Читать книгу "Большая книга ужасов – 84. Дорога забвения"

Глава 7
Тёмные фотоны

Не помню, как лёг спать в ту ночь, но, когда проснулся, Стёпа уже сидел за столом. Перед ним лежала целая пачка исписанной формулами бумаги.

– Ничего себе! – присвистнул я. – Во сколько ты встал?

– Я не ложился. Очень интересная работа пошла. Кажется, мы с тобой открыли новую элементарную частицу.

– Не мы, а ты. Открытие тянет на Нобелевскую премию по физике?

– Наверное, тянет, – отмахнулся Стёпа. – Только нельзя никому об этом рассказывать.

– Я-то точно не расскажу. Например, потому, что не знаю, о чём говорить-то. Как частица хоть называется?

– Фотино – это один из видов гейджино, предсказанный теорией суперструн.

– А если на человеческом языке?

– Если на человеческом, Нобелевскую премию не дадут, – рассмеялся он. – В общем, это такой близнец обычного фотона, только из команды тёмной материи.

– Тёмный фотон – неплохое название. Почему нельзя никому о нём рассказывать? Из него можно сделать тёмную фотонную бомбу?

– Не знаю, – отмахнулся мой друг. – Мне не хватает инженерных знаний, чтобы просчитать все последствия. Беспокоит другое. Как люди будут добывать тёмные фотоны?!

Я представил себе тысячи британских учёных, радостно пробивающих дыры в потусторонние миры, чтобы добыть новую элементарную частицу.

– Понял, – кивнул я. – Нобелевская премия отменяется. А что с расшифровкой послания?

– Тут есть кое-что интересное – смотри. – Стёпа вытащил один из листков с изображением некоего подобия схемы: – Судя по моим расчётам, тёмные фотоны поступают в центральную область, но их энергии недостаточно, чтобы открыть квантовый переход между мирами. Время идёт, частицы тёмной материи прибывают и накапливаются. Те, что оказались у границы раньше, постепенно растекаются в разные стороны. Получается практически идеальный круг. А потом…

– Потом вся эта толпа тёмных фотонов продавливает границу и попадает в наш мир, – подытожил я.

– Всё правильно, – подтвердил Стёпа.

– Получается, нужно читать послание снаружи вовнутрь? – уточнил я.

– Так и есть. Надеюсь, мне удалось помочь.

– Ещё как! Сейчас настрою нейронную сеть[35]35
  Нейронная сеть – алгоритм машинного обучения. Часто используется для анализа изображений.


[Закрыть] для анализа фоток с камеры.

Следующие несколько часов прошли в напряжённой молчаливой работе. Мои пальцы стремительно летали над клавиатурой. Лишь изредка я вдруг забывал очевидные вещи и отвлекался на поиск информации в Сети. В конце концов работа была сделана, программа запущена. Оставалось только ждать, какие варианты она выдаст. Предварительный анализ показал, что расшифровка может занять двадцать шесть с лишним часов. Впрочем, если повезёт, результат найдётся и раньше.

Стёпа всё ещё сидел над своими записями, но было видно, что его глаза слипаются.

– Ложись поспи, – предложил я.

– Сейчас… – Он зачеркнул одну из формул на листе: – Как у тебя с расшифровкой?

– Зарядил алгоритм. Мы тут с тобой говорили, что послание начинается где-то на окружности тёмного пятна. Но в какой её части?

– Пытался рассчитать, но у меня ничего не получилось, – ответил Стёпа. – Думаю, ты начал в верхней точке и пошёл против часовой стрелки.

– Ничего себе! Как ты догадался? Какая-нибудь особенная квантовая телепатия?

– Простая логика. Полагаю, ты сначала подумал, что тёмные фотоны потекут вниз под действием гравитации, но потом решил, что раз это антиматерия, то с ней произойдёт нечто прямо противоположное…

– А это не так? – уточнил я.

– Честно? Не знаю. Наверное, мне всё-таки стоит выспаться, – Стёпа встал из-за стола.

В это время мне пришло сообщение в мессенджер: «Привет. Скучаешь без меня?»

У меня совсем вылетело из головы, что утром мы с Алёной должны были заниматься алгеброй.

Я решил сыграть в строгого учителя: «Ты почему прогуливаешь?»

Через мгновение пришёл ответ: «Достала меня твоя математика. От неё превращаешься в сонную курицу. Пойдём лучше пройдёмся по городу. Погода классная».

