Текст книги "Осторожно, Россия!"

Пикапер от бога

В аэропорту Симферополя у гейта B6 стоит девушка, красивее которой мне никто не встречался за все время путешествия. Ей за двадцать, умные темные глаза, покрывшаяся за отпуск бронзовым загаром кожа, лицом она похожа на Милу Кунис в юности. Невинного вида платьице в цветочек до колен вступает в противоречие с босоножками на восьмисантиметровой платформе. Среди развалившихся и сгорбившихся пассажиров в зале ожидания только она сидит с прямой спиной, грациозно и гордо. Она кажется прекрасной бабочкой павлиний глаз среди личинок.

Такому искушенному в путешествиях эксперту по привлечению внимания девушек сверхъестественной красоты, как я, известна важная деталь: с этими неземными существами так часто пытаются заговорить, начать флиртовать или обмениваться улыбками, что необходима особая тактика, чтобы выгодно отличаться от других и в силу эффекта неожиданности точно запомниться.

Я сажусь на свободное место рядом с ней, нас разделяет всего два метра, одно пустое кресло и две розетки, в одну из них она ставит на зарядку свой телефон. А я демонстративно ее не замечаю. По всем правилам не замечаю, вместо этого набирая сообщение, копаясь в рюкзаке, проверяя посадочный талон, и все это уверенными, ловкими движениями. Чтобы тем самым показать: мужчина, который сейчас выуживает свой загранпаспорт из внешнего кармана рюкзака, точно знает, что делает.

Это должно пробудить в ней любопытство: отчего же этот неприступный господин в кроссовках-полумарафонках, от которого так приятно пахнет (ароматом «Calvin Klein One» от левого запястья, «Aquadi Gio» – от правого, я только что побывал в duty-free), не удостаивает ее вниманием. Краем глаза я замечаю, что план работает: она несколько раз проводит рукой по волосам и даже наматывает локон на палец – это ли не подтверждение того, что совершается сейчас в ее мыслях?

Из своей кожаной дизайнерской сумочки она извлекает пол-литровую бутылку с чаем Nestea со вкусом лимона, чего я ровным счетом не замечаю – так же как и ее изящный наклон головы и прикосновение губ к пластику, в котором чувствуется почти что нежность. Если бы эту сцену засняли для Nestea, выручка компании увеличилась бы за считаные дни.

Гостиница «Измайлово» – ISMAJLOWO-HOTEL [I]

На момент открытия в 1980 году московская гостиница «Измайлово» вместимостью в 5000 номеров считалась самой большой в мире. В состав гостиничного комплекса входят четыре многоэтажных корпуса: «Альфа», «Бета», «Вега» и «Гамма-Дельта». Гостиница была построена к Олимпиаде, когда стало понятно, что для размещения всех, кто должен приехать на Игры, явно не хватает места. В США, разумеется, пришли к выводу, что нельзя позволить российской гостинице оставаться рекордсменом. В 1993 году титул перешел к гостиничному комплексу MGM Grand в Лас-Вегасе, в котором насчитывалось 5044 комнаты.

У меня сейчас четыре варианта действий.

Первый: «Не может быть! Это и вправду… чай со вкусом лимона? Именно об этом я и мечтал. Где ты его купила?»

Второй: «Ну и гадость этот чай со вкусом лимона. С персиком гораздо вкуснее».

Третий: «А знаешь ли ты, что сама Клеопатра регулярно принимала холодную ванну из чая со вкусом лимона?»

Но останавливаюсь я, разумеется, на четвертом варианте: продолжать игнорировать.

Она вынимает телефон из розетки, что я снова не удостаиваю взглядом, и принимается набирать сообщение. Ее лицо остается бесстрастным, причем явно от того, что sms-переписка кажется ей скучной, вместо этого все ее мысли заняты вопросом, как бы заговорить с этим таинственным незнакомцем в соседнем кресле, чтобы это не показалось дерзким. Сколько же душевных мук ей приходится переживать этим вечером у выхода на посадку B6 в симферопольском аэропорту. Но играть в такую игру без мук не получится. Я тоже начинаю стучать по экрану телефона с улыбкой на лице, что должно сигнализировать ей о том, какой насыщенной жизнью я живу даже на расстоянии, переписываясь по WhatsApp со своими друзьями-хипстерами.

