Читать книгу "Бестселлер. Сказки жуткого дома"

Она снова стояла у ступеней, ведущих в темную бездну подвала, не решаясь сделать первый шаг. Тусклой лампы было недостаточно для уверенности в безопасности, но Лена шагнула. Она старалась не глядеть по сторонам, очень быстро добралась до своего угольника и зажгла свет. Руки дрожали, а потому замок она открыла не сразу. Ей все время казалось, что кто-то стоит в темноте за ее спиной.

Наконец, замок поддался, Лена сняла его, повесила на ручку двери и вошла в свой угольник. Пока девушка, орудуя лопатой, накладывала в ведра уголь, ее боковое зрение уловило какое-то движение.

– Денис? – крикнула Лена. – Это ты?

Сердце бешено застучало, Лена крепче обхватила черенок лопаты, приготовившись, если понадобится, ею защищаться.

– Денис? – повторила она.

Крепкая, мужская рука ухватила Лену со спины, закрывая ей рот.

– Кто такой Денис? – хищным голосом прошипел ей на ухо Стас. – Это твой любовник?

Лена вырвалась из рук мужа, отскочив от него на два шага. Она все еще крепко держала лопату и смотрела в глаза Станислава – она не узнавала его взгляд.

– Что ты несешь? – закричала она. – Ты совсем с ума сошел? Денис – это соседский мальчишка, который помогает мне носить уголь, пока ты шляешься неизвестно где!

– Так я тебе и поверил, – ухмыльнулся Стас. – Рассказывай эти сказки своим детишкам в детском саду. А я уже большой мальчик, и в подобную чушь не поверю.

– И не верь! – закричала на него жена. – Ты сошел с ума! У тебя даже взгляд изменился! Прекрати, или я уйду от тебя!

На последней фразе голос Лены задрожал, подбородок затрясся, и слезы сами потекли по ее щекам. Она смахнула их ладонью, смазав с щеки пудру и вымазав ее в угольной пыли.

– Я, может, и сошел с ума, – злобно улыбаясь и медленно двигаясь вперед, проговорил Стас, – но вот ты от меня точно никуда не уйдешь.

Он сделал выпад в сторону Лены, и она, замахнувшись лопатой, плашмя ударила Стаса по голове железной частью. Он пошатнулся, ухватился рукою за голову, нащупал в волосах что-то мокрое, сделал еще один шаг в сторону жены, и она ударила его лопатой второй раз.

Станислав упал. Лена отбросила лопату в сторону и заплакала. Она видела, как вздымается грудь ее мужа, и ее это успокаивало. Она видела кровь на его волосах, и это ее пугало.

Как быть? Оставить его здесь – он насмерть замерзнет, тащить его наверх – одна она не справится. Девушка взглянула на наручные часы – семь часов. Ей повезло: сегодня ее сменщица выходит с больничного и приступает к работе с утра, но уже в обед Лена должна быть в детском саду.

Она не стала закрывать дверь своего угольника: отнеся по одному ведру угля наверх и заново растопив уже остывшую печку, Лена снова спустилась в подвал, чтобы все же привести в чувства супруга и попробовать поговорить с ним. Но ее объял страх, когда она не увидела Стаса там, где оставила его несколько минут назад.

– Стас? – крикнула Лена, но ответа не последовало. – Стас?

Когда девушка поняла, что в их подвальной комнате ее мужа нет, она выбежала из угольника и стала закрывать его: руки снова дрожали, ключ не хотел попадать в замочную скважину. Когда, наконец, замок защелкнулся, Лена, не выключая свет около входа, побежала к лестнице. Но перед самыми ступеньками она замерла: в противоположном крыле подвала стояла призрачная фигура мужчины и смотрела прямо на нее. Лена словно застыла. Она не хотела верить своим глазам, которые видели то, что видели. Отрицать было невозможно: нечто неестественное, непривычное человеческому взору стояло в нескольких метрах от девушки и смотрело прямо на нее. Вдруг фигура стала медленно двигаться вперед, и Лена, издав короткий возглас, побежала вверх по лестнице. Не закрыв на ключ дверь подвала, она забежала в подъезд дома и чуть не сбила с ног соседку.

