Текст книги "Осторожно, Россия!"

Берегите тепло

Универмаг под названием «Клондайк», ресторан «Геофизик», дом культуры «Алмаз». Я уточняю у Марины, можно ли здесь где-нибудь по дешевке купить пару камешков. Ответ отрицательный. «Но всего за тысячу рублей ты можешь купить себе алмазик размером где-то с песчинку». Поговаривают о существовании черного рынка, куда товары попадают нелегально, несмотря на строгий контроль. Марина об этом ничего не знает.

Районы Мирного состоят в основном из девяти-десятиэтажных зданий на сваях, окруженных маленькими парками в форме буквы U с игровыми городками. В городе не найдется ничего более современного, чем замки и пиратские корабли для малышей. Будто бы на них потратили все имеющиеся краски, так что на стены жилых домов уже не хватило.

Повсюду висят таблички, призывающие закрывать двери и беречь тепло. Кстати, о дверях: чтобы попасть в дом, нужно пройти как минимум через две, а то и три или даже четыре двери, – все для того, чтобы зимой холод с улицы не проникал в помещения. Истинному джентльмену это доставит массу проблем, если он вознамерится придерживать каждую дверь, пропуская даму вперед.

«Тебе повезло, что ты именно сейчас приехал, – говорит Марина. – На следующей неделе обещают уже –5 градусов». А сейчас я еще могу ходить в джинсах с огромными дырками и не мерзнуть.

В глубине торгового центра «Мега» на верхнем этаже притаился салон меха. Помещение площадью менее 12 м² увешано сотнями бархатистых норковых шуб в черном и белом цвете. Здесь нет ничего дешевле 120 тысяч рублей (примерно 1700 евро), многие стоят вдвое больше. Разве кто-то согласится купить подержанное авто за ту же цену, если можно носить напоказ подобную статусную вещь? На картонных бирках расписано, что делать, чтобы шуба служила долго, мокрый мех надо обязательно отряхнуть, прежде чем вешать в шкаф. Там же указано название фирмы-производителя Evropa Gold Fur, что примечательно хотя бы потому, что в Европе норковые шубы уже несколько десятилетий как не в моде, они не приносят ничего, кроме головной боли, тем, кому достаются по наследству (Может, выбросить? Жалко зверушку. Начать носить? Неполиткорректно. Продать? Умаешься). Вероятно, стоило бы организовать сбор старых норковых шуб с их последующей оптовой отправкой в Сибирь?

МОРЖИ – WALROSSE (MORSCHI) [W]

Слово для обозначения бесстрашных героев, которые окунаются в ледяную воду в разгар русской зимы. Православные с удовольствием купаются 19 января, когда священник освящает воду, чтобы верующие смогли очиститься от своих грехов. Те, кто при слове «моржи» думает о чихающих гигантах, заблуждается, народное поверье гласит: если во время зимнего купания трижды окунуться в воду с головой, то можно быть уверенным в том, что до конца года не подхватишь насморка.

«Зимы у нас действительно суровые, – рассказывает Марина. – Но в последнее время становится теплее, теперь у нас частенько всего лишь –30, а не –40 градусов».

«Выходит, вы рады глобальному потеплению?» – спрашиваю я.

«Нет-нет, боже упаси. Мы же живем в условиях вечной мерзлоты. Если тут слишком потеплеет, кругом будет вода. Хочешь взглянуть на избирательный участок?»

Мы проходим по главной площади мимо памятника Ленину, с которым что-то неладно, и направляемся в ДК «Алмаз». В вестибюле пахнет попкорном, в здании, помимо всего прочего, располагается и кинотеатр. Сейчас в прокате «Джейсон Борн», «Глубоководный горизонт» и ремейк «Великолепной семерки».