Она снова подключает зарядку, и я пристраиваю к соседней розетке свою электронную читалку. На ней открыт «Вишневый сад» Чехова, что должно продемонстрировать мой интеллект. Оба гаджета так гармонично смотрятся рядом и сулят столько счастья, что я невольно рисую себе картину из 2025 года, когда мы на нашей белой Lada последнего поколения едем забирать с синхронного плавания наших двух очаровательных близнецов – Машу и Наташу.

Но план все еще в действии: не замечать, чтобы альфа-самка со сложно устроенной психикой ненароком не потеряла интерес. Еще каких-то пару минут, проведенных в молчании рядом друг с другом, и по ее нейронам побежит сигнал, гремучая смесь симпатии и неуверенности в себе, который она неизбежно должна истолковать как влюбленность.

Через полчаса она кладет телефон в сумочку, поднимается и удаляется по направлению к туалету. Свободных мест вокруг почти нет, и какая-то пара с маленьким ребенком не упускает возможность занять ее место. Ребенок хнычет.

Пять минут спустя будущая мать моих близнецов снова появляется, оценивает ситуацию (про себя наверняка чертыхаясь, но ничем не выдавая себя, оставаясь царственно спокойной) и остается стоять в зале ожидания в 15 метрах от сидений. Вместе со своим телефоном и бутылкой чая, на которые я не смотрю, но которым я в тот момент очень завидую.

Объявляется посадка, пассажиров просят пройти к гейту B4. Волей судьбы оказывается, что мы летим одним рейсом, о чем я узнаю, пока мы стоим в небольшом коридорчике, похожем на клетку, где вынуждены толпиться пассажиры после того, как у них проверят билеты. Я держусь на расстоянии трех метров от нее. Из чистого кокетства она делает вид, что меня не замечает, и поигрывает прядью.

Судьбой нам уготовано даже больше. Девушка занимает место под номером 11D, тогда как у меня – 12C, наши сиденья располагаются наискосок у прохода, поэтому игнорировать ее на близком расстоянии становится еще проще. Она достает белые наушники и запускает на телефоне фильм «Голодные игры». Да, пожалуй, только триллер о жизни и смерти может хоть как-то развеять смятение, в котором она пребывает.

Она исчезает из виду лишь у ленты выдачи по прилете в Санкт-Петербург. Потому что с моим рюкзаком возятся дольше, чем с ее черным чемоданом на колесах, который я также не замечаю. Меня утешает лишь осознание того, что эта встреча годами будет бередить ей душу. Это уж точно.

Водка как панацея

Санкт-Петербург

Население: 4 880 000 чел.

Северо-Западный федеральный округ

Группа «Ленинград», записавшая песню «В Питере пить», вероятно, рассчитывала на самые разнообразные реакции: возмущение городских властей, ярость блюстителей закона, критику Министерства здравоохранения. Всего этого действительно было с лихвой, однако не обошлось и без двух неожиданностей. Во-первых, песня стала бешено популярной – за кратчайшие сроки клип на Youtube посмотрели миллионы человек. Во-вторых, песня удостоилась похвалы от Комитета по туризму Санкт-Петербурга: «Послушав песню, можно удостовериться, что здесь, в Петербурге, есть все – памятники, музеи, рестораны, события и праздники, на любой вкус и возраст», – заявил глава комитета Виктор Кононов.

Его высказывание примечательно, учитывая, что в безмятежной ска-поп-песенке памятники и музеи не играют абсолютно никакой роли. Посыл сформулирован следующим образом: в Москве нюхают кокс, в Ростове курят траву, а истинные алкоголики встречаются именно в Питере, как его ласково прозывают в народе. Главные герои этого клипа – сотрудники всех профессиональных сфер, которых так достали их начальники, что они бросают работу и принимаются беспробудно пьянствовать. Водка служит универсальным средством решения любых проблем, куда меньше меня удивил бы факт, если на песню обратили бы внимание производители алкогольной продукции, а не чиновники из Комитета по туризму.

Арина, дома у которой я остановился, явно забавляется, переводя мне строчку за строчкой, пока мы упиваемся грузинским красным вином. По большому счету зашкаливающая грубость этого музыкального произведения дискредитирует культурную столицу – ведь в конце концов речь идет о городе, в котором культура настолько развита, что даже служба доставки пиццы здесь называется «Достоевский», а вечерний чай в разговорной речи перестает быть просто чаем, превращаясь в «чайковский».

