Читать книгу "Бестселлер. Сказки жуткого дома"

– Изумительные вышли котлетки, не правда ли? Да, девочки?

Дед протянул вперед кривой длинный палец, и Лора вместе с дочками инстинктивно оглянулась. Их крик заполонил весь погреб: перед ними на столе лежало то, что осталось от Николая: голова была отделена от туловища, и ее уже облепили мужи, конечности лежали отдельно, кости местами были оголены. Этот монстр срезал с них мясо…

Пока Лариса и девочки с ужасом смотрели на грязный стол, где лежало изуродованное тело Николая, дед ухватил за руку Наденьку и притянул ее к себе. Лариса тут же оттолкнула от себя в сторону Веру, желая как-то защитить ее, надеясь, что ей удастся сбежать.

– Не тронь их! – кричала она. – Соседи видели, что мы шли сюда. Они поднимут тревогу!

– Пускай, – рассмеялся жуткий дед, – меня уже к утру здесь не будет. Свежего, сочного, сладкого мяса, которым я планирую поживиться этой ночью, мне хватит надолго, вполне достаточно, чтобы залечь на какое-то время на дно.

Он приподнял рыдающую Наденьку, без труда держа ее подмышкой одной рукой, а второй вытянул перед собой ее худенькую ручонку и уже оголил свои многочисленные острые зубы, чтобы вонзиться ими в руку девочки, как вдруг сам заорал от боли. Он выронил девочку, потянулся уродливыми руками к своей спине, разворачиваясь на месте. Лариса увидела, что из спины монстра торчал огромный разделочный нож – тесак, которым дед, кем бы он ни являлся на самом деле, вероятно, разделывал тело ее мужа… Старик повернулся, а перед ним стояла и истерически, совсем не по-детски злобно кричала на него Верочка. Он хотел наброситься на девочку, но Лариса подоспела вовремя: она вытащила нож из спины деда, хоть и далось ей это нелегко, и, ощутив на мгновение прилив яростной силы, вонзила тесак в шею старику так, что тот вышел с другой стороны.

– Бежим! – закричала она дочкам.

Девочки ухватили маму с обеих сторон за руки и побежали к лестнице. Лариса лишь на мгновение обернулась и бросила мимолетный взгляд в сторону стола, на котором лежало разрубленное тело Николая. Она отказывалась верить, что там лежит ее муж, но глаза не обманешь: это был Коля.

Первой по лестнице стала подниматься Вера.

– Навались на дверцу! – кричала на нее Лариса. – Надави на нее со всей силы!

Девочке было тяжело, но она справилась: она уперлась спиной, головой и руками в люк погреба и все же смогла отбросить крышку вверх. Уже через минуту все трое были за воротами этого ужасного дома. На улице стемнело. Лариса тарабанила кулаками в калитку соседей, что жили напротив нее. Их собачонка заливалась громким лаем и бегала вдоль забора. Наконец, во дворе загорелся свет. Скрипнула дверь, и хозяева выбежали из своего дома.

По темной улице проскользнула тень…

Девочки, прижавшись друг к другу, гладили Кузьму, который словно понимал, что сейчас они нуждаются в его присутствии. Ему не особо нравилось находиться в чужой машине, но из милицейского автомобиля сестер никто бы не выпустил: за ними пристально следили сотрудники милиции. Ларису, напоив валерьянкой, допрашивали во дворе ее дома, но ее охватила истерика, когда она увидела, как из соседских ворот на носилках выносят накрытое бесформенное, расчлененное тело ее мужа: она знала, что под простыней был он. И в тот момент валерьянка не помогла…

В огороде откопали разрубленное на куски тело Василия Илларионовича – настоящего соседа Смирновых. Машину Николая Смирнова милиция обнаружила в лесополосе в трех километрах от дачного поселка, а вот его убийцу и каннибала по совместительству так и не нашли. Лариса рассказала и о красных глазах, и об острых многочисленных зубах монстра, и о том, как изменилась его внешность, но сотрудники милиции все списали на глубочайший стресс женщины, которая теперь уж точно никогда не захочет иметь дачу…

***

– Ох и вкусные же были котлетки! – облизнулся дед. – Просто изумительные: сочные, жирненькие… Эх, угостить бы вас. Да, увы, нечем.