Согласно указателю, избирательный участок находится справа, женщины сидят там по двое за деревянными столами, на которых стоят таблички с буквами алфавита. Они поджидают граждан, которые должны зарегистрироваться в нужном списке. Входы в кабины для голосования прикрыты шторами, около них сидят четыре наблюдателя со знаками отличия своих партий. Молодой человек от «Единой России» со стрижкой андеркат, одетый в дорогой костюм и галстук в белую и красную полоску, выглядит наиболее представительно. Рядом с ним, в рубашках и джинсах сидят мужчины от КПРФ и «Справедливой России». А последняя в ряду – Юлия, начальница отраслевого отдела городской администрации, одна из тех, кто встретил меня тогда в аэропорту. «Мы подсчитываем, сколько людей проголосовало, – объясняет она, в чем заключаются их обязанности. – Но нам нельзя ни с кем разговаривать, чтобы ненароком не повлиять на чей-нибудь выбор». Она должна сидеть здесь сегодня с 8 часов утра до 8 часов вечера. Вот интересно, оставляет ли равнодушными избирателей тот факт, что здесь собрались представители от трех партий. Если бы у меня не было никакого представления, за кого голосовать, я бы оглядел их и обязательно отметил бы для себя, кто из них производит самое приятное впечатление или, по крайней мере, у кого из них самый шикарный галстук.

После этого мы отправляемся поесть шашлык в ресторанчик неподалеку, где Марина рассказывает мне, за кого проголосовала. На стене висят часы с изображением Путина, и ей доставляет массу удовольствия позировать под ними с большим пальцем вверх. Но и ругает власть она так же охотно и часто. «Им нравятся люди, которые все время сидят у телевизора, которые постепенно начинают бояться покидать свой дом или город, и в итоге принимают ту версию мира, которую им предъявляют в СМИ». Вполне возможно, что в отдаленном Мирном таких людей больше, чем где-либо. Неужели самые запуганные люди и самые ярые националисты попадаются в основном в глуши?

Выйдя на улицу, мы будто бы оказываемся в фильме-антиутопии о конце света. По улицам Мирного медленно разъезжает черный мини-вэн с тонированными стеклами, из рупора доносится одна и та же фраза: «Остался лишь час. Сделайте правильный выбор. Ваша жизнь зависит от того, какое решение вы примите сегодня».

Чуть позже выясняется, что сорокавосьмипроцентная явка в Якутии не выше средней по России («Единая Россия», хоть и побеждает, однако набирает здесь меньше голосов, чем в большинстве других регионов, видимо, тот яркий галстук, вопреки ожиданиям, не подействовал на избирателей).

Мы снова и снова проходим по главной площади, и под вечер мне, наконец, становится ясно, что не так с памятником: Ленин сидит. Как будто это место настолько вывело главного революционера из равновесия, что он вынужден был присесть. Во всех других городах, где я бывал, его всегда изображали стоящим. С самыми разными вариантами положения рук, которых хватило бы, чтобы проиллюстрировать целую книгу на тему «Язык телодвижений власть имущих». Правда, памятнику в Мирном в такой книге вряд ли бы нашлось применение: этот Ленин задумчив, левой рукой он облокотился на колено, а на лице у него застыло несколько недоуменное выражение. Вождь революции изображен мыслителем с опущенными плечами, в его позе нет ничего доминирующего, ни капли агитационного. Чем дольше я его рассматриваю, тем отчетливее мне представляется, что он съежился на своем гранитном постаменте и будто бы спрашивает себя: этого ли я хотел?

Порой Марина задается тем же вопросом. Она мечтает уехать из Мирного в Москву или в Санкт-Петербург. Хотя родители против. «Они говорят: здесь у тебя есть все». Как-то раз она два месяца провела в Англии, проходила там языковые курсы. Ее впечатлило, насколько доброжелательно люди там относятся друг к другу. «Русские всегда суперсереьзны, чем-то всегда загружены, либо у них денег не хватает, либо дела не идут в гору. Европейцы производят впечатление гораздо более радостных людей, – считает она. – С тех пор как я побывала в Англии, я гораздо чаще улыбаюсь, из-за чего некоторые принимают меня за идиотку. А какие вы, немцы?»

«Нас не считают позитивными, – отвечаю я. – У нас любят пожаловаться, особенно на погоду».

«Здесь это тоже любимая народная забава. Особенно зимой».

«Но как мне кажется, в глубине души немцы чувствуют удовлетворение, когда у них есть повод на что-то пожаловаться. Я ною, следовательно, существую».

«Я думаю, что между нашими странами много общего. Я тебе уже рассказывала, что у меня в школе был немецкий?»

«Нет».

«На уроках мы в основном пели песни, например: «Пчелка Майя», «Колпак мой треугольный», «Дойчланд, Дойчланд убер аллес» и все такое».

«Любопытная подборочка».

Мы прощаемся у больницы, на фасаде которой в полный рост нарисован Юрий Гагарин. «Мы заедем за тобой часа через два и поедем тусить», – говорит Марина.

