Текст книги "Раненые звёзды – 2: Хрупкий мир"

– Проводите меня к шлюзу, – сказал я, – вещи оставьте у входа. Не внутри камеры. И старайтесь обойтись без сюрпризов. Иначе я не буду считать себя обязанным выполнять собственные обещания.

Вместо ответа пришелец что-то проскрипел и входной люк в помещение открылся. Машинного перевода на марсианский не последовало.

Шли мы довольно долго. Кстати, интересно, как тут реализована система искусственной гравитации? Корабль вроде бы не вращался…

«Они используют микронейтронную звезду в силовой ловушке и систему гравитационных микролинз, – Гайя ответила на мои мысли, видимо, приняв их за вопрос, – не самое очевидное решение. Но рабочее. Я взяла эту технологию, на всякий случай».

Мой скафандр, комбинезон и нижнее бельё лежали аккуратной стопкой у входа в шлюз. Тюрвинг поместили на что-то вроде подушки. Рядом с ним лежал чёрный шарик с четырьмя небольшими овальными выемками.

«Артефакт поддельный, – предупредила Гайя, – настоящий выглядит как плоская металлическая спираль с ручкой и двумя спусковыми скобами».

Вместо того, чтобы подойти к вещам, я направился к одноклеточному, ускоряя шаг. Тот в панике отступил, упершись в переборку: тоннель, по которому мы вышли к шлюзовой, был глухим.

– Что вы делаете! – завопил пришелец.

– Я ведь предупреждал, что в случае обмана откажусь от обязательств, – сказал я, – чем бы ни была сфера, я сдамся ей не один, – с этими словами я сделал ещё один шаг вперёд.

– Это не было согласовано со мной! – быстро сказал пришелец, – ответственный понесёт наказание!

– Вызовите его сюда того, что за это отвечает, – сказал я, – немедленно. Пускай принесёт подлинный артефакт. И тогда пострадает только он.

Секунду командир молчал. Потом последовала серия скрипов и стуков, которая заменяла одноклеточным язык. Всего через минуту в дальнем конце коридора показалась фигура пришельца. Он приближался медленно, с явной неохотой.

– Поторопи его, – сказал я, – вы, кажется, спешите, не так ли?

Командир что-то проскрипел; фигура в коридоре чуть ускорилась.

На вид этот пришелец ничем не отличался от прочих. Те же три фасеточные глаза, та же щетина на голове. Ни о какой мимике не могло быть и речи, но каким-то образом в самой фигуре чувствовалась трагическая обреченность. Это существо шло на смерть и понимало это. Странно, что я отчётливо почувствовал это даже в режиме, когда эмоции притупляются.

Я не собирался его убивать. Только потрогать и посмотреть, что будет дальше. Но в тот момент, когда пришелец с плоской спиралью в конечностях уже был в зоне досягаемости я спросил командира:

– Что случилось с тем из ваших, которого я взял в заложники? Почему он вдруг одеревенел?

– Его больше нет, – ответил тот, – он решил прекратить существование, чтобы не мучать себя и не быть страшной угрозой. Не факт, что вы успели его заразить, но такая возможность есть. А простая и легкая смерть куда лучше того, что могло бы с ним случиться…

– Клади на палубу возле моей одежды, – сказал я, обращаясь к подошедшему пришельцу.

Ещё минуту назад я бы не подумал, что пожалею его. Но теперь, чувствуя сквозь броню режима это ощущение полной обречённости, я почему-то передумал.

Осторожно, словно боясь, что я передумаю, пришелец подошёл к моим вещам и положил артефакт рядом с тюрвингом.

Я быстро переоделся. И уже через минуту был в отрытом шлюзе, в вакууме. А прямо передо мной среди чёрной звёздной бездны висел голубой шарик Земли. Даже на таком, незначительном по космическим меркам расстоянии, он казался удивительно нежным и хрупким. Словно тонкая стеклянная игрушка на новогодней ёлке.

9

«Одноклеточные бросили все свои объекты, – говорила Гайя, – истребители, оборудование, всё! Забрали только живых соплеменников. Несколько минут назад их корабли активировали варп. Никогда не думала, что можно сбегать настолько быстро!»

– Это же отлично! – ответил я вслух, стоя по пояс в прохладной воде залива.

– Что – отлично? – спросил Кай; он подозрительно вглядывался в воду, всё ещё не решаясь войти.

