Текст книги "Дом Аида"

– Он говорит об Эросе. – В голосе Нико проскользнуло раздражение. – Купидон, если перейти на латынь.

Фавоний улыбнулся.

– Правильно, Нико ди Анджело. Кстати, рад встрече. Давненько мы не виделись.

Нико нахмурил брови.

– Я никогда тебя раньше не встречал.

– Ты никогда меня раньше не видел, – поправил его бог. – Но я наблюдал за тобой. Когда ты приезжал сюда маленьким мальчиком и еще много раз после. Я знал, рано или поздно ты обязательно вернешься ради встречи с моим хозяином.

Нико побледнел еще сильнее, чем обычно. Глаза забегали по подвалу, будто юноша вдруг почувствовал себя в западне.

– Нико? – позвал Джейсон. – О чем он?

– Я не знаю. Совершенно.

– Совершенно? – воскликнул Фавоний. – Человек, что дорог тебе больше всего на свете… упал в Тартар, а ты продолжаешь отворачиваться от истины?

Джейсон вдруг ощутил себя подслушивающим под чужой дверью.

«Человек, что дорог тебе больше всего на свете».

Ему тут же вспомнились слова Пайпер о симпатии Нико к Аннабет. Но, похоже, речь шла о куда более глубоких чувствах, чем просто симпатия.

– Мы пришли сюда за скипетром Диоклетиана, – заявил Нико, явно желая сменить тему. – Где он?

– Ах… – Фавоний с грустью покивал. – Считаешь, встретиться с призраком Диоклетиана куда проще? Боюсь, нет, Нико. Ваши поиски окажутся намного тяжелее. Ты в курсе, что задолго до того, как построили этот дворец, здесь был вход во владения моего хозяина? Многие тысячелетия я жил здесь, приводя тех, кто искал любовь, за благословением Купидона.

Джейсону не понравились слова ветра о «тяжелых поисках». Он не доверял этому странному богу с обручем, крыльями и корзиной фруктов. Но в памяти всплыла давняя история, услышанная когда-то в Лагере Юпитера.

– Как и Психею, жену Купидона. Ты принес ее к нему во дворец.

Глаза Фавония блеснули.

– Неплохо, Джейсон Грейс. Правильно, именно с этого места я поднял Психею и с ветром доставил ее в апартаменты моего хозяина. По сути, именно поэтому Диоклетиан построил здесь свой дворец. Здешние земли всегда были благодатны по воле доброго Западного Ветра, – он горделиво расправил плечи. – Сосредоточение покоя и любви в вечно меняющемся мире. Когда же дворец подвергся разграблению…

– Ты забрал скипетр, – догадался Джейсон.

– Чтобы его сберечь, – подтвердил Фавоний. – Сейчас он хранится в коллекции сокровищ Купидона как дань лучшим временам. Если вы хотите его получить… – он повернулся к Нико. – Вам придется встретиться с богом любви.

Нико уставился на пронзающий окно луч света с таким видом, будто надеялся ускользнуть сквозь решетки на улицу.

Джейсон не понимал, чего именно хотел Фавоний, но если «встреча с богом любви» подразумевала, что Нико придется признаться в своих чувствах к какой-то девушке, это выглядело не так уж и страшно.

– Нико, ты справишься, – сказал Джейсон. – Может, будет стыдно, но помни, что это ради скипетра.

Похоже, его слова Нико не убедили. По его виду можно было подумать, что его сейчас стошнит. Но в конце концов он выпрямился и кивнул.

– Ты прав. Я… Я не боюсь бога любви.

Фавоний расплылся в широкой улыбке.

– Прекрасно! Не хотите немного перекусить на дорожку? – он достал из корзины зеленое яблоко и с сожалением уставился на него. – Ох, какой конфуз. Вечно забываю, что меня символизирует корзина неспелых фруктов. Не понимаю, почему бы не предоставить весеннему ветру больше возможностей? Летний заграбастал себе все веселье.

– Ничего страшного, – быстро сказал Нико. – Просто отвези нас к Купидону.

Фавоний прокрутил на пальце обруч, и тело Джейсона растворилось в воздухе.

XXXVI. Джейсон

Джейсон не раз катался на ветре. Но стать ветром – это оказалось совсем другое.