У Арины длинные светлые волосы и рост 1,80, она из тех людей, которые так двигаются, матерятся и курят, что их можно было бы принять за рок-звезд. В своем профиле на фото она сидит на улице и держит табличку вроде тех, что бывают у нищих, на которой написано: «Я из России. Я торгую наркотиками, оружием и детским порно», а снизу еще приписка: «Мой папа – медведь, а мама – балалайка». Когда я это увидел, то сразу подумал: скучно с ней точно не будет.

Арина живет на южной окраине города возле конечной станции «Проспект Ветеранов», ее многоэтажка располагается по соседству с офисом «Газпрома». На ее полке стоят томики Воннегута, Германа Гессе, Мураками, Сартра и Пелевина, а также альбомы иллюстраций с уличным искусством. Тут же стопками сложены VIP-пропуска с концертов и конгрессов, она занимается организацией мероприятий.

Дома у Арины живут два своенравных котенка по имени Миша и Маша. Она снова и снова обрывает себя на полуслове, чтобы обратиться к своим питомцам со словами типа «Ми-и-и-ша-а-а. Кис-кис-кис!» или «Маруся! Ты чего творишь!».

Трехмесячная Маша, или, ласково, Маруся, сейчас не вполне вменяема, потому что только что слизала капли вина с пола. После этого она предпринимает отчаянные попытки вскарабкаться вверх по кухонной занавеске, которые в итоге ни к чему не приводят (добраться до подоконника у нее так и не выходит). В Питере квасят даже кошки.

Арина прекрасно разбирается в российской рок-музыке. Она ставит мне любимые песни петербургских групп – «Сплин», «Кино», «Ночные снайперы» и «Ленинград» на полную громкость, от чего, вероятно, ее соседи совсем не в восторге.

Когда у нее в последний раз гостил один журналист, у них были неприятности из-за ФСБ, рассказывает она. «Это был спортивный фотограф из Индии. Его сразу вычислили по пресс-карте, задержали и стали допрашивать. Сотрудника ФСБ интересовала цель и длительность его поездки. Он разволновался и дал мой номер телефона». Тем не менее звонок от ФСБ не выбил Арину из колеи, по работе ей часто приходится общаться со спецслужбами. Каждый год она работает на Петербургском экономическом форуме, который проходит с участием российского президента. «Иногда они начинают прослушивать мой телефон за неделю до начала. Я это замечаю по тому, что он нагревается, и батарея быстро садится».

Тому сотруднику ФСБ понадобилось знать, что там Арина затевает с этим индийцем. Она ручается, что он не террорист, просто отпустите его – таков был ее ответ. Затем сотрудник ФСБ попросил ее адрес. «А я ему и говорю: «Послушайте, а вы точно из ФСБ? Мы уже пять минут с вами разговариваем, а вы до сих пор не пробили мой номер телефона и не вычислили мое местонахождение?» Подвыпившая кошка прыгает Арине на колени, она хохочет еще громче. «Чувак разозлился: «Вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я работаю в ФСБ!» А я такая: «И что из этого?» Он: «В Федеральной. Службе. Безопасности». А я опять за свое: «Вот мы все говорим и говорим, а вы до сих пор не знаете, где я? Вы там практику проходите, что ли?»

В итоге гость добрался до нее, пусть и с некоторым опозданием. Он был в весьма приподнятом настроении и с порога спросил, что она такое сделала: сразу после того разговора ему разрешили взять вещи и уйти.

ЧЕСОТКА – JUCKREIZ [J]

В наполненной суевериями России есть примета, согласно которой ближайшее будущее находится в прямой зависимости от того, какая часть тела чешется. Если нос, то близится пьянка. Если стопы, то предстоит путешествие. Если губа, то это к поцелую. Левая рука – к деньгам. Если правая, то к встрече с другом. Правый глаз – к слезам. Если левый глаз – к радости. Шея – к веселому застолью. Или побоям. Или и к тому и к другому. Если же чешется все сразу, то, несмотря на предвкушение чуда, следует обратиться к врачу.

