но освободиться не удавалось.

Гигант с размаху опустил на шею дракена кулак. Хрусть! Монстр затих и начал растворяться, оставив после себя лишь немного костей, плоти, шкуры и новый череп, между челюстями которого рос дуб.

Боб довольно хмыкнул.

– Неплохо.

Котенок согласно заурчал и принялся вылизывать лапки.

Гигант пихнул ногой остатки дракена, рассматривая их со знанием дела.

– Кости плохие, – пожаловался он. – Я хотел себе новую трость. Хм… Хотя есть неплохая кожа в уборную.

Он оторвал немного мягкой шкуры с воротника монстра и заткнул себе за пояс.

– А… – Аннабет уже хотела поинтересоваться, неужели гигант правда использует шкуру дракена в качестве туалетной бумаги, но решила, что лучше не стоит. – Боб, ты не хочешь нас представить?

– Аннабет… – Боб похлопал Перси по ногам. – Это Перси.

Аннабет очень хотелось думать, что титан просто смеется над ней, хотя на лице Боба ничего такого не отразилось.

Она скрипнула зубами.

– Я говорила о гиганте. Ты обещал, что он сможет помочь.

– Обещал? – гигант даже оторвал взгляд от своей добычи, его глаза под кустистыми красноватыми бровями сузились. – Обещание – это многое значит. С чего бы Бобу обещать вам мою помощь?

Боб переступил с ноги на ногу. Титаны вообще были страшными созданиями, но Аннабет еще никогда не видела одного рядом с гигантом. По сравнению с убийцей дракенов Боб смотрелся коротышкой.

– Дамасен – хороший гигант, – сказал Боб. – Он мирный. Он умеет лечить отравления ядами.

Аннабет наблюдала за гигантом Дамасеном, который принялся голыми руками отрывать от останков дракена ломти брызжущего кровью мяса.

– Мирный, – повторила она. – О да, сразу видно.

– Хорошее мясо на ужин, – Дамасен выпрямился и внимательно посмотрел на Аннабет, словно оценивая ее в качестве дополнительного источника белков. – Заходите внутрь. Я приготовлю тушеное мясо. А затем посмотрим, кто что кому наобещал.

XXXIX. Аннабет

Уютно.

Аннабет бы никогда не подумала, что ей придет в голову вспомнить это слово во время пребывания в Тартаре, но даже несмотря на тот факт, что лачуга гиганта была огромной, как планетарий, и построена из костей, земли и шкур дракенов, здесь определенно было уютно.

В центре горел костер из битума и костей, но дым, устремляющийся в дыру посреди потолка, был белым и ничем не пах. Пол прикрывал толстый слой высушенной спартины и коврики из серой шерсти. У противоположной от входа стены лачуги теснились сетки с растениями для сушки, кусками кожи и чем-то еще, похожим на полосы вяленого мяса дракена. Все здесь пропахло тушеным мясом, дымом, базиликом и тмином.

Единственное, что напрягало Аннабет, так это стадо овец, столпившихся в задней части лачуги.

Девушке вспомнилась пещера циклопа Полифема, которому было без разницы, кем питаться: полубогами или овцами. Вдруг у него с гигантами схожие вкусы?

Часть ее призывала к немедленному побегу, но Боб уже уложил Перси на постель гиганта, где юношу едва было видно в куче шерсти и кожи. Малыш Боб спрыгнул с Перси и запрятался в одеяла, урча с такой силой, что вся конструкция дрожала, словно кровать-массажер.

Дамасен направился прямиком к костру. Бросив мясо в котелок, судя по виду, представляющий собой старый череп какого-то монстра, он взял черпак и принялся мешать.

Аннабет не хотелось стать следующим на очереди ингредиентом его варева, но причина, почему они вообще пошли сюда, удерживала ее на месте. Сделав глубокий вдох, девушка подошла к Дамасену.

– Мой друг умирает. Ты можешь вылечить его или нет?

Ее голос дрогнул на слове «друг». Перси был для нее многим больше. Даже слово «бойфренд» не покрывало всего. Они столько пережили вместе, что к этому времени Перси успел стать частью ее самой – иногда весьма раздражающей частью, но определенно той, без которой она не могла прожить.

