Текст книги "Дом Аида"

LV. Аннабет

После падения в Тартар прыжок в какие-то триста футов в Поместье Ночи должен был показаться кратким мгновением.

Но вместо этого сердце Аннабет словно замедлилось. Настолько, что между ударами она успела продумать собственный некролог:

«Аннабет Чейз, умерла в возрасте 17 лет.

ТУ-ДУМ!

(Стоит заметить, что ее день рождения, 12 июля, пришелся как раз на период ее пребывания в Тартаре, о чем она так и не узнала.)

ТУ-ДУМ!

Погибла в результате многочисленных ранений, несовместимых с жизнью, после того как прыгнула, будто последняя идиотка, прямо в бездну Хаоса и разбилась в лепешку об пол входного зала Поместья Ночи.

ТУ-ДУМ!

Покойная оставила после себя отца, приемную мать и двух сводных братьев, которые едва ее знали.

ТУ-ДУМ!

Вместо цветов просим направлять пожертвования на адрес Лагеря полукровок, если, конечно, Гея уже его не уничтожила».

Ступни ударились об пол. Боль пронзила ноги, но девушка наклонилась вперед и бросилась бежать, таща за собой Перси.

Где-то над ними в темноте Нюкта и ее дети продолжали свою громкую потасовку:

– Я поймал их! Моя нога! Перестань!

Аннабет продолжала бежать. Она все равно ничего не видела, так что решила закрыть глаза и сосредоточиться на других чувствах – вслушиваться в эхо открытого пространства, ощущать на коже лица давление встречного ветра, принюхиваться к любому запаху, могущему предвещать опасность – дым, яд или вонь демонов.

Ей и раньше приходилось перемещаться в полной темноте. Она вспомнила свой путь по туннелям под Римом в поисках Афины Парфенос. Сейчас ее путешествие в пещеру Арахны казалось прогулкой по Диснейленду.

Ссорящиеся голоса детей Нюкты становились все отдаленнее. То был хороший знак. Перси бежал рядом, не выпуская ее руки. Что тоже было хорошо.

Откуда-то спереди до слуха Аннабет начал доноситься странный ритмичный звук, прямо как эхо от стука ее собственного сердца, но усиленный во многие разы, так что пол под ногами вибрировал. Этот звук наполнил ее ужасом, из чего девушка сделала вывод, что туда им и надо. И она ускорила шаг.

Стук становился все громче, и Аннабет унюхала дым и услышала по бокам потрескивание факелов. Она подумала, что пламя означает свет, но неприятное щекотание вокруг шеи дало понять: открыть сейчас глаза стало бы большой ошибкой.

– Не смотри, – предупредила она Перси.

– Даже не собирался, – ответил он. – Ты тоже это чувствуешь? Мы все еще в Поместье Ночи. Я не хочу его видеть.

«Ты мой умница», – подумала Аннабет. Она не раз дразнила Перси за его тугодумие, но, если уж на то пошло, инстинкты его никогда не подводили.

Какие бы ужасы ни поджидали в Поместье Ночи, они точно не предназначались для глаз смертных. Увидеть их было идеей еще хуже, чем взглянуть прямо в лицо Медузы. Лучше уж бежать в темноте.

Стук стал таким громким, что вибрации от него пробегали по позвоночнику Аннабет. Словно кто-то бил по дну мира, пытаясь прорваться наружу. Она почувствовала, как стены по обе стороны расступились. Воздух посвежел – ну или уже не был столь сильно насыщен серой. Появился другой звук, ближе, чем глухая пульсация… звук текущей воды!

Сердце Аннабет бешено забилось. Выход был рядом, она знала это. Если им удастся вырваться из Поместья Ночи, возможно, они смогут оставить толпу порождений тьмы позади.

И она ринулась со всех ног вперед, что закончилось бы гибелью, не останови ее вовремя Перси.

LVI. Аннабет

– Аннабет! – Перси дернул ее назад в тот самый миг, когда ее нога коснулась обрыва. Она едва не рухнула в совсем не прекрасное далеко, но Перси успел схватить ее и сжать в объятиях.

– Все хорошо, – шепнул он.

