Текст книги "Дом Аида"

XXX. Перси

– Влево! – Перси тащил Аннабет за собой, прорубая им путь сквозь толпу араи. Он успел навлечь на себя, наверное, с дюжину проклятий, но, не чувствуя пока их воздействия, продолжал бежать.

От каждого шага боль в груди вспыхивала с новой силой. Юноша заскользил между деревьями, на всей возможной скорости ведя Аннабет за собой, несмотря на ее слепоту.

Лишь теперь Перси в полной мере понял всю степень ее доверия. Он не мог позволить себе ее подвести, но как им спастись? А если она ослепла навсегда?.. Нет! Он подавил острый приступ паники. Он придумает, как вылечить ее, но позже. Сейчас для них главное – сбежать.

Кожистые крылья били по воздуху над их головами. Злобное шипение и скрежет когтистых лап подсказывали: демоницы все еще за спиной.

Пробегая мимо очередного черного дерева, он рубанул по нему мечом. До него донесся грохот падения и хруст (как приятно было его слышать!) – несколько дюжин араи превратились в лепешки.

«А если демоницу раздавит дерево, на него тоже падет проклятие?»

Перси рубанул еще раз, затем еще. Это дало им фору в несколько секунд, но этого было явно недостаточно.

Вдруг тьма впереди слегка рассеялась. Перси сообразил, что это могло значить, как раз вовремя и успел схватить Аннабет за мгновение до того, как они бы сорвались с обрыва.

– Что? – воскликнула она. – Что такое?

– Обрыв, – тяжело дыша, ответил он. – Очень высокий.

– Теперь куда?

Перси даже не мог рассмотреть дна. Этот обрыв мог протянуться вниз на десять, а то и на всю тысячу футов. Да и не было никаких гарантий, что там вообще есть дно. Конечно, можно было понадеяться на лучшее и спрыгнуть, вот только он сильно сомневался, что где-либо в Тартаре вообще срабатывает это самое «лучшее».

Итак, выбирать приходилось из двух вариантов: направо или налево вдоль кромки.

Он уже собирался выбрать первое попавшееся направление, когда перед ним зависла одна из крылатых демониц, как раз на достаточном расстоянии, чтобы юноша не смог достать ее мечом.

– Погуляли? – спросил общий голос, раздающийся со всех сторон сразу.

Перси повернулся. Араи вылетели из леса, образовав вокруг них полукруг. Одна схватила Аннабет за руку. Девушка издала яростный вопль, перекинула монстра через спину и рухнула ему прямо на шею, вложив в локоть вес всего своего тела – прием, достойный профессионального рестлера.

Демоница исчезла, но когда Аннабет поднялась на ноги, она выглядела совершенно сбитой с толку и напуганной еще сильнее, чем когда ослепла.

– Перси?! – Ее голос звенел от паники.

– Я здесь.

Он попытался положить ей руку на плечо, но она вдруг оказалась совсем в другом месте. Новая попытка – и теперь она стояла в нескольких футах от него. Как если бы он пытался поймать солнечный блик в чане с водой.

– Перси! – Голос Аннабет сорвался. – Почему ты уходишь?!

– Никуда я не ухожу! – Он развернулся к араи, его руки дрожали от гнева. – Что вы с ней сделали?!

– Мы – ничего, – ответила демоница. – Твоя возлюбленная находится под действием особого проклятия – полной бессильной горечи мысли одной девушки, что ты предал. Оставив невинную душу в клетке ее одиночества, ты обрек ее на великие страдания. И теперь ее пылающее ненавистью желание сбылось: Аннабет на себе прочувствует всю глубину ее отчаяния. Она тоже умрет, оставленная тобой.

– Перси? – Аннабет вытянула руки, пытаясь найти его. Араи бесшумно ускользали в сторону, давая ей слепо бродить между ними.

– Кого я предал?! – возмущенно крикнул Перси. – Я никогда…

И тут его желудок словно ухнул с обрыва.

Услышанное от араи загрохотало в голове: «Невинная душа… Оставленная тобой…» Он вспомнил остров, пещеру, освещенную мягким светом кристаллов, обеденный стол на пляже, сервированный невидимыми духами ветра.

– Она бы не стала… – прошептал он. – Она бы никогда не прокляла меня…

Глаза демониц слились воедино, подобно их голосам. Бока Перси горели. Боль в груди усилилась, словно кто-то медленно проворачивал стержень внутри.

