Читать книгу "Ничейный миллион"

9

От большого ума

досталась сума.

(Посл.)

Катя стояла на крыльце САФУ в ожидании своей подруги Карины Немановой. Та должна была подойти по уже сложившемуся обыкновению со своим молодым человеком – Егором Спиридоновым. На улице было холодно, небо затянуло свинцовыми тучами. Промозглый ветер пробирал до костей. Семенова вся продрогла, но и не думала заходить внутрь, ей необходимо было добиться аудиенции со своей не разговаривающей с ней в последние несколько дней подругой. Девушки не так давно поссорились, и серьезно поссорились. Пожалуй, таких разногласий между ними не было еще никогда. Катя несколько дней назад на «ночном дозоре», игре по городскому ориентированию, уличила в измене Спиридонова, который Немановой, как уже упоминалось выше, приходился молодым человеком. После долгих колебаний совесть девушки все же не позволила ей утаить эту новость от своей лучшей подруги. На следующий день Катя обо всем рассказала Немановой. Но реакция подруги оказалась совершенно не той, какую ожидала услышать Семенова. Карина просто не поверила ей. Тогда Семенова стала настаивать, приводить косвенные аргументы и давно мучившие подозрения, на что Неманова только еще больше вспылила. Катя предполагала любой другой исход их с Немановой разговора, только не такой. Карина не только слушать ее не захотела, она обвинила подругу в зависти, лжи и даже глупости. Неманова так увлеклась, что даже приплела в общую кучу и Катины недавние внезапно навалившиеся проблемы, сказав, что Семенова настолько подла и низко пала, что благодаря Егору и деньгам его родителей задумала решить свои проблемы, перешагнув ради этого через нее – лучшую подругу. Слова Немановой оказались настолько едкими и желчными, что даже такого невозмутимого удава, как Семенову, они чертовски возмутили и зацепили до глубины души. Конфликт в итоге вылился грандиозный, обе девушки во всех красках, на какие только были способны, вылили друг на друга то, что накипело. И все-таки Катя пожалела о своей несдержанности сразу же после ссоры. Осознав, какую глупость она сотворила, девушка пыталась заговорить с Немановой, но чуть речь заходила о Спиридонове, мерцающую искорку оттепели дружеских отношений безжалостно задувал порыв сильного ветра Карининой ревности и слепой любви. Семенова же не желала смириться с мыслью, что ее подруга беззаветно привязалась к такому уроду, как Спиридонов. Сейчас Катя ждала Карину, чтобы поговорить с ней еще один раз, попробовать достучаться до нее, призвать к самолюбию. Когда у Семеновой нос, которым она ежесекундно шмыгала, стал совсем красным, Неманова и Спиридонов, наконец, появились.

– Карин! Выслушай, пожалуйста! Это очень важно для меня! – сразу ринулась им навстречу Семенова.

– Ты опять будешь нести этот бред? – Неманова с отвращением отпрянула от Кати. – Я уже наслушалась и о себе, и о своем молодом человеке! Благодарю, достаточно! Не о чем нам с тобой разговаривать, Кать. Пропусти, мы на учебу опаздываем.

– Ты не понимаешь, я тебе только добра желаю! Я бы никогда не стала говорить, не удостоверившись наверняка, но я видела! Он обманывает тебя!

– Видишь, зайчик, что я говорил! Она обезумела совсем, может, даже от любви ко мне! Хочет разлучить нас, но я тебя люблю! А она мне противна даже! – включился в этот разговор, переходящий на крик, судя по всему уже обо всем осведомленный Спиридонов.

– Что?! Я тебя отбить у своей подруги пытаюсь?! – захлебнулась от гневного негодования Семенова, – да ты в своем уме?! Ты жалок и до омерзения противен! – Катины глаза налились кровью, казалось, еще немного и она, не в силах сдерживать ярость, набросится на Егора, чтобы выцарапать ему глаза своими аккуратными, но длинными ноготками под прозрачным лаком.

– Ревнует! Меня к тебе, видимо, долго страдала, все вокруг ходила и не выдержала! – продолжал гнуть свою линию Спиридонов с багровым от напряжения лицом. – А я давно подозревал, чего это, думаю, у нее парня так долго нет, а она по мне сохла! И с тобой-то общалась, я больше чем уверен, только из-за этого.