Девушка прижалась лицом к его футболке, так и не открыв глаза. Ее била дрожь, но не только из-за страха. Объятия Перси оказались такими теплыми и успокаивающими, что ей захотелось стоять так вечно, под его защитой… но это желание было слишком далеко от реальности. Ей нельзя было позволять себе расслабляться. Нельзя еще больше полагаться на Перси. Он тоже в ней нуждался.

– Спасибо… – она мягко высвободилась из его рук. – Сможешь сказать, что перед нами?

– Вода, – ответил он. – Я все еще не смотрю. Не уверен, что это уже безопасно.

– Согласна.

– Я чувствую реку… а может, ров с водой. Он преграждает нам путь, течет слева направо по каналу, пробитому в скале. До противоположной стороны где-то двадцать футов.

Аннабет мысленно отругала себя. Да, она услышала течение, но даже не подумала, что могла выбежать прямо в него.

– Здесь есть где-нибудь мост или?..

– Не думаю, – сказал Перси. – И с этой рекой что-то не так. Прислушайся.

Аннабет навострила слух. За рокотом течения послышались крики тысяч голосов – вопли боли, мольбы о прощении.

– Помогите! – стонали они. – Это вышло случайно!

– Как больно! – выли другие. – Пусть эта боль прекратится!

Аннабет не нужно было открывать глаза, чтобы представить себе эту реку – черный соленый поток, заполненный подвергающимися пыткам душами, несущий их в самые глубины Тартара.

– Река Ахерон, – догадалась она. – Пятая река Царства Мертвых.

– Флегетон мне нравился больше, – пробормотал Перси.

– Река боли. Худшее наказание для падших душ – преимущественно убийц.

– Убийцы! – взвыла река. – Да, прямо как вы!

– Идите к нам, – шепнул другой голос. – Вы ничем не лучше нас.

Разум Аннабет затопили образы всех тех монстров, что она убила за прошедшие годы.

«То не было убийство! – возразила она. – Я защищала себя!»

Река в ее мозгу сменила тактику и показала Зою Ночную Тень, погибшую на горе Тамалпаис, куда она пришла, чтобы спасти Аннабет от титанов.

Она увидела сестру Нико, Бьянку ди Анджело, умершую во время схватки с бронзовым гигантом Талосом, и она тоже пыталась спасти Аннабет.

Майкл Ю и Силена Богард… погибшие в Битве за Манхэттен.

– Ты могла это предотвратить, – шептала река Аннабет. – Ты должна была найти способ.

И самое болезненное воспоминание: Лука Кастеллан. Перед внутренним взором Аннабет мелькнул образ крови Луки на ее кинжале после того, как он пожертвовал собой, чтобы не дать Кроносу разрушить Олимп.

– Его кровь на твоих руках! – взвыла река. – Должен был быть другой путь!

Аннабет многие часы провела, убивая себя похожими размышлениями. Она пыталась убедить себя, что в смерти Луки не было ее вины. Лука сам избрал свою судьбу. И все же… Она не знала, нашла ли его душа покой в Царстве Мертвых или он переродился, а может, оказался сброшен в Тартар за свои преступления. Вдруг он был среди тех звенящих мукой голосов, что текли мимо нее?

– Ты убила его! – кричала река. – Так спрыгни и раздели с ним наказание!

Перси схватил ее за руку.

– Не слушай!

– Но…

– Знаю, – его голос был ломким, как корочка льда. – Они говорят мне то же самое… Думаю, этот ров является границей территории Ночи. Перейдем ее – и все будет в порядке. Придется прыгать.

– Ты сказал, здесь двадцать футов!

– Ага. Придется тебе мне довериться. Обхвати меня за шею и держись крепко.

– Но как ты собираешься…

– Вон они! – послышался крик позади. – Убить неблагодарных туристов!

Дети Нюкты нашли их. Аннабет обвила руками шею Перси.

– Давай!

С закрытыми глазами ей оставалось лишь гадать, как у него получилось. Может, он каким-то образом воспользовался течением. А может, от страха совсем потерял голову, и его затопил адреналин. Перси вложил в прыжок столько силы, что в других обстоятельствах она бы засомневалась, возможно ли подобное. Они неслись сквозь поток ветра, а река под ними заходилась водоворотами и стонала, обрызгивая голые лодыжки Аннабет жалящими каплями.