Аннабет, спотыкаясь, бродила между демоницами, в отчаянии выкрикивая его имя. Перси едва сдерживался, чтобы не броситься к ней, хотя понимал: араи этого не допустят. Они и не убили ее до сих пор только потому, что наслаждались ее страданиями.

Перси крепко сжал зубы. Сколько бы проклятий ему ни пришлось снести – ему было все равно. Необходимо было отвлечь все внимание этих старух на себя и защищать Аннабет так долго, как он только сможет.

Он издал яростный вопль и бросился в атаку.

XXXI. Перси

Всего на одну, но очень волнительную минуту Перси едва не уверился, что побеждает. Анаклузмос раздирал араи с той легкостью, словно они были вылеплены из сахарной пудры. Одна испугалась и, бросившись бежать, врезалась в дерево. Еще одна завопила и попыталась улететь, но Перси обрубил ей крылья и оставил ее корчиться на земле от боли.

С каждой уничтоженной демоницей на Перси наваливался ужас, и очередное проклятие вступало в силу. Какие-то были суровыми и болезненными: удар клинком в живот или невыносимый жар, как если бы в него ткнули паяльной лампой. Другие можно было терпеть: пробежавший по венам холод или неконтролируемый тик правого глаза.

Нет, ну серьезно, кому придет в голову, умирая, произнести напоследок: «Пусть у тебя глаз дергается!»

Перси понимал, что успел убить немало монстров, но он никогда не задумывался об этом с их точки зрения. Теперь же вся их боль, злость и страдания заполняли его, лишая сил.

А араи продолжали наступать. Там, где он зарубил одну, тут же появлялись шесть новых.

Рука с мечом едва слушалась от усталости. Все тело болело, зрение затуманилось. Он попытался прорваться к Аннабет, но она была вне зоны досягаемости, зовя его и бродя между демоницами.

Стоило Перси направиться к ней, как очередная старуха прыгнула и вонзилась зубами ему в бедро. Перси взревел от боли и в секунду обратил старуху в прах, но тут же рухнул на колени.

Во рту пылало во много раз сильнее, чем после сжиженного пламени Флегетона. Тело скрючило спазмом, его сотрясали крупная дрожь и рвотные позывы, с дюжину огненных змей заскользили по пищеводу.

– Ты сделал свой выбор, – произнес голос араи, – проклятие Финея… Прекрасная мучительная смерть.

Перси пытался ответить, но его язык словно прогрели в микроволновке. Он вспомнил старого слепого короля, гонявшегося за гарпиями с газонокосилкой. Перси предложил ему азартную игру, и проигравший старик выпил смертельного яда из крови горгон. Перси не смог припомнить, чтобы слепец произносил перед смертью какие-либо проклятия, но раз Финей обратился прахом и вернулся в Царство Мертвых, едва ли он желал Перси прожить долгую и счастливую жизнь.

После победы над ним Гея предупредила Перси: «Не испытывай удачу. Когда к тебе придет смерть, я тебе обещаю, она будет более мучительной, чем от крови горгоны».

И вот он здесь, в Тартаре, умирает от крови горгоны вкупе с дюжиной других мучительнейших проклятий, наблюдая, как его девушка бродит по округе, беспомощная, ослепшая и уверенная, что он бросил ее. Юноша сжал пальцы на рукояти меча. От костяшек начал подниматься пар. Предплечья скрылись в белом облаке.

«Я не умру вот так», – подумал он.

Не потому, что это было слишком мучительно и позорно глупо, а потому, что Аннабет нуждалась в нем. Стоит ему умереть, и внимание демониц обратится на нее. Он не мог оставить ее одну.

Араи столпились вокруг него, хихикая и шипя.

– Скоро его голова взорвется, – предположил голос.

– Нет, – ответил тот же голос, но с другой стороны, – все его тело вспыхнет!

Они уже начали делать ставки, как он умрет… Пятно какой формы останется на земле после него.

– Боб! – прокряхтел он. – Ты нужен мне!

Безнадежная затея. Он едва мог слышать сам себя. Да и с чего Бобу второй раз отвечать на его зов? Теперь титану была известна правда. Перси не был его другом.

