Читать книгу "Ничейный миллион"

– Что встали, придурки? Лезь на бочки! – закричал он не своим голосом.

В этот момент, надо отдать должное, все проявили прыть, включая подбитого банкой Максима и напуганного до смерти Совицкого, и в доли секунды взобрались на безопасные возвышенности с вином, кроме Бориса Писарева, который уже давно облюбовал себе самую высокую бочку в подвале и скромно наблюдал за происходящим со своей емкости, не помышляя вмешиваться. Еще больше разозленное животное стало метаться от человека к человеку в попытках до кого-нибудь допрыгнуть, не переставая скалиться, злобно рычать и разбрызгивать слюни в агонии ярости.

– Боже, прости, как вышло-то неудачно! Я не хотела! – наконец нашла возможность извиниться перед Луневым Оля.

– Все нормально, не бери в голову.

– Тебе очень больно? О, Господи, у тебя же из головы кровища хлещет! Я вроде сама сейчас в обморок брякнусь! – в каком-то легком состоянии аффекта скороговоркой тараторила девчонка.

– Я тоже! – подхватил натерпевшийся Совицкий.

– Дай мне пару минут, я приду в норму… – оправдывался Макс, оттирая кровь с затылка.

– Ну-ка, взяли себя в руки, плаксы! – решил встряхнуть всех Бутовский. – Нам сейф надо открыть и валить отсюда! Оля, ты думай, как это сделать! Остальные отвлекают волкодава быстрыми перемещениями с бочки на бочку! – с этими словами парень первым показал пример, перебежав по диагонали с одной деревянной емкости на другу, отводя тем самым собаку подальше от Вельветовой.

Теперь всех дальше от пса оказался Совицкий и, сразу догадавшись об этом, проделал то же самое, забирая внимание животного на себя. Потом – Лунев, Писарев, который при перебежках еще и забавно верещал на высоких частотах. Девушка тем временем тихонько спустилась к сейфу:

– Здесь встроен электронный замок с числовым значением. Кнопки, как клавиатура на телефоне.

– Код нужен… – Игорь чуть не попался в зубастую пасть, замешкавшись, совершая свою очередную перебежку.

– Ага. Только какой? – дальше девушка скорее начала размышлять вслух сама с собой, нежели с кем-то из ребят, – допустим надпись в заброшенном коттедже – это подсказка… Но там было слово «Kehana», а здесь цифры одни…

– Так, может, те буквы цифрам соответствуют? Сама сказала – кнопки, как раскладка на телефоне, – вновь отозвался Бутовский.

Девушка попыталась набрать цифры на сейфе, которые совпадали на кнопках с соответствующими буквами, как если бы она набирала слово «Kehana». Получилось шесть цифр:

– Не подходит…

– Кем был Кехана в книге? – вмешался Бутовский. – Дон Кихотом! Попробуй так!

– Снова не то! – Оля от досады заметно нервничала. – Что теперь?

– Думай!

– На английском набираешь? – вдруг включился в разговор Совицкий. – Владелец сейфа испанец, может, и написание должно быть испанское? Как, думаете, выглядит испанское написание имени Дон Кихот? Английское «Don Quixote» отличается от испанского «Don Quijote» – одной буквой. В слове «Quijote» вместо «x» пишется «j», насколько я знаю, – торжествующе воскликнул он под обалдевшие взгляды остальных.

– Да я смотрю, кто-то давно сейф планирует открыть! И не говори, что сейчас в стрессовой эйфории до этого додумался! – поразился Игорь, помогая Совицкому отбрыкиваться ногами от скачущего пса. Так получилось, что они оказались на одной бочке.

– Пробуй, радость моя, под нами вроде бочка проламывается! – заорал Совицкий.

А сейф в этот время действительно открылся. Дрожащими руками Оля заглянула внутрь, обнаружив там среднего размера кейс на кодовом замке:

– Есть! – взвизгнула она.