Затем – БУХ! И они вновь на твердой земле.

– Можешь открыть глаза, – тяжело дыша, сказал Перси. – Но тебе не понравится то, что ты увидишь.

Аннабет моргнула. После тьмы Нюкты даже красный полумрак Тартара ослеплял.

Перед ними простиралась долина, размеры которой позволяли разместить здесь всю Область залива Сан-Франциско. Грохочущий стук сотрясал ландшафт, будто под землей гремел гром. Прикрытая ядовитыми облаками холмистая местность поблескивала пурпурным с темно-красными и синими прожилками-шрамами.

– Выглядит прямо как… – Аннабет подавила подступающую тошноту. – Как огромное сердце.

– Сердце Тартара, – пробормотал Перси.

В центре долины темнело живое пятно из движущихся черных точек. Они были так далеко, что Аннабет не сразу поняла, что смотрит на войско – тысячи, может, десятки тысяч монстров собрались вокруг центральной черной точки. С такого расстояния нельзя было ничего рассмотреть, но Аннабет точно знала, что там. Даже находясь на самом краю долины, девушка чувствовала неодолимое притяжение.

– Врата смерти.

– Угу, – хрипло откликнулся Перси. Юноша все еще был очень бледен и казался худым как скелет… то есть выглядел так же хорошо, как хорошо было на душе Аннабет.

Она вспомнила о преследователях.

– А что с Нюктой?..

Она обернулась. Каким-то образом они умудрились приземлиться в нескольких сотнях ярдов от берега Ахерона, текущего по руслу, пробитому в черных вулканических холмах. За рекой не было ничего, кроме тьмы.

Ни намека на то, что за ними кто-то идет. Судя по всему, любимчикам Ночи не захотелось пересекать Ахерон.

Аннабет уже хотела спросить Перси, как ему удалось прыгнуть так далеко, когда слева от них до ее слуха донесся грохот передвигаемых камней. Она схватила свой меч из кости дракена. Перси поднял Анаклузмос.

Из-за горного гребня показалась копна светящихся белых волос, затем появилось знакомое улыбающееся лицо с глазами цвета чистого серебра.

– Боб?! – Аннабет была так рада его увидеть, что даже подпрыгнула. – О, боги!

– Друзья! – титан поспешил к ним навстречу. Щетка на его швабре обгорела. На форме уборщика появились новые следы от когтей, но сам он выглядел счастливым. Малыш Боб на его плече урчал почти так же громко, как стучало сердце Тартара.

– Я нашел вас! – Боб сжал их в объятиях, грозивших переломать им все ребра. – Вы выглядите прямо как дымящиеся мертвые. Это хорошо!

– М-да уж, – пробормотал Перси. – Как ты сюда попал? Через Поместье Ночи?

– Нет-нет, – Боб в ужасе замотал головой. – Там слишком страшно. Я шел другим путем – но он доступен лишь титанам и им подобным.

– Дай угадаю, – сказала Аннабет. – Шел вбок?

Боб почесал подбородок, явно не зная, что ответить.

– Хм… Нет. Скорее… по диагонали.

Аннабет расхохоталась. Раз уж они оказались в самом сердце Тартара перед лицом непобедимой армии – почему бы не позволить себе повеселиться, пока можно? Девушка была до умопомрачения счастлива, что титан Боб вновь был с ними.

Она поцеловала его в бессмертный нос, заставив титана удивленно моргнуть.

– Дальше мы идем вместе? – спросил он.

– Да, – подтвердила Аннабет. – Пора узнать, насколько хорош этот Смертельный Туман.

– А если он не так уж и хорош?.. – начал было Перси, но оборвал себя на полуслове.

Гадать не было смысла. Они собирались пойти прямо навстречу вражеской армии. Если их заметят, им однозначно крышка.

Но все же Аннабет сумела улыбнуться. Цель была прямо перед глазами. На их стороне был титан со шваброй и очень громкий котенок. А это уже кое-что.

– Врата смерти, – объявила она, – мы идем.

LVII. Джейсон

Джейсон не знал, на что стоит надеяться: на бурю и огонь?