Дамасен бросил на нее сердитый взгляд из-под густых красноватых бровей. Аннабет приходилось встречаться раньше со страшными человекообразными существами, но Дамасен тревожил ее в совсем ином ключе. Он не казался врагом. Весь его образ излучал печаль и горечь, как если бы он с головой погрузился в свою скорбь и теперь негодовал, что Аннабет пытается переключить его внимание на что-то еще.

– В Тартаре таких слов не говорят, – проворчал гигант. – Друг, обещание…

Аннабет скрестила на груди руки.

– Как насчет крови горгон? Ты можешь избавить от этого яда или Боб переоценил твои таланты?

Злить двадцатифутового убийцу дракенов едва ли можно было считать мудрой стратегией, но Перси умирал. У нее не было времени на дипломатию.

Дамасен нахмурился.

– Ты спрашиваешь о моих талантах? Полуживая смертная залезла в мое болото и интересуется моими талантами?

– Ага, – сказала она.

– Хм… – Дамасен передал черпак Бобу. – Мешай.

Боб занялся мясом, а Дамасен начал с особой тщательностью изучать собственные сетки для сушки, снимая с них разного вида листья и коренья. Набрав с кулак, он сунул все это в рот, прожевал и сплюнул на комок шерсти.

– Налей в чашку отвара, – распорядился Дамасен.

Боб зачерпнул из котла немного жидкости и, вылив ее в высушенную и выдолбленную тыкву, передал ее Дамасену. Тот бросил склизкий шерстяной комок в импровизированную чашу и помешал содержимое пальцем.

– Кровь горгон, – пробормотал он себе под нос. – Едва ли сойдет за проверку моих талантов.

Он тяжело протопал к постели и одной рукой приподнял Перси. Малыш Боб понюхал варево, зашипел и начал раздирать одеяла когтями, будто хотел его закопать.

– Ты собираешься накормить его этим? – спросила Аннабет.

Гигант бросил на нее тяжелый взгляд.

– Кто здесь лекарь? Ты?

Аннабет поспешно захлопнула рот и молча смотрела, как гигант вынуждает Перси глотать отвар. Дамасен придерживал юношу с поразительной нежностью, бормоча какие-то слова ободрения, которые девушке не удавалось разобрать.

С каждым глотком цвет лица Перси улучшался. Осушив чашу, он широко распахнул глаза. С немного сонным выражением огляделся и, заметив Аннабет, послал ей пьяную улыбочку.

– Мне так хорошо!

Его глаза закатились. Он рухнул на кровать и захрапел.

– Несколько часов сна, – объявил Дамасен, – и он будет как новенький.

Аннабет с облегчением шмыгнула носом.

– Спасибо! – горячо сказала она.

Дамасен угрюмо на нее уставился.

– О, не благодари меня. Вы все еще на краю гибели. И за свои услуги я взимаю плату.

У Аннабет пересохло во рту.

– А-а… какого рода плату?

– Историю. – Глаза гиганта блеснули. – В Тартаре ужасно скучно. Можешь рассказать свою историю, пока мы едим, а?

* * *

Аннабет чувствовала себя не в своей тарелке, рассказывая гиганту об их планах.

Но Дамасен оказался гостеприимным хозяином. Он спас Перси. Его тушеное мясо дракена оказалось превосходным (особенно в сравнении со сжиженным пламенем). В его лачуге было тепло и уютно, и впервые после падения в Тартар Аннабет могла позволить себе немного расслабиться. Что было весьма иронично, если учесть, что она ужинала в компании титана и гиганта.

Девушка рассказала Дамасену о своей жизни и их с Перси приключениях. Объяснила, как Перси встретил Боба, стер его память в реке Лете и оставил на попечении Аида.

– Перси думал, что поступает правильно, – добавила она специально для Боба. – Он понятия не имел, что Аид окажется таким лицемером.

Но эти слова не убедили даже ее саму. Аид всегда был лицемером.

Ей вспомнились слова араи – о том, что единственным, кто навещал Боба во дворце в Царстве Мертвых, был Нико ди Анджело. А ведь Нико был самым закрытым и наименее дружелюбным полубогом из всех знакомых Аннабет. И поди же, он был добр к Бобу. Своим утверждением, что Перси – друг титана, он, пусть и непреднамеренно, спас им жизни. Аннабет задумалась, сможет ли она когда-нибудь понять этого парня.

