Читать книгу "Москва против Орды. Дюжина ножей в спину евразийству"

Летом 1492 г. состоялся первый после 1480 г. набег большеордынских татар на Русь, на обратном пути из которого их догнал и разгромил русский отряд: «Того же месяца июля въ 10 день приходиша Татарове ординские казаки, въ головахъ приходилъ Темешемъ зовутъ, а съ нимъ двесте и 20 казаковъ, въ Алексинъ на волость на Вашану, и пограбивъ поидоша назадъ; и прииде погоня великого князя за ними, Феодоръ Колтовской да Горяинъ Сидоровъ, а всехъ 60 человекъ да четыре, и учинися имъ бой въ Поли промежъ Трудовъ и Быстрые Сосны, и убиша погони великого князя 40 человекъ, а Татаръ на томъ бою убиша 60 человекъ, а иные идучи Татарове въ орду ранены на пути изомроша»675675
  Воскресенская летопись. ПСРЛ. Т. 8. С. 224—225.


[Закрыть].

При этом с сыновьями Ахмата поддерживались и дипломатические отношения. Ещё в августе 1487 г. в Москву прибыли послы от двух соправителей Большой Орды: «отъ Муртозы царя Хозомбердей, а отъ Седехмата царя Ботуй»676676
  Там же. С. 68.


[Закрыть]. Кроме того, особый посланник Муртазы привёз письма от хана для Ивана III и Нурдовлата. В них Муртаза излагал своё намерение посадить Нурдовлата на место его младшего брата Менгли-Гирея. Особый интерес для нас представляет письмо, обращённое к Ивану III. В нём нет никаких признаков претензий хана Большой Орды на сюзеренитет над великим князем Руси. Муртаза просит Ивана отпустить к нему Нурдовлата и доказывает, что его воцарение в Крыму не нанесёт ущерба Москве: «А нынеча сем путемъ у тобя Нурдовлата царя просити, Шихбаглулом зовут, слугу своего послал есми. И сесь Шихбаглул доедет сего Нурдовлата царя, кое бы ти его къ нам отпустити, за то не постои; а жоны бы его и дети у тобя были, коли Богъ помилует, тотъ юртъ ему дастъ, и он ихъ у тобя после того тогды добромъ возмет. Менли-Гиреи царь тобе друг учинился, а Нурдовлат царь ведь тобе не недругъ жо; нам тотъ пригож, и ты сего пусти, нынечя его не заборони къ намъ отпустити»677677
  Цит. по: Горский А. А. Москва и Орда. М., 2000. С. 199.


[Закрыть]. Эта просьба была Иваном III отвергнута. Он не допустил посла Муртазы к Нурдовлату, а копии его писем отправил Менгли-Гирею.

В 1492 г. в Москву прибыло новое посольство из Большой Орды, на этот раз от князей Азики и Тевекеля, с предложением «братства и дружбы». Оно, несомненно, было вызвано крупным походом великокняжеских войск в Поле, состоявшимся в предыдущем году. В августе 1492 г. посол Ивана III Константин Заболоцкий сообщал о нём Менгли-Гирею: «Присылалъ, господине, ко государю къ нашему Азика князь своего человека Тебетя. А Тевекелъ мурза и иные мурзы присылали своихъ людей о томъ, чтобы князь велики съ ординскими цари былъ въ братстве и въ дружбе потомуже, какъ и съ тобою. И князь велики, господине, отвечалъ имъ: коли они недрузи брату моему Менли-Гирею царю, то они и мне недрузи; да и отпустилъ ихъ, господине, ни съ чемъ. А своего человека, господине, съ ними не послалъ никого»678678
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 160—161.


[Закрыть].

Тем временем в Большой Орде продолжались междоусобицы. После 1491 г. Муртаза был отстранён от власти, и на некоторое время соправителями стали Сеид-Ахмад и Шейх-Ахмад. Осенью 1492 г. ногайские мурзы Муса и Ямгурчи предприняли безуспешную попытку сместить их и посадить на их место сибирских Шейбанидов Ивака и Мамука. В 1493 г. Шейх-Ахмад был свергнут за то, что взял в жёны дочь мурзы Мусы, соправителем Сеид-Ахмада стал Муртаза, однако в 1494 г. дуумвират Сеид-Ахмада и Шейх-Ахмада был вновь восстановлен. Муртаза был выдавлен из Большой Орды и осел в Тюмени. Постоянные междоусобицы усугублялись враждебными действиями крымцев и ногайцев и голодом, всё это продолжало ослаблять Большую Орду. В 1498 г. Менгли-Гирей сообщал Ивану III: «Недруги наши, Ахматовы дети, Шихъ-Ахметъ, к Шамахейской стороне пошли; Сеитъ Махмутъ съ братомъ съ Багатыремъ въ Вастарахань пришли, и Абдылъ Керимъ царь въ городъ ихъ не пустилъ, за городомъ стоятъ, а кони у нихъ либиви, а слуги у нихъ голодны»679679
  Там же. С. 279.


