Текст книги "Раненые звёзды – 2: Хрупкий мир"

6

Мне удалось поспать четыре часа. Нельзя сказать, что этого было достаточно, но какое-то время продержаться я вполне мог, даже в режиме. Тем более, согласно нашим планам, это время не должно было быть слишком уж длительным.

Меня разбудила Гайя, поэтому пробуждение можно было бы счесть лёгким. Не знаю, как она это сделала, но встал я с ощущением приятной утренней свежести, даже голова была ясной, хотя недосып чувствовался.

«Я засекла их, – услышал я в своей голове, – сигнал стабильный, но надо спешить. Обычно он держится не более получаса».

Кай сидел на камбузе и, похоже, спать даже не ложился. Братва «тяжелых» вповалку лежала на импровизированных лежаках в грузовом отсеке и явно бессонницей не страдала. Что ж, имеют полное право: свою часть плана они честно выполнили. Таис, видимо, была в своей каюте.

– Что, уже пора? – спросил Кай, оторвавшись от чтения. У него в руках я разглядел экземпляр «Книги Ветра и Крови». Странно, зачем тратить время отдыха, если знаешь текст наизусть?.. впрочем, у всех свои слабости и способы успокоиться.

– Пора, напарник, – сказал я, вздохнув.

Кай положил книгу на стол и поднялся.

– Слушай… – сказал он, почему-то пряча глаза, – тут такое дело… ты уверен, что мы хотим это сделать? План выглядит безумным даже на фоне того, что мы уже проделывали.

– Уверен, – я постарался ободряюще улыбнуться, – в чём дело, что тебя беспокоит?

– Понимаешь, какое дело… – Кай вздохнул, – мы слишком удачливы. Со своими способностями мы слишком привыкли к силе. Привыкли рисковать. И нам слишком везло.

– Кай, ты лишился своего мира из-за того, что нам фатально не повезло… – осторожно напомнил я.

– Но мы уничтожили страшного врага, – возразил Кай, – и спасли детей. Которые дали начало новому миру. Наша культура не оборвалась и не исчезла.

– Это верно, но…

– Я понимаю, – Кай перебил меня, вопреки обыкновению, – правда. Просто… просто будь осторожнее, ладно?

– На тебя повлияло происшествие с этим парнем. С Сашей. Я прав?

– Нет! Да… возможно, – противоречиво ответил напарник.

– Я справился. Мы все справились.

Кай улыбнулся.

– Извини, но мне правда пора, – сказал я, забирая канистры с жидким питательным раствором для скафандра, – корабль может исчезнуть в любой момент.

– Держи связь, первый. Договорились? Если будут проблемы – не геройствуй в одиночку. Дай знать. Мы тут что-нибудь придумаем, – ответил Кай.

– Обещаю, друг, – ответил я. После чего кивнул и вышел из камбуза.

В шлюзе я надел скафандр и перед тем, как закрыть шлем, произнёс вслух, обращаясь к Гайе:

– Указывай путь. Я готов.

Скафандр активировал систему дополненного видения. Прямо передо мной вспыхнула стрелка, указывающая направление. Рядом с ней визуальная информация дублировалась текстом: координаты цели, направление, высота и так далее.

Это было в новинку, раньше Гайя не демонстрировала так наглядно степень владения электронными системами. Впрочем, стоило ли удивляться? Мы собирались залезть в компьютеры довольно-таки развитой цивилизации…

– Потрогай траву, пожалуйста, – Гайя обратилась голосом, через наушники скафандра, – я не успела нанести нужное количество спор.

Я пересёк песчаную косу и провёл перчаткой по траве, уже влажной от утренней росы. Где-то на востоке занималась заря.

– Можно стартовать, – сказала Гайя.

Я, не мешкая более, навёл тюрвинг по азимуту и нажал на спусковой крючок, входя в режим. Калибровал прыжки я теперь быстро, за одно-два перемещения. Пускай навыки моего особого режима и не сохранялись в памяти напрямую, но что-то, видимо, всё-таки записывалось на подкорку.