Боб побрызгал в чашку из своей пшикалки и тщательно протер ее тряпкой.

Дамасен махнул ложкой.

– Продолжай, Аннабет Чейз.

Она рассказала об их путешествии на «Арго-II», но запнулась на той части, где пошли разговоры о том, чтобы остановить пробуждение Геи.

– Гея ведь… ну… твоя мама, так?

Дамасен поскоблил ложкой дно своей чаши. Все его лицо покрывали давние рубцы от ожогов ядом, ямки, как от оспы, и сетка шрамов, прямо как поверхность астероида.

– Да, – сказал он. – А Тартар – мой отец, – он обвел рукой лачугу. – И, как видишь, я разочаровал своих родителей. Они ожидали от меня… большего.

В голове Аннабет никак не хотела уложиться мысль, что она делит ужин с двадцатифутовым мужчиной с ногами как у ящерицы, чьими родителями были сама Земля и Бездна Тьмы.

Олимпийских богов тоже было довольно сложно представить в качестве мам и пап, но они хотя бы выглядели как люди. Но старые первобытные божества, такие как Гея и Тартар… О какой независимой жизни от родителей может идти речь, если те в буквальном смысле являются всем миром?

– То есть… – осторожно начала она. – Ты не против, что мы боремся с твоей мамой?

Дамасен всхрапнул, как бык.

– Всяческой удачи. Сейчас вам стоит волноваться о моем отце. С ним, выступающим против вас, ваши шансы на выживание равны нулю.

Аннабет как-то резко потеряла аппетит. Она поставила чашу на пол, а Малыш Боб тут же подошел проверить, что там.

– И как он против нас выступает? – спросила она.

– Да всем подряд, – Дамасен разломал кость дракена и воспользовался осколком в качестве зубочистки. – Все, что вы видите вокруг, является телом Тартара, ну или хотя бы олицетворением такового. Он знает, что вы здесь. И пытается помешать каждому вашему шагу. Мои собратья охотятся на вас. Удивительно, что вы вообще прожили так долго, пусть даже с помощью Япета.

Боб поморщился, услышав свое имя.

– Побежденные охотятся за нами, да. Они уже близко.

Дамасен выплюнул зубочистку.

– Я смогу какое-то время скрывать ваше местонахождение, достаточно долго, чтобы вы успели отдохнуть. В этом болоте у меня особые силы. Но рано или поздно они все равно вас поймают.

– Мои друзья должны добраться до Врат смерти, – сказал Боб. – Это единственный выход.

– Нереально, – пробормотал Дамасен. – Врата слишком хорошо охраняются.

Аннабет выпрямила спину.

– Но ты знаешь, где они?

– Естественно. Все в Тартаре направляются в одно место: к его сердцу. Врата смерти там. Но у вас не получится добраться туда живыми с одним Япетом.

– Тогда пойдем с нами! – воскликнула Аннабет. – Помоги нам!

– Ха!

Аннабет подпрыгнула. Перси что-то бессвязно бормотал во сне.

– Ха, ха, ха…

– Дитя Афины, – сказал гигант, – я не друг тебе. Однажды я помог смертным, и посмотри, куда это меня привело.

– Ты помог смертным? – Аннабет знала огромное количество греческих легенд, но имя Дамасен не вызывало каких-либо ассоциаций. – Я… я не понимаю…

– Плохая история, – пояснил Боб. – У хороших гигантов всегда есть плохие истории. Дамасен был создан для борьбы с Аресом.

– Да, – согласился гигант. – Как и все мои собратья, я был рожден, чтобы выступить против определенного бога. Моим врагом был Арес. Но Арес был богом войны. И так вышло, что я родился…

– Его полной противоположностью, – догадалась Аннабет. – Ты был мирным.

– Мирным для гиганта, если уж на то пошло, – Дамасен вздохнул. – Я бродил по полям Мэонии, сейчас вы называете те места Турцией. Я пас овес и собирал травы. Хорошая жизнь. Но я бы никогда не стал биться с богами. И мои мать с отцом прокляли меня за это. Последней каплей стало следующее. Однажды мэонийский дракен убил человека-пастуха, моего друга, после чего я поймал монстра и убил его, проткнув ему деревом горло. Я использовал силы земли, чтобы корни закрепились в почве и накрепко приковали дракена. Так я навсегда избавил смертных от его гнета. Этого Гея мне простить не смогла.