– Мы не голодны, – ехидно улыбнулась ему Настенька.

– Встретилась бы ты мне, деточка, при других обстоятельствах… – уродливый старик обнажил в хитрой улыбке свои хищные зубы. Его глаза загорелись красным.

– Да, было бы неплохо, – язвительно ответила ему Настя. – Я бы оторвала вам голову, нафаршировала ее вашими же потрохами и запекла в духовке.

Старик рассмеялся.

– А за вами, прелестная Светлана, – обратился дед ко мне, – я наблюдал и до вашей кончины. Признаться, я весьма огорчен, ибо надеялся на свежее, так сказать, парное, отборное мясцо… Но кто-то, – он снова перевел свой хищный взгляд на Настю, – меня опередил.

Настенька, кривляясь, показала старику язык.

– Я бы сказала, что мне это льстит, но воздержусь, – отшутилась я, однако мне было неприятно от того, что практически каждый житель этого дома так или иначе желал моей смерти.

Но что такое «неприятно»? Это эмоция? Чувства, которые мне более неведомы? Или все же я могу чувствовать?..

Королев был прав, когда предостерегал меня не ходить в эту комнату. Возможно, этот дед, имени у которого нет, был одним из самых мерзких жильцов дома писателя. Странно, что при жизни меня так манили подобные истории. Более того: я их писала сама! Что же это теперь: наказание или дар – находиться между ними и видеть их нутро так близко.

Но ведь их создал человек…

И в этот момент я задумалась о тех, кто сочиняет подобных персонажей в своей голове: о себе, о Королеве, о других писателях, создающих монстров. О ком они пишут? Чьи истории изливают на бумаге? Чьи страхи? Чьи скрытые помыслы?

Не свои ли?

Комната №6. Он не ушел

Как я и обещала Насте, ее историю мы отложили на потом – в комнату №5 мы решили пока не входить. Правда, на первом этаже нас ожидала еще одна история, и ее я знала досконально: «Темный свет», написанный мной для Королева. Но в библиотеку с целью чтения книги мы пока идти не собирались, ведь Александр тогда еще жил там. Его только должны были переселить в спальню, да и книга еще не вышла в печать. К тому же Риты в библиотеке не было: эта своенравная дама почти все время проводила на кухне, незаметно для Марты наблюдая за ее работой.

Мы отправились на второй этаж. «Забытая» – одна из персонажей, одна из жителей этого дома, с которой я уже была знакома. Но она не единственный призрак в историях Королева, и мне это, как его читателю, когда-то очень нравилось.

– Ты читала эту книгу? – спросила меня Настя.

– Кажется, да… – ответила я.

Мы находились в комнате, напоминающей обычную спальню: кровать, шкаф, стол, стул, трельяж. Дверь сюда закрывалась не на ключ, а потому Муся смогла пробраться вместе с нами, лишь немного толкнув лапками дверь.

– Здесь никто не обитает? – удивилась я. – Но ведь…

В этот момент откуда-то в воздухе появилась полупрозрачная субстанция, какая и была изображена на темно-синей обложке книги, что лежала на кровати.

– Он не разговаривает, – сказала Настенька. – Всегда молчал. А в истории он тоже молчит?

Я не отвечала. Я не слышала Настю. Я смотрела на него – на призрака. Он был таким же, какой была, наверное, я: я видела сквозь него стену напротив, его стопы не касались пола, а руки проходили через все, чего бы он попытался коснуться. Он – привидение.

Муся запрыгнула на кровать, забралась на большую подушку и принялась мять ее мягкими лапками, намурлыкивая при этом свою кошачью мелодию. Настя присела рядом с ней, и одеяло, что отныне странно для меня, примялась под ее телом. Если бы я «села» рядом, ничего бы не изменилось.

И все же я села. И мне казалось, что я сижу.

Призрак стоял напротив и молчаливо следил за нами. Мы вторглись в его владения, побеспокоили его покой, и он, судя по всему, не был этому рад. Я глядела на него и несмотря на то, что он на самом деле никогда и не был человеком, мне все же было его жаль. Так же, как мне жаль себя.

