Текст книги "Раненые звёзды – 2: Хрупкий мир"

8

У меня было ещё очень много вопросов. Особенно меня интересовали те, кого пришелица называла Рождёнными Ранее. Я сильно подозревал, что она говорила о создателях нашей системы. Или, возможно, тех, что прилетит в далёком будущем, чтобы считать мой мир, оставив на месте цветущей планеты серый пылевой шар.

Любая информация о таком противнике была неоценима. И, если бы мне удалось её получить – всё мои приключения в прошлом были бы полностью оправданы. Зная противника, можно выявить его слабые стороны и разработать действенное оружие.

Но продолжить разговор нам не удалось.

Кай первым почуял неладное. Он начал ёрзать в кресле, округлять глаза и делать какие-то странные знаки. Я, увлечённый разговором, игнорировал его предупреждения.

А потом, обдумывая очередной вопрос, я отвлёкся на секунду и посмотрел в окно. Там, в степи-прерии за стеной, происходило нечто удивительное. Крупные животные собирались в плотные группы, формируя что-то вроде боевого порядка.

Я указал рукой в том направлении. Хотел спросить, известно ли хозяевам базы что-то об этом явлении. Но не успел.

В какой-то момент пол словно провалился. Я вцепился в кресло и сгруппировался, подсознательно ожидая падения. Сходные ощущения испытываешь, когда выключается маршевый двигатель при выходе на орбиту.

Помещение наполнил какой-то резкий, неприятный звук. Освещение замигало.

– Оставайтесь на местах, будьте готовы к эвакуации, – прозвучало из настольных динамиков.

Двое из трёх специалистов по контакту выбежали из помещения. С нами осталась та, которая говорила. Видимо, она была старшей и несла за нас ответственность.

С гравитацией происходило что-то неладное: нормальная сила тяжести то возвращалась, то снова почти пропадала. Между тем, со зданием, кажется, всё было в порядке; судя по виду за окном, мы по-прежнему прочно стояли на земле. Это противоречие между вестибулярными ощущениями и зрением вызывало неприятную дурноту. Хорошо, что после завтрака прошло уже несколько часов.

– Магнитное поле с ума сошло, – Кай подвинулся ко мне и зашептал, наклонившись к моему уху, – и радиация растёт. Мне даже больно стало.

– Ты в норме? – спросил я, обеспокоенно посмотрев на напарника. Умение видеть незримое не всегда является преимуществом. Когда раздражитель превышает болевой порог оно становится недостатком.

– Да, терпимо уже, – кивнул Кай.

– Что происходит? – громко спросила Таис, после чего издала серию звуков на языке пришельцев, должно быть, продублировала вопрос. Она даже посерела от волнения.

– Что бы там ни было, мы справимся! – ответил я бодрым голосом, после чего с трудом, борясь с подкатывающей тошнотой, поднялся с места и направился в её сторону.

Специалист по контактам тоже что-то ответила.

– Вас эвакуируют на ваш корабль. Он полностью заправлен. Дальнейшие указания на месте, – через секунду перевёл искусственный интеллект.

За окном тем временем ситуация развивалась. И ещё как!

Огромная стена, окружающая лагерь-город, вдруг пошла трещинами. И слово бы начала расти ввысь. Только приглядевшись я понял, что стена не растёт, а приподнимается, сразу по всему периметру, оставляя внизу огромную брешь.

Досмотреть, что произойдет дальше, мне не удалось. В помещение вбежали несколько пришельцев в скафандрах.

– Следуйте за нами, – перевёл компьютер, – мы доставим вас на корабль. Поторапливайтесь!

Лифты в здании были отключены. Разумно, учитывая обстоятельства. Но мы потеряли несколько драгоценных минут, сбегая по лестнице. Это было совсем не просто, учитывая, что странные скачки силы тяжести продолжались. В какой-то момент Таис стало нехорошо, и мне пришлось нести девушку.