В ожидании своей очередной ежедневной аудиенции с владыкой Южного Ветра он пытался решить, какая из двух ипостасей бога – римская или греческая – хуже. Но, проведя во дворце пять дней, он успел убедиться лишь в одном: ему и его команде едва ли удастся уйти отсюда живыми.

Он облокотился на балконные перила. Воздух здесь был настолько горячим и сухим, что высасывал влагу прямо из легких. За последнюю неделю его кожа заметно потемнела. Волосы стали белыми как снег. Каждый раз, смотря в зеркало, юноша пугался собственного дикого и пустого взгляда, будто он потерялся в пустыне.

В сотне футов внизу поблескивали волны, накатывающие на полумесяц пляжа из красного песка. Они были где-то на северном побережье Африки. Больше от духов ветра ему ничего не удалось добиться.

Дворец простирался по обе стороны от него – бесконечные соты залов и переходов, балконов и колоннад, пробитые в песочных склонах огромные пещеры, вся здешняя архитектура была продумана с таким расчетом, чтобы пронизывающий помещения ветер ревел как можно громче. Непрекращающийся органный гул напоминал Джейсону небесный дворец Эола в Колорадо, разве что здесь ветры, похоже, никуда не спешили.

Что как раз и было одной из проблем.

В свои хорошие дни южные вентусы были медлительны и ленивы. В плохие – порывисты и злы. В начале они радушно встретили «Арго-II», так как любой враг Борея считался другом Южного Ветра, но со временем они забыли о том факте, что полубоги были у них в гостях. Вентусы очень быстро растеряли всякое желание помогать в ремонте корабля. А настроение их владыки с каждым днем становилось все хуже.

На пристани внизу друзья Джейсона трудились на борту «Арго-II». Они починили главную мачту, закончили натягивать снасти и теперь были заняты веслами. Без Лео починить все остальное, требующее специальных знаний и умений, даже с помощью стола Буфорда и Фестуса (который теперь, благодаря волшебному голосу Пайпер, был постоянно включен, хотя никто из них и не понимал, как такое возможно) было нереально. Но они не оставляли попыток.

Хейзел и Фрэнк стояли у штурвала и возились с панелью управления. Пайпер передавала их команды тренеру Хеджу, который на другом конце корабля был занят выдалбливанием весел. Хеджу вообще отлично удавалось выдалбливание чего-либо.

Нельзя было сказать, чтобы они добились какого-нибудь ощутимого прогресса, но, учитывая, через что им пришлось пройти, можно было смело счесть за чудо, что у них до сих пор был корабль.

Джейсона передернуло, когда ему вспомнилось нападение Хионы. Он оказался позорно беспомощен – превратился в ледяную глыбу, причем даже не один раз, а дважды, пока Лео выбросило куда-то в небо, а Пайпер пришлось справляться со всем в одиночку.

Боги, спасибо, что с ними была Пайпер. Девушка продолжала винить себя за то, что не смогла предотвратить взрыв ветровой бомбы, но, по сути, лишь благодаря ей одной они избежали участи вечного пребывания в Квебеке в качестве ледяных скульптур.

Ей даже удалось перенаправить взрывную волну, так что, хоть корабль и отнесло на половину Средиземного моря в сторону, они отделались не такими уж серьезными повреждениями.

Внизу на палубе Хедж крикнул:

– Пробуй!

Хейзел и Фрэнк щелкнули какими-то тумблерами. Весла по левому борту взбесились и начали махать вверх и вниз и делать «волну», как болельщики на стадионе. Тренер Хедж попытался увернуться, но одно весло таки вмазало ему под зад так, что сатир подлетел и с громким криком плюхнулся в воду.

Джейсон тяжело вздохнул. Такими темпами они точно никогда не смогут отплыть, даже если южные вентусы им и позволят. А пока где-то на севере Рейна летела к Эпиру, если, конечно, она нашла его записку во дворце Диоклетиана. Лео исчез и явно нуждался в помощи. Перси и Аннабет… в лучшем случае они все еще были живы и направлялись к Вратам смерти. Джейсон не мог их подвести.

Шорох заставил его обернуться. В тени ближайшей колонны стоял Нико ди Анджело. Куртку свою он где-то потерял и теперь был в одних черных джинсах и черной же футболке. По бокам с пояса свисали меч и скипетр Диоклетиана.