Это был призрак мужчины: молодого, красивого, статного. Вероятно, он был брюнетом. Но определенно выглядел он весьма привлекательно. Я знала его историю, да. Кажется, я когда-то читала ее. Или о ней. Страшно, когда монстрами становятся те, кто на них вовсе не похож. Но еще страшнее, когда монстрами делает их судьба.

Настенька кокетливо улыбнулась печальному взгляду призрака. Он отвернулся от нас, паря над полом, приблизился к зеркалу, остановился там. Он смотрел в отражение комнаты, не видя в нем собственного. Вероятно, он забыл, как выглядел, ведь в книге Александра Королева он всегда глядел в зеркало чужими глазами…

***

Об этом доме ходили разные слухи. Его построили еще в пятидесятых годах, после чего, по рассказам жителей улицы, оттуда неоднократно проходила похоронная процессия. И всегда одно и то же: молодая семья, переехавшая в одну из квартир восьмиквартирного двухэтажного дома, где муж, постепенно сходя с ума, в конце концов, убивает свою жену. Ситуации схожи, но всегда все происходило по-разному: в пятьдесят пятом один молодой мужчина двадцати пяти лет задушил свою молодую супругу, спустя год его сосед, будучи на восемь лет старше предшественника, утопил свою жену в ванной, в шестидесятом еще один сорок три раза ударил свою сожительницу ножом, а через полгода после него лишил жизни свою вторую половину двадцатиоднолетний парень, что только-только вернулся из армии и тут же сыграл свадьбу с девушкой, с которой все школьные годы просидел за одной партой: он связал ее, заткнул кляпом рот, уложил в ванную и постепенно наносил порезы один за одним, пока его молодая жена не истекла кровью.

Всякий раз все заканчивалось одинаково: родственники пребывают в шоке, погибшую хоронят всей улицей, матери убитых женщин проклинают матерей их убийц, с которыми не так давно сидели за общим праздничным столом, а сами душегубы, как только оказывались на допросе в милиции, говорили, что не помнят, что они совершили, и уж тем более не могут объяснить мотив своих действий, которые привели к непоправимому.

Лена и Станислав ничего не знали о темных историях дома номер семь по улице Южной, когда покупали там квартиру по удивительно низкой цене в восьмидесятом году. Тогда многие стремились приобрести жилье в каменных новостройках, и цены на квартиры в деревянных домах старых, временных построек значительно подешевели. Но квартира номер восемь на втором этаже была в три раза дешевле остальных. Объяснялось это так: там никто не живет уже очень давно, а потому жилье требует немалых вложений. Молодоженов страх перед ремонтом не остановил: необычно низкая цена просторной, двухкомнатной квартиры затмила этот факт.

Внешне супруги были чем-то похожи: он – высокий и коренастый парень с темно-русыми волосами и зелеными глазами, она – невысокая блондинка с длинной косой пшеничного цвета и тоже зелеными глазами. Ремонт молодые делали сами, делали весело: Стас штукатурил, а Лена красила, он перекладывал паркет, а она клеила обои, он собирал мебель, а она мыла окна. Управились менее, чем за полгода, живя это время у бабушки Лены в соседней деревне.

Лена работала воспитателем в детском саду, Стас был автомехаником. Познакомились они три года назад, а в прошлом году сыграли скромную свадьбу. Родители Стаса жили в другом городе, деньгами старшему сыну особо не помогали, так как помимо него в семье было еще трое мальчишек. У Лены была только бабушка, которая также не смогла бы выделить денег единственной внучке на пышное торжество.

Но молодых это не смутило: они уже были рады тому, что смогли позволить себе приобрести жилье. Половиной соседей в доме номер семь являлись старики: в трех квартирах жили одинокие бабушки, которые каждый вечер сидели на скамейке во дворе, в одной квартире жил одинокий пожилой мужчина, который частенько сплетничал вместе со старушками, мать с двумя детьми-подростками и две молодые девушки-студентки, что снимали вдвоем однокомнатную квартиру. Две квартиры пустовали, одну из которых и заняли Стас и Лена.