«В прошлый раз это не очень хорошо закончилось. Может, алгебра всё-таки лучше?»

«Только не для меня. Если ты такой зануда, оставайся со своими математичками, а я сама пойду».

«И как ты выберешься из интерната?»

«Выгляни в окно».

Я встал из-за стола, отодвинул штору и увидел Алёну. Девушка помахала мне. Происходящее нравилось мне всё меньше. Возможно, стоило проигнорировать Алёну, но у меня не получилось.

– Сейчас. Жди меня, никуда не уходи.

Я вернулся к ноуту. Мой алгоритм уже перебрал несколько десятков вариантов расшифровки. Все они никуда не годились – бессмысленные наборы символов, не более того. Моя нейронная сеть считала так же – это давало надежду, что она не пропустит верную расшифровку. Я залез в местную систему безопасности и отрубил камеры на пути к чёрному ходу. Через пять минут мы уже встретились с Алёной на улице.

– Ты как вышла? – удивился я.

– У меня свои методы. Рассказала правильную историю вахтёрше.

– Что будем делать? Не думал, что я когда-нибудь это сам скажу, но не выпить ли нам кофе?

– Хочу тебе кое-что показать. Идём. – Алёна неожиданно быстро устремилась вперёд по залитой солнцем улице.

Я попытался догнать её, но не мог. Стоило мне ускорить шаг, девушка побежала. Мне не хватило духу рвануть за ней и схватить за руку. Вокруг было слишком много прохожих.

– Подожди, ты куда так бежишь? Может, пойдём нормально? – Мои попытки договориться даже мне казались неуклюжими.

– Люблю, когда за мной симпатичные парни бегают! – рассмеялась девушка.

Чем дальше, тем меньше мне нравилось происходящее. Наверное, потому, что Алёна становилась прежней – дерзкой, роковой и опасной. Это предвещало неприятности. Мне даже не хотелось думать, какие именно.

Погоня продолжалась минут пятнадцать, потом девушка вдруг резко свернула во двор и сказала:

– Вот, смотри.

Место было приятным: тихий, заросший липами и каштанами сквер с детской площадкой и старинными домами по периметру.

– Куда смотреть? – ничего необычного я не заметил.

– Попробуй вспомнить. – Алёна прошла на детскую площадку и села на качели.

Я пожал плечами:

– Нет. Совершенно точно меня здесь раньше не было.

– Не важно. – Алёна улыбнулась. – Покачаешь меня?

У меня появилось нехорошее предчувствие. Обычные качели. Милая детская площадка. Уютный дворик. Что-то здесь не так, но мой мозг не мог обнаружить ни малейшего намёка на проблему.

– Только не долго. – Мне показалось, что когда-то давно я произносил эти слова. Несмотря на жаркий летний день, качели были холодными.

– Толкай сильнее. – Алёна начала раскачиваться ногами.

– Если ты хотела учить физику, нужно было взять с собой Стёпу, – попытался пошутить я.

– Сколько можно про школу?!

В этот момент нас грубо прервали.

– Это детская площадка, молодые люди! – голос, полный ярости, прозвучал откуда-то сзади. Я обернулся и увидел прилично одетого мужчину с розовой коляской. Он как раз закатывал её на прорезиненное покрытие.

– А мне казалось, что это поле для гольфа, – отозвался я. – Но раз детская площадка, то мы уже уходим.

– А я бы ещё покаталась, – голос Алёны звучал спокойно и расслабленно.

Мужчина отодвинул коляску и направился к нам:

– Слышь, щенок, вали отсюда. И девку свою забирай. Это детская площадка!

В моём мозгу закипела ярость. Она бросила меня вперёд, навстречу врагу. Алёна вскрикнула, вскочила и попыталась меня остановить. Ярость затуманила мой разум. Последнее, что я помнил, – чувство жгучей переполняющей силы…

Когда сознание вернулось ко мне, мы стояли на ближайшей к интернату улочке. Алёна трясла меня за плечо:

– Пап, что с тобой? Ты идёшь?

Никогда бы не подумал, что похож на чьего-то папу. Нужно было соображать быстро. Кто папа Алёны? Мёртвый вурдалак Воропаев. Почему она принимает меня за него? Возможный ответ мне очень не понравился. В любом случае стоило подыграть Алёне и попытаться узнать, что случилось.