Через несколько секунд я был возле истребителя «моллюсков». Машина висела в воздухе на высоте нескольких километров, зависнув на реактивной струе. Фонарь кабины пилота был гостеприимно распахнут.

Я переместил себя внутрь. Ничего даже отдалённо похожего на привычные органы управления в кабине не было. Только гладкая поверхность, покрытая странными узорами, и узкая металлическая ванночка вместо сиденья. Впрочем, управление мне было и не нужно. Необходимые системы контролировала Гайя; она же даст импульс на таран, когда мы окажемся возле корабля одноклеточных.

Перчатки моего скафандра на миг покрылись белесым туманом. А через несколько секунд на внешней поверхности истребителя появилась тонкая полупрозрачная паутинка.

– Я готова, – сказала Гайя, – можно стартовать. Лови курс и координаты.

Я посмотрел на информацию, отобразившемся на дисплее дополненной реальности. Удивительно, но корабль чужих был в зоне прямой видимости. Я ожидал чего-то более сложного: прыжков по сложной траектории, куда-нибудь за орбиту Марса, ещё и с непредсказуемой динамикой цели.

Но объект просто висел в космосе, с нулевым ускорением, на расстоянии, всего лишь вдвое превышающем расстояние до Луны.

Я сделал короткий прыжок вместе с истребителем, чтобы оценить влияние дополнительной нагрузки. Потом вычислил прыжок до корабля чужих. По всему выходило, я могу подобраться к нему вплотную прямо из атмосферы! Я ещё раз перепроверил свои вычисления. А потом нажал на спусковой крючок тюрвинга.

Поначалу мне показалось, что план полностью сработал: борт чужого корабля был совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Объект был настолько огромным, что я не мог уловить его форму, даже в режиме. Точка наблюдения была очень неудачной. Поверхность чужого звездолёта выглядела древней, испещрённой следами многочисленных микроударов, а кое-где виднелось даже нечто, похожее на грубо приваренные заплатки.

Жаль, не было времени изучить объект подробнее.

Я почувствовал лёгкое ускорение. Это, повинуясь воле Гайи, сработали двигатели истребителя. Борт начал стремительно приближаться. Мне оставалось только покинуть кабину и прыгнуть обратно на Землю, причём сделать это как можно скорее.

Фонарь кабины открылся. Я оттолкнулся ногами от «ванночки» пилота, в последний момент обратив внимание, что борт почему-то перестал приближаться, хотя двигатели истребителя продолжали работать, плавно наращивая мощность. Я это видел по реактивной плазменной струе за его кормой, которая постепенно удлинялась.

Понимая, что времени исследовать этот феномен нет, я прицелился и, рассчитав прыжок обратно в атмосферу, нажал на спусковой крючок тюрвинга.

А в следующую секунду случилось нечто невообразимое. Я вдруг почувствовал, что одновременно нахожусь в каждой точке на траектории прыжка. Это было, мягко говоря, так себе ощущение. Да чего уж там: это было очень больно. Как будто моя нервная система увеличилась до космических масштабов, а потом попала на огромную дыбу, где её медленно растянули.

К счастью, это длилось лишь доли секунды, иначе я бы сошёл с ума.

Через мгновение ощущение растяжения схлопнулось, и я обнаружил себя возле беспомощно висящего в пространстве истребителя «моллюсков». Кажется, его движки вышли уже на полную мощность, судя по факелу. Однако сам корабль не двигался ни на миллиметр.

Я беспомощно посмотрел на тюрвинг, размышляя, не повторить ли попытку. Но в этот момент огромный борт чужого корабля вдруг раскололся на две половины, открывая проход в гигантский, тускло освещённый шлюз, заставленный механизмами непонятного предназначения.

Последовал резкий рывок, и меня начало затягивать внутрь.

Я активировал передатчик и начал вызывать Кая. Спустя четыре секунды ответа так и не последовало. Значит, связи не было. Плохо. Нет возможности предупредить друзей о своём фиаско. Остаётся только надеяться, что у Кая хватит благоразумия не лезть на рожон и не пытаться меня отбить.