Он лишился контроля, мысли разбегались, исчезла граница между его телом и всем остальным миром. Ему подумалось, интересно, монстры при гибели чувствуют себя так же – обращаются в пыль, беспомощные и бесформенные?

Джейсон ощущал неподалеку присутствие Нико. Западный Ветер нес их в небе над Сплитом. Вместе они пролетели над холмами, миновали римские акведуки, шоссе и виноградники. Приблизившись к горам, Джейсон заметил руины римского города в долине под ними – разрушенные стены, квадраты бывших строений и изломанные дороги, все заросшее зеленью – прямо как огромная игровая доска, поросшая мхом.

Фавоний опустил их в самом сердце руин рядом с обломками колонны размером с секвойю.

К Джейсону вернулось тело. В первый миг вновь обладать формой по ощущениям оказалось еще хуже, чем превратиться в ветер: на него будто набросили свинцовое пальто.

– Да, человеческие тела ужасно громоздки, – произнес Фавоний, словно прочтя его мысли. Бог ветра уселся на ближайшую стену, примостил сбоку корзину с фруктами и подставил свои красно-коричневые крылья солнечным лучам. – Если честно, я вообще не понимаю, как вы выдерживаете их целыми днями…

Джейсон быстро осмотрел периметр. Когда-то здесь был крупный город. Он заметил руины храмов и терм, наполовину ушедший в землю амфитеатр и пустые пьедесталы, на которых когда-то наверняка стояли статуи. Целые ряды колонн тянулись в никуда. То там, то здесь, подобно каменным стежкам на зеленом полотне, в холмах просматривались остатки стен старого города.

Кое-где виднелись следы раскопок, но большая часть города была заброшена, словно он был оставлен на волю стихий последние два тысячелетия.

– Добро пожаловать в Салону, – объявил Фавоний, – столицу Далмации! Место рождения Диоклетиана! Но еще до этого, задолго до этого, здесь был Дом Купидона.

Имя бога эхом прокатилось по округе, как если бы множество чьих-то голосов зашептало его в тени руин.

В этом месте было нечто такое, из-за чего у Джейсона побежали по спине мурашки еще быстрее, чем от подземелья в Сплите. Юноша особо никогда не думал о Купидоне. И уж явно не считал его страшным. Даже в глазах римских полубогов это имя ассоциировалось с глупым крылатым младенцем с игрушечным луком и стрелой, парящим по округе в своем подгузнике в День святого Валентина.

– О, он совсем не такой, – сказал Фавоний.

Джейсон вздрогнул.

– Ты читаешь мои мысли?

– Нет нужды, – Фавоний подбросил в воздух свой бронзовый обруч. – Абсолютно все представляют Купидона неправильно… пока не встретятся с ним.

Нико оперся о колонну, даже со стороны было видно, как сильно у него дрожали колени.

– Эй, старик… – Джейсон шагнул к нему, но Нико махнул рукой, останавливая его.

Трава вокруг ног Нико потемнела и пожухла. Смерть разливалась все дальше, словно из его подошв сочился яд.

– Ах… – Фавоний с сочувствием покивал. – Не буду винить тебя за твое волнение, Нико ди Анджело. Ты знаешь, как я начал служить Купидону?

– Я никому не служу, – пробормотал Нико. – И уж точно не Купидону.

Но Фавоний продолжил, как будто ничего не слышал:

– Я влюбился в смертного по имени Гиацинт. Он был в высшей мере исключительным человеком.

– Он?.. – туман в мозгах Джейсона после путешествия в виде ветра все еще не рассеялся, так что до него дошло не сразу. – А-а…

– Да, Джейсон Грейс, – Фавоний приподнял бровь. – Я влюбился в парня. Это так сильно тебя шокирует?

Если совсем честно, Джейсон не знал, что ответить. Он старался не задумываться о любовной жизни богов, и неважно, в кого они влюблялись. В конце концов, его отец Юпитер тоже не отличался идеальным поведением. По сравнению с другими известными ему любовными скандалами с участием олимпийских богов известие о любви Западного Ветра к смертному парню не казалось таким уж шокирующим.

– Да нет. Так что… Купидон пронзил тебя своей стрелой и ты влюбился?