Несколько дней под палящим солнцем никак не повлияли на цвет его кожи. Могло даже показаться, что он стал бледнее. Темные глаза запали. Худое, немного болезненное лицо, но после отплытия из Хорватии Нико стал выглядеть многим лучше. Во всяком случае, он больше не походил на голодающего. На руках проступили мускулы, как если бы он последнюю неделю только и делал, что тренировался в искусстве фехтования. Насколько знал Джейсон, Нико регулярно отлучался с корабля, чтобы попрактиковаться в вызове с помощью скипетра Диоклетиана духов, с которыми он потом сражался. Но после их приключений в Сплите он уже ничему не удивлялся.

– Новости от владыки? – спросил Нико.

Джейсон помотал головой.

– С каждым днем он вызывает меня все позже и позже.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказал Нико. – И поскорее.

Джейсон и сам так думал, но, услышав это из уст Нико, ощутил беспокойство.

– Ты чувствуешь что-то?

– Перси близок к Вратам, – ответил Нико. – Мы нужны ему, если хотим, чтобы он прошел через них живым.

Джейсон обратил внимание, что он не упомянул Аннабет, но решил ничего не спрашивать.

– Ясно, – произнес Джейсон. – Но если мы не починим корабль…

– Я обещал, что отведу вас к Дому Аида, – перебил Нико. – Так или иначе, но я это сделаю.

– Ты не сможешь провести всех нас сквозь тени. А чтобы добраться до Врат смерти, понадобимся все мы.

Сфера на конце скипетра Диоклетиана засияла пурпурным светом. За последнюю неделю скипетр, похоже, научился реагировать на настроение Нико ди Анджело. И Джейсон не был уверен, можно ли считать это хорошим знаком.

– Тогда тебе придется уговорить владыку Южного Ветра нам помочь, – в голосе Нико кипела ярость. – Я прошел весь этот путь, пережил столько унижений не для того…

Джейсону понадобилось приложить немало усилий, чтобы не потянуться за своим мечом. Когда Нико злился, все его инстинкты так и вопили: «Опасность!»

– Слушай, Нико, – сказал он. – Если ты хочешь поговорить, я всегда к твоим услугам, ну, о том, что случилось в Хорватии. Я понимаю, как это тяжело…

– Ты не понимаешь.

– Никто не собирается тебя осуждать!

Губы Нико растянулись в неприятную ухмылку.

– Да ну? Вот так новость. Я сын Аида, Джейсон. Я мог бы с тем же успехом вымараться в крови или нечистотах, отношение ко мне не изменится. Я чужой всегда и везде. Я даже не из этого столетия. Но даже этого показалось мало, чтобы отделить меня от всех остальных. Ко всему прочему я еще и… еще и…

– Старик! Ты же это не выбирал! Ты просто такой, какой есть!

– Такой, какой есть… – Балкон задрожал. Узор на полу изменился, будто сквозь плиты начали проступать кости. – Легко тебе говорить. Ты же наш вселенский любимец, сын Юпитера. Единственной, кто на самом деле принимал меня таким, какой я есть, была Бьянка, но она умерла! Меня не спрашивали, когда свалили все это мне на голову! Моего отца, мои чувства!..

Джейсон отчаянно пытался придумать, что можно сказать. Он хотел стать для Нико другом, так как знал, что лишь так сможет ему помочь. Но Нико явно не желал упрощать себе жизнь.

Он поднял руки, призывая его успокоиться.

– Ладно, я понял. Но, Нико, лишь ты выбираешь, как тебе жить. Хочешь доверять людям? Так почему бы не рискнуть и не попробовать поверить мне, что я правда тебе друг и приму тебя таким, какой ты есть? Это уж явно будет лучше, чем постоянно от всех прятаться!

Пол под ними рассекла трещина, откуда послышался свист. Воздух вокруг Нико замерцал отраженными солнечными лучами.

– Прятаться? – Голос Нико был пугающе тих.

Пальцы Джейсона кололо от желания ухватиться за рукоять меча. Ему приходилось встречаться со многими внушающими страх полубогами, но сейчас он начал понимать: Нико ди Анджело – каким бы бледным и худым он ни выглядел – мог оказаться для него железным орешком.

И все же он выдержал взгляд Нико.