В этот момент бочка под двумя парнями не выдержала и с хрустом опустилась на пол, расколовшись надвое. Образовавшийся винный поток смыл собаку, сбив с ног, к дальней стенке, почти к самому сейфу. Люди же, воспользовавшись подходящим моментом, по бочкам ломанулись к выходу. Оказавшись вне подвала, в гараже по пояс вымокшие Совицкий с Бутовским захлопнули дверь и подперли автомобильным колесом на литом диске. Не сговариваясь, но единогласно было решено взять минутную паузу, чтобы перевести дух. В это время все только слышали запыхавшееся дыхание друг друга и частый стук собственных бешено колотившихся сердец. Вдруг послышался звук опускающейся железной двери. Все устремили туда взгляды и на мгновение, пока ворота не закрылись, успели выхватить очертания фигуры ликующего Писарева с кейсом в одной руке и подобранным пультом от гаражной двери – в другой.

– Ты оставила кейс без присмотра? – навис над не живой не мертвой, побледневшей девушкой Бутовский.

– Только на минутку! Я за вас испугалась, хотела дверь помочь закрыть…

– Вот бестолковая! Как так-то, Оля, скажи?

Пока Бутовский задыхался в своем припадке, Совицкий, а за ним и Лунев, молча и с невероятной спешкой стали подтаскивать к выходу все, что только видели в гараже. Игорь резко прекратил свою тираду упреков в адрес девушки и нацелил все свое внимание на происходящее. Совицкий, достигнув необходимой высоты, взобравшись на только что сооруженную возвышенность из хлама, одним взмахом руки скинул с полки под потолком различные старые и давно неиспользуемые предметы, и обнаружилось, что вовсе это была и не полка, а подоконник! Оказалось, над воротами за всяческим хламом находились два небольших узких окошка, ширины которых, впрочем, вполне хватало, чтобы протиснуться человеку! Бутовский и Вельветова, ни слова не говоря, тоже бросились к спасительному окну, которое уже отворял Совицкий. Через полминуты, теряя время на усиленные отталкивания друг друга, о том, чтобы помочь кому-то или хотя бы девушке, речи даже не шло, вся четверка, изрядно помятая, все же очутилась на улице.

– А ты как знал, Совицкий, – все же не сдержалась в восхищении Катя, – ну и интуиция у тебя… или зрение. Всех нас спас, одним словом! Я вот этих окошек в упор не наблюдала!

– Они вообще-то с улицы хорошо просматриваются, я их еще, когда заходил, приметил, внимательнее надо быть… – тихо отозвался Совицкий, морщась и потирая плечо, которое только что отдавила та же девчонка, карабкаясь по нему в то самое спасительное окошко.

– И куда нам теперь? – растерянно огляделся Бутовский по сторонам.

Ответ появился сам собой. Из дома сначала донесся звук вроде удара, а потом словно грохнулось что-то тяжелое, и все одновременно кинулись туда. Одно, еще совсем недавно целое, окно на первом этаже дома оказалось выбито, и парни с девчонкой воспользовались этой брешью, как входом. Окно вело в кухню. Ничего необычного, кроме пола, усыпанного мелким стеклом, здесь не наблюдалось, и ребята быстро переместились в гостиную. Тут они застали такую картину: по середине комнаты растянулся Писарев в бессознательном состоянии, явно пребывающий в нем не по доброй воле. К руке его был пристегнут наручниками тот самый, так желанный всеми, кейс, а Порошин, склоняясь над парнем, всеми силами пытался отделить чемоданчик от человека.

– Это как это? – загорелся любопытством Совицкий.

– А, потерпевшие подоспели, как из подвала выбрались? – заговорил Миша, не отрываясь от своего занятия.

– Непринужденно. Куда сплавил своего Мухтара? – откликнулся Совицкий.

– В кладовку заманил, а ваш где?

– В вине утоплен…

– Вообще-то ты мацаешь нашего беглеца, – подключился Игорь.

– Это не ваш беглец, это мой страдалец. Это он, встретив меня, с испуга стекло высадил и в дом полез прятаться, где пристегнул к руке кейс, а ключ проглотил, тоже не от восторженности. Это я его настиг и вырубил. У меня регалий больше, значит он мой.