Я попытался перевернуться, чтобы поменять ориентацию встроенной антенны, но скафандр вдруг словно одеревенел. Теперь я не мог даже шевелиться.

В такой ситуации, когда ничего сделать не можешь, самая правильная тактика – выжидать, сберегая силы. Я вышел из режима, и постарался успокоиться. Чуть прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Но тут вдруг навалилась страшная тяжесть. Глаза залило красным. Отчаянно напрягая рёбра и диафрагму, я боролся за очередной вдох. Это продолжалось несколько секунд. Я потом я потерял сознание.

7

Я очнулся от резкого света и химического запаха, поморщился и, сощурившись, открыл глаза. Надо мной склонились две тени. Деталей было не разглядеть из-за резкого контрового света. Перед моим носом водили какой-то палкой. Именно она резко и неприятно воняла. Поверхность, на которой я лежал, была жёсткой, прохладной и гладкой.

Удивительно, но чувствовал я себя вполне прилично: голова не болела, даже обычный после режима голод не мучал. Кажется, я даже мог войти в режим, но решил пока этого не делать. Прежде, чем разыгрывать свой главный козырь, надо оценить происходящее.

Я попробовал пошевелиться. Руки и ноги были зафиксированы чем-то вроде мягких наручников. А ещё я был совершенно голый.

– Вы пришли в себя, – констатировала одна из теней приятным контральто на древнем марсианском лингва франка, – в ваших интересах дать нам всю полноту запрашиваемой информации. Тем самым вы избежите самых неприятных последствий для себя лично и, возможно, для ваших союзников.

– Ну вот, – я театрально вздохнул, – мы даже познакомиться толком не успели, а вы уже угрожаете мне.

Спустя секунду моё тело прошил довольно ощутимый электрический заряд. Я прикусил язык из-за рефлекторно сжавшейся челюсти.

– Говорите только тогда, когда требуется ответ на вопрос, – продолжал другой голос, менее приятный, как мне показалось, – вы понимаете меня?

– Да, – ответил я и широко улыбнулся. Во рту был неприятный привкус крови.

– Для чего вы пытались атаковать наш корабль?

– Мне нужна была информация. – ответил я, осторожно ощупывая мягкие петли; в режиме я смогу оценить их прочность и упругость, надавив пальцем в районе запястья. Но действовать пока ещё рано. Даже задавая вопросы, пришельцы могут снабдить меня очень важными сведениями.

Секунду всё было тихо. А потом последовал новый разряд электричества. В этот раз у меня судорогой свело широчайшие. Я громко застонал. Необходимости демонстрировать свою героическую стойкость и готовность терпеть любые муки не было совершенно. Не уверен, что мои мучители даже поняли, что именно со мной произошло. Психологические игры, в которые можно было бы поиграть, будь мы одного биологического вида, в этой ситуации были невозможны.

– Отвечайте правдиво, – снова говорил первый, с приятным голосом, – ваш вид достаточно редкий, его нет в нашей базе для достоверного определения правды. Поэтому мы опираемся на факты. На борту корабля, который вы похитили у представителей отсталой цивилизации, пытающейся колонизировать интересующую нас планету, обнаружены следы сложного органического вещества. Скажите, вы надеялись нас отравить? Или это были живые вредоносные организмы?

Не зря я терпел. Сколько информации всего в одной реплике! Итак, во-первых, о существовании Гайи они не знают. Во-вторых, считают «моллюсков» куда менее развитыми, чем они сами. В-третьих, у них есть база разумных видов, предназначенная для их допросов. Вопрос теперь только в том, были ли это случайные оговорки, или же они позволяют болтать себе всё, что угодно, не рассчитывая, что я поднимусь с этого стола живым?..

– Мне ничего не известно об органических веществах, о которых вы говорите, – осторожно сказал я; раз уж они сочли ложью правдивую информацию, то могут и ложь принять за правду, почему нет? – как вы справедливо заметили, корабль я похитил. Что с ним делали до того, как он оказался в моих руках, я не знаю.