– Иду, – кивнул я. – Просто подумал, не упустили ли мы что-то.

– План, конечно, рисковый, но мы обо всём договорились. – Девушка посмотрела на меня, в её взгляде читалось недоверие: – Папа, это точно ты?

– Я. Честное банкирское. Идём. Нужно вернуться в интернат до ужина, пока училки панику не подняли.

Мы подошли к чёрному ходу. Я отключил камеры наблюдения программой со смартфона и открыл дверь.

– Кстати, когда ты научился хакать системы безопасности? – Алёна посмотрела на меня в упор.

– Подсмотрел в памяти этого мелкого чувака, – соврал я.

– Не очень-то верится, Дём. – Девушка чмокнула меня в щёку и стремительно убежала вверх по лестнице.

«Глупо попался, – подумал я. – С другой стороны, что было делать? Вечно бродить под стенами интерната?»

Несколько часов я потратил на то, чтобы отыскать Алёну, попытаться вытащить из неё информацию о происходящем. Безрезультатно. Случившееся совершенно вымотало меня. Тело было ватным и непослушным. Я с трудом добрёл до комнаты и завалился спать.

Проснулся я утром в полном ужасе и с ясным осознанием ситуации – Воропаев пытается захватить моё тело. У него почти получилось, и следующая попытка может быть более успешной. Нужно что-то делать. Тут же пришло решение – уехать как можно быстрей и как можно дальше. Если это и не остановит вурдалаков, то хотя бы обезопасит моих близких. Байкал, Владивосток, Камчатка – существует много очень интересных и очень далёких мест, даже если не выезжать за границу. Я открыл комп, чтобы погуглить билеты и прикинуть, куда лучше рвануть. На Камчатке красиво, конечно, но Владик потеплее и поближе к цивилизации. Впрочем, мне теперь не стоит жить на одном месте.

Я нашёл недорогой билет по акции на сегодняшний вечер и собирался уже купить, но тут проснулась моя нейронная сеть: «Вероятность расшифровки сообщения 95 %». Я открыл программу и промотал логи с бессмысленными вариантами. В конце меня ждал такой текст: «Холодная тьма. Не ходи сюда, Дём. Он видел тебя. Он питается страхом. Когда он насыщается, ты видишь».

– Владивосток, у нас проблемы. – Я с силой захлопнул крышку ноута и откинулся на спинку стула. Как вообще можно было забыть про Асю? Ситуация казалась безвыходной – я не мог уехать и не должен был оставаться.

– Доброе утро! Есть новые расшифровки? – Стёпа широко улыбался, глядя на меня с верхней койки.

Глава 8
Чисто технические трудности

Скрывать что-то дальше было бесполезно.

– Слезай, – сказал я. – Серьёзный разговор есть.

Я порылся в тумбочке и вытащил электрошокер. Он чудом выжил после купания в болотной воде, но трещал исправно. Друг дал мне пару минут на раздумье, скрывшись в ванной.

– Помнишь, чем всё кончилось на турбазе под Псковом? – произнёс я, когда Стёпа вернулся в комнату.

– Появилось МЧС и всех спасло?!

– Угу, только был ещё один неприятный эпизод, который ты не помнишь, потому что был в отключке.

– Пропустил что-то интересное?

– Скорее страшное.

Я выложил всё начистоту. Рассказал, как костяной кинжал Захара поднял из чёрных глубин душу Алёны и поселил в тело Аси. Рассказал, что он коснулся меня, но, как казалось тогда, без последствий…

– Зря скрывал от меня так долго, – вздохнул Стёпа.

– Прости. Никак не получалось решить, что могу и должен делать.

– Решил?

– Мы должны спасти Асю. – Я протянул электрошокер другу: – Пусть постоянно будет с тобой. Обещай его применить сразу, не раздумывая!

– Против Алёны?

– В первую очередь против меня. Алёна – просто избалованный ребёнок. Она может быть опасной, потом начать колебаться, затем перейти на нашу сторону. Другое дело – Воропаев. Он вурдалак со стажем. Для него люди – всё равно что мясные консервы. В общем, любая странность в моём поведении, любой косой взгляд – вырубай шокером. Договорились?

– Ладно, – нехотя согласился Стёпа. – А как ты собираешься Асю спасать?

– Ещё не знаю, но вот в этом сообщении явно есть ключи. – Я показал другу расшифровку послания на тёмных фотонах.