Новоселы, еще делая ремонт в своей новой квартире, познакомились со старушками, что пристально следили за ними всякий раз, как те подъезжали к дому.

– А почему аж две квартиры в доме пустовали, не знаете ли? – спросила у старушек как-то раз Лена.

– Ох, милка, отчего ж не знать? Знаем! – ответила одна из них. – У нас же дом криминальный. Как раньше было: что ни год, то убийство.

– Убийство? – удивилась Лена.

– А то! – добавила вторая старушка. – Поди, в каждой квартире кровь пролилась. Это вот Павловна здесь живет с самого первого дня, она все про всех знает.

Павловной оказалась третья бабушка, самая старенькая среди них: бабе Шуре было уж девяносто два года. Однако, несмотря на свой преклонный возраст, старушка была в себе. Так Лена думала, пока баба Шура не рассказала ей следующее:

– В войну я лишилась всех: родителей, мужа, детей… Я осталась совсем одна, и жить мне не хотелось. Но Бог жизнь сохранил… Комнату долго делила я тогда с одной бабушкой, а потом мне за заслуги перед Отечеством и выдали здесь квартиру. До сих пор не нарадуюсь. Да вот только после меня стали сюда заселяться семьи. И вот же интересная штука получается: живет кто один, али баба, али мужик, али мамаша с детками, как вот наша Алла со второго этажа – все славно у них. Но как только пара супружеская в наш дом въезжает, так мужики сразу того – с ума сходят. И один за другим жинку свою и приговаривают. Убивают, в общем. На моей памяти здесь восемнадцать баб своими мужиками убито было. Почти во всех квартирах это было. В моей не было, ведь я одна хозяйка у нее с первого дня. У Семеновны тоже никого не убивали: в ее квартире до нее один мужик жил неженатый. А во всех остальных всегда одно и то же: въезжает молодежь, живут они мирно какое-то время, а после у мужика крыша-то и едет! В вашей квартире уж семь лет, как никто не живет. Знамо, почему: там Васька Любке своей голову отрубил. Царствие ей небесное… В другой квартире, что пустует, напротив моей прямо – там во всю кухню пятно от кровищи. Так никто и не смог отмыть. Там Филька три года назад Олечку зарезал. Жалко… Хорошая дивчина была. Мне помогала. Я все отговаривала ее… Говорила: уезжай, не жди беды. Но кто ж старуху слушать будет-то? Вот и вам скажу: уезжайте. Не будет добра в этом доме вам. Зло здесь. Нечисто. Не стоит вам здесь оставаться.

И Станислав, и Лена молча смотрели на худую старуху, которая рассказывала им это, глядя куда-то в сторону. Другие две бабульки то и дело кивали и поддакивали старшей соседке, соглашаясь с каждым ее словом.

– Ты веришь в это? – спросила Лена у мужа, когда они после услышанного поднялись в свою квартиру на втором этаже дома номер семь.

– Нет, конечно, – рассмеялся Стас. – Ну, я верю, что здесь могли быть убийства. Верю, что и в этой квартире могли кого-то убить. Но ведь в каждом доме кто-то когда-то умирал! Это нормально.

– Умирал сам, но не убивали ведь, – серьезно сказала Лена.

– Всякое случается…

– А что, если здесь и правда небезопасно?

Стас улыбнулся, обнял жену, поцеловал ее в шею, от чего Лена рассмеялась: ей было щекотно.

– Рядом со мной ты всегда будешь в безопасности, – сказал Станислав, глядя в глаза молодой супруги. – А все, что здесь было – это было до нас. Мало ли что за психи здесь жили: алкоголики, контуженные, нездоровые люди. Жену свою любить нужно и заботиться о ней, а они, видимо, этой простой истины не знали…

Въехали в квартиру молодые уже в первых числах декабря, не закончив ремонт в одной из двух комнат: однажды она станет детской, но спешить нужды не было, а потому было решено завершить отделочные работы, уже живя в квартире.

Лена перевелась в детский сад, что был расположен в десяти минутах ходьбы от их дома и очень вовремя: к новогодним утренникам в этом саду как раз не было подходящей Снегурочки. Стас уезжал на работу к восьми утра и возвращался, как правило, не раньше семи вечера: автомобилей в городе становилось все больше, а потому и работы у него всякий раз прибавлялось.