[Закрыть]. В 1500 г. Ивану III докладывал его посол в Крыму Иван Кубенский: «А орду, государь, сказываютъ въ Пяти-Горахъ подъ Черкасы, а голодну кажутъ и безконну добре; а межи себя, деи, царь не миренъ съ братьею. А на царстве, государь, нынеча Шихъ-Ахметъ, а калга Хозякъ салтанъ, Ахматовъ же сынъ, а князь Тевекель Темиревъ сынъ»680680
  Там же. С. 323.


[Закрыть].

В том же 1500 г. началась очередная русско-литовская война. Русские войска заняли чернигово-северскую землю и 14 июля наголову разгромили литовцев в битве на Ведроше. Отчаявшись победить противника собственными силами, литовский великий князь Александр Казимирович начал создавать широкую коалицию против Ивана III. К ней он попытался привлечь и союзника русского великого князя Менгли-Гирея. В ноябре 1500 г. к крымскому хану был отправлен послом киевский воевода Дмитрий Путятич. Он должен был напомнить Менгли-Гирею о давних дружественных отношениях между Литвой и Ордой в целом и Крымом в частности: «Предкове твои, первыи цари, зъ давныхъ часовъ были съ предки господаря нашого, зъ великими князи Литовскими, почонъ отъ великого царя Тактамыша и отъ великого князя Олкгирда, въ братстве и въ прыязни и въ правде твердой, и какъ тежъ были отецъ твой Ачжи-Кгирей царь зъ отцомъ господаря нашого, съ королемъ его милостью, въ какомъ братстве и въ прыязни; а предкове твои, первыи цари, ни съ кимъ инымъ братства и приыязни не мели, только зъ великими князи Литовскими. А коли тая прыязнь межи ними была, тогды вольными цари слыли и многии земли и государьства имъ ся кланивали, пошлины и выходы царскии ихъ имъ даивали».

Литовскому послу надлежало прозрачно намекнуть хану на то, что союз с Иваном III наносит ущерб его могуществу: «Коли пакъ, вже после отца твоего смерти, какъ еси селъ господаремъ на столцы отца своего, тая прыязнь давная и братство нетвердо стало межи отцомъ господаря нашого короля его милости и тобою: самъ же того твоя милость посмотри, какъ вже честь твоя царская не потому стоитъ и понижила, и пошлины тыи вси отъ твоего царства отошли, и твоему столцу нихто ся не кланяетъ, какъ передъ тымъ ся кланивали. А хто передъ тымъ твоимъ предкомъ холопомъ ся писывалъ, тотъ ныне тобе вже братомъ ся называетъ».

В обмен на разрыв Менгли-Гиреем союза с Москвой Александр брал на себя беспрецедентное обязательство – напрямую обложить данью в пользу Крыма население Киевской, Волынской и Подольской земель: «А его милость господаръ нашъ про тебе брата своего хочетъ то вчинити: съ своихъ людей и съ князьскихъ и съ паньскихъ и съ боярскихъ, въ земли Киевской и въ Волынской и въ Подольской, съ каждого чоловека головы велитъ тобе по три деньги дати въ каждый годъ: одно бы вже твоя милость верно а правдиво помогъ господару нашому на того непрыятеля его милости и его милости земль, и самъ бы еси постерегъ отъ своихъ людей, ажъбы людемъ его милости шкоды не делали. И коли вже твоя милость зъ нашимъ господаремъ будешъ за-одинъ на всякого его недруга; тогды и честь твоя царская ся повышитъ и столцу твоему будетъ ся кланяти тотъ, по давному, который ся и передъ тымъ кланивалъ»681681
  Акты Западной России. Т. 1. СПб., 1846. С. 210—212.


[Закрыть]. Всё же, несмотря на столь заманчивые обещания, Александру не удалось тогда перетянуть на свою сторону крымского хана, для которого главным врагом оставались сыновья Ахмата и который нуждался для борьбы с ними в помощи Ивана III.

