Текст книги "Раненые звёзды – 2: Хрупкий мир"

4

Базовый лагерь пришельцев оказался совсем не большим. Помня о грандиозных подземных тоннелях и эвакуационном челноке, я ожидал чего-то более фундаментального. Но нет: пара простых ангаров, высокий металлический забор с охранным периметром да короткая взлётная полоса с твёрдым покрытием.

На полосе стояло два аппарата, явно предназначенные только для атмосферных полётов. Судя по всему, машины были грузовые, одну из них как раз сейчас загружали какими-то пластиковыми на вид ящиками. Конструкцию рампы и самого грузового отсека было не разглядеть – машина стояла боком, а я сидел недостаточно высоко.

Зато я впервые увидел пришельцев. Поначалу я даже вздохнул разочарованно: они очень напоминали людей в своих защитных костюмах и скафандрах. А те, которые построили челнок и тоннели, на людей не должны быть похожи, судя по сохранившимся документам. Но потом я заметил, что коленный сустав существ, которые суетились на погрузке, гнётся в другую сторону. А передние конечности и вовсе какие-то противоестественно-гибкие. И двигались они совсем не по-человечески.

Вид базы озадачивал. Где космический аппарат, на котором они прибыли сюда? И где более серьезное оборудование для исследований и колонизации? Конечно, кое-что могло быть скрыто в ангарах, но те были удручающе маленькими для такой задачи.

Тут могло быть два варианта: космический аппарат находится на орбите, возможно, просто регулярно совершает рейс на корабль-матку в околоземном пространстве, или же эта база – не основная, а просто небольшой форпост на территории с целью оценки перспектив первичной колонизации.

Второй вариант мне совсем не понравился. Значит, прежде чем отправляться дальше во времени, нужно будет определить местонахождения ключевых баз, и спрогнозировать план колонизации. После чего спрятаться в самом неприметном месте и надеяться на удачу. Куда проще было бы если бы центр колонизации оказался один.

Немного понаблюдав за жизнью базы, я решил дождаться ночи, чтобы вернуться к челноку. Пришельцы явно предпочитали дневной образ жизни, так что я был прав в своих догадках.

На месте надо будет составить детальный план поисков. Подключить Кая, пускай тоже голову поломает. Надо будет посмотреть доступные прогнозные модели карт. А может отправить в стратосферу дроны. Рискованно, конечно – но они меньше человека. Есть шанс, что их не заметят. Карта нужна, без неё составить план будет очень трудно.

Кстати, по прибытию обратно на место нельзя будет сразу выходить из режима. Сначала нужно детально зафиксировать всё увиденное: береговые линии, острова, размеры моря и доступных для наблюдения фрагментов материка. А, значит, поесть нужно будет хорошенько впрок.

Ближе к полудню стало тепло. Костюм даже переключился в режим охлаждения, забирая и аккумулируя лишнюю энергию. Очень хорошо. Не будет риска замёрзнуть в ночном воздухе, во время «бесконечного падения» с тюрвингом.

Только теперь я заметил одну интересную особенность артефакта. Светящаяся красноватая полоса, расположенная там, где у «временного» тюрвинга было что-то вроде голубых индикаторов заряда, медленно сокращалась во время интенсивного использования. Но довольно быстро восстанавливалась, стоило только не трогать артефакт какое-то время. Ценное наблюдение. Значит, у этого тюрвинга всё-таки есть ограничения. Что-то мне подсказывало, что не стоит доводить ситуацию до того, как красная полоса исчезнет.

Всё это время я сидел высоко на дереве, спрятавшись среди густой кроны. Причём забрался сюда я самостоятельно, хотя это было совсем не просто. Видимо, соскучился по физической активности. Да и лишний раз рисковать с калибровкой тюрвинга в непосредственной близости от чужой базы совсем не хотелось.

Пару раз внизу проходили огромные твари, видимо, родственники той, которую я встретил в луже. Те же шишковатые вытянутые бошки да кошмарные заросли жестких волос по всей морде. У обоих на темечке красовался третий глаз. Правда, выглядели эти глаза по-разному: у первой он почти ничем не отличался от тех буркал, которые были расположены в обычных глазницах на морде, а у второй это было переливающееся, обтянутое прозрачной плёнкой пятно.

Сидя наверху, я, кажется, начал понимать, для чего им нужны были эти глаза.