Внизу нас ждал колёсный транспорт. Когда мы выбежали на улицу, я пытался посмотреть в сторону стены, разглядеть хоть что-то. Но у меня не получилось: в воздухе вдруг оказалось полно пыли, отовсюду доносился треск и громкие тревожные звуки. А через пару секунд мы были уже в аппарате, в закрытом салоне без окон.

Кресла, рассчитанные на пришельцев, были ужасно неудобными, но выбора не было. Стоять в салоне было совершенно невозможно из-за тряски, резких манёвров и скачков гравитации. Нас даже пристегнули, кое-как подогнав ремни, созданные для существ с другим строением тела.

Нас доставили прямо к челноку.

Пока мы бежали к открытому люку, я успел бросить быстрый взгляд на лётное поле. И увиденное мне совершенно не понравилось: со стороны ближайших сооружений долетал какой-то грохот, виднелись сполохи вспышек топот и рёв, всё это – в клубах пыли и дыма.

Я даже успел разглядеть, как несколько пришельцев встали на пути настоящей лавины, состоящей из кошмарных существ, чем-то похожих на то, которое я встретил за морем, у маленькой базы. Только у этих на спине был чудовищный складчатый кожаный гребень треугольной формы, растянутый вдоль позвоночника, из-за чего твари казались ещё крупнее, чем были на самом деле. Пришельцы пытались обороняться, защищая подступы к атмосферным и орбитальным аппаратам; тут и там мелькали вспышки энергетического оружия, слышался треск, ревели подраненные монстры. Но тварей было слишком много, и в судьбе пришельцев сомневаться не приходилось.

Один из пришельцев в скафандре остановился у люка.

– Стартуйте немедленно. Вертикально, если ваш аппарат на это способен, – сказал он; перевод его слов мы слышали через встроенный в скафандр динамик, – гравитация нестабильна, атмосферные манёвры могут быть опасны. Баки заполнены наполовину. Больше горючего мы не успели синтезировать. Оставайтесь на орбите до завершения кризиса, мы свяжемся с вами, по радиосвязи, на той же частоте. Наши обязательства остаются в силе.

– Принято, – ответил я, и ступил на борт челнока.

За несколько секунд мы добежали до рубки. Я помог Таис пристегнуться.

– Надеюсь, они ничего не напутали с горючим, – пробормотал Кай, активируя системы челнока.

Горючее работало как надо. Я убедился в этом через пару секунд, поднимая челнок вертикально, на атмосферных двигателях. Из-за скачков гравитации бортовой компьютер сходил с ума, и его пришлось отключить с самого начала. Тягу приходилось контролировать вручную. Чтобы не ошибиться, я вошёл в режим, поэтому старт вышел достаточно плавным.

Я вывел челнок на низкую орбиту. Пользуясь возможностью, нужно было сделать максимально подробную карту. Запустив оптическую систему автоматического сканирования, я отстегнулся и, отталкиваясь от переборок, поплыл в сторону камбуза.

Я успел съесть полплитки концентрата, когда Кай и Таис присоединились ко мне.

– Как думаешь, они сильно пострадали? – спросил Кай, усаживаясь рядом.

Вместо ответа я пожал плечами; разговаривать с набитым ртом было неудобно.

– Мы же можем посмотреть? Сверху? – вмешалась Таис.

Я одобрительно закивал.

– Ладно, – вздохнул Кай, – может, действительно лучше перекусить пока.

Он поднялся и направился к шкафам-хранилищам.

– Таис, ты голодна? – спросил он, осматривая полки.

– Нет, – она помотала головой, но потом добавила: – но есть тоже буду. Глядя на вас, почему-то думаешь, что еда – это не просто физиологическая потребность. Вы, ребят, вообще замечали, что у вас тут настоящий культ еды? Вы постоянно что-то жуете или перекусываете.

Мы с Каем растеряно переглянулись. А потом рассмеялись, одновременно.

Таис впервые пошутила. Наверно, это был хороший знак.

Город-база не был разрушен до основания. Мы смогли убедиться в этом на следующем витке, пролетая над ним. Судя по всему, пришельцам удалось обиться от внезапной атаки, большинство зданий и сооружений уцелело. А ещё через несколько витков начались восстановительные работы: на улицах появилась техника, расчищающая завалы, а какие-то исполинские машины восстанавливали стену по периметру.