– От наручников ключ сожрал? Охренеть… – не нашелся, как иронизировать эту новость, Совицкий.

– Брось парнишку, Миша, достаточно он от тебя натерпелся, мы его с собой заберем, – серьезно произнес Бутовский.

– Тихо! – прислушиваясь, осекла этот спор Вельветова.

Все притихли. И, действительно, кто-то еще лез в разбитое окно, гадко скрипя битым стеклом, ступая на пол. Не успев даже придумать, куда спрятаться, все без исключения так и оставались на своих местах, когда в гостиной появились Катя Семенова, Вадик Земцов и Дима Бессонов. Молодые люди и девушки образовали круг, прямо как в ту ночь в заброшенном коттедже, только более расширенным составом.

Тогда дело повернулось круто? Нет – пожалуй, вот сейчас…

17

Алмаз алмазом режется,

вор вором губится.

(Посл.)

– Смотри-ка, встали в круг, прямо как той ночью в заброшенном коттедже, только более расширенным составом, – с улыбкой восхитился Порошин.

– И Писарев в горизонтали все так же, – поддакнул ему Земцов.

– Надо же, сколько ностальгирующего настроения в массах! – Миша по-прежнему сидел на корточках подле Бориса, потому что так и не смог отстегнуть наручники.

– Что будем делать с миллионом, вот что важно. Мы все тут не маленькие уже и понимаем прекрасно, что много нас, а он один. А значит поделить «апельсин» – и в мыслях ни у кого нет, – Игорь пытался сохранить хладнокровие, хотя внутри него царило ясное осознание, что близок момент кульминации вечера. Вот только ожидание его, казавшегося вечностью, было невыносимо утомительно. Еще чуть-чуть – и в нервной судороге глаз задергается. Кроме того, парня мучал вопрос, кто первый начнет решительные действия и не ему ли начинать? Всех больше Игорь опасался Порошина, но теперь черт его знает, все так запуталось…

– Я готов избавить вас от тяжкого бремени разрешения этого вопроса, – тем временем развивал свою точку зрения Михаил, пытаясь закрыть кейс от остальных максимально угрожающей стойкой. – Я просто-напросто могу забрать кейс с собой, тем более это произойдет в любом случае, хоть бы и мне придется всех вас с локтя выхлестнуть! Всех, без исключения!

Семенова даже фыркнула, в девушке заговорила непонятно откуда взявшаяся смелость, верно вызванная воспоминанием о больной сестре и почти не оставшемся времени на ее спасение:

– Ну, давай, ковбой, можешь начинать, раз у вас там, на диком Западе, принято «выхлестывать с локтя» всех независимо от пола и физических возможностей! Только, смотри, не поскользнись, иначе, случись подобный подарок судьбы, лично запрыгну на тебя и выдавлю глазные яблоки!

– Брось Порошин, – зло ухмыльнулся Игорь, – всех не повырубаешь. Глянь, сколько народу прикроет меня со спины, а за твоей – кто стоит? Обморочный Писарев и Земцов с Совицким? Не, они при первом же случае подтолкнут тебя, срывающегося в пропасть. Один ты, Михайло, совсем один… Денежки отдай!

– Так и ты один, Бутовский! – расплылся в еще более насмешливой улыбке, как и минутами ранее сам Игорь, Совицкий. – Вот смотрю я на вас и думаю: как вы до сих пор учитесь вместе, играете в одной группе, еще и планы совместные строите. Ведь внутри коллектива ситуация-то патовая! Один воздыхает по телочкам, но безответно. Второй, который еще и лидером сего сборища провозглашен, напротив, целиком игнорирует далеко не дружеские чувства со стороны телочек, что отнюдь не мешает ему с ними спать… Прямо цепочка несовпадений какая-то, не находите? Да вам в сериалах сниматься надо! И как вас всех расклад такой устраивает? – Совицкий с лютой жадностью пожирал своим взглядом шокированных окружающих Бутовского. – Ааа… Или, я понял! Может, главный похититель женских сердец совсем позабыл или даже не счел необходимым ставить в известность свои увлечения и друзей о текущем положении дел?