«Я ему с порога сказала: «А ну-ка присядь. В следующем году я организую мероприятие для ООН. Если у меня из-за тебя будут проблемы с ФСБ, запомни: я тебя найду. Знаю, Индия большая. Но я тебя выслежу». Бедному индийцу не очень повезло с теплым приемом в Санкт-Петербурге, лишь пропустив пару рюмочек, он смог прийти в себя.

Многие ее друзья считают странным, что она принимает у себя каучсерферов, живя одна. На этих словах она начинает мастерски эквилибрировать складным ножом. «Они все удивляются, и как это я не боюсь. Вдруг изнасилуют или еще что похуже. Но у меня есть этот нож: вот резану тебе по лбу, и глаза сразу зальет кровью. Пара ударов по подколенным ямкам или вдоль локтя – и вот ты уже обездвижен». Она откладывает холодное оружие в сторону, хрустит костяшками и тянет очередную сигарету из пачки Winston. «Хочешь тоже?»

Чтобы незаметно сменить тему, я спрашиваю, почему у нее на кухне висит табличка, где по-немецки написано: «Я не хочу работать». Арина отвечает, что немецкий ей нравится своей певучестью. Она даже сделала себе на спине татуировку с цитатой из Ницше: «Нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду». Впервые Арина прочитала «Так говорил Заратустра» в четырнадцать лет, и до сих пор она находится под впечатлением от этой книги.

Ее удивляет, когда я рассказываю, что многие мои соотечественники далеко не так восхищены звучанием родного языка. «Ты имеешь в виду, как в том видео про Schmetterling и Wissenschaft?» Она включает видео из популярного канала на Youtube, где представители различных народов произносят всякие слова. А в конце всегда появляется немец в традиционной шляпе с бокалом светлого пива, который орет, как злобный офицер, так что в его исполнении слова звучат так, будто его сейчас стошнит:

«Papillon»

«Butterfly»

«Farfalla»

«Mariposa»

«Schmetterling!»

Русский язык может звучать и как «Mariposa» и как «Schmetterling». Арина доказывает это мне, декламируя два стихотворения. Первое звучит мягко и обволакивающе («Шаганэ ты моя, Шаганэ!» Сергея Есенина), а второе – жестко и отрывисто («А вы могли бы» Владимира Маяковского).

Но самое мерзкое звучание у русского мата, ругательного языка, который активно используется вышеупомянутой группой «Ленинград». Мне тут же дают урок матерного языка, содержание которого я из уважения к чувствительным российским читателям передавать не буду. Но в силу того, что у моей учительницы необычайный талант живо и в лицах изображать ситуацию, вот вам маленький отрывок: «Представь, что тебе звонит твой друг и спрашивает, помнишь ли ты ту ужасно уродливую девицу с прошлой вечеринки. Ты говоришь, конечно, а он такой: «Она ждет от меня ребенка». Единственно возможная реплика в этом случае: «Пи…ц!» Слово значит что-то вроде «катастрофа» или «мы в заднице», однако образовано оно от грубого обозначения женского полового органа.

Кому хочется продолжить погружение в небезынтересный в лингвистическом отношении мир ругательств, могу посоветовать статью в «Википедии» под названием «Русский мат». А у нас дальше речь пойдет о дворцах и балете.

Истина #10:

Schmetterling по-русски – «бабочка».

Город книг

На 1-й линии поезд метро полностью покрыт книгами. В качестве рекламы книжного фестиваля главные достопримечательности города изобразили на стенах выложенными из книг: Эрмитаж, Казанский собор, Медный всадник. В вагоне у меня возникает ощущение, что ни в одном другом метрополитене мира столько людей не коротает время за бумажными романами. Количество уткнувшихся в смартфоны здесь приблизительно равно количеству читающих.

На каждой станции двери с грохотом открываются, пассажиры выходят и заходят, по внутреннему динамику искаженный голос объявляет название станции. Затем слышится жужжание, после чего наступает момент внезапной тишины. Как если бы отключили электричество – ничего не происходит целую секунду. 2,8 миллиона пассажиров ежедневно застают этот необычный момент на каждой станции. Однажды заметив эту тишину, начинаешь ждать ее с нетерпением, ведь так приятно ненадолго отключиться от пассажиропотока, напоминающего конвейер, который пролегает глубоко под мегаполисом – четвертым по величине городом Европы.