Фавоний фыркнул.

– В твоих устах все так просто. Но поверь, любовь никогда не бывает проста. Видишь ли, богу Аполлону тоже нравился Гиацинт. Правда, он утверждал, что они всего лишь друзья. Уж не знаю… Но однажды я увидел их вместе, играющих в койтс…

Опять это странное слово.

– Койтс?

– Игра кольцами, – пояснил Нико, хотя его было едва слышно. – По типу подковы.

– Похоже, – согласился Фавоний. – В общем, меня обуяла ревность. Вместо того чтобы спросить открыто и выяснить правду, я поднял ветер и направил тяжелое металлическое кольцо прямо в голову Гиацинта, и он… – бог ветра вздохнул. – И Гиацинт погиб, а Аполлон превратил его в цветок, названный гиацинтом. Я уже уверился, что мне не избежать мести Аполлона, но тут Купидон предложил мне защиту. Хоть я и совершил ужасный поступок, меня ослепила любовь, а потому он пожалел меня, но при условии, что я навечно поступаю к нему на службу.

КУПИДОН.

Эхо этого имени вновь пронеслось по руинам.

– Это вам поучительная история от меня, – Фавоний встал. – Перед тем как продолжить свой путь, тщательно все взвесь, Нико ди Анджело. Солгать Купидону не получится. А если ты позволишь гневу возобладать над разумом… судьба твоя будет еще печальнее, чем моя.

Джейсону показалось, что его мозги вновь превратились в ветер. Он совершенно не понимал, о чем говорил Фавоний и почему Нико выглядит таким взвинченным, но думать об этом времени не было. Бог ветра исчез в красно-золотом вихре. Летний воздух вдруг стал очень тяжелым. Земля задрожала, и Джейсон с Нико поспешили обнажить мечи.

* * *

– Итак.

Голос, подобно пуле, пронесся мимо уха Джейсона. Но когда он обернулся, там никого не было.

– Вы пришли за скипетром.

Нико стоял к нему спина к спине, и впервые Джейсон обрадовался компании этого парня.

– Купидон, – позвал Джейсон, – где ты?

Голос засмеялся. Он определенно не был похож на нежное ангельское воркование. Глубокий насыщенный и с ясно слышимой ноткой угрозы – прямо как дрожь земли перед сильнейшим землетрясением.

– Там, где вы меньше всего ожидаете меня увидеть, – ответил Купидон. – Как и сама любовь.

Что-то врезалось в Джейсона и потащило через всю улицу. Свалившись со ступенек, он растянулся на полу какого-то подвала, явно кем-то откопанного.

– Я ожидал, что уж ты-то в курсе, Джейсон Грейс. – Голос Купидона кружил вокруг юноши. – Ты ведь уже нашел свою истинную любовь. Или все еще сомневаешься в себе?

Нико сбежал по лестнице.

– Ты в порядке?

Джейсон схватился за протянутую руку и поднялся на ноги.

– Нормально. Маленькая подстава.

– О, неужели ты ожидал от меня честной игры? – засмеялся Купидон. – Я же бог любви! Я никогда не играю честно.

В этот раз обостренные чувства Джейсона его не подвели. Он услышал шорох воздуха как раз в момент материализации стрелы, выпущенной прямо в грудь Нико.

Джейсон мечом отправил ее рикошетом в сторону. Стрела, попав в стену, взорвалась, осыпав их шрапнелью из известняка.

Они бросились вверх по лестнице. Джейсон дернул Нико в сторону, когда резкий порыв ветра опрокинул колонну, грозившую превратить юношу в лепешку.

– Да он прямо «Любовь или Смерть», – проворчал Джейсон.

– Спроси своих друзей, – сказал Купидон. – Фрэнк, Хейзел и Перси встречались с моим двойником Танатосом. Мы не так уж и отличаемся. Разве что Смерть подчас ведет себя добрее.

– Нам просто нужен скипетр! – крикнул Нико. – Мы пытаемся остановить Гею! Ты на стороне богов или нет?

Вторая стрела вонзилась прямо между ног Нико и моментально раскалилась добела. Нико отшатнулся, когда стрела обратилась столбиком пламени.