– Что же ты несешь, ничтожество…

– О нет, Игорек! Решил вновь избавиться от проблемы рукоприкладством? Не выйдет, пожалуй! Кто ж теперь лгунишке жалкому задницу его драгоценную прикроет? Тот Порошин, что занимался этим, в нынешнем положении, напротив, только рад будет помочь в устранении со своего пути теперь уже твоей персоны.

– Да говно вопрос! – подхватил Миша. – Жахните друг друга по башке уже чем-нибудь, а я со стороной определюсь, тут не переживайте.

– Это что, правда? – послышался тихий голос Евсиковой. – Но мы же все решили, обо всем договорились… Ты нас обманывал?

– Я объясню все, девчонки, – еще никогда присутствующие не видели такого растерянного и растоптанного Бутовского. – Виной всему алкоголь… и вы не безынтересны мне… да это и было-то всего по разу… обстановка тому соответствовала, а вы ведь так симпатичны обе…

– Замолчи, – прекратила, наконец, этот бредовый бубнеж парня Вельветова. – Мне жутко противно тебя слушать, да и Жене, уверена, тоже.

– Девчонки, простите! Вы ведь и сами друг другу не рассказали ничего, дайте мне объясниться…

– Что? – возмутилась Евсикова, смахивая первую блеснувшую слезинку в уголке глаза. – Да ведь ты сам об этом просил! А теперь делаешь нас виноватыми?

– Нет, нет, нет! Вовсе нет! Я не то хотел сказать…

– Просто заткнись ты уже… – снова встряла тоже срывающаяся, но пока держащая себя в руках Оля.

Однако разборку несчастного любовного треугольника прервали некоторые действия. А именно: Порошин, воспользовавшись отвлеченностью остальных, без труда подхватил на плечо неподвижное тело Писарева с болтающимся кейсом на запястье и рывком бросился на кухню к разбитому окну. Две обиженные девчонки и Бутовский даже внимания на это не обратили, продолжая выяснять отношения. Однако самообладание сохранил Бессонов, который встал на Мишином пути:

– Куда собрался?

– Уйди, парень, по-хорошему прошу…

Тогда Дима хотел было призвать к благоразумию горе-любовников и обратить их внимание на себя, но не успел. Порошин с Писаревым на плече всей тяжестью навалился на Бессонова. Тот же, может, и не имея такого рельефного тела, какое было у Михаила, имел богатырский рост, превосходящий не только Порошина, но даже и казался выше Игоря – самого на первый взгляд массивного из присутствующих. Миша, привыкший не встречать вообще никакого сопротивления от маленького Совицкого и неуклюжего Лунева, оказался не готов к достойному отпору со стороны Димы. В результате этого несколько ошарашенный парень и оказался на полу, еще и придавленный сверху Писаревым, изо рта которого, видимо от резкого движения, что-то выскочило и несколько раз звякнуло об паркет гостиной. Это отвлекло даже спорщиков. Наступила тишина.

– Ключ!

– Не до конца сожрал, что ли?

– Во рту держал, падла!

Бессонов в мгновение ока подобрал ключ и с помощью подоспевшего Бутовского, который был даже рад выйти из этого неприятного во всех отношениях разговора, отстегнул кейс от Бориной руки.

– Послушайте, милые девушки! – решил потушить конфликт между девушками хотя бы на время Бессонов. – Не время виноватых искать, и отношения начнем выяснять после общего дела! А пока будем оставаться командой, как и прежде! Все это поняли? Или зря мы столько усилий прилагали и неоднократно рисковали? – Дима так и не дождался от девушек ни слова, но все же в лицах их прочитал молчаливое согласие, что, в общем и целом, его устроило, учитывая обстоятельства.

Пока основные события развивались вокруг Бессонова и всех, к кому он обращался, осталось без внимания то, как Совицкий тихонько подкрался сзади к Кате, стоявшей и наблюдающей за происходящим в стороне, и, передав ей что-то, зашептал:

– Держи, когда наступит момент, не преминуй им воспользоваться…

– Что это? – отозвалась так же шепотом Семенова, – пистолет? Ты спятил! Совсем из ума выжил, я не смогу!