От станции «Невский проспект» я иду по одноименной улице вдоль шестиполосной дороги строго на запад. «Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем» – написанное Николаем Гоголем 180 лет назад справедливо до сих пор. «Хотя бы имел какое-нибудь нужное, необходимое дело, но, взошедши на него, верно, позабудешь о всяком деле».

Настоящим гуляньем пахнет от величественного здания в стиле модерн, где располагается гастроном «Елисеевский», сущий рай на земле для любителей французских пралине, икры и шампанского. В наше время следует быть осмотрительней разве что у витрины с сырами: в ответ на санкции, последовавшие после присоединения Крыма, Россия больше не ввозит сыр из Евросоюза. Так что за роскошными названиями типа Terradel Gusto Gorgonzola или Schönfeld Blue стоят не итальянские и не немецкие благородные голубые сыры, а российские вариации на ту же тему, причем стоят они прилично.

Вокруг довольно много туристов из Китая, с каждым годом оттуда приезжает все больше и больше желающих увидеть Россию. В магазине сувениров «Полянка» прибывшие на автобусе гости с Дальнего Востока закупаются матрешками, на витрине двигаются механические медвежата с балалайками, сделанные из дерева. И тут Гоголь тонко подметил: «Менее заглядывайте в окна магазинов: безделушки, в них выставленные, прекрасны, но пахнут страшным количеством ассигнаций». В конце своей повести восхищение героя сменяется отвращением, и он приходит к выводу, что на Невском проспекте все ложь и обман. Для него эта роскошная четырехкилометровая улица – настоящая ярмарка фальши, где нет ничего, что являлось бы тем, чем кажется. По крайней мере, я могу признать, что в отношении сыра это справедливо.

Я подхожу к музею Эрмитаж, смотрю на его роскошный зеленый фасад с позолотой. Перед входом стоят группки экскурсоводов, которые держат над головами таблички с предложениями круизных компаний: Pullmantur 7, MSC3, Pullmantur 14, Volga Dream 4. Я оставляю на потом «Скорчившегося мальчика» Микеланджело и «Лютниста» Караваджо и продолжаю путь к набережной Невы на другой стороне музея-дворца. Перед остановкой теплохода «Метеор-182», который выглядит так, будто сошел со страниц научно-фантастического рассказа 1960-х годов, меня поджидает Анна. Мы списались несколько недель назад, и она пообещала показать мне свои любимые петербургские места.

По дороге в Финский залив лиловатые воды Невы сияют так, будто они покрыты тончайшей пленкой, облака, напротив, имеют матовый блеск, точно старинная серебряная монета. «Лучшее в Санкт-Петербурге – это, конечно, небо, – говорит Анна. – Оно каждый день разное, всех мыслимых и немыслимых оттенков серого. Иногда в нем просматривается что-то пурпурное, иногда – что-то желтое. Когда по вечерам я выхожу из офиса, то часто останавливаюсь посмотреть на небо и наслаждаюсь этой красотой».

Ей 29, она работает в отделе менеджмента одной фармацевтической компании и одета в черную кожаную куртку, под которой носит черное платье, на плече у нее черная сумочка, на ногах – черные колготки и черные же ботинки. Облик уравновешивают ее светлые волосы и белый мобильник, который она не выпускает из рук. Ее меланхоличные глаза напоминают закатное петербургское осеннее небо – они такого же серо-голубого цвета.

«Для меня это море символизирует свободу, оно является чем-то вроде промежуточной ступени в царство небесное», – говорит она, когда через полчаса мы приплываем в Петергоф. Мостик, дикое скалистое побережье и темный песок. Анна учит меня новому слову: хандра, обозначает нечто вроде мировой скорби или возвышенной меланхолии. Все потому, что место, где мы оказались, располагает именно к хандре. «У тебя вроде все в порядке и все как надо, но ты устал быть счастливым, устал от беспечной жизни и нуждаешься в передышке» – так она описывает это чувство. «Хандра – очень важный аспект понимания русской души».