– Леночка! – хриплым голосом вскрикнула баба Шура. – У нас что – пожар?

– Александра Павловна, простите, – пытаясь выровнять дыхание, с трудом произнесла Лена. – Мне что-то померещилось, и я испугалась. Простите… Чуть не сбила вас.

– Леночка, – теперь уже тихо повторила старушка, – все ли в порядке? Где твой муж? Не обижает тебя?

Лена, переводя дыхание, насилу улыбнулась, стараясь изобразить искреннее удивление такому вопросу, но отведя взгляд в сторону во время отрицательного ответа, выдала неуверенность в собственных словах.

– А что это у нас тут? – спросила баба Шура, касаясь морщинистой рукой нежной кожи на щеке Лены. – Синяк?

– Это вышло случайно, – попыталась оправдаться девушка.

– Знаю я это случайно, – махнула рукой Павловна. – Бежать тебе нужно, девка. Бежать! Пока поминок во дворе устраивать не пришлось. Вот прямо сейчас одевайся и беги куда глаза глядят. И не возвращайся. Найдет тебя твой Стасик, там и заживете счастливо. А этот дом проклят! Сюда вам дороги нет.

– Почему он проклят? – спросила Лена.

– Муж дома? – хитрым голосом спросила старуха.

– Не знаю, – честно ответила девушка.

– Чаем напои бабушку, я тебе и расскажу, что знаю. А заодно и прослежу, чтобы ты из дому ушла.

Лена согласилась. Вместе с Александрой Павловной она поднялась в свою квартиру. Стаса, что ожидаемо, там не было. Печка разгорелась хорошо, на кухне было тепло. Чайник закипел быстро. Лена разлила по чашкам заварку, разбавила ее горячей водой, поставила на стол сахарницу и вазочку с печеньем.

– А что это у нас тут за красота такая? – охнула и улыбнулась старушка, глядя на костюм Снегурочки, что висел на вешалке.

– Да вот, с работы взяла, ушить немного нужно, – с улыбкой ответила Лена. – Снегурочкой буду на утреннике в детском саду. Расскажите, что знаете, – попросила она бабу Шуру.

– Раз просишь, значит, с мужем твоим уже беда приключилась, – печально сказала старушка. – Ну так вот…

Еще в начале века здесь стоял богатый дом: не усадьба, а скорее дача одного аристократа. Сам он чаще всего бывал в столице, а сюда на каждое лето отправлял свою женушку: здесь в те времена ничего, кроме деревушки неподалеку да леса, который в войну выгорел, и не было.

Был хозяин дома не только несметно богат, но еще и хорош собой: статный брюнет с аристократической внешностью и военной выправкой. Поговаривали, что он был внучатым племянником самого императора. В столице его уважали и считали человеком слова и чести. А вот в собственном доме уважения не было совсем…

Приехал он без письма в дом свой летний, а прислуга глаза от него прячет. С порога понял хозяин, что не так в его доме, и, уже поднимаясь на второй этаж, встретил друга своего старого, за которым спешно спускалась жена хозяйская. Посмотрел на них барин, не спросил ничего, понял все и так.

Молчал он и за обедом, и за ужином. А вечером пришел в спальню к жене, и дверь на ключ запер. Всю ночь ее стоны прислуга слушала, до самого рассвета хозяйка о пощаде умоляла. А наутро вышел из спальни хозяин, велел послать за тем, кого ранее другом называл, а саму прислугу распустил до следующего дня.

Приехал друг, а барин его на пороге и встретил. Завел в пустой дом, предложил подняться на второй этаж, провел до самой спальни своей жены. Когда предатель вошел в хозяйские покои, то не удержался, и изверг на пол свой завтрак, который съел пару часов тому назад. То, что он увидел, повергло его в шок: посреди комнаты висела повешенная его возлюбленная, она же – хозяйка дома. Глаза ее были выпучены, ланиты изрезаны, волосы растрепаны. Но не это так напугало любовника несчастной: груди ее были отрезаны, живот вспорот, а внутренности из него вывалены на пол.

В народе говорили, глухонемой слуга, что приказа не слышал и слышать не мог, не ушел в тот день со всеми и остался в доме, вот и видел сам хозяйку свою сквозь щелку в дверях.