– Да не истери, глупая! Стрелять не обязательно! Само его наличие – уже мощный устрашающий фактор! Да и не заряжен он все равно…

– Я даже навести его на человека не смогу!

– Тут не загадывай, посмотрим, сможешь или нет… – Совицкий говорил последние слова уже как-то безучастно. На глаза ему попались отброшенные только что Игорем наручники, которые притащил с собой и с помощью которых пристегнулся к кейсу Писарев. Совицкий, не привлекая внимания, нагнулся и поднял их.

Ну, а пока Дима и Игорь уже направились на кухню к заветному выбитому окну, пропуская вперед своих девчонок. Порошин же в отчаянном прыжке схватился за ногу Бутовского, проехав с полметра с ней по инерции шага:

– Черта с два! Деньги мои!

Игорь свободной ногой стряхнул Порошина и уже вновь сделал движение за Димой, как в ленту событий вмешались забытые всеми Лунев с Совицким. Так получилось, что стояли они по разным краям огромного стеллажа с большим количеством всевозможных книг, подле которого и происходила эпическая возня за кейс с «ничейным миллионом». Брошенный взгляд на массивную мебель навел парней на одну и ту же мысль. Они, переглянувшись в молчаливом понимании друг друга, схватились за стеллаж с разных сторон и опрокинули его на трех парней. Настоящий кладезь знаний, весомый груз просвещения в крепких переплетах обрушился с шумом и пылью на Мишу, Диму и Игоря, совершенно обездвижив их. С кухни в гостиную вновь примчались встревоженные девушки, с любопытством разглядывая стонущих парней в горе книг. Оля и Женя кинулись на помощь Бессонову. Лунев же, не теряя времени, схватил кейс с деньгами и с победоносным воплем бросился на кухню, но тут же почувствовал, как за плечо его рывком удержала чья-то рука. Рука эта принадлежала Совицкому. А еще через мгновение послышалось два щелчка, и Лунев осознал, что внезапное счастье покинуло его так же молниеносно, как и пришло. Лунев был пристегнут Совицким наручниками за запястье к тому, что оказалось под рукой, а именно: к декорированному замысловатым узором подсвечнику, выполненному из каленого железа и намертво врезанному в стену. Совицкий же тоже недолго предавался ликованию. В тот момент, когда он был занят Луневым, за его спиной незаметно прокрался Земцов, решив, что вот тот самый человек, у которого, пожалуй, не так страшно отобрать «ничейный миллион». Тем более что остальные были так или иначе выведены из игры, и добыча сама шла в руки. Оставались еще девушки, но их он упрямо отказывался считать за равных себе конкурентов. Земцов, правда, не имел представления – зачем ему самому эти деньги. Поэтому парень твердо решил торжественно преподнести их чуть позже Бутовскому, искренне веря, что вернет тем самым его расположение. Оказавшись на кухне, Вадим взял деревянный складной стульчик из-за стола и тихо-тихо, боясь шевельнуться и даже вздохнуть, встал, прижавшись к стенке возле дверного проема, подняв предмет мебели над головой, преисполненный желания застать Совицкого врасплох. И чуть только парень с кейсом пересек порог кухни, на плечи его сверху со всей силы, на какую только был способен Земцов, со свистом опустился складной стульчик. Подвергшийся нападению парень непроизвольно хрюкнул и рухнул на пол, как мешок с картошкой. Удар на удивление оказался силен, потому как стул после встречи с плечами Совицкого превратился в щепки. Вадим даже взвизгнул от восторга, поскольку и сам не ожидал такого результата. Дрожащими руками он подобрал отлетевший в угол кейс, а еще через полминуты юркнул в разбитое окно. Катя, до сей поры наблюдавшая за этой чехардой переходов чемоданчика из рук в руки, учла ошибки других и, вспомнив всех действующих лиц этой полуночной комедии, внимательно осмотрелась по сторонам с целью знать наверняка, что все находятся здесь, и никто исподтишка не огреет ее стулом из-за дверного косяка и не закует в наручники. Оказавшись на улице, по-спортивному подтянутая Катя без труда догнала не привыкшего к здоровому образу жизни Земцова. Вот только когда девушка уже почти совсем настигла парня, невнятно бормотавшего под нос на радостях слова похвалы самому себе и комплименты, она задумалась – как заставить парня отдать кейс? Драться с молодым человеком глупо, каким бы он ни был, все равно окажется ее сильней. Угрожать тоже нечем, и умолять нет никакого смысла, совершенно безрезультатное занятие в случае с эгоистичным Земцовым. Тут на бегу девчонку ударило в бок что-то тяжелое. Опустив в карман руку, она нащупала холодный предмет. «Пистолет!» – тут же мелькнуло в голове. Кате вновь вспомнилась больная сестренка. Сейчас или никогда! Надо действовать!