15 декабря. Понедельник

Лена вернулась с работы в шестом часу вечера. Сегодня всех деток забрали из ее группы раньше, чем обычно: многие болели, а тех, кто ходил в сад, оставалось меньше половины. Лена спешила домой, чтобы успеть приготовить мужу ужин и протопить печку, которая, вероятно, с утра уже потухла. Обычно девушка работала посменно: то в первую, то во вторую смену, но сейчас второй воспитатель, как и многие дети, был на больничном, а потому девушке приходилось работать за двоих.

Лена запекла в духовке картошку, разогрела жареную курицу, которую готовила вчера. За окном шел сильный снег, и Лена понимала, что муж будет добираться с работы дольше обычного: дороги заметало. И она была права: Стас вернулся только в восемь часов вечера.

– Ты поздно, – сказала ему Лена, помогая снять пальто.

– А ты как будто этому не рада, – ухмыльнулся муж. Лена оторопела: такое его поведение было для нее ново.

– Я тебя не поняла, – ответила она.

– Не обращай внимания, – буркнул в ответ Стас. – Пришел и пришел.

Он молча переоделся, вымыл руки и сел за стол. Лена наблюдала, как ее муж ужинал, и не узнавала его: он не смотрел на нее, не рассказывал, как прошел его день, не интересовался тем, как прошел ее. Он просто ел, молча глядя в тарелку.

– Что-то случилось? – все же спросила девушка.

– Нет, с чего ты взяла? – безэмоционально ответил муж.

– Ты какой-то угрюмый, – рискнула улыбнуться она.

– А с чего мне быть веселым, а? – он поднял на нее недовольный взгляд. – Работаю с утра до ночи как проклятый. А дома что – вчерашняя курица?

– Но ведь…

– И это я не о еде, – перебил Лену Стас. Она опешила.

– В смысле? – спросила она. – Это, что ли, я – курица?

– «Это, что ли, я – курица?» – передразнил ее, кривляясь, как мальчишка, муж.

– Ну, знаешь ли! – Лена бросила на стол кухонное полотенце, которое все это время держала в руках и резко встала из-за стола. – Сам за собой приберешь. Я пошла спать. И не забудь подсыпать уголь в печь.

Лена ушла в комнату, а Стас даже не обернулся ей вслед. Он не остановил ее, не извинился, не сказал, что повел себя, как дурак. Он молча продолжил есть свой ужин, пока тот ему не надоел. Тогда Стас зашвырнул вилку куда-то в конец кухни, а тарелку с недоеденной курицей – в стену рядом. Тарелка разбилась, остатки ужина разлетелись вокруг. Лена слышала это из спальни. Она легла ближе к стене, укрылась с головой одеялом и через какое-то время так и уснула.

16 декабря. Вторник

Убрав осколки и остатки еды, Лена приготовила мужу завтрак: испекла оладьи и сварила какао. Девушка засыпала в печку уголь, когда услышала, как хлопнула входная дверь – Стас ушел. Он не зашел в кухню, не пожелал жене доброго утра, не извинился за вчерашний вечер: он просто ушел. Возможно, подумала Лена, он вышел пораньше, чтобы расчистить около дома дорожку от снега, который шел всю ночь, чтобы откопать машину: год назад он купил битую «копейку» за бесценок, что была не на ходу, отремонтировал ее, и теперь это был их семейный автомобиль. Но, когда через какое-то время Лена вышла на улицу, она увидела машину мужа, превратившуюся в сугроб. Ни двор, ни машину Стас не чистил.

Весь день Лена была озадачена и огорчена. Коллеги это видели, расспрашивали девушку, советовали ей, подбадривали.

– Все мужики – козлы! – уверенно заявила нянечка, пока дети спали.

– А я говорю: у него кто-то есть! – утверждала коллега из соседней группы.

Лена молча слушала, надеясь, что и та и другая не правы, а у ее Стаса всего-навсего вчера был неудачный день. Сегодня она обязательно все у него расспросит, они поговорят, как это было всегда, и все у них наладится.