– Что ты натворил? – закричал на барина предатель. – Что ты сделал?

Раздался выстрел. Хозяин дома выстрелил своему другу прямо в лоб, не желая объясняться и церемониться с ним.

Долго судачил народ, гадая, отчего же потом этот богатый дом выгорел дотла. Многие догадывались об истинной причине, но вслух старались об этом не говорить.

На пожарище были обнаружены останки троих людей, и сомнений ни у кого не было: то были хозяин с хозяйкой и друг их семьи…

Те, кто разбирал завалы, клялись потом, что видели барина, стоявшего здесь же, да только неживой он уже был. Но место расчистили, и пустовало оно долго, пока уже советская власть не решила там основать небольшой городишко да выстроить на том самом месте целую улицу из двухэтажных времянок, которые, как это часто бывает, стоят дольше положенного…

В тот вечер Лена решила заночевать в детском саду. На работе отнеслись с пониманием, глядя на ее синяк на щеке, но предупредили, что это только на одну ночь. Девушка не спорила…

19 декабря. Пятница

Отработав утреннюю смену, Лена стала заметно нервничать: после обеда должна быть финальная репетиция новогоднего утренника, после которой, так или иначе, девушка должна пойти домой.

Лена старалась сохранять спокойствие и самообладание, но коллеги видели и понимали, что в ее семье происходит что-то неладное.

– Не глупи, прибегай, в случае чего, – сказала ей музыкальный работник. – Всякое в жизни случается, но под удар не подставляйся.

– Бьет, значит, любит, – наперекор тем словам сказала другая воспитательница.

– А терпит, значит, дура, – ответила пианистка. – В общем, как бы там ни было, чуть что – прибегай. Я недалеко живу.

Лена поблагодарила коллег и отправилась домой.

Метель продолжала бушевать. Казалось, она даже усилилась. Сугробы в некоторых местах были уже выше колена, и чистить их никто не успевал. Когда Лена добралась до двора своего дома, она подняла голову и увидела Стаса, что стоял в их спальне и смотрел в окно. Сердце девушки забилось сильнее, на спине проступил пот. Ей было страшно идти домой. И все же она поднялась…

– Стас, – негромко позвала Лена мужа, когда переступила порог квартиры. – Ты дома? Стас, прости меня… Я всего лишь…

– Замолчи, – безэмоциональным голосом произнес супруг. По звуку Лена поняла, что он все еще в их спальне. – Не нужно ничего говорить.

– Но мы должны поговорить, – с надеждой в голосе произнесла Лена.

Она сняла обувь и, не снимая пальто, вошла в комнату. Ее муж стоял около зеркала и смотрел на свое отражение, не оборачиваясь к жене.

– Стас, – расстегивая пальто и медленно подходя к мужу, негромко сказала Лена. – Ведь все хорошо…

Она протянула к нему руку, чтобы коснуться его плеча, но тут же прикрыла этой же рукой рот: она, заглянув в зеркало, увидела там вместо отражения своего мужа совсем чужого ей человека. И она знала, кто это был.

– Конечно, все хорошо, – сказал Стас, повернувшись к Лене. Это был он, хотя в зеркале мгновение назад отражалось иное лицо. Но вот глаза… Это был взгляд не ее мужа. – Все хорошо, – насилу улыбнулся Стас. – Вот, пожалуйста, надень.

Он указал ей рукой на костюм Снегурочки, что лежал теперь на кровати.

– Дома холодно, – снова безэмоционально сказал муж, – прости, я не протопил печь. А потому надень этот костюм, ведь это наряд Снегурочки. Я уверен, ты в нем будешь очаровательна.

– Но, Стас, я…

– Надевай! – закричал он не своим голосом на всю квартиру.

Лена заплакала. Она смотрела на своего мужа и не знала, что ей делать. «Беги!» – кричало сознание. И она побежала, вот только не смогла выбежать даже из спальни: крепкие, мужские руки ухватили ее и бросили на кровать.

– Я сказал: надевай, – злобно прорычал тот, кого Лена так любила. Но она, глядя в его глаза, понимала, что перед ней был не ее муж.