– Мне кажется, это по твоей части…

– Хочешь сказать, мне нужно скормить какому-то адскому монстру много страшилок? – уточнил я.

– Если в сообщении вообще есть хоть какой-то смысл, то – да, именно это тебе нужно сделать и надеяться, что Ася обретёт свободу, – ответил Стёпа.

– Угу. Я уже придумал простейший алгоритм кодирования видео в лазерный сигнал. Правда, встаёт вопрос о пропускной способности нашего прибора…

Мой друг понимающе кивнул:

– Лазер – это, по сути, один световой поток, а сейчас любое видео минимум семьсот двадцать точек. Обычный полуторачасовой фильм будет передаваться полтора месяца.

– Чисто технические трудности. Думаю, мы с ними справимся. Можем, например, увеличить скорость передачи и количество лазеров. Меня больше волнует стабильность эффекта. Есть какой-то способ освободить Асю навсегда и прикрыть эту лавочку? С точки зрения теоретической физики, конечно.

– Боюсь, что мы тут имеем дело с классическим котом Шрёдингера, – осторожно проговорил Стёпа.

– Не нравится мне это сравнение.

– Мне тоже… Думаю, долгое пребывание в таком неопределённом состоянии может привести к смешению Аси и Алёны в нечто новое.

– Ладно, – я почувствовал неожиданное раздражение, – не хочу даже представлять себе такое. Моё дело – попытаться освободить Асю, а ты смотри в оба и будь готов применить шокер в любой момент.

«Если повезёт», – добавил Воропаев где-то в глубине моего мозга. Я вдохнул поглубже, чтобы успокоиться и прогнать его.

– Хорошо, – Стёпа как-то странно посмотрел на меня.

– Это ещё не оно, но близко. Пусть электрошокер постоянно будет с тобой – всё серьёзно.

– Теперь придётся в пиджаке ходить, – проворчал Стёпа.

Следующие несколько дней я полностью посвятил новому проекту под кодовым названием «Калейдоскоп ужасов». Я заказал в интернете простенький ноут с мощной батареей, несколько разноцветных лазерных указок, ворох проводов и соединительных кабелей. С программной точки зрения система получилась слегка избыточной. Она умела искать в Сети видео по ключевым словам, выкачивать записи, кодировать и передавать с помощью мерцающих лазеров. Такой подход обеспечивал непрерывное проигрывание неповторяющегося видео.

– Надеюсь, тебе понравится бесконечное кино по запросу «Страх и ужас», – удовлетворённо проговорил я, когда моё детище наконец-то запустилось.

Нужно было отдохнуть хотя бы пару часов, замедлить бег мыслей в голове, затем заняться тестированием и правкой ошибок. Я решил немного прогуляться и вышел во двор интерната. Тёплый августовский вечер только начал разбрасывать по крышам апельсиновые блики заката. Город устало гудел автомобилями и пешеходами. На мгновение мир показался мне не таким уж опасным и отвратительным. Наверное, потому, что Алёна несколько дней не попадалась на глаза и её папаша тихо сидел в моей голове. От этих мыслей настроение сразу же испортилось. На обратном пути я решил добавить в систему внешнюю веб-камеру, доработать систему регистрации тёмных фотонов и дешифровку сообщений с того света. Все необходимые наработки у меня имелись, оставалось только заказать камеру и подключить её к ноуту.

Через день всё было готово. Я позвал Стёпу и показал, как включать оборудование и пользоваться программой.

– Ты понимаешь, что ты создал? – спросил он.

– Интерфейс можно было бы ещё доработать, – ответил я. – Из меня дизайнер так себе, а привлекать никого не хотелось.

– Уточняю, – серьёзно проговорил Стёпа, – ты разработал чат для общения с загробным миром.

– Ага. Думаешь, стоит добавить смайлики и аватарки?

– Я серьёзно. Не думал, что кто-то воспользуется твоим изобретением для сомнительных целей?

– Нашим изобретением. Если честно, не думал. Нам бы Асю вытащить и покончить с этой историей. Потом все данные уничтожим, а железки распродадим по частям.

– Хорошо, – кивнул Стёпа.

– Кстати, если со мной что-то случится, тебе придётся об этом позаботиться.

– Не случится.

– Значит, не придётся.

Повисла тишина. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Стёпа спросил:

– Когда будем испытывать?

– Чего нам ждать? Сегодня и начнём.