– Вадик, стой! – крикнула она вслед запыхавшемуся парню.

Тот непроизвольно обернулся на ее голос. Заметив оружие в руках Кати, Земцов сначала перешел на шаг, а потом вовсе остановился.

– Ты выстрелишь в меня?

– Да! Выбора у меня нет, я в тебя выстрелю!

– Ты что, Кать, это же подсудное дело! Тебя же посадят и надолго! Такой же жизни не будет больше! – голос Вадима дрогнул. Дрогнул от страха перед грозным предметом, направленным на него. Парень старался на него не смотреть, потому как от одного вида маленького чернеющего дула правый глаз Земцова так и норовил зажмуриться. Мелочи эти прекрасно различила девушка, и если сначала она сомневалась, поверит ли Земцов в ее блеф с незаряженным пистолетом, из которого даже в воздух по этой причине не пальнуть, то теперь поняла, что Вадим полностью в ее руках, и стала напирать смелее и решительней.

– У меня сестра умирает, Земцов! Мне нужны эти деньги! Теперь уже бессмысленно останавливаться перед такой мелочью, как страх угодить за решетку! Речь идет о жизни, понимаешь? О жизни человека! Дорогого мне человека! Поэтому если мне придется всего-то прострелить тебе ногу, то, пожалуй, оно того стоит! – голос девушки был громок и беспрекословен. Он, словно приговор, громом раскатился в воздухе. Девушка так правдоподобно передернула затвор, отвернулась в сторону и, зажмурившись, стала планомерно давить на курок, что Земцов целиком поверил ей.

– Ладно, ладно! – не своим голосом закричал он. – Забирай ты эти гребаные деньги, психопатка! – парень опустился на колени и закрыл лицо руками. Донеслись еле слышные звуки, вроде всхлипывания, видно парень перетрусил не на шутку.

Катя, еще не пришедшая в себя после такого поступка, подобрала кейс одной рукой, в другой же все еще держа пистолет. У девушки закружилась голова, добытое сокровище опьяняло, поверженный молодой человек на коленях у ее ног только добавлял эйфории в ощущениях. Девчонку покачивало, тело стало словно не свое, взгляд затуманился. В голове запрыгали мысли: «Надо избавиться от оружия, кто знает, какое у него прошлое… нет! Сначала деньги! Надо торопиться к сестре! Времени мало! Бежать! Скоро же могут появиться остальные! Те, кто остался в доме! Срочно бежать! А если догонят? Пригрозить пистолетом, как Земцову? Не выйдет – Совицкий знает, что он не заряжен, ведь это он ей его дал. Неужели тогда и пистолет не поможет? Пистолет, пистолет… Как будто этот тяжелый, холодный предмет одушевлен и сам, осознав, что в нем больше нет необходимости, пытается вырваться… да так настойчиво!»

– Отдай мне это, – Бутовский спокойно выкрутил оружие из Катиной руки и отбросил в сторону, возвращая своим голосом девчонку в реальность. – Умница. А теперь дай кейс… – за его спиной стояли также Бессонов, Вельветова и Евсикова.