– Любовь на любой стороне, – ответил Купидон, – и ни на чьей. Не спрашивай, что любовь может сделать для тебя.

– Отлично! – воскликнул Джейсон. – Поехали открыточные философствования!

Какое-то движение позади – Джейсон резко развернулся, пронзив воздух мечом. Клинок ударился обо что-то твердое. Он услышал сдавленное ворчание и повторил взмах, но невидимый бог успел скрыться. А на плитке замерцала цепочка золотой ихор – крови богов.

– Очень хорошо, Джейсон, – произнес Купидон. – По крайней мере ты можешь чувствовать мое присутствие. Порой даже легкое касание истинной любви дает куда больше, чем подавляющее число героев могут достичь.

– Так теперь я могу получить скипетр? – спросил Джейсон.

Купидон засмеялся.

– К сожалению, тебе с ним не управиться. Лишь дитя Царства Мертвых способно призвать легионы павших. И лишь римский офицер сможет повести их в бой.

– Но… – опешил Джейсон. Он был офицером. Он был претором. Но потом ему вспомнились все его сомнения. Раз, в Новом Риме, он уже предлагал передать свои полномочия Перси Джексону. Вдруг это сделало его недостойным возглавить легион римских призраков?

Он решил, что задумается над этой проблемой, когда она непосредственно встанет перед ним.

– Давай мы с этим как-нибудь сами разберемся, – сказал он. – Их может призвать Нико…

Третья стрела пролетела прямо над плечом Джейсона. Остановить ее он не успел. Нико судорожно выдохнул, когда она вонзилась в его руку с мечом.

– Нико!

Сын Аида пошатнулся. Стрела исчезла, не оставив ни крови, ни видимой раны, но черты лица Нико заострились от ярости и боли.

– Хватит этих игр! – крикнул он. – Покажись!

– Это дорогого стоит, – сказал Купидон. – Взглянуть в истинное лицо любви.

Рухнула еще одна колонна. Джейсон едва успел увернуться.

– Моей жене Психее на себе пришлось это испытать, – продолжил Купидон. – Ее принесли сюда многие тысячелетия назад, тогда на этом месте еще стоял мой дворец. Мы встречались лишь в темноте. Ей настрого наказали никогда не смотреть на меня, и все же она не смогла смириться со всей этой таинственностью. Она испугалась, что я на самом деле монстр. И однажды ночью она зажгла свечу и поднесла ее к моему лицу, пока я спал.

– А ты оказался настолько уродлив! – Джейсон подумал, что он определил, откуда доносится голос Купидона – от амфитеатра где-то в двадцати ярдах от них, но ему не хватило уверенности.

Бог расхохотался.

– Боюсь, я оказался слишком прекрасен. Смертные не могут взглянуть на истинное обличие бога без каких-либо тяжких последствий. Моя мать, Афродита, прокляла Психею за недоверие. Моя бедная возлюбленная подверглась ужасным мучениям, ее изгнали, чтобы затем заставить выполнить множество кошмарных заданий, дабы доказать, что она достойна меня. Ее даже отправили в Царство Мертвых в качестве подтверждения ее преданности. Она добилась права вернуться ко мне, но ради этого ей пришлось пройти через многое.

«Все, ты попался», – подумал Джейсон.

Он направил меч в небо, и от разразившегося грома вся долина содрогнулась. Молния пробила в земле кратер как раз на том месте, откуда доносился голос.

Тишина. Джейсон успел подумать: «Ого, неужели сработало?» – когда невидимая сила сбила его с ног. Меч, звеня, прокрутился по дороге.

– Хорошая попытка, – сказал Купидон, и его голос вновь звучал откуда-то издалека. – Но Любовь не пригвоздишь так просто.

Рядом рухнула стена. Джейсон едва успел откатиться в сторону.

– Хватит! – взревел Нико. – Тебе нужен я! Оставь его!

В ушах Джейсона звенело. После удара кружилась голова. Во рту застыл вкус известняка. Он не понимал, почему Нико считает себя главной целью, но Купидон, похоже, был с ним согласен.

– Бедный Нико ди Анджело. – Голос бога зазвенел от досады. – То, чего хочешь ты, – это такая мелочь по сравнению с тем, чего желаю я! Моя возлюбленная Психея рискнула всем во имя любви! Лишь так она смогла искупить свою слабую веру. А что ты? Чем ты рисковал во имя меня?