«За мной» – это значит в двухэтажный вытянутый дом, он же общежитие, где безвозмездно живут учителя. В связи с тем, что одна Маринина приятельница недавно вышла замуж и переехала, комната номер 11 освободилась. Внутри невероятная жара, хотя обогреватель даже не работает. По всей вероятности, включено центральное отопление. Зимой это, безусловно, прекрасно. Сейчас же мне приходится открыть окно, чтобы не обливаться потом.

На вешалке висит множество теплых курток, но ни одной шубы, должно быть, прежняя обитательница этой комнаты забрала их с собой. Книжная полка отсутствует. Зато есть матрешка с лицом Барака Обамы. Не в силах справиться с любопытством я, разумеется, раскрываю ее и обнаруживаю внутри Джорджа Буша-младшего, Билла Клинтона, Джорджа Буша-старшего и крошечного Рональда Рейгана. Ненавидимые главы извечно враждебной страны сложены друг в друга так, что нынешний носит в себе всех предыдущих.

В конце коридора располагаются туалет, душ и кухня общежития. Жизнь местных учителей кажется относительно легкой по сравнению с теми, кто работает на «АЛРОСУ» или в бюджетном секторе. Им даже выплачивают нечто вроде компенсации за тяжелые условия труда. Марина, например, может ежегодно рассчитывать на отпуск в 65 дней (в дополнение к девяти государственным праздникам), и каждые два года может летать на дальнее расстояние за счет администрации.

ХВ

На Пасху эти кириллические буквы украшают куличи и яйца. «ХВ» означает «Христос воскресе». Особенно приятен на вкус расписанный этими буквами кулич – сладкий пирог с изюмом, ванилью или кардамоном. Он даже позволяет приоткрыть завесу будущего: если корочка не крошится, а тесто хорошо пропеклось, то год будет удачным.

С улицы я слышу знакомую песню «Бродяга». «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой», и далее по тексту. Та же песня звучала, пока мы тряслись в «Ладе» того студента по дороге из аэропорта в Мирный. В ту же секунду мне приходит сообщение, в котором, собственно, уже и нет нужды: «Мы у подъезда». Я спускаюсь и сажусь в машину к Марине, Юлии и Игорю, студенту, который снова настроен на танцевальный лад. Все встречавшие меня в аэропорту снова в сборе. С ума можно сойти, как быстро на новом месте можно почувствовать себя частью дружной компании.

Игорь дает по газам и прибавляет звук. Мне начинает казаться, что я чувствую, как из-за децибел волосинки в моих ушах встают дыбом. «Обязательно приезжай зимой, поедем с тобой дрифтовать», – кричит Игорь. Он имеет в виду безумные заносы и повороты на льду.

Бар «Глобус» находится в невзрачном индустриальном здании и имеет два зала, в одном пьют, закусывают и разговаривают, в другом пьют, закусывают и танцуют. Начало вечера мы проводим в зале для разговоров, заказываем напитки и электронный кальян с ароматом апельсина, который отдает скорее чистящим средством для ванны с ароматом цитруса. Зато у колбы фиолетовая подсветка.

В зал стекается все больше и больше принарядившейся молодежи в облаках парфюма, а мы тем временем заводим разговор на самую актуальную тему на вечеринках: поиск второй половинки.

Рассказывает Марина: ее родители настаивают на скорейшем замужестве, самое позднее в 25 лет. Они мечтают о внуках, предпочтительно в союзе с мужчиной из Азербайджана или Грузии. Так или иначе, он должен быть мусульманином[27]27
  По данным последней переписи населения 2002 года ислам в Грузии исповедовали 9,9 % населения страны. – Прим. ред.


[Закрыть].

Рассказывает Игорь: его родители, равно как и друзья, хотят видеть его женой русскую. Под «русской» они понимают славянку, а не якутку или мусульманку. Он общается со многими молодыми спортсменами, и все они не могут найти себе невесту по схожей причине. «Не курят, не пьют, не ходят на дискотеки. Это кажется скучным, – говорит двадцатилетний Игорь. – Но как только они переезжают в другой город, то сразу находят себе идеальных жен. Один мой приятель в Новосибирске только что женился на супердевушке, стройной, хозяйственной, она печет лучшие на свете блины». Сам Игорь тайно влюблен в девушку по имени Лиза, но она на восемь лет старше его и уже давно работает. «А я простой студент, у меня ни денег, ни дома. Мне нечего ей предложить», – полагает он.