– Да кому ты нужен? На тебя даже самая последняя, страшная замарашка с лошадиными зубами и прыщами во всю рожу не клюнет! – зашипела в ответ Катя, злобно сморщив свой чистенький лоб, на котором не образовалось еще ни единой морщинки, оттого, даже хмурясь, девушка не утрачивала своей милой привлекательности, но тут же осеклась, сообразив, какую глупость сморозила. – То есть… я не то хотела сказать, Кариночка… – рассыпалась она в оправданиях, полностью поменявшись в лице, которое целиком наполнилось страхом.

– Вот! Видишь, какое у нее отношение к тебе! – вдвойне активизировался парень, обрадовавшись, что Семенова так удачно сама вырыла себе яму. – Сколько ненависти и желчи может хранить в себе человек!

– Милая, поверь мне… – еле сдерживая слезы, взмолилась Катя.

– Довольно! – тут же перебила ее Неманова. – Видеть тебя больше не желаю! Пойми, так, как раньше, у нас уже не будет. И дело не в очередной твоей околесице. Оставь нас в покое!

Неманова схватила Спиридонова за руку и потащила внутрь учебного заведения. Катя проводила их взглядом, еще с полминуты наблюдая, как довольный Спиридонов, подняв свободную руку над головой, демонстрирует неприличный жест, пришедший к нам из «славной» Америки. Катя испытывала уже очень знакомое за последнее время чувство безвыходности. Однако на этот раз это самое чувство владело девушкой недолго. В голове словно пронеслось: «Хватит! Сколько можно пытаться переложить ответственность за свои проблемы на кого-то другого? Как долго искать какой-то несуществующий иллюзорный выход? Надо действовать! И пользоваться теми средствами, которые есть сейчас, в данный момент!» Решение пришло как-то само собой. Девушка уверенно вытерла ладошкой все же сорвавшиеся первые слезинки с красивых, длинных, черных ресниц и уверенно направилась в университет с твердым намерением, судя по всему, только что пришедшим на ум. Девушка отыскала аудиторию, в которой была запланирована следующая пара. Взглядом охватив весь коридор перед дверью, она выхватила из толпы Совицкого, который усиленно строчил что-то в своем мобильном, и, ни секунды не мешкая, направилась к нему:

– Эй! Есть разговор! Пошли – отойдем! – без предисловий сразу взяла Семенова с места в карьер.

Совицкий лишь поднял на нее свой глуповатый, растерянный взгляд:

– И я рад тебя видеть, Семенова. Ты так красноречива в приветствии, хотя я, наверняка, не первый, кто это замечает…

– Пошли! – Катя схватила парня за руку и потащила прочь из коридора на лестницу. – Помнишь, ты сказал, что видел Спиридонова вместе с левой телкой и, что главное, можешь это доказать?

– А, ты все по поводу той пьяной выходки стебешься? Да брось, я же был в дрова, много кому и чего лишнего наговорил. За это, кстати, и расплатился физиономией своей, следы постыдного прошлого на котором прекрасно видны невооруженным глазом и по сей день, – Совицкий насмешливо указал пальцем на свое изрядно подбитое лицо.

– Ты сказал, что можешь доказать!

– Послушай, девочка! Не знаю, чего ты добиваешься и кто тебя прислал, так как в твою крохотную черепную коробку вряд ли смогла протиснуться такая мысль, но оправдываться не стану даже перед теми, кого оскорбил тогда, а уж тем более перед тобой…

– Сможешь или нет?! – вскрикнула Семенова, прервав парня на полуслове.

Совицкий несколько секунд оценивающе вглядывался в преисполненную решимости маленькую, хрупкую девчонку с грозно нахмуренными черными бровями, не моргая.