Юноша в последний раз поднял глаза. Вокруг словно все плыло. Небо бурлило, а земля вспучивалась.

Перси вдруг понял, что все, что он наблюдал в Тартаре до этого момента, было всего лишь припорошенной версией его истинной ужасающей сущности – не больше того, что мозг полубога смог бы вынести. Худшее было скрыто, прямо как Туман скрывает монстров от взора смертных. Но теперь, когда он умирал, Перси начала открываться правда.

Воздух здесь был лишь выдохами Тартара. Все монстры – клетки крови, циркулирующие по его телу. А все, что видел Перси, было не более чем сновидением темного бога великой бездны.

Наверное, именно таким Нико узрел Тартар, и это едва не лишило его рассудка. Нико… Один из многих, с кем Перси вел себя непозволительно прохладно. А ведь они с Аннабет смогли так долго выживать в Тартаре лишь потому, что Нико ди Анджело был настоящим другом Бобу.

– Ты видишь весь ужас бездны? – успокаивающим тоном сказали араи. – Сдавайся, Перси Джексон. Разве смерть не лучше пребывания в этом месте?

– Прости… – прошептал Перси.

– Он извиняется! – в восторге взвизгнули араи. – Он сожалеет о своей никчемной жизни, обо всех своих преступлениях против детей Тартара!

– Нет! – возразил Перси. – Прости меня, Боб. Я должен был быть честен с тобой… Пожалуйста… прости меня… Защити Аннабет.

Он не ждал, что Боб его услышит или что его озаботят его слова, но ему показалось важным очистить совесть. В произошедшем не было ничьей вины. Ни богов, ни Боба. Он даже не мог хоть в чем-то обвинить Калипсо, оставленную им на том острове… Пусть даже от горя она и прокляла возлюбленную Перси, все же… Ему нужно было остаться и убедиться, что боги освободят ее из заточения на острове Огигия, как они обещали. Он повел себя с ней ничуть не лучше, чем с Бобом. Он почти и не думал о ней, хотя подаренный ею росток «лунного кружева» все еще цветет на окне в доме его мамы.

На это ушли все оставшиеся силы, но юноша все же смог подняться на ноги. Из всех пор на теле валил пар. Ноги дрожали. На внутренности словно плеснули магмой.

Но хотя бы Перси мог погибнуть, сражаясь. Он поднял Анаклузмос.

Но не успел сделать выпад, как араи перед ним взорвалась облаком пыли.

XXXII. Перси

Боб определенно умел обращаться со шваброй.

Он делал выпад за выпадом, уничтожая одну демоницу за другой, а Малыш Боб сидел у него на плече, выгнув спину и грозно шипя.

Прошло всего несколько секунд, а от араи не осталось и следа. Большинство погибли. А самые умные скрылись в темноте, сопровождая отступление паническими воплями.

Перси хотел поблагодарить титана, но голос отказал. Легкие стянуло. В ушах звенело. Сквозь алую завесу боли он заметил в нескольких ярдах от себя Аннабет, слепо бредущую навстречу обрыву.

– А-а!.. – в ужасе выдохнул Перси.

Боб проследил за его взглядом, прыгнул навстречу Аннабет и поднял ее. Девушка закричала и забила ногами прямо по животу Боба, но тот едва это замечал. Он вернулся с ней к Перси и мягко опустил ее на землю.

Затем титан коснулся ее лба.

– Ай.

Аннабет перестала лягаться. С ее глаз сошла пелена.

– Где… что…

Тут она увидела Перси, и по ее лицу пронеслась целая серия эмоций – облегчение, радость, шок и ужас.

– Что с тобой?! – вскрикнула она. – Что случилось?!

Она прижала его голову к груди и зарыдала.

Перси хотел сказать, что с ним все хорошо, хотя, конечно же, это было не так. Он даже уже не чувствовал тела. Его сознание съежилось до маленького пузырька гелия, застрявшего в самой верхушке головы. Невесомый и бессильный. И он продолжал рассеиваться, становясь все легче и легче. Вскоре – юноша это прекрасно понимал – он либо лопнет, либо ниточка порвется, и его жизнь улетит прочь.

Аннабет сжала его лицо ладонями, поцеловала и попыталась оттереть с его глаз грязь и пот.

Боб завис над ними, ткнув швабру в землю, подобно древку знамени. По выражению его лица, светящимся белым в темноте глазам невозможно было понять, о чем он думает.