Катя только мельком взглянула на хищные глаза Бутовского, но и этого хватило, чтобы проникнуться страхом перед ним и безропотно подчиниться. Вся красочная мозаика ее планов рухнула в одночасье. Она через пелену слез, которых даже не пыталась сдержать, наблюдала за убегающими молодыми людьми и их девчонками. «Значит, все-таки Бутовский своей практичностью и обстоятельным подходом деньги выцарапал», – подумалось ей. Через минуту из дома выбежал Порошин и, прихрамывая, но выкладывая все свои оставшиеся силы, бросился за беглецами. Катя и не пыталась проследить – догонит ли он, есть ли у него вообще шансы, ее это не занимало. Она, даже не заметила, как опустилась на мягкий, холодный и влажный от утренней росы газон и плакала в колени. Здравомыслия девушки хватило только на то, чтобы прямо на коленках подползти к месту, куда приземлился злополучный пистолет, который теперь стал только весомой обузой, и положить его обратно в карман, ведь оставить такую улику после всего совершённого – значит, сразу подписать свой приговор. Еще через несколько минут Семенова почувствовала, что ее кто-то поднимает, накидывает поверх ее плеч свою куртку и даже пытается говорить слова утешения. Это был Максим. За ним плелся шатающийся Совицкий, держась за гудящую голову. От истерики уже отошел и Вадим Земцов, поднявшись с травы и отряхивая колени.

– Оу, Максимушка? Ты как от подсвечника отстегнулся? – не терял жизнерадостной интонации в голосе даже в такой непростой момент Совицкий.

Лунев, молча и не оборачиваясь на оппонента, показал парню ключ, который он, будучи закованным, не без труда добыл, дотянувшись до него носком своего кроссовка.

– Да, исчерпывающая ночь, правда? Богатая на события, – продолжал Совицкий, – мы, похоже, с марафона сошли… Зато вспомнить есть что, не так ли? И даже рассказать, в интерпретации своего видения, разумеется.

Совицкий – единственный, кто отнесся к неудаче философски. Принял ее достойно, не унижаясь слезами, не проклиная судьбу или кого-то из окружения. Более того, ему хватало хладнокровия еще и иронизировать это поражение. Притом не только поражение остальных, но и свое тоже. И это подействовало лучше, чем любые утешения, слова поддержки или заливание горечи слезами. Это передалось на остальных, вселилось в сердца. Отвлекся Земцов, подняв взор на утреннее небо и сладко потянувшись, расправив все суставы. Вытерла слезы Семенова, взгляд которой приобрел осмысленность и не был больше таким пустым. Даже Лунев, глядя на перемену настроения девушки, которую несколько раз скованными движениями пытался обнять для поддержки, но раз за разом не решался этого сделать, улыбнулся! Эти робкие попытки, кстати, заметил и Совицкий. И из этого тоже решил вынести что-нибудь забавное, но доброе:

– А чего так неуверенно? Нужно решительней, чтобы она не успела сопротивление оказать! Смотри, как надо, я покажу! – парень быстро подбежал к Кате и, крепко обняв, даже слегка подкинул вскрикнувшую девушку.

– Дурак, что ли? – звонко засмеялась та.

Улыбка теперь совсем не сходила с лица ни Макса, ни Бори. Совицкий выпустил повеселевшую девчонку, чтобы та не залепила ему пощечину для профилактики, и заговорил уже более серьезно, но все еще с беззаботным выражением лица.

– Ладно, господа соучастники, мы аутсайдерами оказались, а раз придворное положение у нас одинаковое, не побрезгаю предложить подкинуть вас всех до дома, у меня тут машина недалеко припрятана. Только Писарева заберем, он же все в гостиной пластается, бедолага.

– Ого! Вот это приятный сюрприз, почту за честь, месье, оказаться с вами в одном экипаже, – подхватил проникнувшийся атмосферой сближения со всем, легко впечатлительный Земцов.

Максим тоже был непротив, и только у Семеновой эти слова сразу перевернули с ног на голову логический ход событий в сознании:

– Постой-ка, Совицкий, тебя же сюда пленником привезли… Какая машина?