– Я вчера по кабельному передачу какую-то смотрел, не помню названия. Там такой глупый случай приводился. Если бы ты мне его стала рассказывать сейчас, то я бы тебя за полную дурочку счел, настолько он глуповатый. Но почему-то кажется мне, что вот именно сейчас он более чем уместен, – Совицкий полностью поменял интонацию голоса и выражение лица, на котором не осталось ни малейшего проявления каких-либо эмоций. Он вдруг стал всецело серьезен и рассудителен. – Дело было так: однажды в африканской саванне проезжающий по маршруту джип с туристами наблюдал такую картину: молодая тигрица загнала антилопу. Ситуация развивалась явно в пользу тигрицы, и ее жертву ждала неминуемая смерть… но действие происходило в непосредственной близости от автомобиля, и один из туристов пожалел бедную антилопу. Он как следует размахнулся и швырнул в сторону хищника банку с какими-то консервами. Конечно, шанс что-то изменить совсем ничтожен, и бросок был скорее как жест негодования в адрес безжалостного зверя. Но по чистой случайности произошло то самое, что называют: один раз на миллион. Банка угодила хищнику прямо в голову. От неожиданности тигрица оступилась и упустила добычу. Она рассеянно проводила взглядом автомобиль, на котором скрылись за горизонтом ликующие и поздравляющие друг друга туристы, так лихо восстановившие справедливость. Они так никогда и не узнали, что немыслимо голодная тигрица оставила последние силы в погоне за этой антилопой. Еще трижды она пыталась добыть себе пищу, пока не умерла от голода. А вслед за ней от голода умерли три ее осиротевших тигренка… К чему я это веду, Семенова. Будь осторожна, ведь спасая одну судьбу, можно загубить несколько других…

Катя не разобрала и половины сказанного. Ее, наконец, впервые за довольно продолжительное последнее время переполнял восторг. Да, этот странный парень не самое лучшее оружие для восстановления справедливости, но он может ей хоть как-то помочь, и теперь хоть что-то произойдет в ее пользу. «Ничего, пусть выговорится, – думала Катя, – это только для формальности. Кому, как не последнему пофигисту Совицкому, по-другому и не скажешь, доверить разоблачение еще одного персонажа, которого не жалко. Уж кому-кому, а этому человеку точно глубоко плевать на всех с самой верхатуры, да еще и не по одному разу. Про каких-то тигрят мелет, бухой, что ли, снова?»

– Остановись! Я же уже сказала, чего хочу от тебя, – произнесла Семенова уже вслух. – Так что ж ты мне «диалоги о животных» пересказываешь?

– Послушай меня, Семенова, – Совицкий снова приобрел свой насмехающийся и даже издевательский вид. – Хорошо, помощь, допустим, я тебе оказать в состоянии. Но что ты для меня такого ценного представляешь, что я прям так, сломя голову, ринусь тебе помогать?

– Чего хочешь?

– Хочу знать, что именно затевают Порошин с Бутовским и так старательно скрывают от всех.

– А откуда ты об этом знаешь?

– Да не знаю я ничего! Но очень хочу узнать, потому и спрашиваю! Ты не слушаешь, что ли? – Совицкий начал заметно раздражаться.

– Да слушаю-слушаю, прости! – поспешила успокоить его Катя. – За деньгами погибшего гонщика все бегают, как глупые собачонки… В том числе и я, – Катя грустно опустила глаза в пол.

Девушка поведала парню все то, что и совсем недавно рассказывала незнакомцу в гостиничном холле, забыв упомянуть на сей раз о своих проблемах. Совицкий после нескольких минут задумчивого молчания, наконец, заговорил:

– Ну, Легостаев дает, все-таки уцепил свой кусок, съесть его только вот не успел… Пожалуй, ты целиком удовлетворила мое любопытство по отношению к этому вопросу. Пойдем со мной, – Совицкий резко встал и дернул за Катину тоненькую ручку вслед за собой. Парень с девушкой быстро взлетели по лестнице на третий этаж и очутились перед аудиторией, в которой сейчас у их группы должна была проходить очередная пара. Все студенты, похоже, уже зашли внутрь, за дверью стоял дружный громкий гул юношеских голосов. В последний момент Катя замешкалась перед входом в аудиторию, даже заупиралась. Уверенность все сильнее покидала ее, но молодой человек, тащивший ее за руку, был неумолим. Он отпустил руку Семеновой, только оказавшись внутри. Совицкий быстро окинул взглядом помещение и, обнаружив Катину подругу – Неманову со своим молодым человеком, которая, вероятно, еще не успела перейти на пару к своей группе, шепнул Семеновой на ухо:

– А вот и объект нашего внимания со своим благоверным, – затем парень быстрым шагом двинулся вдоль столов по ряду, в котором находилась Карина, и неожиданно для всех, зацепив ногой ее стул, стал обвинять ее же в нерасторопности, выкрикивая ненормативную брань, нисколько не ограничиваясь в выражениях. Терпения Спиридонова ожидаемо надолго не хватило, и они, слившись с Совицким в воинственных захватах, цепко обвив руками друг друга за шеи, повалились с ним между столов на пол. Присутствующие немногочисленные парни почему-то не нашли необходимым остановить завязавшуюся драку, и только женской половине из здесь находившихся совместными усилиями удалось растащить двух парней. Спиридонов, весь взъерошенный и красный, неистово и истерически сыпал угрозами и оскорблениями в адрес Совицкого. Тот же только скорчил разбитые Егором губы в язвительную насмешку и тяжело дышал.

Возмущенная до глубины души Семенова вытащила парня из аудитории обратно в коридор и злобно зашипела на своего недавнего компаньона:

– Ты в своем уме? Как объяснить этот идиотизм, что ты только что учинил? Да моя подруга видела меня с тобой – придурком! Теперь она меня вообще возненавидит! Что мне теперь делать?! – Семенова вновь готова была разрыдаться.

– Ничего не делать, – спокойно вторил ей Совицкий, – теперь тебе остается только ждать.

– Да пошел ты, дебил! – Катя побежала вниз по лестнице, стирая уже катившиеся по щекам слезы.

Совицкий же, решив, что странно в сложившейся ситуации идти на следующую пару, подождал немного и тоже направился вслед за Катей.

10

Коли поп Сеньку не обманет,

так и Сенька попу правды не скажет.

(Посл.)

– И что мы делаем в коттеджном поселке, Оленька, объяснишь? Нам ведь нельзя светиться здесь, надеюсь, ты помнишь об этом? – Бутовский вопросительно уставился на свою подругу – Олю Вельветову, которая ни свет ни заря подняла парня звонком: «Игорь, приезжай на Старожаровихинскую, ты мне очень нужен! Захвати своего кота! Это очень важно, жду!» Хоть смысл в этом бреду отсутствовал полностью, услышав настолько взволнованный голос подруги, юноша все же решил, не дожидаясь разъяснений, сразу ехать, не забыв прихватить своего питомца. У Бутовского был рыжий персидский кот. Его парень как-то еще котёнком пожалел и спас от голодной смерти. Ржавый, Бутовский не нашел ничего остроумнее, как окрестить свое новое домашнее животное именно так, застрял головой в щели между двумя полуразрушенными бетонными блоками, закрывающими теплотрассу. Потом, правда, друзья Бутовского не разделили его чувства юмора и придумали ему более ласковое имя – Пепеша. Но и прозвище «Ржавый» тоже никуда не делось, а просто откатилось на второй план, став скорее фамилией. Так кот и стал – Пепеша Ржавый. Вообще Игорь никогда не отличался сентиментальностью, но в тот момент настроение было соответствующее. К тому же он был слегка нетрезв, что только подогревало стремление к состраданию. На следующий же день парень попытался избавиться от животного, задумав сплавить его кому-нибудь из знакомых, но еще один благотворитель так и не нашелся. Спустя еще какое-то время Игорь привык к коту и его присутствию. Теперь Ржавый уже не был тем жалким, грязным, вымазанным в земле и машинном масле, облезлым котенком. Теперь это был упитанный кот с шикарной шерстью и разбойничьим нравом.

– Погоди, Игорь, не задавай мне, пожалуйста, никаких вопросов. Потерпи немножко, и я все сама объясню, хорошо?

Рассеянно кивнув, Игорь счел разумным подчиниться. Тогда Оля быстрым шагом двинулась вдоль нескончаемых улиц, называемых линиями и пронумерованных по порядку, коттеджного поселка. Увлекая за собой Бутовского, девушка, в полном молчании молниеносно миновав несколько таких линий, свернула вдруг влево на четвертой. Еще через пару минут они оказались у резных ворот из какой-то ценной породы древесины.