Но на связь с нами вышли только через сутки.

Во время моей вахты постоянно включенный приёмник вдруг заговорил:

– Внимание, представители цивилизации, стартовавшей в чрезвычайных обстоятельствах. Видим вас на орбите. Подготовьтесь к визиту переговорщика.

Я сначала растерялся; они не говорили, что собираются снова посетить челнок, тем более на орбите. Это было немного странно.

– Приняли, ожидаем, – ответил я.

И в этот же самый момент посреди рубки возникла та самая специалист по контактам, которая вела с нами переговоры внизу, на Земле.

Признаюсь, я остолбенел. Конечно, мне уже довелось повидать много чудес, но телепортация пока ещё не встречалась. Даже мой тюрвинг действовал иначе – он не был способен переносить сквозь твердые объекты. Перемещение было ограничено зоной прямой видимости.

– Кризис завершён, – сказала гостья, – предлагаем вам вернуться на планету. Мы организуем посещение звездолёта материнской цивилизации.

– Стойте! – воскликнул я; на какую-то секунду я подумал, что нас тоже телепортируют вниз, на Землю.

– Что-то случилось? – спросила гостья, замерев посреди рубки.

– Я подумал, что вы прямо сейчас меня телепортируете вниз, – ответил я.

Пришелица выдержала довольно долгую паузу. Потом подняла хоботок.

– Вы подумали, что я здесь физически, – сказала она, – это не так. Мы используем свои средства связи. Они позволяют имитировать физическое присутствие для удобства коммуникации. Перемещение тоже возможно – но энергетически не оправдано. Чтобы осуществить моё физическое перемещение на ваш корабль с поверхности планеты, не повредив его, потребуется энергия, сопоставимая с той, которые наши корабли тратят для межзвездных путешествий.

– Ясно… – ответил я, – что ж. Я рад, что вам удалось справиться с проблемами. Кстати, что это было? Мне показалось, что во время нападения менялась даже гравитация!

– Верно, – кивнула гостья, – обитатель этого мира освоил гравитационное оружие. Предполагаем, именно так он мог сбивать с курса звездолёты других цивилизаций и захватывать наши грузовики. Но, судя по всему, у него ограниченные энергетические ресурсы. Похоже, на вчерашнюю атаку он истратил все запасы, которые удалось накопить с момента нашего появления.

– Вы очень оптимистично настроены, – заметил я.

– У нас для этого есть основания. Если бы оно могло нас уничтожить – то уже давно бы это сделало. Думаем, что это была его последняя, отчаянная попытка.

– Ясно… кстати, что вы собираетесь с ним делать? Уничтожить? Но как? Я так понимаю, он распространился по всей планете!

– Речь об уничтожении не идёт, – сказала пришелица, – мы только желаем принудить его к адекватному поведению.

– А если не получится?

– Мы что-нибудь придумаем, – автопереводчик плохо передавал интонации, но мне почему-то показалось, что гостья говорила с раздражением, – итак, мы приглашаем вас в низ, на корабль материнской цивилизации. Точка приземления находится вот здесь.

Прямо перед гостьей в воздухе материализовался огромный глобус. Повинуясь её жестам, глобус поворачивался, и увеличивал масштаб точки, на которую указывала её конечность.

– Сможете привести ваш корабль сюда? Могу на всякий случай оставить карту, – предложила гостья.

– Думаю, что сможем, – ответил я, – но карту на всякий случай оставьте.

– Хорошо. Тогда до встречи внизу.

Пришелица исчезла. И сразу после этого на мостик вошёл Кай. Напарник недоумённо поднял бровь и молча указал на глобус.

– Новая система навигации, – прокомментировал я, усмехнувшись, – подарок от наших друзей. Это голограмма.

– Как-то быстро ты их в друзья записал… – заметил Кай.