Но они не поговорили. Лена пришла с работы в семь вечера, но Станислава дома не было. Не пришел он и в восемь, и в девять часов. В десять Лена, сидя и нервничая на кухне за столом, решила выйти во двор, чтобы встретить мужа там. Ей казалось, что так она ускорит его приход, хотя она и понимала, что это не так. Мела метель, градусник показывал минус десять градусов по Цельсию. На улице было темно и холодно. Во всех окнах, кроме окон квартиры Лены и Стаса, свет уже не горел. Замотавшись в теплую, пушистую шаль, Лена прошла пару метров по дорожке, стараясь всмотреться вдаль, но никого не было видно. Замерзнув, она уже через минуту решила вернуться домой. Девушка обернулась, и ее взгляд сам устремился к окнам их со Стасом квартиры. Лене показалось, что у окна кто-то стоял: мужчина, который тут же отошел от окна.

– Стас? – удивилась Лена и побежала в дом. Но, войдя в квартиру, она никого в ней не нашла. Девушке стало не по себе.

Лена закрыла дверь на замок, разделась и легла в постель. Она не знала, сможет ли уснуть, но, пролежав так около получаса, все же уснула.

Ей казалось, что она в комнате не одна. Кто-то там определенно был еще, но это был не Стас. Кто-то стоял за ее спиной у окна и смотрел, как она спит. Она не видела его, но чувствовала его присутствие. Это был мужчина. Лена не знала, откуда, но она это знала. Это был тот же мужчина, который стоял вчера у окна. Но что он делает в их квартире? Почему он вообще здесь? И как он мог сюда попасть?

Лена понимала, что спит, она осознавала, что это сон, и все же ей было страшно: она почувствовала, как он садится на кровать рядом с ней, проводит рукой по ее волосам, пытается стянуть с нее одеяло. Это всего лишь сон, но ей было не по себе. Ей хотелось прогнать этого незнакомца, но она не могла пошевелиться. Стас бы сказал, что это сонный паралич, бабушка бы сказала, что так душит домовой.

17 декабря. Среда

Прозвенел будильник. Лена открыла глаза. В квартире было холодно, значит, Стас ночью не подсыпал в печку уголь. Стас!

Лена тут же проснулась. Она подскочила с кровати, осмотрела всю квартиру, но мужа нигде не было. Может быть, что-то случилось? Может, ее муж в больнице? Или… Она не хотела думать о плохом.

Нужно было растопить печку, а для этого сперва надо спуститься в подвал за углем. Лена решила, что в обед оставит детей в саду на нянечку и поедет на работу к мужу, если, разумеется, он к тому времени сам не приедет к ней.

Одевшись теплее, захватив с собой два пустых ведра, Лена пошла в подвал, который располагался под домом. Внизу находилось восемь угольников: для каждой квартиры свой. Перед спуском висел шнурок, дернув за который можно было зажечь свет внизу лестницы, но даже этого света было недостаточно, чтобы перестать бояться: Лена стояла вверху, глядя вниз и не решаясь сделать первый шаг. Но ноги, обутые лишь в мужские галоши, стали замерзать, да и на работу нужно собираться. А потому Лена переборола страх и стала спускаться.

Подвал разветвлялся влево и вправо, угольник, относившийся к квартире Лены и Стаса, был расположен слева. Девушке нужно было пройти не более пяти метров, чтобы дойти до включателя, нажав на который можно зажечь лампу, что висела над входом именно в их с мужем отсек подвала. Лена хотела пройти это расстояние как можно скорее, но двигалась крайне медленно, словно опасаясь, что сейчас из-за очередного угла на нее кто-то выскочит.

Наконец, добравшись до своего отсека, Лена нажала на включатель, и загорелась еще одна лампочка, которая висела прямо над дверью входа в угольник. Лена поставила ведра, достала из кармана ключ и открыла навесной замок. Войдя в угольник и включив свет там, ей отчего-то стало спокойнее.

Девушка набрала два ведра угля, поставила их около двери, приготовившись выходить, как вдруг услышала шум за дверью: в подвале кто-то был. Она стала пятиться назад, ища глазами лопату, которой только что набирала уголь. Шум продолжался: кто-то явно шел по подвалу, и шаги приближались. Вдруг дверь резко распахнулась, и Лена бросилась за лопатой.