– Много проклятий, – произнес он. – Перси принес монстрам много горя.

– Ты можешь его вылечить? – взмолилась Аннабет. – Как ты сделал с моей слепотой? Исцели Перси!

Боб нахмурился и затеребил бейджик со своим именем, словно он вдруг стал ему мешать.

Аннабет попыталась еще раз:

– Боб…

– Япет, – глухим рыком возразил Боб. – До Боба был Япет.

Воздух замер. Перси чувствовал себя абсолютно беспомощным, он уже едва держался за этот мир.

– Мне больше нравится Боб. – Голос Аннабет прозвучал удивительно спокойно. – А кто больше нравится тебе?

Титан взглянул на нее своими глазами цвета чистого серебра.

– Я уже не знаю.

Он присел рядом с ней и посмотрел на Перси. Лицо Боба потемнело от усталости и тяжелых дум, словно на него разом свалился груз всех прожитых столетий.

– Я пообещал, – пробормотал он. – Нико просил о помощи. Не думаю, что Япету или Бобу нравится нарушать обещания.

Он коснулся лба Перси.

– Ай, – шепнул он себе под нос. – Очень большой ай.

Сознание Перси вновь заполнило все тело. Звон в ушах стих. Туман перед глазами рассеялся. Правда, ощущение, что он проглотил фритюрницу, его не оставило. Внутренности горели. Юноша знал, что действие яда просто замедлилось, но не было нейтрализовано.

И все же он был жив.

Он попытался встретиться с Бобом взглядом, выразить свою благодарность, но его голова безвольно висела на груди.

– Боб не может вылечить это, – сказал Боб. – Слишком много яда. Слишком много проклятий.

Аннабет обняла Перси за плечи. Ему так хотелось сказать ей: «Я вновь все чувствую. Ай! Не сжимай так сильно!»

– Что нам делать, Боб? – спросила Аннабет. – Здесь есть где-нибудь вода? Вода может спасти его.

– Воды нет, – отозвался Боб. – В Тартаре с этим плохо.

«Я заметил!» – мысленно завопил Перси.

Но хотя бы титан называл сам себя «Бобом». Пусть он винит Перси за потерю воспоминаний, может, он все же поможет Аннабет, раз уж на Перси надежды нет.

– Нет! – твердо заявила Аннабет. – Нет, должен быть способ! Должно быть что-то, что вылечит его!

Боб положил руку на грудь Перси. От его прикосновения начала разбегаться приятная прохлада, как от эвкалиптового масла, но стоило Бобу убрать ладонь, и облегчение тут же прошло. Легкие Перси вновь раскалились до состояния лавы.

– Тартар убивает полубогов, – сказал Боб. – Он лечит монстров, но вы не принадлежите этому миру. Тартар не будет лечить Перси. Бездна ненавидит вам подобных.

– Мне все равно! – воскликнула Аннабет. – Даже здесь должно быть место, где бы мы смогли отдохнуть и найти какое-нибудь лекарство! Может, вернемся к алтарю Гермеса, или…

Издалека донесся глухой вопль – к несчастью, Перси узнал голос.

– Я ЕГО ЧУЮ! – ревел гигант. – ГОТОВЬСЯ, СЫН ПОСЕЙДОНА! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ!

– Полибот, – произнес Боб. – Он ненавидит Посейдона и его детей. Он уже совсем рядом.

Аннабет нагнулась, помогая Перси встать. Ему совсем не нравилось, что она так надрывается, но сейчас он чувствовал себя не лучше мешка с шарами для бильярда. Но даже с поддержкой Аннабет, взвалившей на себя почти весь его вес, он едва мог держаться на ногах.

– Боб, мы уходим, с тобой или без, – сказала девушка. – Ты нам поможешь?

Малыш Боб мяукнул и заурчал, потершись о подбородок Боба.

Титан посмотрел на Перси, а тот горько пожалел, что не может прочесть выражение его лица. Был ли он зол или просто размышлял? Планировал ли месть или страдал из-за лжи Перси о том, что они друзья?

– Есть одно место, – наконец проговорил Боб. – Там есть гигант, который, возможно, сможет помочь.

Аннабет едва не уронила Перси.

– Гигант? Э-э, Боб, гиганты плохие.