– Именно прятаться. Ты бежал из обоих лагерей. Ты так боишься быть отвергнутым, что даже не пытаешься завязать отношения. Может, пришел наконец час выйти из тени?

Когда напряжение между ними достигло своего апогея, Нико вдруг опустил глаза. Трещина в полу исчезла. Призрачные отсветы потухли.

– Я сдержу свое обещание. – Голос Нико был не громче шепота. – Я отведу вас в Эпир. Помогу закрыть Врата смерти. И на этом все. Потом я уйду – навсегда.

Двери в тронный зал распахнулись, выдохнув между ними порыв обжигающего воздуха.

Послышался голос, не имеющий тела:

– Владыка Австер примет вас.

Как бы сильно он ни страшился этой встречи, Джейсон почувствовал облегчение. В тот момент спор с сумасшедшим богом ветра казался занятием куда более безопасным, чем попытка подружиться со злым сыном Аида. Он обернулся, чтобы попрощаться, но Нико уже не было – растворился во тьме.

LVIII. Джейсон

Итак, ему предстояло встретиться с бурей. Австер, римское воплощение Южного Ветра, устраивал прием.

Два прошлых дня Джейсон общался с Нотом. И хотя греческая ипостась бога была вспыльчивой и быстрой на расправу, она хотя бы была во всех смыслах быстрой. Австер же… другое дело.

В тронном зале ровными рядами возвышались белые и красные мраморные колонны. Грубо обтесанный пол из песчаника под ногами Джейсона дымил. В воздухе клубился пар, прямо как в бане Лагеря Юпитера, вот только обычно под потолками бань не сверкают молнии, освещая отдельные части зала ослепляющими вспышками.

Южные вентусы скользили по залу в облаках красной пыли и раскаленного воздуха. Джейсон уже знал, что от них стоит держаться подальше. В первый свой день здесь он случайно провел рукой сквозь одного духа ветра, и это стоило ему стольких ожогов, что его пальцы стали напоминать щупальца.

В конце зала стоял самый странный трон из всех, что Джеймс когда-либо видел, – сделанный из равных долей огня и воды. Помост представлял собой костер. Языки пламени и дым формировали сиденье. Грозовое облако играло роль спинки трона. Подлокотники рождались на стыке пламени и влаги. Трон едва ли можно было считать удобным, но бог Австер восседал на нем с такой вальяжностью, будто намеревался провести беззаботный день за просмотром футбольного матча.

Если бы он встал, то возвысился над полом где-то футов на десять. В косматых белых волосах клубилась корона из пара. В бороде из облаков постоянно посверкивали молнии, и божественную грудь без перерыва заливало дождем, мочившим песочного цвета тогу. Джейсон подумал: интересно, можно ли сбрить бороду, если она представляет собой грозовую тучу? И еще, по мнению юноши, постоянное орошение самого себя дождем должно было, по идее, раздражать, но только не Австера. Вообще римское воплощение Южного Ветра напоминало Джейсону промокшего Санта-Клауса, только ленивого, а не веселого.

– Итак… – Голос бога прогудел, будто приближающийся грозовой фронт. – Вот и сын Юпитера.

Австер сказал это так, будто Джейсон посмел опоздать. Юноше очень хотелось напомнить этому тупому богу ветра, что он каждый день по несколько часов ждет снаружи, пока его позовут, но ограничился одним кивком.

– Мой господин, – сказал он, – нет ли вестей от моего друга?

– Друга?

– Лео Вальдеса, – Джейсон старался быть терпеливым. – Его унесли ветры.

– А-а… Да. Точнее, нет. Никаких известий. Его унесли не мои ветры. Без сомнений, то были проделки Борея или его сподручных.

– Да. Мы в курсе.

– И лишь по этой причине я позволил вам разместиться у себя во дворце. – Брови Австера взлетели почти до самых завитков короны. – Борею необходимо дать отпор! Северные ветры должны быть отброшены туда, где им место!

– Да, господин. Но чтобы противостоять Борею, нам необходимо вывести наш корабль из гавани.

– Корабль в гавани?! – бог откинул назад голову и захохотал, а дождь из его бороды начал поливать подножие трона. – Ты хоть представляешь, когда в последний раз корабли смертных заходили в мою гавань? Царь египетский… Бел, так его звали. Он посмел обвинить меня в том, что мои обжигающие ветры уничтожили весь урожай! Ты представляешь?