Одновременно с отправкой Дмитрия Путятича к Менгли-Гирею Александр отправил Михаила Халецкого к Шейх-Ахмаду. Как и посол в Крым, посол в Большую Орду должен был напомнить хану о давних братских отношениях его предшественников с Литвой: «Зъ давныхъ часовъ и до сихъ местъ, ваши предки зъ нашими предки въ братстве и въ прыязни бывали, а потомъ отецъ вашъ, царь Ахматъ, съ королемъ отцемъ нашимъ межи собою братство и дружбу полнили». Александр убеждал Шейх-Ахмада в том, что их общим врагом является Иван III – «холопъ твой будучи отъколько-десятъ летъ, грубивши и выступы великие делавше передъ отцемъ твоимъ и тобою своимъ государемъ». Литовский великий князь призывал хана Большой Орды не идти ни на какие договоренности с Иваном III: «Штобы еси, братъ нашъ, не нялъ веры его льстивымъ словамъ, коли онъ таковый человекъ есть; а наболши по немъ и самъ можешъ знати его злость: бо того и слыхомъ не слыхати межи государи великими, штобы государу своему холопъ добра хотелъ. А тыми разы онъ розумеючи тому, ижь ты братъ нашъ съ нами съ-одного противу ему хочешъ стати и зъ иншыми прыятельми своими, а его холопа своего мыслишъ сказнити: и онъ тебе на тотъ часъ ласкавыми и льстивыми словы умовляетъ; а коли тое не-веремя его оминетъ, и опять онъ о тобе государи своемъ мало будетъ дбати, какъ и передъ того о отцы твоемъ не дбалъ, и о брате твоемъ, и о тебе».

Шейх-Ахмаду предлагалось объединиться с ногаями и совместно ударить по владениям русского великого князя: «Абы еси и Ногайскихъ на то привелъ, штобы они съ нами у прыязни были, по тому, какъ и съ тобою братомъ нашимъ, и знамя прыязни своее намъ бы вчинили, абы они съ одное стороны потягнули на недруга нашего Московского, а ты бы братъ нашъ, по твоему съ нами слову, зъ другое стороны на него пошолъ и холопа своего сказнилъ». По мысли Александра, эти действия должны были привести к укреплению традиционного литовско-татарского союза и возвращению Руси в зависимость от Орды: «Чыи бывали предки съ чыими предки въ братстве и въ прыязни межи собою, тыи бы и ныне нехай потомужъ были; а коли таковыи дела старыи ся будуть помнити, а братство и прыязнь межи нами ся будетъ ширити, тогды вси твои дела брата нашого впередъ пойдуть, и будетъ государъ государемъ, а холопъ его холопомъ»682682
  Там же. С. 212—214.


[Закрыть].

Шейх-Ахмад откликнулся на литовский призыв и летом 1501 г. со своим войском двинулся на Русь. Когда он достиг верхнего Дона, туда же подошёл Менгли-Гирей. Русский посол в Крыму Иван Мамонов сообщал Ивану III: «Ши-Ахметъ царь Донъ перешодъ на усть Чира, а съ нимъ колга Хозякъ салтанъ, да Енай салтанъ, а князь съ ними Тивекель Темиревъ сынъ; а рати, государь, сказываетъ со царемъ съ Ши-Ахметомъ и съ салтаны и со князми всее конныхъ и пешихъ тысячь съ двадцать. А послы литовской и полской съ Ши-Ахметемъ. Да перешодъ царь Ши-Ахметъ Донъ, да пошолъ вверхъ по Дону, да пришодъ на усть Сосны Тихой подъ Девичьи горы, да тутъ себе Ши-Ахметь учинилъ крепость. А Менли-Гирей царь дошолъ Орды Ши-Ахметя царя въ среду передъ Опожинымъ заговеньемъ, да противъ ихъ крепость же себе учинилъ. И назавтрее, государь, въ четвергъ Менли-Гирей царь послалъ детей своихъ да и людей; и Менли-Гиреевы люди съ Ши-Ахметевыми людми подъ ихъ крепость стравку учинили и побилися съ ними, и Еная салтана, Ши-Ахметева брата, ранили, да и человекъ у нихъ съ тридцать убили»683683
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 367—368.


[Закрыть].

Этой стычкой боевые действия и ограничились. 15 июля Менгли-Гирей направил к Ивану III своего посла с просьбой немедленно прислать подкрепления. В помощь ему великий князь отрядил бывшего казанского хана Мухаммад-Амина, князя Василия Ноздреватого и полки рязанских князей. Однако Менгли-Гирей простоял против Шейх-Ахмада на Тихой Сосне всего пять дней и уже 18 июля двинулся обратно в Крым. В письме Ивану III он объяснял свой уход недостатком корма для коней и приходом к противнику подкреплений: «У тебя брата своего рати, молвя, просити посылалъ есми; и противъ недруга стояние наше и коней и корму у насъ не стало, и язъ обестити къ тебе посылалъ былъ есми. И нынеча слышелъ есми: къ Ши-Ахметю Мусинъ княжей сынъ Шихимъ мурза едеть, и о техъ вестехъ мы подумавъ, земля далече осталася, а конь усталъ, и корму не стало; а къ недругу пособь на рать идетъ, и нынеча рать свою добру здорову домовъ довести, молвя, пошолъ есми»684684
  Там же. С. 368—369.