– Я побывал в Тартаре и вернулся назад, – рявкнул Нико. – Тебе меня не напугать.

– Но я страшу тебя, и очень сильно. Взгляни мне в лицо. Будь честен.

Джейсон с трудом поднялся.

Земля вокруг Нико дрожала. Трава вяла, а по камням бежали трещины, будто под землей кто-то был, и этот кто-то очень хотел прорваться на поверхность.

– Отдай нам скипетр Диоклетиана, – сказал Нико. – У нас нет времени на игры.

– Игры? – возмутился Купидон и ударил Нико в бок так, что тот рухнул на гранитный пьедестал. – Любовь – это не игра! Это не цветочки и радуга! Это тяжелейший труд – испытание, не имеющее конца! Она требует полной отдачи, и прежде всего – правды! Только так можно получить награду!

Джейсон подобрал свой меч. Если этот невидимый парень и правда был Любовь, то, по мнению Джейсона, Любовь явно переоценивают. Ему куда больше был по душе вариант Пайпер – тактичный, добрый и прекрасный. Он предпочитал образ Афродиты. А Купидон же напоминал какого-то головореза или вышибалу.

– Нико! – позвал Джейсон. – Чего ему от тебя надо?

– Скажи ему, Нико ди Анджело, – предложил Купидон. – Признайся, что ты трус, боящийся сам себя и своих чувств. Расскажи, почему на самом деле ты сбежал из Лагеря полукровок и почему ты всегда один.

Нико издал горловой крик. Земля у его ног разошлась, и из трещины полезли скелеты – мертвые римляне с недостающими руками и дырками в черепах, сломанными ребрами и без нижних челюстей. На ком-то болтались остатки тог. Груди других кое-как прикрывали поблескивающие обломки доспехов.

– Опять спрячешься среди мертвых, как и всегда? – съязвил Купидон.

От сына Аида начали бить волны темноты. Когда они докатились до Джейсона, тот едва не потерял сознание от столь сильной концентрации ненависти, страха и стыда.

В голове замелькали образы. Он увидел Нико и его сестру на снежном утесе в Мэне, Перси защищает их от мантикоры. Меч Перси светится в темноте. Он стал первым полубогом, которого Нико увидел в бою.

Позже, уже в Лагере полукровок, Перси, сжав руку Нико, пообещал, что защитит его сестру Бьянку. Нико верит ему. Он смотрит в его зеленые, как море, глаза и думает: «Он не может меня подвести. Он настоящий герой». Все было так, будто любимая игра Нико «Мифы Магии» вдруг стала явью.

Затем Джейсон увидел момент, в котором Перси возвращается и сообщает Нико, что Бьянка мертва. Нико кричит и называет его вруном. Он чувствует себя преданным и все же… во время атаки воинов-скелетов он не дает им причинить вред Перси. Нико взывает к земле, чтобы та поглотила их, а затем бежит прочь – в ужасе от собственных сил и эмоций.

Джейсон увидел еще с дюжину других сцен, все с точки зрения Нико… И они будто сковали его, лишив способности двигаться и говорить.

А в это время призванные Нико скелеты римлян ринулись вперед и схватили что-то невидимое. Бог боролся, отбрасывая мертвых, ломая ребра и черепа, но те продолжали наступать, хватая бога за руки.

– Как интересно! – заметил Купидон. – Так у тебя все же есть сила воли, а?

– Я ушел из Лагеря полукровок, потому что полюбил, – сказал Нико. – Полюбил… Аннабет…

– Опять юлишь! – заявил Купидон, превратив один из скелетов в груду обломков костей. – Нет у тебя никакой силы.

– Нико! – Джейсон кое-как совладал с голосом. – Все хорошо. Я все понимаю.

Нико посмотрел на него, и по его лицу пронеслась волна боли и грусти.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Ты не сможешь понять.

– И вот ты бежишь вновь! – пожурил его Купидон. – От друзей, от себя!

– У меня нет друзей! – закричал Нико. – Я ушел из Лагеря полукровок, потому что там не было места для меня! Нигде и никогда нет и не будет места для меня!