– Вода отличная! – ответил я, – не переживай, поблизости нет крупных хищников. Я спросил Гайю. А ещё одноклеточные покинули систему. Одной проблемой меньше.

– Зато появилось много новых, – проворчал Кай, – судя по тому, что ты рассказал, неприятности нас достанут.  Не верю, что высокоразвитые ребята могут так просто ретироваться, побросав добро, если угроза не была бы серьёзной.

– Поживём – увидим, – ответил я, обрызгав торс водой и готовясь нырнуть.

– А ещё Таис ведёт себя странно… – продолжал напарник.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился я.

– Я пытался за ней ухаживать, – ответил Кай, – но она была такой неприступной, ты знаешь… а вчера вдруг она переспала с двумя парнями из твоих старых знакомых… с двумя сразу, представляешь?

Честно говоря, я растерялся и не знал, что ответить на это.

– Ты… уверен? – я задал, наверное, самый глупый вопрос из возможных.

– Да они не скрывались особо, – Кай вдохнул и пожал плечами, – странно это всё. Она ведь рассказывала, что для неё как для жрицы близкие контакты вообще были запрещены. А тут такое…

«Гриша, есть ещё не очень хорошие новости, – снова заговорила Гайя, не давая мне переварить полученную от Кая информацию, – похоже, я засекла Сферу…»

«Ты уверена? – я повторил глупый вопрос, даже не заметив этого, – где она?»

«Миновала Юпитер. Похоже, она контактировала с «моллюсками»».

«Она к нам летит? С какой скоростью? Сколько у нас есть времени?»

«Пока сложно сказать, – ответила Гайя, – объект непредсказуемо маневрирует, произвольно меняет направление и ускорение. Но это ещё не всё».

«Давай уж, – я вздохнул и ушёл под воду; похоже, я дошёл до такого состояния, что даже известие о грядущем апокалипсисе было не в состоянии заставить меня отказаться от плавания, – договаривай».

«Ещё до того, как засекла сферу, я наблюдала, как несколько скоростных челночных кораблей «моллюсков» отделились от матки и направились к Земле. Тут их встретили огнём свои же. Два корабля были уничтожены. Третий сейчас отчаянно маневрирует на низкой орбите и, похоже, сможет прорваться в атмосферу».

«Подожди, – я вынырнул в паре десятков метров от берега, – ты хочешь сказать, что они решили развязать гражданскую войну? В тот момент, когда их главный противник сбежал из системы?»

«Похоже, что так», – Гайя транслировала растерянность, совсем как в давние времена.

«Война фракций? – предположил я, – одни хотят сбежать, вторые – бороться с новой напастью?»

«Вероятно, нет. Эскаписты бы пытались захватить главный корабль и направить его в новое межзвёздное путешествие. Вместо этого они напали на собственные объекты на Земле».

Искупавшись, я не стал вытираться. Просто стоял на берегу, ожидая, пока прохладный вечерний ветерок высушит кожу. Кай молча стоял рядом.

– Так бывает, – сказал я, после долгого молчания; это не повод разочаровываться в жизни.

– Я знаю, – ответил Кай.

– Мы доберёмся до нашего времени. Там будут миллиарды девушек. Вполне может быть, одна из них будет особенной.

– Ты о чём, друг? – сказал Кай спокойным, умиротворённым голосом, – что у нас, мало девушек что ли было? Я ведь солдат. Рождён таким. Семья это не про меня. Кто-то должен быть такими, как мы, чтобы нормальные люди спокойно заводили семьи и рожали детей. Это нормально. Так и должно быть.

– Но всё-таки ты сейчас рядом. И тебе грустно. – Заметил я.

– Есть такое дело, – Кай кивнул, – но не поэтому. Мне не нравится произошедшее, потому что я чую в этом какой-то подвох. Понимаешь, это всё произошло как-то очень… механистично, что ли? Запрограммировано. Так занимаются сексом животные. С таким напряжением, чуть ли не насильственно.

– Разберёмся, – ответил я, – надо отдохнуть и восстановить силы.

– Думаешь, у нас будет такая возможность?

– Не знаю, – ответил я, – но надеюсь на это.

Когда стемнело, звёздное небо то и дело озарялась дальними сполохами.

На планете шла война. В ход шло любое оружие, в том числе ядерное. Но, к счастью, мы были достаточно далеко от баз «моллюсков».

К утру всё было закончено.