9

Поначалу я решил, что пришельцы ошиблись. Указанная им точка находилась прямо посреди океана, который лежал между двумя вытянутыми «рукавами» единого континента. Кажется, он называется Палеотетис, если я ничего не путаю. Или это всё-таки море? А океан называется Панталасса? Не скажу точно. Хотя название у Панталасса забавное. Почему-то оно вызывает у меня странные ассоциации то-ли с именем Пантелеймон, то-ли со старинным словечком «панталоны».

Впрочем, до возникновения этого самого старинного словечка ещё сотни миллионов лет… А океан вот он, под крылом, полон удивительных тварей и разных загадок.

Я хотел подлететь вплотную к указанной точке, приводниться, и только после этого связаться с пришельцами по радио, чтобы указать на их ошибку. Подумав об этом, я понял, что это почему-то должно было доставить мне удовольствие. Мне хотелось посадить их в лужу.

Странное желание. Деструктивное какое-то… Я что, завидую их технологиям? Или высокой морали, которая заставляет помогать немощным незнакомцам? А, может, мне стыдно, что приходится их обманывать?

У меня не было ответа на эти вопросы. Но на душе было тревожно и противно.

Но пришельцы не ошиблись. Я это понял, как только установил визуальный контакт с обозначенным районом.

– Арес его одолей!.. – прошептал Кай; он сидел рядом, как и Таис – на время посадки все на всякий случай были зафиксированы в противоперегрузочных креслах.

– Охренеть… – согласился я на русском.

– Странный оборот, – вмешалась Таис, тоже на русском; из-за того, что она сидела на дальних креслах, не предназначенных для пилотов, обзор у неё был сильно хуже, и она ещё не увидела того, что увидели мы, – я знаю, что он обозначает удивление. Но в то же время он значит превращение в растение. Кажется, корень этого растения употребляют в пищу, да?

Я молча посмотрел на девушку. И вместо ответа активировал наружную камеру, поместив изображение на главный монитор, видимый из любой точки кабины.

Таис выдохнула; её глаза расширились.

В океане под нами зияла пропасть.

Это не был разрыв в земной коре с многочисленными водопадами; чаще всего так изображают море, которое раздвинулось, чтобы дать проход иудеям, которые под руководством Моисея спешно эвакуировались из египетского плена. Только тут масштабы были иные.

Пропасть была образована вертикальными стенами воды высотой три с половиной километра. Пустое пространство посреди океана при этом было не больше двух километров в длину и всего лишь около километра в ширину. На дне виднелись какие-то огни.

– Садиться придётся на вертикальной тяге, – констатировал Кай, – кучу горючего сожжём…

– Похоже, выбор у нас не большой, – ответил я.

– Компьютер справится?

– Я пойду на ручном.

Даже в особом режиме, когда эмоции притупляются, мне было не по себе во время спуска. Всё моё человеческое существо кричало о скорой неминуемой гибели, глядя на колоссальные массы воды, застывшие совсем рядом, подчинённые неизвестной силе, очень уж похожей на волшебство или божественный промысел.

– Тут очень красиво, – неожиданно сказала Таис.

– П-пожалуй, – согласился Кай.

– Жалко, темнеет быстро… можно как-то подсветку включить? – попросила девушка.

Секунду поколебавшись, я активировал мощный наружный прожектор. Ближайшая стена заиграла зелёными бликами; там, во тьме шевельнулось что-то огромное и тут же скрылось в пучине, где луч прожектора терялся среди вечной тьмы морской глубины.

Я старался держаться возле одной из «стен», носом вперёд, оставляя перед собой пространство длиной почти два километра. Просто на всякий случай.

Так совпало, что посадочная площадка оказалась прямо под нами. Я легко опознал её по специальному освещению и атмосферным катерам, которыми пользовались пришельцы. Чуть дальше площадки, на оголённом морском дне, громоздились какие-то циклопические сооружения, подсвеченные целой осветительной системой. Они походили на работу художника-иллюстратора, сошедшего с ума после создания десятка топовых игр про постапокалипсис.

Тем временем голографическая карта, в которую превратился глобус, ещё раз увеличила масштаб. Теперь отчётливо была видна посадочная площадка. На ней жёлтым цветом было выделено место в форме нашего челнока.