– Отлично. Я заведу будильник на час ночи.

– Лучше на два, чтобы Алёна точно спала.

Ночь обещала быть весёлой, так что я завалился в кровать сразу после ужина. Задремать удалось довольно быстро, но сквозь сон в голову лезла всякая муть – я продолжал программировать свой загробный чат, периодически получал сообщения с того света и безуспешно пытался их расшифровать. Когда будильник, наконец, прозвонил, я мгновенно вскочил с кровати и выключил его прежде, чем Стёпа успел открыть глаза.

– Пора, – прошептал я. – Самое время запустить наш чатик.

– Я буду сканировать пространство фотометром, а ты развернёшь оборудование, – предложил Стёпа.

– Ты, главное, шокер далеко не убирай. Для ноута у меня рюкзак есть, а тебе стоит держать руки свободными.

Быстро собравшись, мы отправились к тому месту, где я обнаружил квантовый переход в прошлый раз. Трещину в стене уже успели зашпаклевать и закрасить, так что мы потеряли свой главный ориентир.

– Придётся искать по приборам, – сказал я и включил фотометр. Впрочем, и это не помогло – зелёный лазерный луч даже не думал гаснуть и истончаться. Показания оставались в норме.

– Видимо, переход закрылся, – предположил Стёпа. – Надо искать другой.

– Думаешь, где-то рядом есть ещё?

– Почти уверен в этом. Пока сохраняется присутствие мёртвых в нашем мире, где-то должны быть квантовые переходы.

– Будем искать.

Я пошёл по коридору, внимательно следя за показаниями фотометра. Так мы прочесали весь первый этаж, но не обнаружили ничего необычного. Когда поднялись на второй, я заметил, что цифры прибора пришли в движение. Они то уменьшались, то увеличивались, даже если я стоял на месте хоть под лампами, хоть вдали от них.

– Что-то новенькое, – произнёс я. – Показания скачут. Есть идеи, что это значит?

– Понятия не имею, – ответил Стёпа. – Но если мы двинемся по вектору увеличения флуктуации, то приблизимся к её источнику.

– Ты хотел сказать, что нужно идти туда, где показания скачут сильнее?

Он кивнул. Я попробовал путь от лестницы влево по коридору, но цифры на электронном табло практически сразу успокоились.

– Что бы это ни было, оно там, – я развернулся и указал направление. Там не было ничего, кроме редких дежурных ламп и дверей спален. Мы пошли вперёд. Стёпа достал шокер. Я смотрел, как увеличивается разброс показаний фотометра – с единиц до нескольких десятков. Коридор заканчивался тяжёлыми шторами и фикусами на подоконнике. На улице не горел фонарь, так что дальний угол скрывался в глубокой тьме.

– Стой, – прошептал Стёпа. – Занавеска шевелится.

– Может, сквозняк? – Я сделал небольшой шаг вперёд. Показания фотометра менялись с бешеной скоростью. – Что бы это ни было, оно здесь. Можешь посветить?

Стёпа достал телефон и включил фонарик. Яркий белый луч врезался в плотные шторы. За ними скрывалась тёмная фигура.

– Уходим, Дём. Там кто-то есть!

– Не стоит поворачиваться спиной. – Я резко отдёрнул штору.

Ася стояла в углу, прижавшись спиной к стене. На ней было белое платье. Лицо бледное, глаза закрыты. Вокруг босых ног сгустилась чёрная жидкая тьма.

Показания фотометра то падали в ноль, то снова поднимались.

– Там, за окном… – пробормотал Стёпа.

Я выглянул и увидел черноту, разлившуюся во дворе. Она вытекала из-под забора, поднималась по водосточной трубе, просачивалась внутрь через щели в старой кладке. Происходящее казалось мне ночным кошмаром. Нормальная, в общем, рабочая обстановка. Я осторожно вытащил из рюкзака ноутбук и включил передающую программу.

Глава 9
Погружение

На экране компьютера в ускоренном режиме проигрывались ужастики. Вампиры, маньяки и привидения методично истребляли незадачливых героев. Бедолаги беззвучно кричали и погибали нелепой смертью. Тьма никак не реагировала. Она медленно сочилась из-под пола, всё выше поднимаясь по босым ногам Аси.

– Кажется, не работает, – прошептал я. – Не действуют ужастики.

– Может, передача не прошла? – предположил Стёпа.