Рассказывает Юлия: ее родители уже почти перестали на что-либо надеяться. Она стройная, высокая и хорошенькая, но к 29 годам она почувствовала, что в Мирном выбирать особо не из кого, если только она не согласна на «трудные случаи» или кого-то младше себя, потому что большинство переженились уже около двадцати. Знакомым спортсменам Игоря она была бы неинтересна, даже если бы они были ровесниками: Юлия якутка, у нее азиатская внешность.

Ох и любим же мы все усложнять.

Вот у кочевников, коренных жителей Якутии, было совсем иначе. Если они встречали мужчин из других регионов, то чуть ли не приглашали их оплодотворить своих женщин. Все потому, что в их общинах почти все были в родстве, а они знали, что разнообразие в наборе генов гарантирует более крепкое здоровье детей.

После такой вводной части мы готовы переходить на танцпол в соседнем зале. С дискошаром, кирпичными стенами и баром, где реклама коктейлей сложена из неоновых букв. Здесь пахнет алкоголем и чесноком из подаваемых блюд.

Сначала на танцпол выходят исключительно девушки, парням требуется сделать еще пару глотков. Русская танцевальная музыка нравится всем заметно сильнее, чем песни Шакиры или Бейонсе, которые разгоняют публику по стульям или за стойку бара.

Внезапно танцующие расступаются, и вперед выходит крепкий парень с горделивой осанкой и проворными ногами, он начинает танцевать кавказский танец. В каждом его шаге и повороте сквозит такая ярость, такая решительность, что от страха задрожали бы даже новозеландские танцоры хака. Вот только его стеклянный взгляд идет вразрез с выверенными движениями. Наконец, он поднимает ртом с пола рюмку, выпивает ее без помощи рук и отбрасывает ее в сторону, резко мотнув головой. До конца вечера под высокими каблуками хрустят осколки. «В женихи не годится», – замечает Марина, которая сама превосходно танцует.

А вот на другого молодого человека она уже явно положила глаз. «Я всегда немного робею, – признается она. – Впрочем, мне кажется, мужчинам как раз не нравится в женщинах напористость и чудаковатость».

К общему мнению по поводу того, что нравится мужчинам, а что женщинам, мы так и не приходим. Глубокой ночью Игорь развозит нас всех по домам, но едет объездным путем по ровному шоссе, разгоняя свою Lada до 135 км/ч. Разумеется, с музыкой на полную громкость. «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой».

На следующий день я в одиночку снова отправляюсь к алмазной шахте. Путь по пыльным дорогам меж новеньких построек для нужд явно подрастерявшей актуальность отрасли занимает у меня добрых 45 минут. Поразительно юные водители вывозят добытую горную породу на самосвалах белорусского производства с порядковыми номерами. Несмотря на то, что добыча открытым способом была прекращена, «АЛРОСА» продолжает работы под землей ради благородного минерала, вследствие чего остается масса пустой породы. Пара тонн грунта перемалывается ради алмаза в пару карат. Но дело того стоит: общая стоимость камней, найденных за 44 года в руднике «Мир» вплоть до его остановки, оценивается в 16 млрд евро.

Мимо проезжает свадебный кортеж из дорогих джипов, их сигналы напоминают приглушенные корабельные гудки. Они фотографируются у самой бездны. Рядом с гигантской дырой нет ни заграждения, ни сотрудников службы безопасности, лишь предупреждающие таблички с множеством восклицательных знаков. Уставшие от жизни, так же, как и желающие заняться альпинизмом, не встретят никаких препятствий.

Вместо этого лучше вскарабкаться на близлежащий холмик, на вершине которого стоят огромные экскаваторы и грузовики, ставшие своеобразным памятником. Парочка ребят устроили себе тренировку на ковшах и грузовых платформах.

Отсюда открывается впечатляющий вид на аэропорт, видно, как в тумане стоят огромные списанные «Туполевы», напоминающие призраков. Для пилотов действует правило: над шахтой нельзя летать ни на вертолете, ни на самолете из-за опасности возникновения скоса потока. Зимой взлетно-посадочную полосу расчищают перед каждым взлетом и каждой посадкой, иначе ее невозможно эксплуатировать.