– Стоп, стоп, стоп! – узнала Катя привычную нотку некой издевки и насмешливости в голосе парня, к которому также вернулись и все эти, не всегда уместные, ужимки и телодвижения. – Я отказываюсь откровенничать с дамой, которая за все время моих сегодняшних истязаний ни разу не попыталась прекратить этой неприемлемости, – Совицкий ткнул пальцем в Семенову, – человеком, который мне стул об голову расколотил, и человеком, который хотел слинять от меня с миллионом, и сделал бы это, не мучаясь совестью, если бы не наручники, – тот же жест парень последовательно применил и в отношении Земцова с Луневым. В силу приведенных умозаключений дальнейшее наше совместное времяпровождение до самого того момента, когда я доставлю вас по домам, проводим, соревнуясь в мастерстве молчаливости.

Катя еще неоднократно пыталась завести разговор, приступ любопытства просто выжигал изнутри. Все тщетно, молодой человек был неумолим.

А что же остальные? Миша Порошин, которому пришлось самостоятельно выбираться из-под завала, с гудящей головой, на которую пришелся основной удар тяжести книг, поднялся на ноги и обнаружил, что в гостиной кроме него остались только двое. Начавший приходить в себя Писарев, да закованный в наручники Лунев, который усердно пытался дотянуться ногой до ключа на полу. Парень проскользнул на кухню, переступил через еще одного участника недавних событий, неподвижного Совицкого, и выскочил в разбитое окно. Игорь и компания уже выбежали со двора коттеджа и садились в только что подъехавшее авто! Из этого следовало, что чертов Бутовский все-таки подготовился к предстоящему мероприятию и заведомо, целенаправленно решил кинуть его на деньги! Ну не засранец ли? Бутовский с все еще стоящим звоном в ушах во весь опор ринулся к своей машине. За считаные секунды он преодолел это расстояние… и вдруг обнаружил, что все лобовое стекло его Audi в засохшей грязи! И здесь напакостили!

– Суки! – в припадке ярости рявкнул он. Но тут же взял себя в руки, открыл багажник, вылил из подвернувшейся полупустой канистры содержимое, добежал до реки, набрал воды и вернулся обратно. Расплескав воду по лобовухе, Порошин куском какой-то ветоши из того же багажника растер засохшую грязь. Стекло все равно было в разводах, но теперь через него хоть что-то просматривалось. Миша прыгнул в автомобиль, завелся и с пробуксовкой надавил на газ. Парень включил музыку и провернул громкость на максимум, чтобы отвлечься, чтобы не думать о неудаче, что он проиграл, и кому? Бутовскому! Дорога не позволяла развить желаемой скорости, но Порошин все равно гнал прилично. Гнал так, что кое-где едва вписывался в повороты, пуская машину в занос, однако всякий раз ловко из него выходя. Если не догнать до асфальта – все потеряно! По горячим следам не найти, а там Бутовский спрячет деньги, да и сам заляжет на дно до поры. Ну, уж нет! Если так, то жизнь станет для них настоящим кошмаром! Порошин твердо намеревался получить эти деньги, чего бы ему это ни стоило! Даже… Гнать! Может, еще можно успеть!

– Быстрее! Еще быстрее! – в отчаянии шептал сквозь стиснутые зубы Миша. И поспешность его дала результаты! Вдали показалось свернувшее с дороги авто, на котором уезжали похитители его денег. Что-то с ними случилось! Не справились с управлением и улетели в кусты, вот это везенье! Однако чем ближе он подъезжал, тем очевиднее становилась картина… Прямо на земле в дорожной пыли сидели Бутовский с Бессоновым. Первый держался за голову, второй пытался унять кровотечение из разбитого носа. Напуганные растрепанные девчонки склонились над своими избитыми спутниками и неумело пытались им хоть чем-то помочь. Одежда у всех была сплошь запачкана и измазана грязью. Всюду просматривались следы борьбы, а главное – кто-то сел в черный x-trail и рванул с места. Это была машина Легостаева! Точно она, его номера Миша выучил наизусть и не мог перепутать. Нет, если вопрос – отнимать ли миллион у Бутовского – даже не ставился, но, чтобы пойти против Легостаева, на такое Михаил не мог решиться. Проиграл-таки, обидно…