Они ведь лесные жители. Мир стал трёхмерным. И нападение сверху было более, чем вероятным. Поэтому я сам прятался и сидел тихо, чтобы не попасть в поле зрения этих глаз. Так что, вполне возможно, появление этих органов имело естественное объяснение. Это я напортачил, формулируя задание для Камелии. Заблокировать зрительный анализатор нам удалось, но, видимо, за обработку сигнала от третьего глаза отвечал обособленный участок мозга, который мы не учитывали в расчетах.

Совсем другой вопрос – почему этот теменной глаз потом исчез у большинства хордовых? С членистоногими такой проблемы, к счастью, вообще не возникло. Пока я был в закрытом комбинезоне, они меня игнорировали. К огромному моему счастью. Иначе высидеть весь день на дереве было бы просто нереально.

Пока я провожал взглядом очередное чудовище, медленно проламывающееся через чащу внизу, со стороны базы послышался звук выходящего на полные обороты турбореактивного двигателя. Удивительно, конечно. Пришельцы эти, похоже, пересекли бездну пространства. Кто знает, какими технологиями они пользовались при этом? А тут, на планете, использовали вполне привычные, судя по звуку, турбины…

Грузовой аппарат после короткого разбега оторвался от полосы, довольно быстро набирая высоту. Я, вздохнув, проводил его взглядом, отслеживая курс.

Солнце всё еще было удручающе высоко. Я устроился поудобнее, и приготовился ждать дальше, размышляя о разном.

Я тосковал по родителям. Если в первые месяцы на Марсе эта тоска была притуплена обилием новой информации, изучением чужого языка да и вообще попытками как-то систематизировать происходящее, чтобы жить дальше, то теперь чудеса стали обыденностью. В какой-то мере даже рутиной. Человек ведь действительно привыкает буквально ко всему.

Путешествие домой затягивалось, и это не могло меня не расстраивать. Умом я, конечно, понимал, что, может оно и к лучшему. Я больше узнаю, смогу лучше подготовиться, чтобы противостоять считывателям. А, может, даже попытаюсь очень осторожно вмешаться в ход истории, чтобы не допустить активации триггера на Луне. Но я нутром чуял, что такие игры со временем дело очень опасное; всяческие манипуляции легко могли закончится изменениями, которые коснуться меня самого, полностью изменят память, а то и просто сотрут меня со скрижалей мироздания.

Чтобы действовать наверняка нужны знания. А как их получить иначе, не любопытствуя, и не делая остановок?

Я вспомнил про свой план по сбору образцов ДНК древних организмов.  Несколько миллионов лет истории уже выпали из задуманной летописи, но, возможно, это не критично для будущего анализа. Осторожно, стараясь не делать резких движений, которые могли бы засечь с базы, я собрал несколько насекомых, кусочки коры, и что-то, показавшееся мне шерстью и ошмётками шкуры после линьки, застрявшее между ветками. Всё это я поместил в пластиковые пакеты для образцов, имевшееся в стандартном походном наборе, в специальном отделении рюкзака со снаряжением и сухими рационами.

Ближе к вечеру я начал наедаться впрок. Перед стартом нужно было запихнуть в себя как можно больше пищи, чтобы иметь резерв энергии для фиксации информации не выходя из режима.

Насекомые снова учуяли запах съестного и начали роиться поблизости. Приходилось действовать быстро: достать плитку концентрата, разломив на несколько частей запихнуть в рот, и жевать, запивая водой из фляги. Наверняка такой способ насыщения не очень полезен для желудка, но выбора не было. Если, конечно,  я не хотел вместе с концентратом «полакомиться» местными членистоногими.

Во второй половине дня небо затянуло свинцовыми тучами, и пошёл противный холодный дождь. Костюм снова начал терять накопленную было энергию, зато жизнь на базе словно бы замерла: техника прекратила всякое движение, а пришельцы вовсе исчезли с поля. «Они что, дождя боятся?» – рассеяно подумал я, отметив про себя эту странность.

Наконец, начало темнеть. Дождь так и не прекратился, и я, не дожидаясь полной темноты, вошёл в режим и стартовал обратно к челноку, пока энергии в костюме не стало критически мало. Мёрзнуть, бесконечно падая среди ледяного дождя, мне совсем не улыбалось.

5

Входной люк челнока не был заблокирован изнутри. Меня, конечно, должно было это насторожить – но я слишком спешил, чтобы успеть зафиксировать полученные по дороге  географические данные. Несмотря на обильный «обедоужин», состоявший из концентратов, режим был слишком длительными, и я чувствовал, что энергия на пределе.