– Похоже, зовут сюда, – сказал Кай, указывая на голограмму.

Вместо ответа я кивнул и направил челнок в нужном направлении.

Как только коснулись поверхности, я вышел из режима. В этот раз мне даже срочный перекус не понадобился – сели быстро, и силы ещё оставались.

У люка нас уже встречала знакомая нам пришелица в сопровождении трёх сородичей. В отличие от специалиста по контактам, которая оставалась всё в той же одежде светлых тонов, эта троица была одета в боевые скафандры. И вооружена.

Нелишняя предосторожность, учитывая произошедшее накануне. Но от этого всё равно становилось не по себе.

– Корпус нужного вам корабля частично разрушен и закрыт корпусами других звездолётов. Мы постарались максимально облегчить проход: – сказал пришелица, даже не поздоровавшись.

– Спасибо, – автоматически ответил я, оглядевшись.

Тут сильно пахло водорослями. Было прохладно и влажно. Искусственное освещение площадки рассеивало царящие на такой глубине сумерки, но из-за него не было видно даже кусочка неба наверху. Казалось, что пропасть, на дне которой мы оказались, была по-настоящему бездонной.

– Мы пойдем пешком. Использование техники в этом месте ограничено. Её передвижение мешает исследовательским работам: – сказала пришелица, после чего развернулась к нам спиной и пошла в сторону, где на дне громоздились останки чужих звездолётов.

Шли мы довольно долго. В какой-то момент мне показалось, что циклопический техногенный мусор на дне как будто специально был создан для того, чтобы на него было неприятно глядеть. Останки кораблей были сложены как-то… в общем, не правильно. Тревожно. Как будто некий разум пытался собрать безумный конструктор из иного измерения.

Посмотрев на спутников, я обнаружил, что Кай и Таис тоже стараются не поднимать взгляды. Смотрят только себе под ноги; идут, будто бы задумчиво размышляя о чём-то.

В душе у меня зашевелился маленький червячок смутной тревоги. Я упрямо поднял взгляд, и начал разглядывать то, что лежало прямо перед нами.

Некоторые части действительно походили на звездолёты. В чем-то даже похожие на наш челнок, только невозможных размеров: вот, похоже, корма с дюзами двигателей, диаметром в сотню метров… Неужели какая-то цивилизация создала корабль такого размера, который пользовался привычной реактивной тягой? Ведь даже продвинутый марсианский термоядерный двигатель выглядел иначе.

Я вошёл в режим. На несколько секунд, только чтобы попытаться реконструировать исходный облик хотя бы одного из погибших тут звездолётов.

И… у меня ничего не вышло.

Паззл не складывался. Даже с чудовищной мощностью вычислений, которые были мне доступны в особом состоянии.

Я вышел из режима, чувствуя, как стынет кровь в жилах.

– Ну вот. Дальше по этому проходу, еще несколько десятков метров. Там люк, через который можно подняться на борт нужного звездолёта, – пришелица указала на узкую светящуюся тропу, проложенную среди руин на высоте нескольких метров.

– Спасибо, – кивнул я, изо всех сил стараясь не выдать тревоги, после чего двинулся в сторону тропы.

– Подождите! – пришелица встала у меня на пути, – не так быстро. Это зона исследований. Всё техногенное оборудование надлежит оставить здесь.

– Да, без проблем, – я пожал плечами, – конечно. Так у нас с собой ничего нет. В костюме есть система обогрева, но она сейчас не активна. Или нам снять костюм тоже?

– У вашего коллеги есть энергетическое оружие, – ответила пришелица, – а у вас артефакт Рождённых Ранее. Эти вещи следует передать нам. Мы сохраним их до вашего возвращения.

Как-то незаметно троица, молча сопровождавшая нас всё это время, встала, между нами. Мы были в максимально невыгодной позиции, любое сопротивление было невозможно, я это мог оценить даже без режима.