– Стой, еще один небольшой момент… – с этими словами девушка запустила руки под куртку Игоря, из-за пазухи которого торчала большая рыжая голова дремлющего кота, надев животному на шею ошейник с колокольчиком в форме маленького ангелочка. После этого Вельветова решительно надавила на кнопку звонка. Через некоторое время в динамике под звонком раздался старческий женский голос:

– Что вам угодно, юная леди?

Игорь и Оля сразу догадались, что где-то над воротами висит скрытая камера, в объектив которой они сейчас попадали.

– Доброе утро, Виолетта Карловна. Это Ольга, мы с вами созванивались вчера и договорились о встрече.

– А, Оленька! Заходи, деточка, уже открываю.

После неспешной, по-старчески сосредоточенной возни дама на том конце провода все же совладала с современной автоматикой, и ворота отворились. По вымощенной гладким булыжником маленькой тропинке Бутовский засеменил за очень быстро шагающей Вельветовой, не имея возможности разглядеть по-хорошему воистину красивейший и ухоженный сад, скрывавшийся на участке за высоким забором. Их взору представился аккуратный особнячок с черепичной крышей, который чудесно гармонировал с высаженными в четком порядке, по строгим линиям деревьями в этом саду. Складывалось какое-то присутствие древней Греции, только вместо оливковых рощ и мандаринов здесь росли вполне русские осинки с березками.

– Может, хотите кофе? Можете не сомневаться, я делаю превосходный портадо, – спросила приветливая старушонка, когда парень с девушкой уже оказались внутри дома. Это была импозантная женщина, одетая в черное приталенное платье, по подолу которого расходились вниз лучеобразные складки, с длинным рукавом, который скрывал руки до запястья. Волосы были гладко причесаны с прямым пробором и заплетены в косу. Длинный кружевной шарф-вуаль, накинутый поверх гребня, вколотого в прическу, окутывал спину и плечи Виолетты Карловны. Сама женщина была высокого роста с правильной величественной осанкой. Ее возраст выдавала масса морщинок на жизнерадостном лице.

– Благодарим, Виолетта Карловна, мы не голодны, – тут же отозвалась девушка, мельком осматривая убранство комнаты, в которой оказалась. Это была просторная гостиная, выполненная в явно выраженном средиземноморском стиле. Стены были выкрашены текстурной краской светло-бежевого цвета с эффектом замши. Пол из лиственной породы в центре был устлан красочным овальным ковром всевозможных цветов. На ковре возвышался стол из благородного красного дерева. На нем лежал роскошный размашистый веер. У стены располагался большой глубокий диван в окружении двух таких же кресел с обивкой из состаренной кожи, сохранившей тепло и очарование настоящего испанского кантри. У противоположной от дивана стены был водружен огромный, действующий даже сейчас, в конце апреля, мерно потрескивающий камин в деревянном обрамлении из того же красного дерева. На нем лежал внушительный рог быка, что не могло не наводить на мысль о корриде – древнейшем зрелищном развлечении испанцев. Еще тут стояли свечи в притягивающих взгляд узорных подсвечниках, пара шкатулок и несколько картин в деревянных рамках. Вдоль стен громоздились шкафы из дерева и кованого железа с книгами, керамическими урнами и горшками ярких цветов. Под потолком над гостиной нависала могучая люстра также из кованого железа, а на стене напротив камина располагался чудесный гобелен ручной работы с изображением матадора, дразнящего быка. На единственном окне в комнате не было штор, а были деревянные жалюзи. Через открытую дверь на другом конце гостиной можно было разглядеть и следующее помещение. То была столовая. В центре нее стоял обеденный стол из темной древесины, по периметру которого располагались стулья со спинками, декорированными причудливыми элементами, тоже деревянные. Вся остальная мебель столовой также преимущественно была из темного дерева.

– Какая у вас чудесная квартира, – восхитилась впечатленная Оля, – столько картин и ваз. Это испанский стиль?

– О, девочка моя! Как прекрасно видеть человека, который хоть что-то в этом смыслит, – не замедлила с ответом бойкая старушка. – Вы совершенно правы, убранство моего жилища оформлено в средиземноморской манере. А обилие картин и других предметов обстановки объясняется очень просто: в испанском декоре нет места для минимализма. Поэтому стены, потолки, столешницы и ниши должны демонстрировать произведения искусства.