«Возможно, Кай решил, что так я сэкономлю несколько драгоценных секунд. Догадался, что нужно будет информацию фиксировать. Молодец!» – подумал я. И ошибся.

Кай и Таис находились на главной палубе, возле шлюзовой камеры. Они стояли в странной позе, приподняв руки и чуть вытянув их в стороны.

А потом я заметил чужих.

Они были без шлемов и скафандров, только в защитных костюмах. Двое из троих держали в конечностях что-то напоминающее оружие. Вблизи сходство с людьми окончательно терялось, несмотря на прямохождение пришельцев и такое же число рук и ног.

Их головы были покрыты густой гладкой шерстью шоколадного цвета. «Лица» сильно вытянуты вперёд, лоб покатый, глаз целых четыре – по две пары в районе лба и подбородка. По центру что-то вроде короткого хобота. Аналог носа? Возможно, но гадать бесполезно.

От потрясения у меня резко подскочил пульс. Силы таяли на глазах, и мне пришлось выйти из режима, чтобы не свалиться прямо на палубу.

– Гриша, не делай резкий движений, пожалуйста, – сказала Таис, – они не причинили нам вреда. Они говорят, что просто желают поговорить.

Я медленно набрал в грудь воздух и так же медленно выдохнул, стараясь справиться с накатывающей слабостью.

– Хорошо, – кивнул я, – поговорить так поговорить. Но как? Они знают какой-то из наших языков?

– Таис знает их язык, – процедил Кай; ему происходящее явно не нравилось, он стоял, опустив взгляд. Видимо, решил, что несёт ответственность за то, что пришельцам удалось не только захватить людей, но и навязать свою волю.

– Вот и отлично, – сказал я, преувеличенно бодро, – тогда пригласи их в кают-компанию, пожалуйста. Поговорим за ужином.

Таис что-то быстро застрекотала; речь была настолько непривычной, что моё ухо было не в состоянии вычленить отдельные звуки. Интересно, получилось бы это сделать в супер-режиме? Даже насчёт этого у меня были определённые сомнения. Пришелец – тот, который стоял налегке – что-то ответил ей, такими же стрекочущими звуками.

– За завтраком, – произнесла Таис.

– Что? – переспросил Кай.

– Он говорит, скорее, за завтраком. У них тоже есть разделение приёмов пищи по временам суток, – пояснила Таис.

– Завтрак так завтрак, – кивнул я, после чего повернулся, и направился в сторону кают-компании.

Я разогрел концентраты, сел за стол, и нимало не смущаясь присутствия пришельцев, начал насыщаться. Кай поглядел на меня с пониманием и сел рядом, ограничившись стаканом воды и марсианским аналогом бутерброда.

– Ты голодна? – спросил он, обращаясь к Таис; та была явно растеряна, поочерёдно переводила взгляд то на пришельцев, то на нас. Вопрос Кая вывел её из ступора.

– Я буду то же, что и ты, – ответила она, тоже присаживаясь за стол.

Кай сходил к хранилищу и сделал ещё один бутерброд.

– Держи, – сказал он, протягивая еду девушке.

Пришельцы всё это время стояли, едва переступив комингс. Видимо, ожидали особого приглашения. Наконец, тот из них, который не держал в руках штуковины, похожие на оружие, подошёл к столу и что-то проворковал.

– Он спрашивает разрешения сесть рядом, – перевела Таис.

– Конечно! – ответил я с набитым ртом, – это же завтрак! Боюсь только насчёт еды не уверен, что, наша подойдёт. Присоединяйтесь, если есть своё.

Таис перевела.

Пришелец что-то коротко чирикнул, подошёл к столу, и занял свободное место. Подошли остальные двое. Последний отстегнул от защитного комбинезона нечто, что я сначала принял за ёмкость для дополнительных оружейных зарядов. Однако внутри находились, судя по всему, походные пищевые концентраты. Когда пришельцы вытащили их из упаковки, стало понятно, что визуально они очень похожи на наши. Такая же шершавая серая сухая масса.

Сходные задачи ведут к сходным решениям.

Пришелец снова что-то чирикнул, и начал есть.