– Не надо, – заплакала она, – прошу…

Но вместо ответа в нее был брошен голубой костюм вместе с обшитым серебром кокошником, в которых она должна была в понедельник выступать перед детьми в детском саду.

Было холодно. Лена, тихо плача, разделась до нижнего белья и покорно стала надевать на себя платье Снегурочки.

– Я сам застегну, – ухмыляясь, сказал Стас, видя, что его жена не может справиться с застежками на спине. Он подошел ближе, развернул Лену к себе спиной, застегнул все пуговицы, а затем крепко обхватил жену обеими руками за горло.

Когда Лена перестала хрипеть и обмякла, ее муж, которым управлял давно погибший хозяин дома, некогда стоявшего на этом самом месте, заплел ее растрепавшиеся волосы в косу, надел на ее голову кокошник и открыл настежь обе створки окна. Ледяной ветер тут же ворвался в квартиру, занося в нее гонимые им снежинки. Стас взял супругу на руки, взглянул на нее с улыбкой и заметил, что под ее веками двигаются зрачки. Улыбка тут же сошла с его лица, и оно вновь стало хмурым и угрюмым. Он бросил еще живую Лену в высокий сугроб, что был расположен прямо под его окнами. Никто из соседей не услышал шум падения девушки – подушка из снега смягчила удар, а метель заглушила и тот звук, что был.

Лена попыталась приоткрыть глаза, но не смогла. Она хотела закричать, но из-за длительного отсутствия поступления в тело кислорода, она была обессилена. Ей хотелось сделать вдох, но все, что она вдыхала – это был лишь снег, в котором она и была погребена. Она ощутила жгучий холод, но ощущение то было недолгим…

Стаса обнаружили сидящим на холодной кухне и смотрящим в маленькое настольное зеркальце в субботу днем – после того, как нашли замерзшее тело его жены. Он не мог дать внятного объяснения, почему он так с ней поступил. Сперва он что-то говорил о другом человеке, который управлял им, но, когда все же понял, что самолично убил Лену, хотел наложить на себя руки, однако сотрудники милиции этого не допустили.

Квартира снова опустела. Призрак того, кто много лет назад здесь же жестоко расправился с неверной супругой, был весьма доволен тем, что на месте его прежнего летнего домика теперь стоял восьмиквартирный дом, в который то и дело заселялись супружеские пары. И он даже не догадывался о том, что местное управление города уже приняло решение снести в ближайшую пятилетку временные двухэтажные постройки, чтобы выстроить на их месте многоэтажный микрорайон…

***

– Вы весьма жестоки, – сказала я призраку. – Ведь те женщины не были виновны, в отличие от вашей жены.

Но он лишь растянул красивую улыбку на своем привлекательном, призрачном лице.

– Мне понравилась история, – мечтательно произнесла Настенька. – Романтично…

– Не вижу в этом ничего романтичного, – возмутилась я.

Призрак снова подошел ко мне. Он взял мою руку и поднес к своим губам, и я немало удивилась, когда поняла, что ощущаю это прикосновение.

– Но как? – удивилась я.

– Вы оба призраки, – ухмыльнулась Настя, проведя рукой по гладкой шерстке спящей на подушке Мусе. Казалось, кошка поежилась от ее касания.

– Мы пойдем, – я убрала свою руку из его прозрачной ладони. – Вы красивы ровно настолько же, насколько и ужасны.

Он весьма мило улыбнулся мне. Определенно: при жизни, которой он не знал, это был очень красивый мужчина.

– Ты даже о старике-людоеде так не отзывалась, – засмеялась Настя, откланялась перед привидением и вышла из этой комнаты. Я последовала за ней.

– Дед действовал своими руками… – ответила я ей.

– Зубами, ты хотела сказать, – снова засмеялась она.

– Неважно. А он…

– И старика, и этого красавчика, и даже меня… – она задумалась. – Нас всех придумал он.

Настя показала пальцем вниз, указывая на первый этаж, где обитал Королев.

– Мы всего лишь пешки, – развела она руками. – Вини его сознание, а не наше. Мать не может выбрать, каким будет его дитя, а вот писатель может…

– И он сделал свой выбор.