Удара током не последовало. Мои внутренности, уже сжавшиеся в ожидании очередной порции боли, были за это очень благодарны.

– Откуда у тебя устройство, с помощью которого ты перенёс свой корабль на близкое расстояние к нашему? – допрос продолжался.

– Я его нашёл. Внизу, на планете.

– Ты нашёл его в горной выработке? Ты занимался раскопками?

– Да, – я снова рискнул соврать.

– Что находилось в окружающих породах? Опиши как можно подробнее.

– Там находился чужой звездолёт. В очень плохом состоянии, – ответил я.

– Ты сможешь указать, где именно находка была сделана тобой?

Тут я на секунду задумался. Стоило ли указывать реальное место, где я нашёл венерианский корабль? Я бы мог рассчитать его, с учётом дрейфа материков… возможно, они даже обнаружат останки того корабля… сейчас информация, которую я выдам, могла помочь выиграть для меня время жизни. Если я укажу точку наобум, проверка займёт какое-то время, а потом ко мне вернуться с электричеством или ещё чем-нибудь похуже… а если они реально найдут останки, их изучение займёт более длительное время…

– Да, могу, – ответил я.

Свет надо мной померк. Я даже смог более детально разглядеть своих мучителей. Их лица действительно были покрыты шерстью, но эта была не та шерсть, которая растёт на земных животных. Скорее, она напоминала щетинки мухи, только увеличенные во много раз. Плюс три глаза, очень похожих на фасеточные.

Прямо надо мной возникло голографическое изображение Земли.

– Указывай, – скомандовало одно из существ.

Я уже собрался было спросить: «Чем именно?» У меня даже пошлая шутка родилась на эту тему, но озвучивать её было просто опасно: пришельцы могли принять за чистую монету и заставить показывать место на глобусе именно тем, о чём я подумал.

В следующее мгновение я почувствовал, что давление на моей правой руке ослабло. Эластичная петля отпустила запястье; её материал скользнул по руке и между пальцев.

Я успел войти в режим, чуть напряг средний и безымянные пальцы, словно пытаясь удержать ускользающий материал петли. Мне удалось рассчитать параметры прочности этого материала. И результат меня обрадовал. Похоже, мои силовые показатели пришельцы сильно недооценили! Хотя в этом была своя логика: они ведь, судя по всему, были знакомы с человечеством в его марсианском варианте. А наши братья по биологическому виду жили в условиях пониженной гравитации и, как правило, не отличались богатырским сложением (если не принимать во внимание конструктов, вроде Кая).

На вычисление места гибели венерианского корабля ушли доли секунды. Я уверенно поднял руку и указал на точку в Южной Америке.

– Здесь, – сказал я.

– От точности этой информации зависит твоя жизнь, – сказал пришелец с приятным голосом; впрочем, теперь я смог определить, что голос шёл из небольшой черной подвески у него на груди. Это был не его настоящий голос, всего лишь программная имитация.

– Я понимаю. Я уверен.

Глобус исчез. Прежде чем снова включился слепящий свет, я смог более детально осмотреть помещение.

Изолированная камера, овальная в сечении. Довольно тесная: не более трёх метров в ширину и пяти в длину. Стены гладкие, розовато-коричневые, мягкие на вид. У моих ног что-то вроде овальной сегментной диафрагмы. Должно быть, закрытый вход.

Пришельцев всего двое.

Удивительная самонадеянность!

Пришло время за неё поплатиться.

В режиме анализ ситуации давался легко, многие вещи казались настолько очевидными, что вообще не требовали времени на размышление. Например, самым уязвимым местом у одноклеточных наверняка была голова. Наверняка там, как и у нас, находится «вычислительный центр». Видимо, это достаточно мощная штука, выделяющая в процессе работы большое количество тепла, которое надо отводить. Эта щетина у них на физиономии, скорее всего, часть системы охлаждения.

Твёрдого скелета у этих пришельцев не было, это я помнил со слов Гайи. Ткани твердеют при необходимости за счёт электрохимических реакций. Значит, на них разряд тока будет действовать ещё эффективнее, чем на меня!