Я это почувствовал даже раньше, Гайя сказала: «Они перебили друг друга. А сфера перешла орбиту Марса».

«Я думал во сне, – ответил я, – как думаешь, эта сфера заражает разумных существ вирусом безумия? Заставляет убивать соплеменников?»

«Я так не думаю, – ответила Гайя, – хотя не сомневаюсь, что этот объект чрезвычайно опасен».

«Ясно, – я вздохнул и поднялся с постели, – что делать-то будем?»

«Для начала, я думаю, было бы неплохо навести порядок в твоём экипаже, – ответила Гайя, – если бы у меня не было твоих воспоминаний и анализа отпечатка личности, который носит Таис, я бы подумала, что у вашего вида начался брачный сезон. А пик активности половых инстинктов у многоклеточных – не лучшее время, чтобы затевать борьбу с внешней угрозой».

«Таис опять с кем-то переспала? – спросил я, уже зная ответ, поэтому тут же добавил: – Кай считает, что за этим может что-то стоять. В смысле, нечто большее, чем половые инстинкты».

«Это возможно, – согласилась Гайя, – но я не засекла никакой посторонней активности. Если Сфера и связывалась с Таис, то способом, который мне неизвестен. И потом, какой смысл в таком поведении? Снизить ваши боевые возможности за счёт стимулирования похоти? Согласись это странно».

«А, кстати, что мы знаем о половом поведении «моллюсков»?» – спросил я.

«Довольно много, – ответила Гайя, – они могут произвольно менять пол. Но в целом вопросы размножения не имеют существенного влияния на их общественную жизнь».

«Нельзя было так воздействовать на их гормоны, чтобы они вдруг приобрели это влияние?» – спросил я.

«Проще было бы воздействовать непосредственно на их нервную систему, – ответила Гайя, – но ничего исключать нельзя».

«Значит, будем считать, что нас уже атаковали», – резюмировал я.

И как раз в этот момент в мою каюту постучался Кай.

10

– Гриша, Таис исчезла, – сказал напарник, сдерживая волнения, – и ещё двое из тех, которых ты спас.

– Дай догадаюсь, – вздохнув, ответил я, – это те самые с которыми она?..

– Вчера. Да, – ответил Кай, – но сегодня ночью было ещё кое-что.

– Что, с другими что ли? – я поднял бровь.

– Да, – ответил Кай, – и они пока на месте.

– Ясно, – кивнул я, – дай мне две минуты. Собери всех на центральной палубе. Я сейчас спущусь.

Максим выглядел не на шутку встревоженным. Он стоял по левому борту, рядом с тремя своими парнями. У тех был очень виноватый вид. В центре, прямо на палубе, скрестив ноги сидели остальные «тяжелые».

– Внимание всем! – сказал я на русском, занимая место в центре палубы, – минута внимания. Коротко по ситуации: к нам приближается враждебный объект. Его природу и степень опасности на данный момент мы определить не смогли. Вероятно, этот объект вызвал гражданскую войну среди «моллюсков», отголоски которой вы наблюдали прошедшей ночью. К настоящему моменту этот вид пришельцев полностью уничтожил себя. И ещё, – я вздохнул, собираясь с мыслями, – у нас есть основания думать, что объект осуществил атаку на нас путём подрыва нормальных отношений внутри нашей группы, активировав некоторые примитивные инстинкты.

Парни, стоявшие рядом с Максимом, синхронно опустили головы.

– Мы разрабатываем план разведки и противодействия, – продолжал я, – параллельно мы будем искать пропавших членов нашего экипажа. Уверен, это не займёт много времени. На этом всё. Новый план действий мы обсудим на брифинге. Когда он будет готов.

Я сделал знак Максиму. Тот отошёл от своих людей и направился в мою сторону.

«Гайя, ты видишь пропавших?» – спросил я, пока командир подходил ко мне.

«Только Таис, – ответила Гайя, – ещё двое какое-то время шли рядом с ней. А потом я просто перестала их чувствовать».

«Надо было сразу меня будить, как только они вышли… Сейчас ты можешь её остановить? – спросил я, но тут же добавил: – хотя нет. Не надо. Лучше я сам».

Я пригласил Максима на камбуз.

– Есть информация? – спросил командир, когда мы уединились.

– Есть, – кивнул я, – я знаю, где девушка. Парни какое-то время были рядом. Что с ними сейчас я не знаю, но планирую это выяснить в ближайшие минуты. Если они живы, я сделаю всё, чтобы их спасти.