При взгляде на залив я вспоминаю серию петербургского мультфильма «Масяня». Главная героиня, двадцатилетняя истеричная особа, доморощенный философ, сидит в печали перед телеящиком и произносит: «Как все плохо. Кругом война, смерть, глупость… а мы тут пьем». После чего садится на велосипед, едет к морю, нескладно затягивает грустную песенку и всю печаль как рукой снимает. Море помогает, так что пить в Питере совсем не обязательно – это явно не единственное верное решение всех проблем.

В нескольких метрах, непосредственно на территории Петергофа подстрижены каждый кустик и каждая лужайка, позолоченные скульптуры и свежеокрашенные дворцовые фасады соперничают друг с другом в великолепии. Все выглядит так, будто царь лишь на секунду отлучился в ближайший трактир и в любую минуту может вернуться.

300 далеких лет назад Петр Великий отказался от многих традиций своих предшественников. Он путешествовал по Европе, положил начало строительству первых российских военных кораблей и перенес столицу из Москвы в Санкт-Петербург, пусть даже строительство на северном болотистом грунте и обернулось настоящей каторгой. Иногда он перегибал палку с реформами, как, например, в случае с налогом на бороды, который обязаны были платить те его подданные, которые хотели их носить. Дворцовый комплекс Петергоф был задуман как летняя резиденция, которая впоследствии была расширена его потомками, главным образом – царицей Елизаветой, поклонницей стиля барокко. Во время Второй мировой войны немецкие войска нанесли дворцу ужасный урон, после чего Сталин приказал сбросить сюда парочку бомб, чтобы исключить возможность использования дворца фашистами для своих победных торжеств по случаю завоевания этой территории. На сегодняшний день все восстановлено максимально близко к оригиналу.

Дворцовые здания, развлекательные павильоны, фонтаны и скульптуры – типичный набор атрибутов власти, который можно видеть и в Версале, и в Сан-Суси. Но ни в одном другом дворце мира, кроме Петергофа, хандра, навеянная морем, не сочетается с озорством. Для посетителей здесь построены шутихи. Садишься ты на скамейку, а перед тобой внезапно взлетают струйки воды. Прогуливающиеся по парку могут изрядно промокнуть самым неожиданным образом – причем там, где меньше всего этого ожидают. После чего начинаешь думать, что Петр, даром что царь, был тем еще весельчаком.

В любимом фонтане Анны нет сюрпризов, это двадцатиметровый каскад из черно-белых «шахматных» мраморных плит, по которым стекает вода, изрыгаемая тремя зелеными драконами. «Приятно знать, что над некоторыми вещами не властно время, – говорит она. – Я любила приходить сюда ребенком и до сих пор люблю». За спиной у драконов видна закрытая деревянная дверца, вмурованная в стену из необработанного камня. «Раньше я была уверена, что там живут гномы. Но современных детей так просто не проведешь, они в такое уже не поверят».

Вечером, вернувшись в город, мы предаемся очередному воспоминанию из детства Анны: в семилетнем возрасте она впервые побывала на «Лебедином озере» в Мариинском театре. Растяжка на входе с гордостью сообщает, что в настоящий момент на всемирно известной сцене продолжается 234-й сезон. Царицы и цари приплывали сюда из Петергофа тем же путем, что и мы, желая приобщиться к культуре.

Зрительный зал мало изменился с тех пор. Ангелы все так же танцуют на расписном потолке вокруг огромной люстры, балконы все так же отливают золотом, а паркет все такой же скрипучий.

На сцене можно наблюдать то, о чем перестали говорить с телеэкранов в контексте России: воздушная легкость, красота и изящество, все три часа подряд. Музыка обволакивает, наполняет радостью, затрагивает в душе невидимые струнки. Движения и мелодия сливаются в единое целое. В конце второго действия, когда Одетта и принц танцуют, не подозревая, что за ними наблюдает злой волшебник Ротбарт, дамы в зрительном зале начинают тихонько всхлипывать. «Вот что значит русская душа. Печаль и красота», – шепчет мне Анна и сама тянется за носовым платком.

Как же все просто. Ведь люди десятилетиями искали эту самую загадочную русскую душу. А она, напуганная, все это время таилась здесь, в Мариинском театре, где-то между складками занавеса или под половицей в оркестровой яме. Одинокая, потаенная, скрывающаяся от уборщиц и работников сцены. Снова и снова ожидающая момента, когда в конце второго действия «Лебединого озера» можно будет прошелестеть над сценой.