– Вот-вот.

Комната №7. Лес

Время шло. Я не замечала его скорости, не знала, какой сейчас день и сколько времени прошло с момента моей смерти: день, неделя, а, может быть, месяц. За окном то темнело, то светало. Марта суетилась, Муся часто подходила ко мне, загадочно глядя в мои несуществующие глаза. Благодаря ведьме Татьяне я теперь могла видеть себя в зеркале. Но как? Как она, будучи лишь персонажем книги, смогла сделать это? Какой властью она еще может обладать? А другие?

Я наверняка знаю, что они могут убить, ведь они убили меня. Я стояла у двери, за которой находился он… Лес. Тот самый лес, чьи обитатели и посещали меня по ночам, когда я жила здесь. Когда я жила… Именно водяной и утопил меня. Банально? Смешно? Нелепо? Да, я утонула в луже, но не без сторонней помощи. Я бы даже выразилась: не без потусторонней помощи.

Муся сидела у моих ног.

– Хочешь войти? – спросила я кошку. Она мяукнула в ответ. – Эх, я не могу открыть тебе дверь…

И в этот момент дверь распахнулась сама. Раздался тихий, короткий скрип петель, оставшийся незамеченным живыми, и Муся тут же проскользнула сквозь образовавшуюся узкую щелку. В комнате стоял полумрак. Я знала, что здесь обитает несколько персонажей книги «Лес», и с некоторыми из них я уже была знакома…

Дверь, тихо хлопнув, закрылась за моей спиной, но ее закрыли не за мной, а за кошкой, которая уже сидела на подоконнике и глядела во двор, где уличный фонарь светил ярче, чем закатное солнце. Я оглянулась: здесь были все они... Персонажи романа «Лес», который я прочла незадолго до своей смерти. Я помнила все, что происходило с главными героями -супружеской парой, заблудившейся в лесу.

– Они веселые, правда? – сказала Настенька, что уже стояла рядом со мной, хотя еще мгновение назад ее здесь не было. – Я знакома с ними очень давно. Скажу по секрету: это я подговорила Водяного, – она захихикала, – а он и не был против! Но ты и так это знаешь.

Я молчала. Мне нечего было сказать. Я не испытывала зла или ненависти ни к Насте, ни к Водяному, ни к черному монстру, что приходил ко мне по ночам. Нет… Но и радости от содеянного со мною ими я не испытывала.

Помимо меня, Настеньки и Муси в комнате находилось шесть существ, имена которых я хорошо знала. Они стояли у стен, словно образуя полукруг и приглашая меня присоединиться к ним.

– Я и так уже с вами… – прошептала я, будто прочитала их мысли. Их глаза засветились, а те, кто мог улыбаться, растянули свои у кого зеленые, у кого коричневые губы на неживом, поросшем бородавками, мхом и корой дерева, лице. – Здесь наверняка пахнет тиной и болотом, – сказала я громче, глядя то на ухмыляющегося Водяного, то на Болотника, что и заманивал путников в топи.

Посреди комнаты на круглом столе лежала книга. То издание, что принадлежало мне до смерти, было куда новее этого.

– Помощь нужна? – спросила меня Настя, указывая на книгу. Я отрицательно замахала головой. Посмотрев на Мусю, которая все еще сидела на подоконнике, я подняла взгляд и увидела в окне свое отражение – подарок вымышленной ведьмы неживой мне. Забавно…

– Не нужна, – ответила я Насте. – Муся!

Кошка тут же повернулась ко мне и вопросительно мяукнула. Я улыбнулась, затем обвела взглядом неподвижно стоявших героев книги, что лежала на столе, подошла к окну, сделала безуспешную попытку погладить Мусю и начала рассказ…

***

Владимир и Ирина поженились два года назад. Он – начальник цеха на заводе, она – преподаватель в училище. За два года совместной жизни в отпуск молодой семье не удавалось выбраться дальше своей квартиры, а потому этим летом было решено поехать к старенькой бабушке Ирины, что жила почти за тысячу километров от их города. В прошлом году Владимир приобрел новую Ниву, на которой и было решено отправиться в поездку.