– Спасибо, – кивнул командир, – не хочу задерживать, но вот что. Не думай лишнего, пока не разберёшься во всём. Лады?

– Не волнуйся, командир, – ответил я, – разберусь.

Таис в указанном Гайей месте не оказалось.

Зато я нашёл ребят. Две фигуры в чёрных комбинезонах лежали в неестественных позах, раскинув руки. Я их разглядел ещё сверху. Рядом крутились какие-то твари размером с человека, покрытие пёстрыми перьями. Они склонялись, тыкаясь в тела острыми, клювообразными мордами и издавая звуки, похожие на голубиное воркование.

Когда я приземлился рядом, твари подпрыгнули и ретировались.

Эмоции в режиме притуплялись, но моё сердце всё равно упало. Я чувствовал жуткую досаду. Подсознательно я уже считал этот отряд своим, а потери в подразделении – это не то, с чем я готов легко мириться.

Я склонился над ближайшим спецназовцем и перевернул его на спину. Теперь можно было разглядеть лицо.

Сашка. Мой несостоявшийся убийца. Парень, которому досталось несколько литров моей крови. Которого помогла спасти Гайя.

Он, вне всякого сомнения, был мёртв.

Лицо превратилось в желтеющую восковую маску. Губы побелели. Открытые глаза были мутными.

Я со вздохом опустился рядом и, протянув ладонь, опустил погибшему веки.

«Гайя, ты можешь понять, как он умер?» – спросил я.

«Я… попробую, – ответила моя союзница, – но есть одна сложность. Для меня мёртвые организмы не отличаются от неживой материи. С ними сложно работать. Это… это похоже на то, как если бы у вас на челноке вдруг везде пропал свет».

«Спасибо, – ответил я, – буду благодарен, если попробуешь».

«Дотронься одной рукой до тела, – попросила Гайя, – а другую опустил на землю».

Я последовал указанию, чувствуя, как ладони покалывают тончайшие нити мицелия. Приготовившись ждать, я вышел из режима. И в этот момент услышал прямо за спиной знакомый голос.

– Пойдём со мной Гриша, – сказала Таис, – я ждала тебя.

Она была полностью обнажена.

Приступ желания был настолько сильным и внезапным, что меня словно огнём ошпарило. Я застонал и прокусил себе язык, пытаясь взять себя в руки.

«Я нейтрализую это, – вмешалась Гайя, – секунду! Вот! Всё…»

Меня опустило. Так же резко, как накрыло.

Таис оскалилась. Теперь её красивое лицо и идеальное тело уже не казались мне такими привлекательными.

Я уже прикидывал, как бы схватить её сподручнее, чтобы одна рука осталась свободной для перемещения с помощью тюрвинга. Но тут вдруг почувствовал движение за спиной.

Я резко обернулся.

Саша, издавая странный грудной звук, медленно поднимался. Его блёклые сухие глаза бешено вращались в орбитах. Он поднял верхнюю губу, обнажая белые дёсны. Другой парень тоже зашевелился. Неестественно вывернув руки, он приподнялся на локтях, рывком поднялся и шатающейся походкой направился в мою сторону.

Я посмотрел на Таис. Она так и стояла, оскалившись. Её глаза закатились; между широко распахнутыми веками блестели белки. Почему-то мне в голову пришла странная мысль, что девушка стала похожа на зависший компьютер.

«Ты их всё так же не чувствуешь?» – спросил я, глядя на наступающих мёртвых парней.

«Нет, Гриша. Только их тень. Я не успела проникнуть внутрь достаточно глубоко. Я чувствую, что как они задевают растения».

«Ты можешь нейтрализовать Таис?» – спросил я.

«Попробую», – ответила Гайя.

 В этот момент у ног девушки трава зашевелилась, выбрасывая белые нити мицелия. Они успели коснуться её ног. После чего Таис исчезла. Исчезновение сопровождалось глухим хлопком, как будто кто-то лопнул бумажный пакет.

«Она пытается сбежать, – сказала Гайя через минуту, – двигается огромными прыжками. Очень быстро. Я не понимаю, откуда у неё столько энергии. Не могу считать физику процесса. Схватить её тоже не успеваю».

Мертвецы были уже в паре метров от меня. Они двигались, периодически скалясь. Войдя в режим, я успел считать, что они точно не дышат и у них нет пульса. А во время движения мышцы напрягаются как-то неправильно. Не так, как должны сокращаться нормальные мышечные волокна. В чём-то это походило на моторику одноклеточных.