Если не удастся пробить защиту мозгового центра, то надо одного из них положить на стол и активировать электроды. Они управлялись элементарно, я разглядел пульт в руке (или правильнее сказать ложноножке?) одного из моих мучителей. Но это если получится быстро нейтрализовать второго. Посмотрим, насколько они сильны в ближнем бою!

Пробить удалось. Видимо, мои противники были настолько повержены в замешательство моим стремительным освобождением, что не успели активировать физиологическую защиту.

Голова ближайшего пришельца оказалась наощупь похожа на прохладное желе. Моя ладонь с некоторым трудом, но уверенно пробилась внутрь. Я давил, пока не почувствовал внутри нечто твердое и шершавое. Тогда я растопырил пальцы и попытался ухватить это как можно плотнее. Но пока не сильно сдавливал.

Пришелец заорал. Точнее, издал свой, одноклеточный аналог отчаянного вопля, напоминающий скрежет пластика по стеклу. Переводчик на его шее через мгновение выдал человеческий аналог, высокую ноту приятным контральто.

Второй мучитель стоял смирно, опустив конечности. Очень хорошо. Даже отлично!

Через пару секунд, убедившись, что мои пальцы не двигаются, первый пришелец замолк.

– Вы не сможете бежать с корабля, – заговорил второй, воспользовавшись наступившей тишиной, – ваше поведение не разумно.

– Выполняйте мои требования, – сказал я, – или я раздавлю ему мозги!

– Мы готовы выслушать ваши требования, – вмешался тот, чью думалку я щупал пальцами; голос, синтезированный автопереводчиком, заметно дрожал.

– Мне нужна одежда. Мой транспорт. И мой тюрвинг. – Сказал я, ощущая, как моя рука всё глубже погружается в голову пришельца. Он, похоже, старался втянуть мозг внутрь тела, – если будешь дальше пытаться освободиться – я убью тебя, – добавил я через секунду.

– Я не могу это контролировать! Это рефлекторная реакция в случае опасности!

– Серьёзно? – я чуть напряг пальцы; это подействовало, моя ладонь перестала погружаться глубже.

– Нам понадобится время, чтобы связаться с другими службами, – сказал один из пришельцев, – мы бы могли предложить более… комфортные условия ожидания.

«Даже не сомневаюсь!» – подумал я; в режиме эмоции притуплялись, но способность к иронии не пропадала. На самом деле, реализованная мной схема нападения была очень рискованной. Я не знал, насколько одноклеточные существа могут ценить индивидуальную жизнь. Они ведь теоретически бессмертны, если размножаются делением. Могло статься, что потеря небольшой ветви, с ограниченным индивидуальным опытом, не была для них большой проблемой. Но мне повезло. Даже такая форма жизни придавала большое значение индивидууму и ценила жизнь.

– У меня не так много времени, – ответил я, – и, поверьте, я предпочту умереть, чем вернусь на ваш электрический стол. Только при этом обязательно заберу жизнь как минимум одного из вас. У вас есть пятнадцать минут, – конечно, я назвал марсианский аналог этого промежутка времени.

– Мы… не очень сильны в ваших единицах измерения. Нам сложно подобрать аналоги. Давайте выясним, что такое пятнадцать минут? Можно на примере полного оборота интересующей нас планеты вокруг своей оси.

Я чуть сильнее сжал пальцы. Пришелец снова заорал.

– Ещё одна попытка дезинформации ради того, чтобы протянуть время, и я буду вынужден реагировать, – сказал я, ослабляя хватку, – я не убью его сразу. Просто слегка покалечу, деформировав поверхностные слои мозга.

Пришелец ощутимо затрясся. Надеюсь, это было подтверждением серьёзности восприятия моих намерений.

– Вы получите требуемое через пятнадцать минут, – сказал второй пришелец.

Я промолчал. Так прошло около минуты.

– Если позволите сказать, – неожиданно нарушил тишину одноклеточный, которого я захватил в заложники, – могу я задать один вопрос?