Я разговорился с девятиклассницей Ольгой и восьмиклассником Дмитрием. «Мы так рады встретить иностранца, хоть английский попрактикуем, – говорит Дмитрий. – Теперь у нас будет что рассказать учителю. Ведь к нам вообще не приезжают туристы».

Московский архитектор Николай Лютомский с удовольствием бы это изменил. Он представил весьма безумный проект под названием Eco-city 2020, желая превратить гигантскую «дыру» в Мирном в экогород. С садами и естественной системой вентиляции, стеклянным куполом и солнечными батареями, которые должны вырабатывать достаточно энергии, чтобы обеспечивать жизнь 100 тысяч человек. Если воплотить это в жизнь, туристов определенно прибавится. Но пока это утопия чистой воды, пусть и прекрасно обрисованная.

В своем текущем состоянии рудник кажется мне гораздо привлекательнее. Пустота, возникшая в результате десятилетий каторжной работы. Пустота, которая служит напоминанием о том, чем может обернуться алчность для природы. Пустота со смотровой площадкой.

На «Суперджете» в Хабаровск

Пункт приема багажа в аэропорту Мирного похож на чулан. Движущейся ленты нет и в помине, я просто перекидываю свой рюкзак через железную дверь. Еще никогда выражение «скинуть вещи в багаж» не оказывалось настолько буквальным, как сейчас.

Впрочем, мои опасения за грязную одежду и вторую пару обуви развеиваются при виде самолета, на котором я полечу. Это самолет с самым громким именем из всех, что существуют на свете, – «Сухой Суперджет 100», новейшее достижение российской инженерной мысли. Но это с одной стороны. С другой стороны, освоение рынка прошло не слишком гладко. Четыре года назад[28]28
  В 2012 году. – Прим. пер.


[Закрыть] один такой «Суперджет» разбился в Индонезии во время демонстрационного полета для журналистов и потенциальных покупателей, все 45 человек на борту погибли. С тех пор был продан 71 самолет, большинство из них летают по России, несколько в Мексике, но в Индонезии – ни одного.

Даже странно, что за все время путешествия мне до сих пор так и не довелось полетать на самолете российского производства. Один из полетов я совершил на украинском «Ан», остальные же проходили на борту Bombardier или Airbus. Печально известные колымаги советских времен от Туполева и Яковлева используются все реже. Но в России во время полета по-прежнему не так уж много развлечений – мультимедийные экраны, встроенные в каждое сиденье, здесь не предусмотрены.

Что касается самих авиалиний, могу сказать, что я по достоинству оценил «Аэрофлот». Не только в силу невероятно стильной формы бортпроводниц. Но и потому, что самолеты прибывают сравнительно вовремя, выглядят современно и уже давно не падают с той периодичностью, которая наблюдалась в 1970-х или в 1980-х годах. Для меня это стало переворотом в сознании: раньше, собираясь в Азию, я всегда избегал российские авиалинии, даже если при этом мне приходилось переплатить пару евро. А сейчас я радуюсь, если попадаю на внутренний рейс «Аэрофлота». Но в Мирный они не летают, поэтому я лечу с «Якутией» – у этой небольшой авиакомпании от силы тринадцать самолетов. Самые маленькие из них хуже всего. По статистике, за 2015 год риск крушения самолетов, летающих по России, в четыре раза выше, чем в среднем по миру. Возможно, поэтому здесь каждый раз аплодируют пилоту после посадки.

Если особо не приглядываться, то пассажир Суперджета может и не заметить, что он сидит не в Boeing и не в Airbus. Да, салон выглядит более пластмассовым, а шум двигателя напоминает скорее жужжание электробритвы. Но лампочки и вентиляторы над пассажирским креслом расположены точно так же, и даже источают тот же самый едкий запах.

Как только я устраиваюсь на своем месте 14А, двигатель глохнет. Это может означать что угодно. Через десять минут пилот заводит машину снова, и на этот раз самолет выезжает на взлетно-посадочную полосу.

«Сухой Суперджет» отрывается от земли и проводит в воздухе положенные три часа. В небе над тайгой двигатели работают без сбоев, и кислородные маски не выпадают из отсеков, хотя перед посадкой мы несколько раз попадаем в зону турбулентности. Так что после приземления пилот честно заслужил свои аплодисменты.

Истина #20

В большинстве случаев полеты по России заканчиваются благополучно: и экипаж, и пассажиры добираются до места назначения целыми и невредимыми.