Наверно, мне не стоило так прямо, без подготовки на это смотреть. Я аж чуть не поперхнулся. Пасть у него была – будь здоров! И хоть отросток, напоминавший короткий хобот наводил на мысли о травоядности, предки этих существ точно были хищниками. Их зубы двигались из дёсен сантиметра на три, и представляли собой заострённые пики. А ещё у них был раздвоенный язык, как у змей, которым они в процессе трапезы то и дело облизывали тонкие серые губы.

– Ну у вас и обычаи… – сказала Таис.

– Что? – переспросил я.

– Он только что сказал. Я перевела: «Ну в вас и обычаи».

– А, – кивнул я, – ясно.

Концентраты и бутерброды вскоре закончились. Мы сидели какое-то время, глядя друг на друга: я, Кай и Таис по одну сторону стола и три пришельца по другую. Так как-то само собой получилось.

Наконец, пришелец, сидящий по центру, в последний раз облизнул губы, и начал чирикать:

– Ну что, теперь можно поговорить? – перевела Таис.

– Можно, – кивнул я, – для начала поясните, кто вы такие, и зачем вторглись на наш корабль.

Услышав перевод, пришельцы переглянулись.

– У нас не было другого выхода, – ответил старший, – ваш коллега собирался предупредить вас о нашем проявлении. Мы не могли этого допустить. Иначе пришлось бы ловить вас по всей планете.

– И зачем нас ловить? – я заинтересованно сложил ладони под подбородком, – поясните, пожалуйста.

– Чтобы предупредить, – пояснил пришелец, – и, возможно, спасти. Вы, очевидно, принадлежите к слаборазвитой цивилизации. Возможно, это первая ваша вылазка в дальний космос. Вы, конечно, не имели никакого представления о том, что здесь происходит, потому что наверняка не входите в схему подпространственного обмена критической информацией. Не доросли ещё. Зато научились ловко орудовать технологиями Рождённых Ранее. У нас, кстати, это строго запрещено.

Пришелец молчал какое-то время, давая возможность Таис передохнуть. Их темп речи, очевидно, был более быстрым, чем у землян или марсиан.

– И вот вы нашли лакомый мир, – продолжал пришелец, – начали его обследовать. И заметили следы нашей деятельности. Но вместо того, чтобы убраться как можно скорее, зачем-то начали за нами наблюдать. Не понимая, чем рискуете.

– Кто такие Рождённые Ранее? – спросил Кай.

– Те, кто создал артефакты, подобные вашему средству передвижения, – пришелец поднял одну из конечностей (у меня язык не поворачивался назвать её рукой) и сквозь стол указал на тюрвинг, закреплённый в фиксаторе у меня на поясе, – очень необычно, что что-то из вас оказался совместим. Такое бывает крайне редко. Обычно цивилизации, подобные вашей, при обращении с артефактами Рождённых Ранее используют технические приспособления. Правда, в итоге, это всё равно не спасает.

– Не спасает от чего? – спросил я.

– Чем мы рискуем? – одновременно спросил Кай.

Таис растерянно поглядела на нас.

– Давай сначала про то, чем мы рискуем, – сказал я. Таис кивнула, и перевела.

Пришелец посмотрел на своих спутников, потом откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее.

– Около десяти отрезков назад, – начал он, – в этом секторе начали пропадать корабли. Эта система никогда не была рекомендована к посещению. Но коммуникации в нашем рукаве Галактики активно развиваются. Грузовики должны опираться на центры масс, чтобы цена перевозок не росла по экспоненте. И здешняя звезда расположена очень удобно. Это на случай, если вы не в курсе, как работают нормальные межзвездные перелёты.

– Вас отправили на поиск? Вы – спасательная миссия? – спросил Кай. Таис тут же перевела.

– Не вполне так, – возразил пришелец, – обнаружить пропавшие корабли было не сложно. Они по-прежнему все здесь. Их останки. Сосредоточены возле западного побережья континента, в море. И спасать там некого. Нам было ясно, что тут присутствует некая враждебная сила. Мы – военные. Наша задача найти эту силу и обезвредить.

Мы с Каем переглянулись.

– Скажите, – осторожно спросил я, – а в процессе… скажем, исследований у вас не возникло подозрений, что эта система… ну, к примеру, имеет некоторые признаки искусственного происхождения? Эта сила, о которой вы говорите, она как-то связана с теми… с теми, кто, возможно, это создал?

Теперь пришёл черёд пришельцев переглядываться.

Они выдержали небольшую паузу, а потом разразились хаотическими стрекочущими звуками.