Джейсон стиснул зубы. Он уже по опыту знал, что Австера нельзя торопить. В этой дождевой форме он был медлительным, раздражительным и легкомысленным.

– А ты правда сжег его урожай, господин?

– Разумеется! – Австер добродушно улыбнулся. – Но что этот Бел еще ожидал, когда засеивал поля на самой границе Сахары? Этот глупец направил против меня всю свою флотилию. Он думал разрушить мою крепость, чтобы южные ветра больше никогда не дули. Но, естественно, это я уничтожил его флотилию.

– Естественно.

Австер прищурился.

– Ты же не за Бела, я правильно понимаю?

– Нет, владыка Австер. Я Джейсон Грейс, сын…

– Юпитера! Да, конечно. Мне нравятся сыновья Юпитера. Но почему вы все еще в моей гавани?

Джейсон подавил тяжелый стон.

– У нас нет твоего разрешения, чтобы ее покинуть, владыка. И наш корабль поврежден. Нам нужен наш механик, Лео Вальдес, чтобы починить двигатель, если, конечно, тебе не известен иной путь.

– Хм… – Австер поднял ладони, и между его растопыренными пальцами закружил пыльный водоворот. – Ты знаешь, люди часто обвиняют меня в непостоянстве. В какие-то дни я несу с собой испепеляющий жар, уничтожающий урожай, и меня зовут сирокко из Африки! В другие я мягок и предвещаю наступление теплых летних дождей и освежающих туманов на юг Средиземного моря. А вне сезона я предпочитаю проводить время в одном чудном местечке в Канкуне! Но, возвращаясь к моей мысли, в древние времена смертные и страшились меня, и любили. Для бога, знаешь ли, невозможность прогнозирования собственного поведения может быть серьезным преимуществом.

– О да, у тебя солидное преимущество, – откликнулся Джейсон.

– Благодарю! Именно! Но данное правило не применимо к полубогам. – Австер наклонился вперед и оказался достаточно близко, чтобы Джейсон смог уловить запах орошенных дождем полей и жарких песочных пляжей. – Ты напоминаешь мне моих собственных детей, Джейсон Грейс. Ты мотался из одного места в другое. Ты нестабилен. Меняешься день ото дня. Если бы ты мог изменить направление ветра, куда бы он задул?

Между лопатками Джейсона покатились капельки пота.

– Прости?

– Ты сказал, что вам нужен навигатор. Нужно мое разрешение. Я же отвечаю, что ничего из этого вам не нужно. Пришло время выбирать направление. Ветер, что дует бесцельно, никому не несет пользы.

– Я не… Я не понимаю.

Но на самом деле он понимал. Нико говорил, что он чужой всегда и везде. Но, если смотреть с другой стороны, Нико не был скован какими-либо привязанностями. Он мог направиться в любую избранную им сторону.

Уже долгие месяцы Джейсон все никак не мог определиться, где же его место. Он всегда выступал против традиционных ценностей Лагеря Юпитера, борьбы за власть и соперничества. Но Рейна была хорошим человеком. И она нуждалась в его помощи. Если он отвернется от нее… кто-нибудь, подобный Октавиану, приберет все в свои руки и разрушит то, что Джейсону по-настоящему нравилось в Новом Риме. Разве мог он поступить столь эгоистично и покинуть Лагерь Юпитера? Сама мысль об этом тяжким грузом вины ложилась на плечи.

Но в глубине души он хотел быть в Лагере полукровок. Те несколько месяцев, что он провел там с Пайпер и Лео, принесли куда больше удовлетворения, куда больше ощущения правильности происходящего, чем все годы, прожитые в Лагере Юпитера. Кроме того, в Лагере полукровок у него появлялся хоть какой-то шанс встретиться когда-нибудь с отцом. В Лагере Юпитера боги практически никогда не заходят поздороваться.

Джейсон помотал своей отяжелевшей от раздумий головой.

– Да, я знаю, в каком направлении хочу двигаться.

– Прекрасно! И?

– Ну, нам все еще необходимо как-то починить корабль. Ты не…

Австер поднял указательный палец.