Мой пульс ушёл в галоп, разрозненные мысли молниями мелькали в голове. «Тюрвинг нельзя забрать так просто у владельца, которому он подчиняется, – подумал я, – он должен отдать его добровольно. Неужели это всё соорудили только для того, чтобы мы потеряли бдительность? Кто же вы тогда такие, слонопланетяне? И что из рассказанного вами – правда, а что – беззастенчивая ложь?»

Между тем время шло.

Трое боевиков разворачивались в боевой стойке, уже почти и не скрываясь.

Я поймал взгляд Кая. Кажется, он начал что-то понимать.

– Конечно, – кивнул я, улыбнувшись, и потянулся к кобуре, где находился тюрвинг, – Кай, отдай им лучемёт.

– Принято, старший, – ответил Кай, доставая оружие.

Я поймал взгляд Таис, одновременно нащупывая рукоятку тюрвинга.

– Я вернусь за вами, – сказал я на русском, – держитесь как можно дольше.

После этого я достал тюрвинг. Сделал жест, как будто собираюсь протянуть артефакт одному из боевиков. В этот же момент вошёл в режим, направил ствол тюрвинга вертикально вверх и нажал на спусковой крючок.

10

Я предположил, что системы наблюдения пришельцев достаточно продвинуты, чтобы отследить серию моих прыжков, по крайней мере, в зоне прямой видимости форпостов, которые я разглядел возле края морской пропасти. Они наверняка знают с чем имеют дело и могли подготовиться, хотя бы на всякий случай.

Поэтому уже испытанный способ путешествия на небольшой высоте не годился. Они легко отследят направление и найдут меня, когда я буду вынужден приземлиться из-за недостатка энергии для особого режима.

Этой энергии, кстати, было не слишком много.

Я очень жалел, что не заставил себя перекусить сразу после приземления. Надо бы взять за правило: после режима всегда есть, без всяких исключений. И всегда носить с собой пищевые концентраты. Которые тоже остались на челноке, вместе с дополнительным снаряжением, загруженным в рюкзак.

После первого прыжка я оказался в воздухе, на высоте трёх километров над уровнем моря.

Собрав в кулак всю волю, я направил тюрвинг вертикально вверх. И перенёс себя в космос.

На максимуме быстродействия я совершил несколько беспорядочных прыжков длинной в тысячи километров, останавливаясь в каждой точке на долю секунды, чтобы убедиться, что в зоне прямой видимости нет чужих космических аппаратов.

Мне повезло. Обошлось без неожиданных встреч. В общей сложности я пробыл в безвоздушном пространстве секунды три. Не достаточно для реального ущерба здоровью, но вполне ощутимо на уровне физиологии. В обычном состоянии я наверняка испытал бы настоящую паническую атаку. Воспоминания о том, как я почти умер в пустоте, оказались на удивление свежи.

Я вернулся в атмосферу где-то над огромным океаном в надежде, что система слежения пришельцев не покрывала абсолютно всю поверхность планеты.

До материка я двигался прыжками на минимальной высоте, не больше пятнадцати метров. Гораздо ниже, чем во время первого путешествия. Не было никаких свидетельств, что пришельцы отследили мою первую вылазку, но я перестраховывался. В моём положении достаточно было одного незначительного просчёта, чтобы потерять всё.

И я действительно чуть не погиб, лишая Землю и человечество последнего шанса пережить катаклизм, с которым мы встретились там, в далёком будущем…

В какой-то момент я решил, что, несмотря на точность вычислений, ошибся в направлении, так долго не было земли на горизонте. Наконец, после очередного прыжка, я увидел береговую линию. К тому моменту я уже чувствовал слабость во всём теле, но уверенно оставался в режиме.

Целясь в точку над сушей, я взял немного выше, чтобы не задеть верхушки довольно высоких деревьев, которые росли густым частоколом сразу над обрывом, который образовывал береговую линию.

Режим вырубился именно в тот момент, когда я оказался над этими самыми деревьями.

К тому моменту я был настолько измотан, что даже не мог испытать полноценное чувство досады.

Можно было рискнуть, и, направив тюрвинг вниз, просто нажать на спуск, без специального расчёта. В конце концов – не переместит же он меня внутрь земли?..

Но я думал слишком медленно.