«Я могу их схватить, – сказала Гайя, очевидно, имея в виду погибших, – приноровилась вычислять движение по следу. И привела существ, чтобы смотреть их глазами. Я не люблю подавлять волю, но сейчас это оправдано».

«Не нужно пока», – ответил я, после чего направил тюрвиг в зенит и прыгнул.

Я торопился как мог. Добрался до челнока в три прыжка, учитывая один калибровочный. Не снимая походного снаряжения, вбежал на главную палубу.

Спецназ завтракал. Я нашел командира, одним прыжком оказался рядом.

– Макс, троих героев любовников надо в медотсек! – сказал я.

– Доесть-то можно хоть? – спросил кто-то за моей спиной. Должно быть, один из «героев».

Я молча провёл ладонью по горлу.

– Отставить! – скомандовал Макс, – в медотсек, живо!

Я не был уверен, что медицинская аппаратура сможет что-то обнаружить. На Гайю было больше надежды. Но уже первые анализы крови показали такое, от чего у меня зашевелились волосы, и далеко не только на затылке.

Вокруг результатов анализа полыхали желтые надписи: «терминальная стадия гипоксии», «полиорганная недостаточность», «обнаружены неизвестные патогены» и «рекомендуется срочная транспортировка в стационарный госпиталь, высший карантинный протокол».

Парень, который умирал, судя по показаниям приборов, чуть встревоженно хмурился, наблюдая за моими манипуляциями, но в целом оставался спокойным.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил я, просматривая рекомендации автодоктора.

– Да нормально, – парень пожал плечами, – аппетита разве что нет.

Я с тревогой глянул на двоих, которые стояли, переминаясь с ноги на ногу, у бокса.

– У нас есть ещё одно место, – заметил Кай, – одновременно в отсеке могут находиться до двух тяжелых. Мощности автодоктора хватит.

– Делай, – коротко ответил я.

– Эй, вы! – позвал я парней, активируя программу экстренной реанимации, – вопрос. Кто из вас был первым?

– В смысле? – ответил ближний ко мне парень.

– Кто первый с Таис переспал? – уточнил я.

Парни переглянулись.

– Ну он, кажется, – один из них указал на товарища, – но ненамного раньше, если что…

– Иди с ним, – я показал на Кая, обращаясь к тому, кто успел раньше, – слушай, что он скажет.

– Да как его слушать-то, если он говорить толком не умеет?! – парень всплеснул руками.

– А ты смори за ним внимательно. И чувствуй его желания, – сухо бросил я.

«Гайя, нужна твоя помощь, – обратился я, наблюдая за активацией реанимационного протокола, – у нас тут трое при смерти. Похоже, та же зараза, которая убила тех парней, в лесу. Двоих я попробую стабилизировать на нашей аппаратуре. На третьего нет места. Может, посмотришь, что можно сделать?»

«Тащите его ближе к мицелию. На траву лучше всего».

– Эй! Что оно делает? – возмутился пациент, наблюдая за тем, как на него опускается гелевая крышка реаниматора.

– Не дёргайся, – сказал я, – и всё будет в порядке, – после чего добавил, немного поколебавшись: – Ты умираешь, но мы попробуем тебя спасти.

– Как умираю?.. – выдохнул парень.

Но я уже бежал, увлекая за локоть третьего пострадавшего к выходу из челнока.

«Как остальные?» – спросила Гайя, когда парень, раздетый донага, уже лежал на траве, стремительно покрываясь белым коконом мицелия. На его лице была тревога, но он, к счастью, молчал. Видимо, несмотря на хорошее самочувствие, чуял неладное.

– Второй, как обстановка? – спросил я, активировав переговорное устройство; связь шла через громкую связь медотсека, я активировал её дистанционно.

– Плохо, первый, – ответил Кай, – у одного из пациентов нестабильный пульс. Система даёт негативный прогноз.

«Плохо, – ответил я, – наша система не справляется».

«Доставь ко мне всех. Похоже, я обнаружила проблему. Надеюсь, ещё не слишком поздно».

11

Гайя спасла трёх парней.

Они пролежали в коконах больше трёх часов, пока она буквально по молекуле выделяла из их крови и органов какую-то редкостную гадость, которой она даже определения не смогла подобрать в человеческих языках.