[Закрыть].

Шейх-Ахмад повоевал северские земли, только что занятые русскими войсками, а затем отошёл на зимовку в степь у границ Северщины и Киевщины: «В ту же осень выехал царь Заволжский Ших-Ахмет сын Ахматов со всею ордою Заволжскою, с многими силами, а с ним посол великого князя Александра пан Михаил Халецкий, и приехал он в землю Северскую и стал под Новгородом Северским и под другими городами, землю же всю, почти до самого Брянска, заполнил бесчисленным воинством. Новгород Северский и несколько других городов поддались царю. Царь же, поручив эти города пану Михаилу Халецкому, пошел со всеми силами и стал между Черниговом и Киевом по Днепру и по Десне, пана же Михаила Халецкого отпустил со своими послами в Литву, сообщая великому князю Александру, что пришел к нему на помощь против царя перекопского Менгли-Гирея и великого князя московского, и призывал великого князя соединиться с ним и начать войну со своими неприятелями»685685
  Хроника Быховца. М., 1966. С. 115—116.


[Закрыть]. Эти успехи вскружили голову Шейх-Ахмаду. В его намерения теперь входило не только возвращение Руси в данническую зависимость, но и восстановление самостоятельности княжеств, упразднённых Иваном III: «Излагая в 1501 г. послам литовского князя Александра свои планы, он говорил о Михаиле Тверском: „Хочу на его отъчыну опять князем вчынити“, этот князь „мои холоп был“»686686
  Хорошкевич А. Л. Русь и Крым: от союза к противостоянию. М., 2001. С. 113—114.


[Закрыть].

Осенью 1501 г. положение Ивана III оказалось чрезвычайно сложным. Военные действия против Руси начал Ливонский орден, а в октябре Александр Казимирович был избран королём Польши, что могло привести к вступлению в войну польских коронных войск. Надежды на помощь против Большой Орды со стороны Менгли-Гирея не оправдались. При этом основные русские силы были задействованы на ливонском и литовском фронтах, поэтому обеспечить действенную оборону южной границы, как это было в 1472 и 1480 гг., не представлялось возможным. Иван III описывал свое положение в письме Менгли-Гирею от марта 1502 г. так: «И мне ныне рати своей къ тебе послати нелзе за темъ, что нашъ недругъ литовской, снявся съ немци, стоитъ противъ насъ; и мы осенесь и на сей зиме посылали воеводъ своихъ со многими людми на Литовскую землю и на Немецкую воевати; и нашимъ воеводамъ въ Литовской земле и въ Немецкой земле многие бои были; да милосердьемъ Божьимъ наши воеводы везде побивали и землю Литовскую и Немецкую воевали и много городовъ поимали; а и ныне наши люди из Литовские земли и изъ Неметские не выходя воюютъ»687687
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 383.


[Закрыть].

В этой ситуации Иван III решил нейтрализовать Большую Орду дипломатическими средствами. Он направил письмо беклярибеку Тевекелю (второму человеку в Орде после хана) с просьбой оказать посредничество в переговорах с Шейх-Ахмадом. Тевекель позднее уведомлял великого литовского князя Александра, что Иван III якобы обещал хану: «ратаи и холоп его буду». В ответ на это в декабре 1501 г. в Москву прибыл посол Шейх-Ахмада Хазсогеря, которого Иван III в марте 1502 г. отпустил обратно в Большую Орду вместе со своим послом Давыдом Лихоревым. Летом 1502 г. Шейх-Ахмад сообщал Александру Казимировичу, что Иван прислал ему «тые датки, чого жъ отцу нашому и братьи нашои не давал»; об этом же правителю Литвы писал и Тевекель: «чого предкомъ царевым и нашымъ не давал, то нам тое дороги прыслалъ»688688
  Цит. по: Горский А. А. Москва и Орда. М., 2000. С. 182.


[Закрыть]. Из этого следует, что посольство Лихорева привезло в Большую Орду давно уже не платившуюся дань за какой-то срок, скорее всего, за один год.

Однако это формальное признание зависимости от Шейх-Ахмада было нужно Ивану III лишь для того, чтобы выиграть время. Одновременно с посольством Давыда Лихорева в Большую Орду он направил в Крым посольство Алексея Заболоцкого с призывом к Менгли-Гирею нанести Большой Орде решающий удар: «А ты бы, по своей правде, и ныне пошелъ бы на Орду на Шигъ-Ахметя царя и недружбу ему свою чинилъ и дело делалъ, сколко тебе Богъ пособитъ… А что Шигъ-Ахметь царь пойдетъ на тебя, и язъ тогды царевичевъ и рать свою многихъ людей пошлю на Орду; да и Махметъ-Аминю царю казанскому того для велю идти на Орду со всеми съ его уланы и со князми»689689
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 383—384.