– А сколько книг, – продолжала изумляться девушка. – Литература тоже наверняка зарубежная?

– Здесь преимущественно испанская поэзия шестнадцатого столетия – золотого времени для этого высочайшего искусства, но есть и Сервантес, и писатели из остальной Европы. Ну что же мы всё обо мне и о моих увлечениях? Давайте же, наконец, перейдем непосредственно к причине нашей встречи! Где же мой Барон?

– Ну конечно! Простите, что не начали именно с этого и не отдали сразу, – засуетилась Вельветова, она резко выхватила кота из-за пазухи Бутовского и погрузила его в объятия старушки. – Вот ваш потерянный любимец! – торжественно заключила девушка, намеренно не замечая изумленно отвисшей челюсти хозяина животного.

– Позвольте! Но ведь это не Барон! – с чуть растерянной улыбкой сразу же отозвалась Виолетта Карловна, рассматривая животное.

– То есть как, не он? – искренне удивилась Оля. – Ведь все приметы на лицо! Персидский, рыжий, даже ошейник с колокольчиком-ангелочком!

– Все верно, но у Барона горделивая стать и благородная выправка, не присущая другим котам, к тому же у моего Барона на розовой подушечке задней лапки есть маленькое черное пятнышко, о чем я умолчала в объявлении по совету моих друзей из животноводческих форумов, дабы не попасться на удочку мошенников.

– Виолетта Карловна, смею вас заверить, что мы не мошенники! Мы действительно стали жертвой обстоятельств, отыскав похожего кота! – затараторила Вельветова, не давая выплеснуться наружу негодованию Бутовского по поводу камня в огород его питомца, с силой наступив ему на ногу.

– Разумеется, я вам верю, девочка моя! – запричитала разговорчивая старушка. – С таким чудесным личиком просто невозможно лгать, – и Виолетта Карловна едва коснулась своей жилистой ссохшейся рукой Олиного подбородка.

– Что ж, раз кот не ваш, в таком случае мы, пожалуй, пойдем, – вдруг заторопилась внезапно зардевшая пунцовой краской Вельветова, объяснение которой было настолько непонятно и незаметно Виолетте Карловне, насколько прозрачно и очевидно довольно улыбающемуся Бутовскому.

– О да, конечно! Вы в столь юном возрасте должны быть постоянно заняты, хоть и жутко не хочется ничего делать, а есть возможность. Ведь потом, когда в старости появится желание, уже не останется возможности, друзья мои! – старушка расплылась в широчайшей улыбке, демонстрируя свои дорогие зубные протезы.

Вельветова с Бутовским распрощались с хозяйкой в холле, прошли обратно по тропинке через сад и снова оказались на одной из улиц коттеджного поселка.

– Ну, Вельветова, не знаю, где ты найдешь силы мне все объяснить, – выдохнул Бутовский, – ты ведь чуть не разлучила нас с Доном Пепешей, а ведь он весьма авторитетен в определенных кошачьих кругах, весь подъезд держит. Да еще это: «Стать не благородная, осанку не держит». Да Пепеша забыл, когда вылизывал себя самостоятельно, мышей местных напрягает! Потому что не пристало самому черной работой заниматься. А один котяра, смазливый такой, полосатый с верхнего этажа ему даже, вроде, еду носит, – последнее Игорь произнес шепотом в самое ухо девушке. Вельветова прыснула звонким смехом и после того, как просмеялась, заговорила:

– Не расстраивайся, Игорюша, Пепеша твой изначально был в полной безопасности. Ну какая пожилая любящая хозяйка не отличит своего ненаглядного любимца от самозванца? Пепеша был лишь предлогом, мы с тобой другое выяснили, – загадочно прищурилась девушка. – И, кстати, более чем успешно.

– Так… продолжай… – протянул Бутовский, приобретая полную серьезность.