Их тела были спасены. Но через пятнадцать минут, уже на борту челнока, у всех троих почти одновременно случились жесточайшие панические атаки.

Дрожащий как лист серый спецназовец, пытающийся хоть как-то держать себя в руках, выдавливая улыбку сквозь гримасу ужаса… наверно, ничего более пугающего и сбивающего с толку я в жизни не видел.

Но, к счастью, приступы легко поддались медикаментозному лечению. Автоматический медицинский протокол рекомендовал оставить пациентов минимум на сутки под наблюдением. И мы, конечно же, последовали этой рекомендации.

– Так понимаю, тем двоим, что ушли, помочь было нельзя… – Макс ждал меня у входа в медотсек. К его чести, он до сих пор только безусловно выполнял наши команды и рекомендации, не пытаясь вмешаться с отчаянную операцию по спасению его людей и не задавая вопросов.

Я глубоко вздохнул.

– Они хоть не сильно мучились? – спросил он.

– Макс… – сказал я, – дело в том, что они, скорее всего, до сих пор мучатся… и я прямо сейчас думаю, как это прекратить.

– Так они живы? – приободрился командир.

– Нет, – я покачал головой, – они не живы. Боюсь, что единственный способ им помочь – это прекратить их мучения. Извини, мне нужно время, чтобы придумать, как бороться с этой напастью…

Оставив Макса в полной растерянности, я вышел из челнока.

«Мы должны найти способ её поймать», – я подошёл к берегу залива и, сжав кулаки, смотрел на набегающие прозрачные волны.

«Не они наша проблема, – ответила Гайя, – мы должны нанести упреждающий удар».

«Ты что, говорила с Каем?» – спросил я.

«Мы не можем общаться на прямую, как с тобой, – ответила моя союзница, – но иногда говорим голосом. Когда для этого есть условия. Мне интересно общаться с другими людьми. Учиться понимать вас».

«Что ты предлагаешь?»

«Чем бы ни была сфера, она работает с информацией, – ответила Гайя, – а, значит, в неё можно проникнуть. И взломать».

Я промолчал. Но сдержать эмоции было невозможно: Гайя легко считала мою растерянность и сомнения, которые я считал обоснованными.

«Гриша, – мягко сказала Гайя, – ты слишком давно общаешься с персонифицированной частью меня. В какой-то степени для тебя я стала человеком. Но, пожалуйста, не забывай, кто я на самом деле. Если я делюсь с тобой своими планами, то у меня определённо есть основания считать, что они могут быть успешными».

«Знаешь… – мысленно произнёс я после долгой паузы, – я вспоминаю, как оказался внутри. Вспоминаю свои ощущения. Оно каким-то образом воздействовало на меня изнутри. Через скафандр. Сразу на психику. И это… воздействие – оно было очень глубинными. Даже не знаю, как объяснить… я долго старался об этом не думать, понимаешь? И знаешь, почему? Мне было по-настоящему страшно…»

«Я знаю, – ответила Гайя, – я анализировала твои воспоминания. А знаешь, что сильно помогло мне понять, что у нас есть шанс на успешную атаку?»

«Что же?»

«Артефакт, который ты забрал у одноклеточных. Я поняла, как он работает. Правда, для этого мне пришлось кардинально расширить представления о мироздании. Теперь я осознаю, насколько ограничен уровень научного познания в том мире, откуда ты пришёл. Эти знания помогли мне понять Сферу».

«И всё это за день?» – усмехнулся я.

«Я говорила, что время для меня идёт не так, как для вас. Гриша, Сфера живёт как минимум в четырёх измерениях. И множестве реальностей. Она черпает знания из разных вариантов будущего, ситуативно создаёт объекты, подбирая ключ к очередной жертве».

«Ты сказала «живёт»?» – переспросил я.

«Да, Гриша, – ответила Гайя, – безусловно, это форма жизни. Больше того, мы в каком-то смысле родственники. Только Сфера – хищник. А я, скорее, автотроф. Но мы возникли от одного корня. Частицы сферы, попавшие на Землю в результате столкновения Сферы с ботом Считывателей. Они навсегда изменили биосферу. Именно грибы оказались сильнее всего восприимчивы к информационным конструкциям, составлявшим её основу. Это позволило мне стать разумной. Есть ещё один момент. Одно последствие. Помнишь, когда вы вышли из стазиса в этом времени, я говорила, что обнаружила кое-что странное. Одну важную проблему?»