– Здрасьте! – услышала она. – Вам помочь?

Перед ней стоял мальчишка-подросток, сын соседки Аллы.

– А я гляжу: свет горит. Думаю, дай, помогу, – сказал парнишка.

Лена выдохнула, положила на место лопату, сделала вид, что не испугалась мальчика, и поблагодарила его за помощь.

– Я отнесу ваши ведра, а потом спущусь за своими, – сказал он и ловко ухватил два ведра Лены. Она выключила свет в угольнике, повесила и закрыла навесной замок, погасила лампу над дверью и уверенно пошла за мальчишкой к выходу. Но вдруг Лене показалось, что в противоположном крыле, где горела лампа около угольника парнишки, прошла мужская фигура.

– Ты не один в подвале? – спросила она у мальчика.

– Один, конечно, – удивился тот, уже поднимаясь по ступеням. – А кому еще здесь быть? Мама редко ходит за углем, сестра никогда. Я и бабушкам-соседкам часто уголь приношу.

Лена больше расспрашивать не стала, лишь еще раз поблагодарила парня.

– А вы не боитесь здесь жить? – спросил он, ставя ведра у двери квартиры Лены. – Ну, убийства и все такое…

– Не боюсь, – выпалила Лена, возясь с замком, не глядя мальчишке в глаза. – В каждом доме что-то случается.

– Мама говорит, что, когда я вырасту и женюсь, не позволит мне привести жену в этот дом, – ответил подросток. – И она сама тоже…

– Что – тоже? – переспросила Лена.

– Замуж она второй раз не выйдет, пока здесь живет. Она так сказала. Где угодно, только не в этом доме.

– Почему? – Лена взглянула на парня.

– А то вы не знаете! – ухмыльнулся он. – Здесь все мужья своих жен того, этого, – мальчик провел большим пальцем по своему горлу.

– И ты веришь в это?

– Я бы не верил, если бы сам не знал. Мы здесь живем десять лет, как мама с отцом развелась. У него теперь другая семья. Так вот. Мне было пять лет, и при мне здесь уже троих женщин убили. И в нашей квартире перед тем как мы с мамой и сестрой сюда въехали, мужик, что здесь жил, жену свою повесил.

– Как это – повесил? – удивилась Лена.

– А вот так, – мальчик развел руками. – Руки и ноги связал, в рот кляп затолкал и повесил.

– Жуть какая…

– Ага. Поэтому я и спросил: не боитесь?

– Денис! – мама мальчишки выглянула из своей квартиры. – Ты где пропал?

– Я помог уголь донести, – ответил парень.

– Доброе утро, – улыбнулась Алле Лена. – Ваш сын помог мне. Спасибо большое.

– Не за что, – сказала Алла. – Денис, нам тоже нужен уголь. Я же жду!

Мальчишка попрощался с Леной и ушел вниз за своими ведрами, а Лена осталась стоять в подъезде.

– У вас все хорошо? – спросила ее Алла.

– Да, – быстро ответила Лена. – Еще раз благодарю за помощь вашего сына!

– Не за что, – задумчиво сказала женщина и вернулась в свою квартиру. Лена вошла в свою.

Дома было холодно и тихо. Стас так и не вернулся. Завтрак готовить было некому, сама Лена же есть не хотела.

Когда дети в группе уснули, Лена отпросилась с работы и поехала на работу мужа. Все полчаса, что она провела в автобусе, она представляла себе всевозможные беды, какие могли бы случиться с ее мужем. Снег продолжал идти, дороги заметало. Лена смотрела в окно, вглядываясь в прохожих, которые прятали свои лица от снега. Ей хотелось узнать хоть в одном из них своего Станислава, но она прекрасно понимала, что это маловероятно.

На работе Стаса не оказалось, однако его коллеги сказали, что ушел он совсем недавно. На вопрос Лены о том, когда ее муж пришел, двое мужчин, переглянувшись, ответили, что Стас ночевал на работе. Лену это задело, однако ей стало спокойнее: с ее мужем все в порядке, а все ее фантазии о самом худшем развеялись, оставив лишь фантом грусти и безысходности.