– Задавай, – ответил я; ожидание в режиме было особенно томительным, я выходить из него я не рисковал.

– Я предполагаю, что часть информации перестала быть для вас критически важной из-за развития ситуации, и вы могли бы ей поделиться. Возможно, с целью устрашения. Поэтому подскажите: для чего вы хотели нас уничтожить? Мы не делали зла ни вам, ни вашей протоцивилизации, ни вашему биологическому виду.

– Я уже ответил на него, – сказал я, выдерживая нейтральный тон, – мне не было никакого резона лгать. Мне действительно очень нужна информация, которая у вас есть.

– О какой информации идёт речь? – спросил пришелец.

В этот момент я ощутил знакомое присутствие. «Гриша, я взяла под контроль почти весь корабль, – беззвучно сказала Гайя, – связь с моим основным массивом идёт с задержкой из-за расстояния, но я пользуюсь их мощностями, чтобы синтезировать свой информационный аватар. Есть одна сложность: нужные данные находятся в особо защищённом кластере. Чтобы получить доступ, нужна физическая сигнатура одного из пришельцев».

8

«Ты вообще в курсе, что меня тут пытали?» – ответил я.

«Прости. На борт удалось проникнуть единицам меня. Очень много времени ушло на поиск пищи, подходящей органики, чтобы я могла себя синтезировать в минимально необходимом количестве. Я узнала о происходящем, когда взяла под контроль информационную систему корабля».

«Ясно, – кивнул я, – проехали. Ты слышала наш разговор?»

«Только что просмотрела запись. Продолжай. Посмотрим, что он скажет».

– Мне удалось извлечь часть записи, которая была в банке памяти одного из ваших аппаратов, который вы потеряли в конфликте с другими претендентами на планету, – сказал я, стараясь выдать минимум информации формулировкой вопроса, – на одной из записей был объект, напоминающий сферу, состоящую из ажурных перемычек. Меня очень интересует этот объект.

Последовало долгое молчание.

– В чём причина того, что это объект вас заинтересовал? – спросил пришелец, мозги которого я по-прежнему держал в руке.

– Это одна из немногих вещей, которые мы не можем идентифицировать в исследованной части Вселенной, – соврал я.

– Если это единственная причина, по которой этот объект вас интересует, – вмешался второй пришелец, – то из самых добрых намерений я бы рекомендовал вам перестать им интересоваться. Кажется, ваш народ религиозен? Тогда молитесь всем вашим богам, чтобы никогда его не встретить.

– Всё-же хотелось бы как-то подробнее, – настаивал я, впрочем, избегая резких действий, вроде усиления давления на мозг заложника, – мы очень любопытны. И готовы идти на многое ради удовлетворения жажды знаний.

– Мы вернём вам одежду, корабль и даже артефакт, – сказал второй пришелец, – правда, вернём. Хотя, поверьте, мы ещё не все наши возможности использовали. Считайте это демонстрацией наших добрых намерений на будущее. Но забудьте о том, что вы что-то где-то нашли. Сотрите информацию об этом. Если хотите сохранить ваш народ. И наш сектор пространства.

«Гриша, мне нужно, чтобы ты привёл заложника в помещение, где находится изолированная квантовая система, где хранятся нужные данные. Он должен быть в сознании. Нужное направление я укажу».

Прямо перед моими глазами появилась тонкая зелёная линия, ведущая из помещения, где мы находились. В тот же момент дверь-диафрагма с лёгким шипением втянулась в переборки, открывая проход.

Вместо ответа Гайе, я сказал вслух, обращаясь к пришельцам.

– Сейчас мы прогуляемся, – сказал я, и добавил, отдельно обращаясь к своему заложнику: – тебе лучше следовать за мной без глупостей. Любое резкое движение вызовет избыток давления между моими пальцами. Да и рука может случайно дёрнуться.

– Мы доставим всё необходимое сюда! – попытался возразить второй пришелец, – вам нет необходимости куда-то перемещаться.