«Смутно припоминаю, – ответил я, – мне это не показалось важным. С учётом того, что случилось потом».

«Это очень важно, Гриша, – ответила Гайя, излучая странную грусть, – вторжение информационных конструкций Сферы стало чем-то вроде прививки. В результате земные животные теперь не могут породить разумные формы. Поэтому этого не случилось, за все прошедшие миллионы лет. Хотя, согласно всем математическим моделям развития биосферы, давно должно было произойти. Понимаешь, жизнь на Земле остановилась в шаге от разума. Я могу припомнить несколько сотен случаев, когда рождались генетические линии, уже, фактически, являющиеся носителями разума, но…»

Гайя сделала паузу; снова повеяло грустью.

«Что «но»?» – не выдержал я.

«Они были мгновенно уничтожены. Менее развитыми соплеменниками».

«Подожди, – сказал я, – не очень понимаю. То, что частицы Сферы упали на Землю, сделало тебя разумной? Но почему-то мешает зарождению разума у других существ? Но как же тогда появились люди?»

«У животных, – уточнила Гайя, – насчёт растений я не уверена. А так всё верно. Насчёт людей, думаю, ты сам всё понимаешь… если мы не найдём способ изменить ситуацию – ты и твой отряд исчезнут из этого варианта реальности».

«Ты сказала, что это похоже на прививку. Что ты имела в виду?»

«Дело в том, что Сфера порабощает жизнь на планете, начиная внедрение именно с самого развитого вида. Желательно разумного, иначе продуктивность перестроенной под её нужды биосферы будет очень низкой. Разум – это ключ для неё».

«Но… почему? Как это работает?»

«Чтобы понять, тебе придётся узнать очень и очень многое, – ответила Гайя, – и я передам тебе эти знания в полном объеме, но позже. Сейчас главное попробуй понять принцип. Вся жизнь основана на организующей информации, которая накапливается вне того, что вы называете обычной материей и энергией. Движение Вселенной во времени – это переработка потенциала в информацию. То, что учёные вашего времени знают, как тёмную материю и энергию – это и есть те самые информационные структуры. Они копятся по мере продвижения мироздания по шкале времени. И мы все сталкиваемся с этим каждый день. Ты ведь знаешь, что ДНК содержит только информацию о химическом составе белков. Но в генах нет данных о пространственной структуре клеток многоклеточных организмов. Поэтому учёные вашего времени не будут уметь выращивать готовые органы из стволовых клеток. Потому что они ещё не знают, как именно задаётся этот параметр, пространственная конфигурация. Сфера же воспроизводит себе подобных, полностью подчиняя информационный поток, который генерируется биосферой целой планеты. И начинает этот процесс именно с разумных существ, потому что они создают больше всего такой информации. Твои погибшие соплеменники могут ходить и двигаться, потому что их информационный след уже не принадлежит им. Их погибшие тела подчиняются воле поглотившей их структуры, которая начинает выстраивать машину, призванную сожрать всю жизнь на этой планете. Сделать из нашего информационного следа множество новых сфер».

«Подожди, – я попытался сглотнуть, но почувствовал, как пересохло во рту, – для того, чтобы сфера поглотила человека, он должен переспать с Таис? Она её посланник? Ключ? Верно?»

«Физическая близость между животными не всегда имеет целью рождение потомства, – ответила Гайя, – это двойной механизм. Животные сближаются как раз для обмена этой тонкой информационной структурой. Многие органы и системы животных комбинированы. Например, носом вы дышите и чувствуете запахи. Через рот принимаете пищу и можете говорить, артикулируя звуки. Здесь то же самое. Когда надо, вы совокупляетесь, чтобы родить потомство. В других случаях вы делаете это, чтобы передать часть своего информационного следа другому существу. Доминантное поведение самцов передаёт императив подчинения. И так далее. Это важный механизм распределения накопленной информации. Но не всё так просто. Дело в том, что Таис остаётся человеком. Её информационная структура остаётся автономной от Сферы, иначе она не сможет выполнять свою функцию. И она очень страдает».

«И ты… можешь это остановить?» – спросил я, чувствуя, как пересохло во рту.

«Считаю, что да, – ответила Гайя, излучая уверенность, – но мне понадобится твоя помощь. Кто-то должен доставить мои споры на Сферу. До того, как она подойдёт слишком близко к Земле».