– Возможно. Но кажется, мы налажали с контентом. Не лайкают в загробном мире наши ужастики.

– Если так, может, включить что-то другое?

– Ага. Официальные новости или популярных юмористов.

– Не исключаю, что не хватает историчности и реалистичности… – Стёпа отвернулся от экрана и внимательно изучал происходящее за окном.

– Точно!

Я изменил поисковые запросы, добавив слова-ключевики «война», «голод», «геноцид», «концлагерь». От первых же кадров мне чуть не сделалось дурно. К счастью, моя программа тут же набрала скорость передачи, превратив видео в последовательность бессвязно мелькающих картинок.

– Смотри, – Стёпа показал за окно.

Я выглянул и увидел ровные круги, расходящиеся по черноте, залившей двор. В следующее мгновение всё здание содрогнулось, как при землетрясении. Ася вскрикнула. Её тело медленно поползло вверх по стене. Я схватил девушку за руку и потянул на себя. Холодные пальцы обжигали мою ладонь.

– Дём, вырубай. Эксперимент выходит из-под контроля, – Стёпа произнёс это быстро и чётко. Наверное, испугался.

– Ещё немного. – Я подпрыгнул, схватил запястье Аси и потащил на себя.

Девушка открыла глаза, посмотрела на меня и прошептала:

– Беги, Дём. Это ловушка!

В следующее мгновение её лицо исказила издевательская ухмылка.

– Приветик! С кем это ты болтаешь? – голос Алёны звучал холодно и надменно.

Глаза девушки начала заливать чернота, скулы и подбородок стремительно увеличивались, обретая остроту – типичные признаки трансформации вурдалака. Я попытался освободиться, но ничего не вышло. Меня сильно потянули вперёд и вверх. Недолгое сопротивление – и меня прижало к стене. Вокруг потекла холодная тьма. Она была наполнена безумным шёпотом тысячи далёких голосов. Я не мог разобрать ни слова, но чувствовал в них боль и отчаяние. Алёна выпустила мою руку, оттолкнулась от стены, подпрыгнула и приземлилась на пол за моей спиной. Я попытался развернуться, вынырнуть из затягивающей меня черноты, увидел краем глаза, как Стёпа судорожно хватается за электрошокер.

Бесполезно. Алёна атаковала с силой и скоростью вурдалака. Мой друг получил сильный удар в плечо и ещё один в живот. Шокер зло прошипел и покатился прочь по ковру. Приступ жгучей ярости захлестнул мой мозг, мышцы наполнились силой. С огромным трудом я смог оторваться от стены и бросился на помощь другу. Я схватил Алёну за горло и легко поднял в воздух.

– Папа… – прохрипела девушка.

– Я здесь… – голос прогремел прямо у меня в голове.

Коридор интерната исчез. Я стремительно падал в холодную черноту. Вокруг меня не было ничего – только движение безумной шепчущей тьмы. Нужно было что-то делать – бежать, спасать Стёпу, но я был абсолютно беспомощен.

Через некоторое время что-то изменилось. Шёпот затих, поток тьмы шуршал где-то вдалеке. Я по-прежнему ничего не видел, но начал ощущать собственное тело. Встал. Сделал несколько неуверенных шагов в неизвестность. Что-то закрывало моё лицо и голову. Возможно, именно это и мешало видеть. Я поднял руки и попытался освободиться, но ничего не почувствовал. Там, где должны были находиться мои ладони и пальцы, не было вообще ничего. Страх пронзил меня ледяной молнией. Это электричество зажгло свет. Странные чёрно-белые картинки заплясали перед глазами. То, что закрывало мне лицо, было похоже на примитивный шлем виртуальной реальности.

Я увидел Стёпу в коридоре интерната. Мой друг пытался прикрыть своим телом ноутбук. Над ним стояли двое. Алёна пнула Стёпу ногой.

– Ты с кем споришь, калека! – голос девушки был низким, искажённым, будто звучал издалека.

Второго мне разглядеть никак не удавалось. Он не попадал в кадр целиком, только руки или ноги.

– Оставь, его Алёнка, надо уходить, – это был голос Воропаева.

Ненависть и отчаянье захлестнули меня. Мир померк. На мгновение я снова оказался в собственном теле. Моя кроссовка готова была обрушиться на клавиатуру стоящего на полу ноутбука и похоронить все наши наработки. Мгновения хватило, чтобы остановить удар в миллиметрах от цели.