Таис почему-то смущённо опустила глаза, не спеша переводить.

– Что они говорят? – не выдержал я, – переведёшь?

– Они не говорят, – ответила Таис, не поднимая взгляда, – они смеются.

Я вздохнул, но удержался от едких комментариев. Просто сел, сложил руки на стол, и принялся ждать, пока пришельцы успокоятся. На взгляды Кая, который, казалось, вот-вот начнёт метать молнии, я внимания тоже не обращал.

– Простите, если для вас это было оскорбительно, – Таис перевела первую фразу, которую сказал старший, успокаиваясь, – для нас не всегда просто иметь дело с менее развитыми расами. Мы компенсируем неудобства предложением помощи. Что касается вашего вопроса. Конечно, эта система была создана искусственно. Как и очень многие планетные системы в нашей Галактике. По подсчётам наших специалистов, таких систем не менее тридцати процентов от общего числа. Самые старые системы создавались Рожденными Ранее. А они, как известно, давно ушли. В нашем рукаве их присутствие не отмечалось уже больше четырёх миллионов отрезков. Эта система стара и давно заброшена. Странно, что вы не знаете такие простые вещи, раз уж активно пользуетесь их технологиями.

– Технологией, – автоматически поправил я, пытаясь осмыслить сказанное.

– Технологиями, – Таис перевела ответ пришельца, – перемещатель – это раз, – он снова указал на тюрвинг сквозь стол, языковая училка – это два, – он указал на Таис, – вы же не будете утверждать, что представитель вашей расы выучил наш язык самостоятельно?

– Да, да, вы правы, технологиями, – я примиряюще поднял руки, и добавил, чтобы поскорее сменить тему разговора, который приобретал опасный крен; нам ни в коем случае нельзя было выдавать ни наше истинное происхождение, ни намерения, – так в чем опасность системы? Что случилось с транспортами?

Таис посмотрела на меня расширенными глазами, но, к счастью, ничего от себя добавлять не стала. Просто перевела мой вопрос.

– Разум, который зародился на этой планете, крайне негативно настроен к индивидуальным формам, вроде нас с вами, – ответил пришелец, – мы предполагаем, что сначала он захватывал корабли с исследовательской целью. Но потом начал уничтожать всё подряд, до чего может дотянуться. Более того, мы уже можем сказать, что в настоящий момент он реализует планы дальнейшей экспансии. Если бы мы промедлили ещё несколько отрезков, весь сектор стал бы опасным для грузовой астрогации. А спустя короткое время и для пассажирской. У обитателя планеты есть некоторые ограничения, связанные с его природой. Но они вполне преодолимы.

– Разум… – сказал я, – это не ошибка перевода?

– У них такие же числа в языке, как и у вас, – ответила Таис.

– Спроси у него, – попросил я, – это не ошибка? И, кстати, – спохватившись, добавил я, – может, ты знаешь, чему равняется отрезок времени, о котором он постоянно говорит?

– Знаю, – удивлённо ответила Таис, – откуда-то знаю. Это чуть меньше года на том языке, на котором мы сейчас говорим.

«Учитывая, что мы говорим на марсианском лингва франка, значит, отрезок – это около двух земных лет», – прикинул я.

– Так что, спрашивать насчёт числа? – уточнила Таис.

– Подожди, – сказал я, – спроси лучше, почему мы не видели никаких городов на планете? И вообще любых следов разумной деятельности?

Таис перевела вопрос.

Вопреки ожиданиям пришельцы в этот раз не стали над нами смеяться. Наоборот, мне даже показалось, что их старший даже как-то напрягся.

– Неизученная сложная не индивидуальная форма… – проговорила Таис, – там ещё термины есть, не могу подобрать аналог. И описать не могу. Это про жизнь, которая распространяется… захватывает… нет, формирует сеть. Да, сеть, – она улыбнулась, – это близкое слово. Но эта сеть – одно и то же существо. Оно бессмертно, и может паразитировать на других жизненных формах. Нам очень опасно оставаться тут, потому что индивидуальная жизнь может быть атакована семенами… нет, спорами. Да, так точнее, – девушка тяжело вздохнула, – я правда не могу точнее, извините.

– Кажется, ты говоришь о грибах… – тихо сказал я на русском.

– О, а в этом языке есть аналог! – обрадовалась Таис, – не грибы. Плесень! Да, они считают, – Таис указала на пришельцев, – что на планете живёт разумная плесень!