– Этот хороший, – уверенно заявил Боб. – Доверьтесь мне, и я отведу вас… Если только Полибот и остальные не схватят вас раньше.

XXXIII. Джейсон

Джейсон заснул на дежурстве. Что было нехорошо, так как он находился в тысяче футов над землей.

Нужно было подумать об этом заранее. Было утро следующего дня после их встречи с разбойником Скироном, и Джейсон был занят тем, что сражался с дикими вентусами, угрожающими кораблю. Пронзив последнего духа, он забыл задержать дыхание.

Глупая ошибка. Когда дух ветра расщепляется, на его месте образуется вакуум. Не задержишь дыхание – и твои легкие тут же лишатся воздуха, а давление во внутреннем ухе упадет так быстро, что ты банально отключишься.

Что и произошло с Джейсоном.

Но что еще хуже, он тотчас нырнул в сновидение. Причем даже успел подумать на самой границе сознания: «Да вы издеваетесь! Именно сейчас?!»

Он должен был проснуться, иначе ему грозила гибель, но ухватиться за эту мысль не удалось. Во сне он обнаружил себя на крыше высотного здания, перед ним до самого горизонта раскинулся ночной Манхэттен. Холодный ветер теребил одежду.

В нескольких кварталах в стороне над Эмпайр-стейт-билдинг собирались облака – отмечая вход на саму гору Олимп. Сверкали молнии. Воздух был с металлическим привкусом и запахом приближающегося дождя. Вершину небоскреба заливали огни, вот только сейчас они были явно неисправны: менялись с пурпурного на оранжевый и обратно, будто цвета сражались за главенство.

Рядом с ним на крыше стояли его старые товарищи из Лагеря Юпитера: полубоги в доспехах, выстроенные в боевом порядке, их оружие из имперского золота и щиты поблескивали в темноте. Джейсон увидел Дакоту и Нейтона, Лейлу и Маркуса. Октавиан стоял сбоку, худой и бледный, его глаза покраснели от недосыпа или злости, вокруг талии висела связка набитых зверьков для предсказаний. Под белой формой авгура виднелась пурпурная футболка и широкие штаны с карманами.

В центре строя была Рейна, механические собаки Аурум и Аргентум по бокам. Увидев ее, Джейсон ощутил острый укол чувства вины. Он дал ей надежду на будущее вместе. У него никогда не было к ней особых чувств, и не то чтобы он специально ввел ее в заблуждение… но тем не менее развеивать ее мечты он тоже не стал.

Он просто исчез, оставив ее управлять лагерем в одиночестве (ладно, положим, то не была идея самого Джейсона, но все же…). Затем он вернулся в Лагерь Юпитера вместе со своей новой девушкой Пайпер и целой компанией греческих друзей на военном корабле. Они выстрелили по форуму и сбежали, оставив Рейну разбираться с начавшейся войной.

В его сне она выглядела усталой. Остальные могли это не замечать, но он проработал с ней достаточно долго, чтобы узнать эту утомленность в глазах и скованность в плечах под доспехами. Ее темные волосы висели влажными прядями, будто девушка успела на скорую руку принять душ.

Римляне все как один смотрели на дверь, ведущую на крышу, словно ждали кого-то.

Когда же она наконец открылась, из нее вышли двое. Один был фавн. «Нет, – поправил Джейсон сам себя, – сатир». Он научился отличать их в Лагере полукровок, и тренер Хедж всегда поправлял его в случае ошибки. Римские фавны по большей части просто болтались без дела, ныли и набивали животы. Сатиры же были куда полезнее и часто помогали полубогам. Джейсон сомневался, приходилось ли ему встречаться с этим сатиром раньше, но ему хватило опыта определить, что этот парень выступает за греков. Ни один фавн посреди ночи не решится отправиться навстречу вооруженной группе римлян.

На сатире была зеленая футболка «Nature Conservancy» с изображениями находящихся на грани вымирания китов, тигров и прочих животных. Волосатые ноги и копыта ничего не прикрывало. У него была густая козлиная бородка, коричневые кудри, убранные под растаманскую кепку, и свирель на шее. Руки теребили низ футболки, но судя по тому, каким внимательным взглядом он рассматривал римлян, подмечая их позиции и оружие, Джейсон понял, что этому сатиру уже приходилось бывать в битвах.