Вот уже и времени не осталось даже на то, чтобы нажать на спусковой крючок.

На каких-то дремучих рефлексах я успел сгруппироваться.

И в следующее мгновение рухнул в вонючую болотную жижу.

Чувствуя, как смыкаются над головой волны тёплой грязи, я испытал грусть и тень смертной тоски. Но и облегчение вместе с ними.

Наконец-то можно будет отдохнуть…

Очнулся я действительно на удивление отдохнувшим и свежим.

Я лежал на берегу, у самого обрыва, согретый жарким полуденным солнцем. Потянувшись, я поднял голову и внимательно себя оглядел. Кое-где на комбезе темнели куски засохшей грязи, жухлые зелёно-бурые пучки не то травы, не то водорослей. Кислород давно был на нуле, и система подавала внешний воздух, пропуская его через основной фильтр. Он, видимо, уже порядком забился, потому что дышать было тяжеловато.

Сорвав маску, я с наслаждением вдохнул воздух, пахнущий странной смесью болота и солёного моря.

Всё-таки интересно, как я выбрался. Неужели откуда-то силы взялись? Дополз до берега и только потом окончательно потом вырубился? А память сбоит из-за пережитого голода?

Кстати, когда я успел насытиться? И, главное, чем? В том, что я был совершенно сыт, не могло быть сомнений.

А ещё я отчётливо помнил расстояние до берега из точки, где я рухнул в болото. Метров пятьсот. Может, больше. И проползти такое расстояние, теряя сознание от голода?

Немыслимо.

Я осторожно приподнялся на локтях и ощупал себя. Руки-ноги целы, нигде ничего не болит. Даже странно после такого падения. Я ведь рухнул метров с двадцати! Да, трясина смягчила удар, да, я успел сгруппироваться – но чтобы вот совсем не было последствий?

Пытаясь хоть как-то логически состыковать упрямые факты, я сел, отряхнул с груди комья засохшей грязи, и огляделся.

И тут же чуть снова не потерял сознание, от неожиданности.

Прямо за мной стояло чудовище. Огромная морда, чем-то напоминающая крысиную, только длинной в полметра. Широко посаженные глаза. Лба почти нет. Из пасти торчат желтоватые клыки. Всё тело покрыто блестящей оранжевой шерстью.

Тварь пристально глядела на меня. Я осторожно повернулся в сторону, чтобы исследовать путь к спасению. Может, с обрыва сигануть? Успею ли? Но почему оно не атакует?

Только я успел подумать об атаке, как вдруг ощутил чьё-то тёплое присутствие.

Ощущение мне было знакомо. Нечто подобное я испытывал во время предыдущей остановки, когда нашёл рощу, покрытую грибным мицелием.

И в этот момент прямо в голове возникло… очень сложно описать это ощущение. Как мысль, но не обличённая в слова. Которую, однако же, можно описать словами. Думая её, я словно бы сам для себя служил переводчиком.

Если передать словами то, что появилось у меня в голове, то подошла бы такая фраза:

«Не бойся. Он здесь для твоей защиты. Ты нуждался в помощи. Не хотела, чтобы дикие повредили тебя, пока ты восстанавливаешь силы».

«Кто ты?» – собравшись с духом, мысленно спросил я.

«Ты, возможно, помнишь меня. Я не знала, что такие как ты могут жить так долго. Я была намного моложе, и ты попал в мои ловчие сети. Ты не был похож на остальную добычу, я хотела тебя изучить. Я не встречала раньше существ, которые могли бы мыслить, как я. Твоё появление меня шокировало. Я искала тебя, и не могла найти», – последовал ответ.

Каждая мысль сопровождалась эмоциями, которые я словно переживал сам. Это было очень необычно. Словно бы разговор вдруг обретал невозможную ранее глубину. Общаясь таким образом, невозможно врать. Существо, которое вошло со мной в контакт, переживало радость. Осторожный оптимизм. Любопытство. Надежду. И тревогу тоже.