– Ну вот, слушай. Помнишь первую ночь в том заброшенном особняке? Ту странную надпись краской – «Kehana»? Ради интереса я задалась вопросом, что значит эта надпись. И первое, что пришло мне в голову, это, конечно, истинная фамилия «хитроумного идальго», испанского рыцаря Сервантеса – доблестного Дон Кихота Ламанчского до того, как он возомнил себя средневековым рыцарем. Второй вопрос: как же связана наша ситуация с литературным произведением шестнадцатого века? И я подумала, а что если это подсказка? Ключ к месту, где хранятся деньги? Может, Легостаев, чувствуя близость неминуемой гибели, а мы ведь склонны полагать, что разбился он неспроста, оставил своему старшему брату способ отыскать деньги? Если так, то стоит копнуть немного вглубь. Я выяснила, что один из родителей Легостаевых, а точнее, отец – Алехо Алонсо или Алексей, как называли его здесь, в России, был урожденным испанцем. Сыновья носят фамилию матери. Мать же Саши и Вовы была одним из увлечений Алонсо, которую он бросил на удивление легко с двумя малолетними детьми на руках, не оставив после себя ничего и не помогая в дальнейшем. Вообще, испанский отец Легостаевых был жутко любвеобилен, и братья Александр и Владимир были далеко не единственным его наследием в нашем городе. Он появлялся набегами по работе, у него был какой-то бизнес в Архангельске. И почти всегда он отмечался новым увлечением. Под закат своей жизни Алонсо все же осчастливил одну русскую женщину, взяв ее в жены, и ей оказалась не мать Легостаевых. Хоть Алонсо и продолжал напропалую изменять своей новоявленной супруге, та все равно любила его и была счастлива хотя бы только оттого, что, пусть даже спит он, как и прежде, со всеми подряд, женат же только на ней. И раз за разом вновь закрывала глаза на измены мужа. В своей супруге он и развил привязанность ко всему испанскому – Виолетте Карловне, как раз той даме, к которой мы только что нагрянули в гости. Мы заходили к этой милой женщине только для того, чтобы дать подтверждение моей теории, что, в принципе, и произошло. Вот смотри: испанский дизайн комнат – раз, обилие книг с испанской поэзией – два, одета она, хоть и старомодно, но все же в испанскую национальную одежду – три, кофе нам предложила – и то испанское, кота опять же назвала испанским титулом. Отсюда вывод: если Легостаев-младший действительно оставил подсказку в единственном заброшенном доме поселка, который предсказуемо первым приходит в голову, то указывал он точно на это место. Деньги, если где и спрятаны в этом поселке, то точно в ее особнячке. Посуди сам: через отца Легостаев-младший знал о Виолетте Карловне. Живет она одна и не имеет охраны, только сигнализацию, к которой по причине хоть и косвенного, но все же родства, Александр мог иметь доступ, следовательно, и возможность проникнуть в любую часть дома, ведь стоит допускать, что из-за отца два брата вполне могли общаться и с Виолеттой Карловной. А раз так, деньги где-то в доме, притом сама хозяйка, скорее всего, даже не догадывается об их существовании. Что ж, теперь наша задача значительно упрощена, и, пока Легостаев-старший не знает о деньгах, оставляя миллион «ничейным», нам следует торопиться, – заключила Вельветова, с надеждой заглядывая в лицо друга в ожидании похвалы.

– Да, пожалуй, идеи лучше этой, – задумчиво протянул тот, – у нас еще не было. Сделаем так: я подготовлю все для обыска нашей старушки, а ты поставишь в известность остальных наших и проследишь, чтобы никто не взболтнул лишнего. Это самое главное, уж больно много стервятников кружится вокруг, ожидая нашего успеха… – начал скороговоркой перечислять наставления Бутовский расстроенной девушке, которая ожидала более благодарной оценки проделанной ею работе. Бутовский обиду заметил, но говорить ничего не стал…

Молодой человек со своей спутницей проследовали по линии до длинной дороги, всех их соединяющей, и уже по ней направились в сторону автобусной остановки. Они были так увлечены своим разговором, что совершенно не заметили прошедшее мимо знакомое лицо, чего не скажешь о последнем. Заприметив двоицу еще издали, этот субъект всеми силами пытался отвернуться от Бутовского с Вельветовой, проходя мимо, чтобы не выдать того самого лица. До боли известный встречный прохожий повернул все к тому же дому уже известной нам Виолетты Карловны.