Рядом с ним шла рыжеволосая девушка, которую Джейсон помнил по Лагерю полукровок, – их оракул Рейчел Элизабет Дэр. Длинные кудрявые волосы спадали на простую белую блузку, а джинсы покрывали самодельные чернильные рисунки. В руке у нее была зажата синяя пластмассовая расческа, которой она нервно била себя по бедру, словно то был ее талисман на удачу.

Джейсон вспомнил, как она у костра декламировала пророчество, которое отправило его, Пайпер и Лео на их первое совместное задание. Рейчел была обычной смертной – не полубогом, – но по неизвестным Джейсону причинам дух Дельфи избрал именно ее в качестве своей хозяйки.

Но сейчас было важно другое: что она забыла в компании римлян?

Девушка шагнула вперед, не отрывая взгляда от Рейны.

– Ты получила мое сообщение.

Октавиан презрительно фыркнул.

– И лишь поэтому ты до сих пор жива, граекус. Надеюсь, ты пришла обсудить условия вашей капитуляции.

– Октавиан… – предупреждающе произнесла Рейна.

– Хотя бы обыщи их! – запротестовал Октавиан.

– В том нет необходимости, – ответила Рейна, вглядываясь в лицо Рейчел Дэр. – Вы принесли с собой оружие?

Рейчел пожала плечами.

– Как-то я ткнула Кроносу в глаз этой расческой. А так – нет.

Римляне явно не знали, как реагировать на это заявление. Было не похоже, что эта смертная шутит.

– А твой друг? – Рейна кивнула на сатира. – Я думала, ты придешь одна.

– Это Гроувер Ундервуд, – сказала Рейчел. – Он глава Совета.

– Какого совета? – уточнил Октавиан.

– Козлоногих старейшин, к твоему сведению. – Голос Гроувера был высок и дрожал, словно сатир был в ужасе, но Джейсон подозревал, что он куда собраннее, чем может показаться. – Нет, ну серьезно, разве вы, римляне, не бьете себя вечно по груди за силу духа, деревья мира и прочее из этой же серии? У нас есть что вам сообщить. Плюс я предписанный защитник. И здесь я, если что, чтобы оберегать Рейчел.

Глядя на Рейну, можно было подумать, что она едва сдерживает улыбку.

– Но оружия нет?

– Только свирель. – Лицо Гроувера приобрело задумчивое выражение. – Правда, Перси вечно твердил, что моя версия «Born to Be Wild» должна считаться опасным оружием, но я не думаю, что она настолько плоха.

Октавиан ухмыльнулся.

– Еще один дружок Перси Джексона. Это все, что мне стоило знать.

Рейна подняла руку, требуя тишины. Ее золотая и серебряная собаки активно принюхивались, но оставались спокойны и не думали покидать свою хозяйку.

– Судя по всему, наши гости говорят правду, – объявила Рейна. – Но предупреждаю, Рейчел и Гроувер, любая попытка лжи – и этот разговор закончится для вас плохо. Итак, зачем вы пришли?

Рейчел вытащила из кармана какую-то бумажку, похожую на обычную салфетку.

– Передать послание. От Аннабет.

Джейсон подумал, что ослышался. Аннабет ведь была в Тартаре! Она никак не могла прислать записку на салфетке!

«Может, я уже ударился об воду и умер? – предположило его подсознание. – Это не настоящее видение, а что-то вроде галлюцинаций после смерти».

Но сон казался уж слишком реальным. Он мог даже чувствовать хлеставший по крыше ветер. Слышать запах грозы. Вспыхивающие над Эмпайр-стейт-билдинг молнии заставляли доспехи римлян мерцать.

Рейна взяла записку. По мере прочтения ее брови поднимались все выше. Рот в шоке приоткрылся. Наконец она посмотрела на Рейчел.

– Это шутка?

– Хотелось бы, – ответила она. – Но они на самом деле в Тартаре.

– Но как…

– Не знаю, – покачала головой Рейчел. – Эта записка появилась в жертвенном пламени в нашем обеденном павильоне. Я узнала почерк Аннабет. И она написала твое имя.

Октавиан продвинулся к ним.

– Тартар? О чем вообще речь?

Рейна передала ему салфетку.

Октавиан, читая, бурчал себе под нос:

– Рим, Арахна, Афина… Афина Парфенос?!