[Закрыть].

В апреле 1502 г. большеордынские татары сумели перехватить крымского посла с ответным письмом Менгли-Гирея, из которого Шейх-Ахмаду стало известно о двойной игре Ивана III. После этого великокняжеские послы в Большой Орде оказались на положении заложников – в мае Заболоцкий сообщал в Москву, что «сказывалъ намъ, государь, царь Менли-Гирей про Давыда про Лихорева, что у нихъ кони и платье поимали, а о головахъ о своихъ не ведаютъ, что надъ ними будетъ»690690
  Там же. С. 419.


[Закрыть].

Однако Менгли-Гирей всё-таки выступил в поход и в июне 1502 г. в районе левых притоков Днепра Самары и Сулы нанёс поражение Шейх-Ахмаду: «Того же лета, Июня, Крымский царь Менли-Гирей побилъ Шиахмата царя Болшиа орды и Орду взялъ»691691
  Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12. С. 256.


[Закрыть]; «Царь перекопский Менгли-Гирей, собрав свои силы, втайне пошел на Ших-Ахмата царя Заволжского и разгромил его наголову и цариц и детей, и орду его всю взял»692692
  Хроника Быховца. М., 1966. С. 116.


[Закрыть]. О своей победе крымский хан уведомил Ивана III: «Великому князю Ивану, брату моему, много поклонъ. Слава Богу, Шихъ-Ахметя, недруга нашего, розгонивъ, орду его и все его улусы Богъ в наши руки далъ»693693
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 420.


[Закрыть].

Разгромленный Шейх-Ахмад бежал в Астрахань, где попытался собрать новое войско для продолжения войны с Крымом. В ноябре 1502 г. Менгли-Гирей сообщал Ивану III: «А нынеча изъ Асторокани человекъ мой приехалъ, Шигъ-Ахметь въ Асторокань приехалъ, Багатырь царевичь, да Аблекеримова братъ, а вышедъ, съ нимъ корешевались; а къ Сеитъ-Махмуту царевичю человека послали. А въ Нагаи къ салтанъ Ахматъ мырзе человека пославъ, говорили съ ними»694694
  Там же. С. 445.


[Закрыть]. Об этом же докладывал Ивану III его посол в Крыму Алексей Заболоцкий: «А про Ши-Ахмата, государь, пришла весть ко царю къ Менли-Гирею, что рекши царь Ши-Ахматъ содиначился съ своею братьею и съ дядею съ своимъ со царем съ Аблекеримом, да и съ Нагаи; а хочетъ идти на Менгли-Гирея»695695
  Там же. С. 451.


[Закрыть].

Кроме того, Шейх-Ахмад направил в Москву своих послов, через которых просил у Ивана III в обмен на разрыв союза Большой Орды с Литвой помочь ему отобрать у Абдул-Керима Астрахань, о чём великий князь уведомил Менгли-Гирея в октябре 1502 г.: «Царь Шигъ-Ахметь присылалъ ко мне своихъ пословъ, Чятырбая да Аллагъяра, а говорили мне отъ него, чтобы язъ ему былъ другъ и братъ и Азторокань бы мне доставъ, ему дати; а онъ отъ нашего недруга отъ Литовского хочетъ отстати и дружбы съ нимъ держати не хочетъ»696696
  Там же. С. 435.


[Закрыть]. В 1503 г. в Москву прибыло второе посольство из Большой Орды с такими же предложениями. Иван III сообщил Менгли-Гирею, что готов ради него помочь Шейх-Ахмаду овладеть Астраханью, однако никаких реальных действий для этого не предпринял. Попытки Шейх-Ахмада создать новую антикрымскую коалицию с ногайцами также закончились провалом. В феврале 1503 г. Иван III сообщил Менгли-Гирею, что «къ Емгурчею деи мырзе и къ пяти мырзамъ Шигъ-Ахметъ царь посылалъ, чтобы ему на тебя пособляли; и они деи ему на тебя пособляти не хотятъ»697697
  Там же. С. 456.


[Закрыть]. В сентябре 1503 г. в Москве стало известно, что «в другую субботу по Петрове дни, июля 8, Шигъ-Ахметъ царь и Салтанъ Ахматъ мырза пришли къ Азсторокани, а съ Багатыремъ царевичемъ и съ Аблекеримомъ царемъ ратны»698698
  Там же. С. 486.


[Закрыть].

Осенью 1503 г. Шейх-Ахмад с немногими оставшимися своими приближёнными бежал в Литву, откуда хотел отправиться к турецкому султану: «Шихъ-Ахметь царь зъ братьею своею, съ Хозякомъ и съ Халекомъ со царевичи, оное осени вместе приехали изъ Нагай въ Киевъ, и отъ Киева къ Белугороду поехали, а отъ Белагорода хотели къ Баазитъ салтану ехати»699699
  Там же. С. 516.