Вместо ответа я осторожно двинулся через открытый проход в сумеречный, освещённый тусклым сиреневым светом коридор, увлекая за собой заложника. Второй пришелец следовал за нами, и его приходилось держать в поле зрения.

«С кем он говорил насчёт моих требований? – спросил я Гайю, медленно продвигаясь вдоль зелёной линии, – что у них за связь такая, без голоса? Они что, телепаты?»

«Он ни с кем не говорил, – ответила моя союзница, – связь внутри корабля у них обычная, голосовая. Они общаются между собой звуковыми сигналами. Даже удивительно для таких необычных существ!»

«Хорошо хоть тут дышать можно…» – подумал я, ступая по коридору. Провести заложника было вовсе не такой задачей, как могло показаться на первый взгляд. Моя кисть уже начинала уставать. Да и режим продолжался уже достаточно долго, голод давал о себе знать.

«Атмосфера во внутренних помещениях сформирована специально для тебя, – ответила Гайя, – они не зависят от газообразной среды, и могут обитать почти в любых условиях. Для внутреннего метаболизма они используют изотопные источники энергии. Так что близость пришельца не очень полезна для твоего организма. Но пара часов до того, как ситуация станет опасной, у тебя есть».

«Какая забота… прям тронут…» – подумал я, наблюдая за зелёной линией; коридор привёл к развилке – направо он расширялся, и там было светлее. Слева же проход, наоборот, сужался. Нам нужно было туда.

«Думаю, их не устроил бы твой допрос в скафандре, – ответила Гайя, – они следовали скудным рекомендациям о вашем виде».

«Кстати, интересно, откуда у них такая информация?»

«От спасённых детей Марса, конечно. Обычная торговля между цивилизациями, находящимися на уровне космической экспансии. Возможно даже, саму информацию передали не потомки марсиан. В конце концов, кто будет давать о себе сведения в открытую, тем более продавать? Вероятно, эту информацию добывали их противники. А уже потом торговали ей. Кстати, мы на месте».

Зелёная линия привела в узкое длинное помещение с полосатыми стенами, перемигивающимися мелкими световыми точками-искорками.

«Странно, что по дороге нас не попытались перехватить», – подумал я.

«Остальные члены экипажа блокированы в других помещениях. Техники пытаются восстановить контроль над кораблём, но я держу ситуацию под контролем».

«Что нужно делать?» – спросил я.

«Аккуратно прижми заложника к переборке в этом секторе. Я сейчас покажу, где».

Часть стены передо мной, в форме силуэта пришельца, вспыхнула синим.

Пришелец, видимо, поняв, наконец, наш замысел, попытался сопротивляться. Я даже зауважал его за это – сложно проявлять свободу воли, когда твои мозги буквально находятся в чужих руках.

Пришлось продемонстрировать серьёзность намерений, чуть сжав пальцы.

– Нет! – крикнул второй пришелец, делая шаг в моём направлении, – не делайте этого!

– Ещё одно движение и он труп, – предупредил я, – а ты будешь следующим. После того, как я получу то, что мне надо.

– Мы могли бы договориться… – простонал мой заложник.

– Об этом надо было думать до того, как пытать пленника током, – ответил я, окончательно зафиксировав его в нужном положении.

«Это всё?» – мысленно спросил я.

«Да, я внутри, – ответила Гайя, – пара секунд…»

Я терпеливо ждал, хотя голод давал знать о себе всё настойчивее.

«Прижмись к стене сам, боком, – сказала, наконец, Гайя, – будет больно, но ты продержишься столько, сколько нужно».

Я последовал рекомендации. Стена оказалась неожиданно тёплой. Потом бок будто обожгло: нити мицелия проникали под кожу, задевая нервные окончания. Но чувство голода немедленно начало отступать.

«Что с информацией? – спросил я, – ты узнала, что нужно?»