Он оглянулся с таким видом, будто ждал, чтобы кто-нибудь опроверг прочитанное.

– Уловка греков! Кто не знает об их любви ко всякого рода фокусам!

Рейна забрала записку.

– Но зачем просить об этом меня?

Рейчел улыбнулась.

– Аннабет мудра. Она знает, что ты сможешь это сделать, Рейна Авила Рамирез-Ареллано.

У Джейсона возникло ощущение, что ему только что дали пощечину. Никто никогда не называл Рейну полным именем. Она ненавидела кому-либо так представляться. Лишь раз Джейсон произнес его вслух, постаравшись проговорить все звуки правильно, но и тогда девушка прожгла его убийственным взглядом.

«Так звали маленькую девочку, жившую в Сан-Хуане, – сказала она ему. – Покинув Пуэрто-Рико, я оставила это имя в прошлом».

Рейна нахмурилась.

– Как ты…

– О! – перебил ее Гроувер Ундервуд. – Получается, у тебя инициалы «РА-РА»?

Рука Рейны дернулась к рукояти меча.

– Но это неважно! – поспешил заметить сатир. – Слушай, мы бы не стали так рисковать, приходя сюда, если бы не доверяли инстинктам Аннабет на все сто. Лидер римлян, возвращающий в Лагерь полукровок важнейшую греческую статую… Это бы точно предотвратило войну.

– Это не уловка, – добавила Рейчел. – Мы не врем. Спроси своих собак.

Металлические борзые сохраняли спокойствие. Рейна задумчиво потрепала Аурума по голове.

– Афина Парфенос… значит, легенда правдива.

– Рейна! – вскричал Октавиан. – Ты же несерьезно! Даже если статуя все еще существует, ты же должна видеть, к чему они клонят! Мы вот-вот их атакуем – уничтожим всех этих тупых греков раз и навсегда! Вот они и состряпали это глупое поручение, чтобы отвлечь твое внимание! Они хотят отправить тебя на верную гибель!

Остальные римляне зашептались, косо посматривая на гостей. Джейсон вспомнил, насколько убедителен Октавиан мог быть в ситуациях, когда ему нужно было привлечь солдат на свою сторону.

Рейчел Дэр повернулась к авгуру.

– Октавиан, сын Аполлона, не думаешь, что стоит отнестись к происходящему с большей серьезностью? Даже римляне уважают дельфийский оракул твоего отца.

– Ха! – воскликнул Октавиан. – Ты дельфийский оракул? Отлично, тогда я – император Нерон!

– Нерон хотя бы был музыкально одарен, – пробормотал Гроувер.

Октавиан сжал кулаки.

Неожиданно ветер переменился и с шипящим звуком, достойным целого гнезда змей, закружил вокруг римлян. Вокруг Рейчел Дэр возникла зеленая аура, как если бы на девушку направили луч изумрудного прожектора. Затем ветер стих, и свечение угасло.

Ехидная ухмылка сошла с лица Октавиана. Римляне неуверенно зашептались.

– Выбор ваш, – сказала Рейчел, словно ничего особенного и не произошло. – У меня нет для вас какого-то особого пророчества, но я могу видеть проблески будущего. Я вижу Афину Парфенос на вершине Холма Полукровок. Я вижу, как она привозит ее, – девушка указала на Рейну. – И еще, Элла бормотала отдельные строчки из книг Сивиллы…

– Что?! – перебила ее Рейна. – Но книги Сивиллы были уничтожены столетия назад!

– Я так и знал! – Октавиан ударил кулаком по раскрытой ладони. – Та гарпия, что они притащили с собой, Элла! Я знал, что она вещает пророчествами! Теперь мне все ясно… Она каким-то образом запомнила прочитанные копии книг Сивиллы!

Рейна с сомнением покачала головой.

– Как такое возможно?

– Мы не знаем, – ответила Рейчел. – Но да, похоже, все именно так. У Эллы идеальная память. И она любит книги. Где-то как-то ей попалась ваша римская книга пророчеств. И теперь она единственная, кто знает о них.

– Твои друзья солгали! – обвинил ее Октавиан. – Они утверждали, что та гарпия несет бред! Вы украли ее!

Гроувер возмущенно фыркнул.

– Элла не ваша собственность! Она свободное существо! И вообще, это она захотела оказаться в Лагере полукровок. Они с моим другом, Тайсоном, встречаются.