Скелеты сковали Купидона, но невидимый бог смеялся с такой жестокостью, что Джейсону захотелось призвать еще один разряд молнии. Но, к сожалению, он сомневался, хватит ли у него на это сил.

– Оставь его в покое, Купидон! – прокряхтел Джейсон. – Это не…

Он осекся. Джейсон собирался сказать, что это Купидона не касалось, но до него вовремя дошло, что речь шла о том, что касалось Купидона напрямую. Кое-что из сказанного Фавонием вновь прозвучало в ушах: «Это так сильно тебя шокирует?»

История про Психею наконец обрела смысл – почему смертная девушка была так сильно напугана. Зачем ей было нарушать наказ и смотреть в лицо богу любви, что заставило ее предположить, что он мог быть монстром.

Психея была права. Купидон на самом деле был монстром. Любовь была самым беспощадным монстром из всех.

Голос Нико напоминал осколки разбитого стекла.

– Я… Я не был влюблен в Аннабет.

– Ты ей завидовал, – догадался Джейсон. – Поэтому не хотел быть с ней рядом. И тем более ты не хотел быть рядом… с ним. Теперь все стало на свои места.

Боевой дух и отрицание будто разом оставили Нико. Темнота ушла. Мертвые римляне обратились в холмики костяной крошки.

– Я ненавидел себя, – произнес Нико. – Я ненавидел Перси Джексона.

Купидон стал видимым – худой мускулистый молодой парень с белоснежными крыльями, прямыми черными волосами, в белой длинной футболке и джинсах. Висевшие на плече лук и колчан оказались совсем не игрушечными, то было настоящее боевое оружие. Глаза – алые, как кровь, как если всех Валентинов в мире отжать и процедить в чистую ядовитую смесь. Его лицо было красивым, но при этом жестким – подобно лампе софита, на него было тяжело смотреть. Бог с удовлетворением всматривался в Нико, будто нашел нужную точку для своего будущего выстрела.

– Я влюбился в Перси, – признал Нико. – Вот и вся правда и весь секрет. – Он зло уставился на Купидона. – Теперь доволен?

Впервые во взгляде Купидона читалось сочувствие.

– О, я бы никогда не стал утверждать, что любовь всегда делает нас счастливыми. – Его голос стал проще и более человеческим. – Подчас она приносит нам великую грусть. Но по крайней мере ты взглянул в глаза правде. Лишь так ты мог победить меня.

И Купидон обратился в ветер.

На земле, где он только что стоял, теперь лежало нечто из слоновой кости около трех футов в длину, на одном конце, усаженный на спины трех золотых римских орлов, темнел шар из полированного мрамора размером с мяч для бейсбола. Скипетр Диоклетиана.

Нико опустился на колени и взял его в руки. Затем зыркнул на Джейсона, будто ожидая нападения.

– Если остальные узнают…

– Если остальные узнают, – продолжил за него Джейсон, – то все как один встанут за тебя горой и направят божественную ярость на любого, кто посмеет тебя доставать.

Нико поморщился. Джейсон все еще ощущал исходящие от него волны обиды и злости.

– Но говорить им или нет, – добавил Джейсон, – это решать тебе. Я могу сказать лишь одно…

– Эти чувства в прошлом, – пробормотал Нико. – В смысле… Я отказался от Перси. Я был юн и впечатлителен, и я… я не…

У него перехватило дыхание, и Джейсон был уверен, что парень вот-вот заплачет. Отказался он от чувств к Перси или нет – не ясно, но в любом случае Джейсон даже представить себе не мог, каково приходилось Нико все эти годы, что для него значило хранить секрет, о котором в сороковых годах прошлого века уж точно нельзя было никому рассказать, отрицать самого себя, ощущать полнейшее одиночество и изоляцию еще большую, чем все остальные полубоги.

– Нико, – мягко сказал он, – я видел много смелых поступков. Но то, что ты сделал сейчас… Это, наверное, было круче всего.

Нико неуверенно посмотрел на него.

– Пора возвращаться на корабль.

– Ты прав. Я могу отнести нас…

– Нет! – заявил Нико. – В этот раз пойдем сквозь тень. Хватит с меня этих ваших ветров.