Лена, вернувшись на работу, успела как раз к репетиции детского новогоднего утренника. Отыграв свою роль, она решила, что костюм Снегурочки на нее великоват, и сказала, что заберет его домой, чтобы ушить.

Квартира была закрыта, но Стаса в ней так и не было. Стрелки часов показывали семь часов вечера, а потому, решила Лена, муж еще может прийти, как обычно, с работы.

И он пришел. Ночью. Лена слышала, как хлопнула входная дверь, слышала, как муж шумел на кухне в поисках еды. Она долго боролась с собой, не решаясь встать и выйти к нему, но все же решила это сделать. Отбросив одеяло, она опустила ноги на пол и замерла: прямо перед ней стояла призрачная фигура. Лена хотела вскрикнуть, но в этот момент в комнате загорелся свет, и фигура исчезла.

– Кто здесь был? – строго спросил Стас.

– О чем ты? – удивилась Лена. – Это я хочу тебя спросить: где ты был и почему не приходил домой?

Муж замахал в стороны головой.

– Чем больше я нахожусь дома, – сказал он, – тем больше растет моя уверенность в том, что ты кого-то сюда водишь. Я думал, что остыну, пересижу на работе, обдумаю все хорошенько. Так и было. Я успокоился и решил, что это лишь мои домыслы. Но я возвращаюсь домой и что?

– Что? – непонимающе спросила Лена.

– Я понимаю, что, скорее всего, был прав!

– С чего ты это взял?!

Стас присел возле жены, строго посмотрел на нее, склонился к ее уху и злобно проговорил:

– Я просто это знаю.

Он снова встал, швырнул в стену стул, что стоял у стола, и заорал:

– Ты думала, проведешь меня? С утра до ночи меня нет дома, а ты рассказываешь сказки о двойных сменах на работе! Я, по-твоему, кто – полный болван? Дурак рогатый?

Лена заплакала.

– Нет! Это не просто домыслы! – продолжил Стас. – Ты просто вовремя его выпроваживаешь. А иначе кто бы тебе принес уголь, а? Не сама же ты? Ты же хилая…

– Мне помог соседский мальчишка, – плакала Лена, обнимая себя за плечи, словно желая так защититься от озверевшего мужа. – Я сама спускалась в подвал.

Лена подняла на него заплаканные глаза и увидела, что за его спиной стоит та самая призрачная фигура: ей не показалось, ей не померещилось – за спиной Стаса кто-то был.

– Стас, – не прекращая рыдать, взмолилась Лена, – это не ты. Пожалуйста, прекрати. Я тебя не узнаю. Это не ты!

– Это я тебя не узнаю, – прокричал муж и нанес Лене пощечину. – Спи. Не хочу к тебе прикасаться, потому что не знаю, кто еще тебя касался, пока меня нет дома.

От удара Лена упала на кровать. Она ухватилась за горячую, красную щеку и еще больше залилась слезами. Она боялась, что Стас продолжит наносить удары, но он вышел из комнаты. По хлопнувшей межкомнатной двери Лена поняла, что он ушел в комнату, в которой еще не был окончен ремонт.

Разные мысли крутились в голове Лены, в том числе и мысли обо всех случаях, когда в этом доме мужья сходили с ума и убивали своих жен. Отчего-то одинокие мужчины не трогали чужих женщин, а вот те, кто был женат или жил в гражданском браке – непременно сводили счеты со своей второй половиной. Лена хотела верить, что это лишь предрассудки, сказки и пища для старческого или же детского ума, но ее красная щека напоминала ей о том, что отныне она не узнает своего мужа.

18 декабря. Четверг

Она поспала не более трех часов. На щеке остался след, а вот следов самого мужа в квартире уже не было: он ушел рано. Напудрив толстым слоем щеки, Лена снова собралась в подвал, ведь огонь в печке затухал, а уголь Стас не принес. Девушка не хотела топить печь, не хотела идти за углем, но на улице был сильный мороз, завывал ветер, и Лена понимала, что к вечеру, если печка остынет, в квартире будет ледник.