– Бежим, папа! Кажется, кто-то проснулся! – Алёна потянула меня за руку.

Шевельнулась надежда, что я смогу всё изменить. Тут же я снова свалился во тьму. Какое-то время чернота текла и шептала вокруг. Потом вновь появились чёрно-белые картинки – Алёна и Виктор Воропаев шли через двор интерната. Тьма под их ногами медленно утекала в канализацию. Я бросил своё сознание вперёд, но оно ударилось о стекло чёрно-белой картинки и отскочило, как мяч от стены. Я упал на пол в объятия холодного шёпота. Тьма начала просачиваться под маску, затекать в рот. Язык потерял чувствительность и как будто исчез.

Приступ судорожного страха вдохнул в меня жизнь. Мне удалось подняться. Картинка перед глазами стабилизировалась. Алёна и Воропаев поймали такси.

– В Крылатское, – уверено сказал вернувшийся с того света банкир.

«Твари! Вурдалаки!» – меня начала разбирать злость.

Машина тронулась и покатилась по улице в сторону проспекта. Я бросился бежать следом. Поначалу мне даже удавалось не отставать. Потом мои ноги исчезли. Я просто перестал их чувствовать. Посмотрел вниз и не увидел ничего, кроме медленной чёрной реки. Поднял глаза и – всё та же тьма и безумный шёпот. От меня ни осталось почти ничего.

«Ещё немного, и всё кончится, Дём…» – вспышка страха вновь зажгла свет.

Алёна и Воропаев поднимались в лифте. Судя по небольшому электронному табло, остановился он на двадцать втором этаже. Я наблюдал за происходящим и старался не злиться. Нужно было восстановить чувствительность в ногах. Наверняка это возможно.

Алёна позвонила в единственную дверь на этаже. Та мгновенно открылась. На пороге стоял вурдалак с австралийским боевым бумерангом в жилистых руках.

«Деревянное оружие – отличная идея против этих ребят, – подумал я и, видимо, слишком обрадовался. Меня тут же бросило во тьму. – Кстати, зачем ему оружие против вурдалаков? Кого он собирается убить?»

Вспышка – и картинка снова вернулась.

– Хорошо, я верю, что ты Виктор, – задумчиво проговорил вурдалак и повесил бумеранг на стену. Рядом были фотографии австралийских аборигенов, вытянутый деревянный щит и ещё один бумеранг – классической треугольной формы. – Паспорта будут готовы завтра.

– Спасибо, – ответил Воропаев.

– Вы уверены, что хотите выехать из страны? Сейчас времена непростые. Кормовая база уменьшается, поэтому все вынуждены крепко держаться за свои территории и расправляться с врагами.

– Здесь гораздо больше шансов, что нас найдут. Или хозяева этих худосочных тел пробудятся раньше времени. У меня есть очень хороший деловой партнёр по ту сторону океана…

Ярость снова закипела во мне. Как же хорошо всё продумал банкир-вурдалак! И самое главное, я сам помог ему. Пытался освободить Асю, а выпустил эту тварь! Картинки перед глазами померкли, оставив меня в кромешной тьме.

«Ну, давайте показывайте, что дальше! Мне нужно знать, куда они хотят утащить наши тела!» – злость не проходила. Чернота текла вокруг меня, обволакивая безумными мерзкими голосами.

– Эй, кто там врубает видео из реального мира? Давай показывай! – заорал я. – Мне тут действительно страшно!

Эта горькая правда не слишком помогла. Тьма не отступала. Её постоянное движение создавало единственное ощущение реальности. Рук и ног не было, но голова, спина и плечи ещё что-то чувствовали. Мои мысли судорожно бились в черепной коробке и с каждым мгновением запутывались всё больше. Вскоре они превратились в кашу из воспоминаний, задачек по математике и программированию, фрагментов игр и сериалов. Моё тело растворялось в черноте, а сознание превращалось в судорогу, то и дело выдёргивающую образы прошлого.

В таком состоянии я пробыл, наверное, вечность. Постепенно образы формировались в слова, которые становились всё более громкими и навязчивыми. Крики трансформировались в боль. Сначала лёгкую, потом пронизывающую и, наконец, нестерпимую. Доходя до максимума, боль оставляла за собой зияющую черноту, из которой начинали возникать образы прошлого. И так по кругу бесконечное количество раз.