– Все еще ждешь помощи от владыки ветров? Сын Юпитера должен сам знать, как поступать.

Джейсон помолчал, колеблясь.

– Мы отплываем, владыка Австер. Сегодня.

Бог ветра улыбнулся и раскинул руки.

– Наконец-то ты огласил свою цель! Что ж, теперь у тебя есть мое разрешение, хотя оно тебе и не нужно. И как вы собираетесь отплыть без своего инженера и без исправленного двигателя?

Вокруг Джейсона скользили южные ветры, всхрапывая подобно своевольным жеребцам, вызывая его на бой, проверяя его силу воли.

Всю неделю он провел, надеясь на помощь Австера. Месяцы ему не давали покоя его обязательства перед Лагерем Юпитера, и он все ждал, что его судьба каким-то образом сама собой прояснится. Теперь же он наконец понял, что все, что ему нужно, так это поступать так, как хочется. Он должен стать во главе ветров, а не позволять им болтать себя, где им вздумается.

– Ты нам поможешь, – сказал Джейсон. – Твои вентусы могут обращаться в лошадей. Ты предоставишь нам их, чтобы они потянули за собой «Арго-II» туда, где бы ни был Лео.

– Чудесно! – Австер просто засиял, а его борода так и заискрила разрядами. – Теперь… осталось лишь узнать, соответствуешь ли ты своим смелым требованиям? Сможешь ли подчинить то, о чем просишь, или же будешь разорван на куски?

Бог хлопнул в ладоши. Ветра закружили вокруг его трона и обратились в лошадей. Эти не были столь темны и спокойны, как хороший друг Джейсона Буря. Кони Южного Ветра были творением огня, песка и раскаленных грозовых туч. Четверо из них пронеслись мимо, опалив своим жаром волосы на руках Джейсона. Они в галопе закружили вокруг мраморных колонн, выдыхая пламя и ржа со звуком работающего пескоструйного аппарата. Чем дольше они скакали, тем больше дикости проявляли. Вскоре они уже стали откровенно коситься на Джейсона.

Австер погладил свою дождевую бороду.

– Ты знаешь, почему вентусы могут принимать обличие лошадей, мой мальчик? Время от времени мы, боги ветров, путешествуем по земле в этой форме, из-за чего нас даже называют быстрейшими среди всех лошадей.

– Спасибо, – пробормотал Джейсон, хотя у него зубы стучали от страха. – Слишком много информации сразу.

Один из вентусов направился прямо на Джейсона. Он увернулся, но одежда от столь близкого контакта задымилась.

– Иногда, – бодро продолжал Австер, – смертные замечают нашу божественную сущность и говорят что-нибудь в духе: «Этот конь несется как ветер». Что весьма справедливо. И прямо как быстрейшие жеребята, вентусы являются нашими потомками!

Ветры-кони начали кружить вокруг Джейсона.

– Прямо как старый добрый Буря, – заметил он.

– О, тот… – Австер нахмурился. – Боюсь, он сын Борея. Уж не знаю, как тебе удалось его укротить. Эти же мои собственные отпрыски, отличная команда южных ветров. Укроти их, Джейсон Грейс, и они выведут твой корабль из гавани.

«Укротить их? – подумал Джейсон. – Ну да, конечно, как нечего делать».

Словно безумные, они проносились мимо него. Они были все в своего господина Южного Ветра, сочетание противоположностей – наполовину горячие и сухие сирокко и наполовину грозовые облака.

«Мне нужна скорость, – подумал Джейсон. – И цель».

Он представил Нота, греческое воплощение Южного Ветра, – обжигающе горячего, но очень быстрого.

И тем самым выбрал греческую сторону. Мысленно связав свою дальнейшую судьбу с Лагерем полукровок, он заставил коней измениться. Грозовые облака в них рассеялись, оставив лишь красный песок и мерцающий жар, словно мираж в Сахаре.

– Молодец, – сказал бог.

Теперь на троне восседал Нот – пожилой мужчина с бронзовой кожей, в огненном греческом хитоне и с венком из высушенного дымящегося ячменя.

– И чего ты ждешь? – спросил бог.

Джейсон повернулся к ветроогненным жеребцам. Неожиданно весь страх пропал.