[Закрыть]. После того, как союзник Менгли-Гирея Баязид отказался их принять, они вернулись обратно в Киев, где были взяты под стражу. Шейх-Ахмад был затем переведён в Вильну: «И Шигъ-Ахметь и Хозякъ и Халекъ и Алчинъ Тактамышъ, восмь ихъ, въ Киевъ прибегли, и киевский воевода князь Дмитрей поимавъ, ихъ на Вышегородъ ввелъ»700700
  Там же.


[Закрыть]; «Шигъ-Ахметя Александръ король поимавъ, въ Вилне въ Вышегороде держитъ; а братью его инде держитъ»701701
  Там же. С. 539.


[Закрыть].

После разгрома Шейх-Ахмада самыми могущественными из татарских правителей стали ханы Крыма, что выразилось, в частности, в изменении их титула: «После 1502 г., когда под натиском Менгли-Гирая окончательно пала Большая Орда – основная наследница Золотой Орды в территориальном отношении, Крымское ханство по военному могуществу выдвигается на первое место „среди равных“ – других татарских ханств, тем самым превращаясь в фактического наследника Золотой Орды, что уже давало Менгли-Гираю полную свободу для широкой пропаганды громкого титула хакан. Например, уже в 907/1502 г., то есть сразу по „горячим следам“ вышеназванного события, он велел на мавзолее около Чуфут-кале выбить следующую надпись: „Эту благословленную, блаженную и изящную гробницу велел соорудить великий хан и хакан знаменитый Менгли-Гирай хан бин Хаджи-Гирай-хан, в 907 году“. В последующем 909/1503—1504 г. он опять повторил это громкое титулование в надписи на ханском дворце: „Этот великолепный вход и эти величественные двери велел соорудить государь двух материков и хакан двух морей, государь сын государя султан Менгли-Гирай-хан бин Хаджи-Гирай-хан. В 909 году“… В письмах же [Менгли-Гирея], начиная с 1508 г. (вернее, сохранившихся с этого времени), титулование становится развернутым – „Великого царя Менгли-Гиреево царево слово“, „Великие Орды великого царя Менгли-Гиреево слово“ и „Великие Орды великого царя Менгли-Гирая царя…“ Такое изменение интитуляции Менгли-Гирая связано с результатами его победы над Большой Ордой в 1502 г., когда орда „ахматовичей“ была ликвидирована как государственность. Какое значение придавал крымский хан этому событию, можно видеть из его грамоты того же года Ивану III: „Слава Богу, Ших-Ахметя, недруга нашего, разогнав, орду его и все улусы его Бог в наши руки дал!“. Именно „получение от бога“ Большой Орды дало победителю возможность практически претендовать на золотоордынское наследие, называя себя хаканом – „царем царей“, а свою страну – „Великой Ордой“»702702
  Усманов М. А. Жалованные акты Джучиева улуса XIV – XVI вв. Казань, 1979. С. 160, 193.


[Закрыть].

Но это отнюдь не означало, что Большая Орда полностью прекратила своё существование. Потомкам Махмуда и Ахмата удалось закрепиться в Астрахани. Они сохранили у себя в руках бывший центр Улуса Джучи в низовьях Волги – Тахт Эли («Престольное Владение»). Менгли-Гирей понимал, что без владения этой областью его претензии на роль преемника золотоордынских ханов не могут быть полноценными, поэтому неоднократно предпринимал попытки захватить Астрахань, прося для этого русской помощи. На Руси также осознавали, что Астраханское ханство являлось прямым продолжением Большой Орды: «Темъ блаженнымъ великымъ княземъ Иваномъ Василиевичемъ всея Русии вначале свободилъ Богъ христианьство отъ работы бесерменьскыа, и та Болшая Орда имъ порушилася, и почали те цари Ординьские жити въ Азсторохани»703703
  Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 236.


[Закрыть]. Однако Иван III после разгрома Шейх-Ахмада не был заинтересован в чрезмерном усилении Крыма, поэтому предпочёл не исполнять настойчивые просьбы Менгли-Гирея. Потомкам большеордынских ханов ещё около половины столетия удавалось удерживать власть над бывшим центром Улуса Джучи. Окончательное прекращение существования Большой Орды надлежит относить к 1556 г., когда Астрахань была взята русскими войсками, а правнук Ахмата Дервиш-Али бежал в Турцию.