«Я почуяла свои следы, – в голове снова зародился поток осмысленной информации, – внутри вашего челнока. Частицы молодой меня испускали сигнальные молекулы». То, с чем я общался, конечно же, не знало слова «челнок». Но использовать готовый образ явления было даже более эффективно, чем обозначать его словами.

«Ты спасла меня? – спросил я мысленно, – зачем?»

«Ты мыслишь как я. Не могу тебя снова потерять», – последовал ответ.

«Тут много мыслящих существ. У меня пытались отобрать очень важную вещь», – вспомнив о тюрвинге, я лихорадочно сжал ладонь. Она была пустой. У меня внутри всё оборвалось. Без артефакта никакой план спасения невозможен. А ведь Кай и Таис будут меня ждать…

«Я подумала, что это, возможно, твоё», – зажглась в голове мысль. Одновременно с ней я услышал странный хлюпающий звук. Тварь, которая сторожила меня, поднялась на коренастые лапы и отошла в сторону. Я встал, пытаясь определить источник звука. В этот момент почва у моих ног вспучилась, а затем лопнула, обнажая белые нити грибного мицелия. Среди них лежал тюрвинг, целый и невредимый.

Я схватил в то же мгновение, рефлекторно. Нити мицелия послушно разошлись в стороны, не пытаясь удержать добычу.

«Чем эта вещь ценна для тебя»? – послышался в голове вопрос.

«Она позволяет мгновенно перемещаться в пространстве», – ответил я.

«Я не смогла понять, как оно работает, – я почувствовал, что моя собеседница смущена; кстати, о самой себе она уверенно мыслила в женском роде, так что я тоже перенял эту манеру. Хотя не уверен, что у грибов вообще бывает пол».

«Я тоже не понимаю, – ответил я, – просто пользуюсь. Оно нужно, чтобы спасти моих друзей».

«Им угрожает опасность?»

«Да, – ответил я, – их могут использовать, чтобы выманить меня и заставить отдать тюрвинг»

Сожаление. Возмущение. Сочувствие. Эмоции следовали одна за другой.

«Ты их назвал мыслящими, – сказала она, – но это не совсем так. Они мыслят иначе. Их разум похож на то, как мыслят другие существа. Как вот этот, – в моей голове возник образ хищника, который меня охранял, но я не знал, как он называется, – и другие индивидуальные создания. А ты мыслишь похоже. У тебя в голове структура, которую я использую. Сейчас она спит, и ты мыслишь почти как другие. А когда ты летел, я чувствовала, что ты мыслишь точно так как я. Ты такой один. Других я не встречала».

Я заставил себя не думать о своём происхождении. Не думать об особом режиме и обстоятельствах, при которых он впервые проявился. Мне совершенно не хотелось просто так расставаться с чувствительной информацией. Хотя скрывать что-либо при мысленном обмене образами очень и очень сложно.

«Я не буду брать информацию насильно, – лёгкое сожаление и грусть, – но могу открыться сама, если хочешь».

«Откройся», – попросил я.

Это было очень необдуманное решение, которое чуть не стоило мне разума. Я остался собой главным образом потому, что успел рефлекторно заблокировать бесконечные массивы поступающей информации.

Сначала меня буквально вколотило в особый режим. А потом, в долю мгновения, я впитал то, что испытывает разумный гриб, которому сотня миллионов лет.

Во-первых, она была огромна. Сеть её клеток занимала почти всю поверхность суши: где-то густым покровом, где-то отдельными тонкими нитями. И не только поверхность. Страшно подумать – она могла получать энергию напрямую от Земли, опускаясь на огромную глубину, почти до дна материковой коры. Она ощущала движение материков так, как мы чувствуем собственную кожу.

Во-вторых, она не пыталась подчинить себе всю биосферу. Уже на заре своего существования она обнаружила, что генетическая программа большинства существ на Земле смоделирована искусственно. Больше всего её удивил блок на восприятие технологических предметов инопланетного происхождения. Этот блок явно появился значительно позже остальных элементов программы, и был настолько странным, что она потратила столетия на то, чтобы разгадать тайну его происхождения. Кто это сделал? С какой целью? Но ответы так и не нашла.