«Я взяла всё, что было в хранилище. Но про Сферу там совсем не много. Объявление о карантине сектора пространства, координаты, строжайший запрет на посещение того района, где она была замечена. И, судя по всему, разведывательный корабль, сделавший запись, был утилизирован. Вместе с экипажем. В целом, понятно, что они в ужасе от этого объекта, но совершенно непонятно почему. Попробуй разговорить их. Может быть, дай больше информации».

– Мы закончили и готовы покинуть ваш корабль, – сказал я вслух, чуть ослабив хватку.

– Вы убедились, что наш совет был искренним и исчерпывающим, – ответил второй пришелец после небольшой паузы.

– Я убедился, что вы знаете меньше нас, – сказал я.

Последовала совсем уж долгая пауза. Пришельцы просто молчали, замерев.

– Вы… не просто видели Сферу? То есть, вы видели её сами? – спросил второй в тот момент, когда я уже начал терять терпение.

– Я был внутри, – ответил я.

Реакция была совершенно неожиданной.

Мой заложник сначала мелко затрясся, потом застыл, будто превратившись в резиновую куклу. Кажется, он даже начал остывать.

Второй пришелец резко отпрыгнул в сторону, но упёрся в люк, который, видимо, успела закрыть Гайя. Распластавшись по переборке, он издал серию скрипов. Автопереводчик разразился криком, полным животного ужаса.

Я аккуратно положил ставшего вдруг резиновой статуей заложника на палубу и двинулся в сторону визжащего пришельца. Тот вдруг перестал визжать и сказал:

– Не подходите. Пожалуйста. Вы меня не касались, значит, шанс ещё есть…

– Что такое, эта сфера? Почему вы её так боитесь? – напрямую спросил я.

– Знание вам никак не поможет. Вы обречены. С моей стороны милосердно будет не показывать вам ваше будущее.

– Обречены на что? – настаивал я.

– На поглощение, – ответил одноклеточный, довольно натурально изобразив вздох, – пожалуйста, уходите. Мы готовы выполнить любые требования. Не заставляйте меня думать об этом. Каждое наше слово снижает наши шансы на выживание. Нас не выпустят из карантина, если узнают, что вы были на борту.

Я подумал об «утилизированном» экипаже разведчика, информацию о котором нашла Гайя.

– Мой тюрвинг, – я решил сменить тему, – как вы сделали так, что он не сработал?

Одноклеточный снова «вздохнул». Потом всё-таки ответил:

– Артефакт седьмого уровня. Не наша технология. Редчайшая находка.

– Что ещё он может?

– Блокирует технологические артефакты вплоть до восьмого уровня включительно. Почти без исключений.

– Технологии сферы – это какой уровень?

– Сфера… она не технология. Это форма жизни. Мы не сразу это поняли. Но, если сравнивать со шкалой технологических цивилизаций – она вне категории. Артефакт не поможет в борьбе с ней. Единственный способ спастись – это бегство. Но для вас, боюсь, уже поздно…

– Отдайте мою одежду, скафандр, тюрвинг и ваш артефакт, – сказал я, – тогда я и мой союзник, заблокировавший ваши системы, уйдём немедленно и навсегда, не оставляя следов.

– Вы… вы согласны взять обязательство о неразглашении? В том числе другим представителям нашего народа? В том числе облечённым властью? В том числе за вознаграждение? Вам осталось не так много, но очень важно, чтобы информация не покинула эту систему, – быстро проговорил пришелец.

– Да, – я кивнул, – мы согласны.

– Мы никак не можем гарантировать условия соблюдения договора. Остаётся только полагаться на добрую волю. Такой вариант даёт максимальную вероятность благополучного исхода для нас.

Я промолчал; я был согласен с его выводами.

– Мы предоставим вам необходимое, – продолжал пришелец.

– У вас есть полномочия принимать решения? – спросил я, просто на всякий случай.

– Я командир этого корабля. Разблокируйте доступ к хранилищам, мы предоставим вам всё необходимое.

«Отличные переговоры, Гриша, – похвалила меня Гайя, – я разблокировала доступ и восстановила внутреннюю связь. Я проконтролирую, чтобы они предоставили подлинный артефакт. Информация о нём есть в сети».