Как видно из изложенного, традиционный взгляд на 1480 г. как год освобождения от ига Орды не соответствует действительности. Это представление держится только на авторитете Карамзина, который завершает рассказ о Стоянии на Угре словами: «Иоанн, распустив войско, с сыном и с братьями приехал в Москву славословить Всевышнего за победу, данную ему без кровопролития. Он не увенчал себя лаврами как победитель Мамаев, но утвердил венец на главе своей и независимость Государства. Народ веселился; а Митрополит уставил особенный ежегодный праздник Богоматери и Крестный ход Июня 23 в память освобождения России от ига Моголов: ибо здесь конец нашему рабству»704704
  Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 6, глава 3.


[Закрыть]. Современные событию летописи не говорят об освобождении от татарской зависимости применительно к отражению нашествия Ахмата в 1480 г., причём их рассказ о нашествии 1472 г. занимает примерно такой же объём, что и рассказ о Стоянии на Угре, хотя события 1472 г. заняли значительно меньше времени. Самые ранние русские источники, в которых обсуждается освобождение от ига, относятся к середине XVI в.

Первый из них – «Послание» к Ивану IV, написанное, по-видимому, Сильвестром. В нём о нашествии Ахмата говорится в ряду исторических примеров божьей помощи правоверным государям против язычников: «Четвертое знамение, иже бывшее преславьныхъ Божиихъ чюдесъ, при нашихъ Великихъ Государехъ, и проувидеся въ великомъ православии Рускиа земли въ лето Благовернаго и Христолюбиваго Князя Ивана Васильевича, всеа Русии Самодержца: гордый царь Ахматъ Болшие Орды воздвигъ помыслъ лукавъ на Рускую землю, со многими орды, съ великими похвалами во многихъ силахъ вооружився, пришелъ на Рускую землю со множствомъ многимъ воинствомъ, великою гордостию дышюще, помысливъ высокоумиемъ своимъ и рече: избию вси Князи Руские, и буду единъ властецъ на лицы всея земля, а не ведый, яко мечъ Божий острица на нь. И восхоте пленити всю Рускую землю, яко было сперва посещениемъ Божиимъ гнева за некия наши великиа неправды, нашему православию всея Руския земля, православнымъ Великимъ Государемъ отъ техъ нечестивыхъ гордыхъ Царей Болшие Орды великое было гонение. И Божиею благодатию и пречистыя Богородица помощию Великий Православный Государь Князь Великий Иванъ Васильевичъ всеа Русии Самодеръжецъ, исправися предъ Богомъ, и смиривъ себе, и воздохнувъ крепко отъ всего сердца своего со многими слезами, якожъ преже Езекеилъ Царь, услыша Господь молитву его, [Ахмат] вда плещи, и побеже гонимъ бысть, но, не дошедше своего отечества, животъ свой сконча, и все воинъство его Божиимъ гневомъ разсыпася, и погибоша за безаконие свое, а того самаго нечестиваго и гордаго Царя Богъ своимъ копьемъ порази, и все царьствие его погрузи, и родъ его и сыны сыновъ его изкорени, и храмы ихъ раскопа, а дубровы ихъ посече, и места ихъ лежатъ и до ныне пусты, и память ихъ погибе съ шумомъ, и имя ихъ потребилъ есть Господь въ веки, и не помянути ихъ ни въ коихъ земляхъ, безъ памяти разсыпашася и погибоша. А Православныхъ Великихъ Князей Господь Богъ рогъ возвыси и отъ нечестивыхъ поганыхъ Царей свободи, а самыхъ Царей нечестивыхъ вся державы ихъ разруши и всю славу ихъ помрачи»705705
  Чтения в Обществе истории и древностей российских. Кн. 1. М., 1874. С. 71—72.


[Закрыть]. Как видим, Сильвестр говорит здесь об освобождении от татарских ханов, но не именно Ивана III, а в целом «православных великих князей». По его словам, «великое гонение» на Русь со стороны Орды было в прошлые времена («сперва»). Таким образом, из текста Послания не следует, что его автор относит освобождение Руси от ордынской зависимости даже вообще к эпохе правления Ивана III, а тем более конкретно к событиям 1480 г., обстоятельства которых в Послании не упоминаются.

Другим источником той же эпохи является «Казанская история», которая определённо относит освобождение Руси от ордынской зависимости к эпохе Ахмата и Ивана III: «Бысть же злогордая та и великая власть варварьская над Рускою землею от Батыева времени по царство тоя Златыя Орды царя Ахмата, сына Зелед-Салтанова, и по благочестиваго великаго князя Иоанна Васильевича Московскаго»706706
  Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10. СПб., 2000. С. 256.


[Закрыть]. Автор «Истории» повествует об отправке Ахматом после его вступления на престол послов к Ивану III с требованием дани за прошлые годы: «Царь Ахматъ восприимъ царство Златыя Орды по отце своемъ, Зелети-Салтане царе, и посла к великому князю московскому Иоанну Васильевичю послы своя по старому обычаю отецъ своихъ и з басмою парсуною просити дани и оброковъ на прошлыя лета»707707
  Там же. С. 260.