– Циклоп! – припомнила Рейна. – Гарпия встречается с циклопом…

– Речь не об этом! – возмутился Октавиан. – Эта гарпия владеет ценнейшими пророчествами Рима! Если греки не вернут ее, почему бы нам не взять в заложники их оракул? Стража!

Два центуриона выдвинулись из строя и подняли пилумы. Гроувер тут же поднес к губам свирель и короткой джигой превратил их копья в рождественские елки. Удивленные воины тут же их уронили.

– Достаточно! – властно крикнула Рейна.

Она очень редко повышала голос. А если это случалось, все обязательно ее слушались.

– Мы отошли от главного, – сказала она. – Рейчел Дэр, ты утверждаешь, что Аннабет в Тартаре, но при этом она нашла способ отправить тебе сообщение. В нем она хочет, чтобы я доставила статую из древних земель к вам в лагерь.

Рейчел кивнула.

– Лишь римлянин может вернуть ее и восстановить мир.

– А с чего вдруг римлянам желать мира, – спросила Рейна, – после того, как ваш корабль атаковал наш город?

– Ты сама знаешь, с чего, – ответила Рейчел. – Чтобы избежать войны. Чтобы примирить греческие и римские ипостаси богов. Нам необходимо объединить силы, если мы хотим победить Гею.

Октавиан уже шагнул вперед, желая отвесить очередной комментарий, но Рейна бросила на него испепеляющий взгляд.

– Перси Джексон говорил, – сказала Рейна, – что битва с Геей пройдет в древних землях. В Греции.

– Там, где гиганты, – согласилась Рейчел. – Какое бы волшебство, какие бы ритуалы гиганты ни планировали провести для пробуждения матери-земли, мои чувства говорят мне, что все это произойдет в Греции. Но… скажем так, наши проблемы одними древними землями не ограничиваются. Именно поэтому я привела ради разговора с тобой Гроувера.

Сатир дернул себя за бородку.

– М-да… Так вот, в течение последних нескольких месяцев я разговаривал с сатирами и духами природы по всему континенту. Все они говорят одно и то же. Гея шевелится – в том смысле, что она уже на самой границе пробуждения. Она нашептывает наядам, пытаясь склонить их на свою сторону. Вызывает землетрясения, выкорчевывает деревья диад. Только на прошлой неделе она предстала в человеческом облике сразу в дюжине мест, едва не доведя до сердечного приступа нескольких моих друзей. В Колорадо с горы поднялся огромный валун и раздавил, как мошек, нескольких праздничных пони.

Рейна недоуменно нахмурилась.

– Праздничных пони?

– Долго объяснять, – вмешалась Рейчел. – Суть вот в чем: Гея повсюду. Она уже приступила к действиям. Ни одно место на земле не останется вне надвигающейся битвы. И мы все знаем, что в первую очередь она ударит по лагерям полубогов. Уничтожить нас – вот о чем она грезит.

– Это лишь ваши пустые предположения, – возразил Октавиан, – чтобы отвлечь нас! Греки боятся нашей атаки и пытаются нас одурачить! Очередной их Троянский конь!

Рейна задумчиво провернула на пальце серебряное кольцо, которое никогда не снимала: оно, меч и факел символизировали ее мать, Беллону.

– Маркус, – наконец сказала она, – выведи Сципио из стойла.

– Рейна, нет! – запротестовал Октавиан.

Девушка повернулась к грекам.

– Я сделаю это ради Аннабет в надежде на мир между нашими лагерями, но не думайте, что я забыла нанесенные вами оскорбления Лагерю Юпитера. Ваш корабль обстрелял наш город. Это вы объявили войну – не мы. А теперь – уходите.

Гроувер сердито топнул копытом.

– Перси бы никогда…

– Гроувер! – остановила его Рейчел. – Нам пора.

Судя по ее тону, ей очень хотелось добавить: «Пока еще не поздно».

Дождавшись, когда они скроются на лестнице, Октавиан налетел на Рейну:

– Ты что, с ума сошла?!

– Я претор нашего легиона, – сказала Рейна. – И я действую в интересах Рима.

– И для этого пойдешь на самоубийство?! Нарушишь старейшие законы и отправишься в древние земли?! Да даже если ты умудришься выжить, как ты собираешься найти их корабль?