– Потому что ты помог кому-то?

– Да, – Дамасен выглядел смущенным. – Гея разверзла землю, и меня поглотило, после чего я оказался в изгнании здесь, в чреве моего отца Тартара, где собираются все бесполезные создания, которым некуда идти и которые его ни капельки не заботят, – гигант вытащил из волос цветок и рассеянно уставился на него. – Они позволили мне жить, занимаясь овцами и собирая травы, чтобы я в полной мере смог ощутить всю никчемность избранной жизни. Каждый день – или что в этом лишенном света мире можно принять за день – мэонийский дракен возрождается и нападает на меня. Убийство – вот мое бесконечное испытание.

Аннабет скользнула взглядом по лачуге, пытаясь представить, сколько тысячелетий Дамасен провел здесь, убивая одного и того же дракена, собирая его кости, шкуру и мясо, прекрасно зная, что завтра он нападет вновь. Ей сложно было вообразить, как можно прожить в Тартаре хотя бы неделю. А изгнать сюда собственного сына на долгие столетия – это было за чертой жестокости.

– Разрушь проклятие, – вырвалось у нее. – Пойдем с нами!

Дамасен горько хмыкнул.

– Если бы все было так просто. Думаешь, я ни разу не пытался уйти отсюда? Это невозможно. Какое бы направление я ни выбрал, я вновь оказываюсь здесь. Болото – единственное место, которое я знаю, единственный пункт назначения, который я могу себе вообразить. Нет, маленький полубог. Мое проклятие меня победило. У меня не осталось надежды покинуть это место.

– Не осталось надежды, – эхом отозвался Боб.

– Должен быть способ! – Аннабет не могла спокойно смотреть в лицо гиганта. Его выражение так напоминало ее родного отца в те редкие минуты, когда он признавался ей, что все еще любит Афину. Он выглядел таким грустным и убитым, желая – как он сам прекрасно понимал – невозможного.

– У Боба есть план, как добраться до Врат смерти, – продолжила она. – Он сказал, что мы можем скрыться в каком-то Смертельном Тумане.

– Смертельном Тумане, – Дамасен, нахмурившись, посмотрел на Боба. – Ты собираешься отвести их к Ахлис?

– Это единственный путь, – ответил Боб.

– Вы погибнете, – сказал Дамасен. – Мучительной смертью. Во тьме. Ахлис никому не верит и никому не помогает.

По виду Боба было ясно, что он уже собрался возразить, но в последний момент сжал губы и промолчал.

– А есть другой способ? – спросила Аннабет.

– Нет, – признал Дамасен. – Смертельный Туман… плана лучше не придумаешь. К сожалению, это ужасный план.

Аннабет почудилось, будто она опять повисла над пропастью и не может ни подтянуться, ни удержаться хоть сколько-нибудь долго – ситуация без хороших вариантов.

– Но разве ты не думаешь, что стоит попробовать? – спросила она. – Ты сможешь вернуться в мир смертных. Сможешь вновь увидеть солнце.

Глаза Дамасена превратились в пустые глазницы черепа дракена – темные и безжизненные, без намека на надежду. Он бросил обломки кости в огонь и поднялся во весь свой немалый рост – огромный краснокожий воин в овечьих шкурах и коже дракена с высушенными цветами и травами в волосах. Аннабет теперь ясно понимала, насколько яркой противоположностью Ареса он был. Арес был худшим из богов, буйным и жестоким. Дамасен же бы лучшим из гигантов, добрым и помогающим… и за это он был проклят на вечные страдания.

– Поспи, – сказал гигант. – Я приготовлю все необходимое для вашего путешествия. Мне жаль, но больше я ничего не могу сделать.

Аннабет хотела возразить, но стоило ему произнести слово «поспи», и тело предало ее, несмотря на твердое решение больше никогда не спать в Тартаре. Желудок отяжелел. Костер приятно потрескивал. Витающий в воздухе аромат трав напомнил ей о холмах вокруг Лагеря полукровок летом, где на диких просторах лениво греются на солнышке сатиры и наяды.

– Может, мне стоит немного вздремнуть, – согласилась она.

Боб поднял ее, будто какую-то куклу, но девушка даже не возмутилась. Титан уложил ее на кровать гиганта рядом с Перси, и Аннабет закрыла глаза.