[Закрыть]. Получив отказ, хан выступает в поход на Русь. В рассказе об этом походе упоминается 1480 г. и Угра, а также разорение ставки Ахмата царевичем Нурдовлатом и князем Василием Ноздреватым. Вслед за тем «Казанская история» рассказывает об отступлении и гибели Ахмата от рук ногайцев и заключает: «И тако скончашася цари ординьстии, и таковым Божиимъ промысломъ погибе царство и власть великия Орды Златыя. И тогда великая наша Руская земля освободися от ярма и покорения бусурманскаго, и начатъ обновлятися, яко от зимы и на тихую весну прелагатися. И взыде паки на преднее свое величество и благочестие, и доброту, яко же при велицемъ князи первом Владимире православномъ»708708
  Там же. С. 262.


[Закрыть]. Мы видим, что автор «Казанской истории» также связывает конец «ярма и покорения» Руси с событиями не именно 1480 г., а скорее нескольких десятилетий. При этом он указывает, что выплата дани Орде прекратилась ещё за несколько лет до вступления Ахмата на престол. Таким образом, представление о решающей роли событий 1480 г. в освобождении от ига принадлежит только русской исторической науке XIX в.

Иван III вступил на русский престол уже как независимый государь. Факт выплаты им дани Ахмату между 1468—1471 гг. не имеет принципиального значения, как и факт выплаты дани Шейх-Ахмаду в 1502 г. В обоих случаях это был откуп от набегов в период войны с другой державой (в первом случае – с Казанью, во втором – с Литвой). Документы дипломатических отношений с Крымским ханством не содержат никаких намёков на зависимость Руси от Большой Орды. Так, в 1475 г. Алексею Старкову было велено говорить Менгли-Гирею: «Осподари наши великии князи отъ отцовъ и отъ дедъ и отъ прадедъ слали своихъ пословъ къ прежнимъ царемъ къ ординскимъ, а они своихъ пословъ посылали къ великимъ княземъ; а осподарь мой князь велики и нынеча потомужъ своихъ пословъ шлетъ къ Ахмату царю и къ брату его къ Махмуту, и они своихъ пословъ къ моему государю посылаютъ»709709
  РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 10.


[Закрыть]. Здесь отношения между Русью и Ордой представляются как отношения равноправных сторон, ни на какое подчинённое положение нет и намека.

Польский историк Ян Длугош, который умер в мае 1480 г., т.е. ещё до Стояния на Угре, в своей хронике под 1479 г. поместил панегирик Ивану III, в котором заявил, что тот «свергнув варварское иго, освободился со всеми своими княжествами и землями, и иго рабства, которое на всю Москву в течение долгого времени… давило, сбросил» (excusso iugo barbaro, vendicaverat se in libertatem cum omnibus suis principatibus et terris, et iugum servitutis, quo universa Moskwa a temporibus diuturnis… premebatur, rejecit)710710
  Цит. по: Горский А. А. Москва и Орда. М., 2000. С. 16.


[Закрыть]. Из этого следует, что факт полного освобождения Руси от ордынской зависимости осознавался в Польше ещё до провала похода Ахмата в 1480 г.

Примечательным памятником является Житие новгородского архиепископа Ионы, согласно которому этот святитель во время своего приезда в Москву в 1463 г. предсказывал Василию II, что именно в княжение Ивана III ордынское ярмо будет сброшено полностью: «„Ныне же молитву мою услыши, – глаголаше, – и блажаишее въсприими, яко князь благочестивъ паче же и над князи много благодеяти мощну сущу. Неправды коея клевет ради нечестивых языкъ на правдивыя не подвигни и тихима очима своя повинныя сматряи и свободныя на работу приимати не начинаи. Тебе самому дние приближаются яко сынови же твоему Ивану хоругви рускиа съдержати, о семъ молитвы со всеми своими къ всесилному Богови прилежно възносити потщуся. Наипаче же свободу сынови твоему от ординьских цареи приати от Бога испрошу за свободу града моего, еже о тебе, еще же молитвою Господеви възвысити десницу сына твоего над всеми и покорити ему вся супостаты его, и больши прародителеи прославитися властию и укрепитися княжению его в руку его и простертися силы его на многы, и страны великиа приати ему точию аще благочестивее поживет, и тихима очима владомыя смотрети будеть“. О сем пророчестве святителя старца услади князь и возвеселися зело о обещании свободы сынови своему отъ ординьских цареи, ведыи непогрешателное словесъ его»711711
  Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV века. М., 1982. С. 364, 366.


[Закрыть].