Основная часть пути прошла без проблем: машин на трассе было немного, с маршрута Владимир ни разу не свернул, автомобиль работал исправно. Но, преодолев уже около семисот километров, Нива все же пропустила нужный поворот…

– И где же мы должны были свернуть? – крутила в руках карту Ира. – Ведь на первый взгляд все верно!

– Дай взглянуть, – с легким раздражением в голосе сказал Вова, заглушив мотор.

Нива стояла на заросшей земляной дороге, слева и справа от которой расположилась непроходимая чаща. Супруги стояли рядом с автомобилем, оглядываясь вокруг, пытаясь заметить хоть какие-то следы пребывания здесь людей. Еще не темнело, но наручные часы Ирины показывали уже шестой час вечера, а, значит, до сумерек оставалось не более трех часов.

– У нас в багажнике есть канистра бензина, – сказал Владимир, – должны выбраться.

Они сели в машину, Володя завел ее и стал разворачиваться. Проехав в обратном направлении примерно десять минут, оба поняли, что что-то не то: асфальтированный участок старого шоссе уже должен был бы показаться, но земляная дорога все не заканчивалась, а лес по обе стороны от нее не мельчал.

– Мы что, заблудились? – удивилась Ира. – Но как? Мы же отсюда приехали. Это точно.

– Да, я больше нигде не сворачивал, – ответил Владимир. – Ладно. Проедем еще немного. Должна же где-то быть нормальная дорога.

Ирина попробовала настроить радио, но на всех частотах транслировались лишь помехи, в которых не проскакивало ни одного слова.

– Мы не могли заблудиться, – раздраженно сказал муж, – здесь не было других поворотов. Мы все время следовали прямо.

Однако дорога сужалась, и никаких намеков на асфальт даже на горизонте не было.

– Может, развернемся? – спросила Ирина.

Муж, ничего не ответив, резко остановил машину, повернул влево, сдал назад, снова повернул влево и, быстро переключая скорости, поехал в обратном направлении. Автомобиль был выпущен в восемьдесят первом году, и Владимир, продав Москвич, в восемьдесят втором приобрел свою мечту – бордовую Ниву. По бездорожью Нива мчалась быстро и уверенно, так, что Ира стала вжиматься в кресло, стараясь удержаться за ручку двери.

– Куда ты так летишь? – взволнованно спросила она у мужа.

– Как я мог пропустить поворот? – ответил тот, нервно управляя автомобилем. – Как нас вообще сюда занесло?

Говоря это, Владимир всего на одну секунду повернул голову к жене, как вдруг машина влетела в яму, из-за чего оба супруга, будучи не пристегнутыми, ударились лбами. Оба вскрикнули от неожиданности и от удара, но Вова быстро пришел в себя и заглушил двигатель.

– Этого еще нам не хватало, – сказал он, держась за лоб. – Выйду, посмотрю.

То, что он увидел, ему совсем не понравилось: прямо посреди земляной дороги находилась яма глубиной не менее полуметра, такой же шириной и длиной около метра. Владимир стоял молча и смотрел на правое колесо, которое полностью находилось в яме.

– Откуда она здесь? – удивленно спросила Ирина, как и муж, не убирая руки со лба, где уже разрасталась красная шишка.

– Не спрашивай, – раздраженно ответил Володя. – Я не знаю.

– Мы сможем выбраться из этой ямы?

– Полный привод… – задумчиво сказал муж. – Можно попробовать. Но взгляни сюда сама!

Владимир был прав: машина наклонилась вперед и вправо, и казалось, что без сторонней помощи ее не вытащить.

Он давил педаль газа, переключал передачи, пробуя раскачать автомобиль, он кричал на него, бил по рулю, но ничего не помогало. Из-под капота повалил дым.

– Ты сейчас двигатель спалишь! – крикнула ему Ира, что стояла рядом с машиной.

– Знаю! – гневно ответил муж. – Не гавкай под руку.

Ирина хотела было обидеться, но поняла, что Владимир на взводе, и тому есть рациональное объяснение. Да и она сама нервничала не меньше его.

Володя заглушил двигатель, выругался и вышел из машины.

– Что будем делать? – осторожно спросила Ира.

– Пойдем за помощью, – неуверенно ответил муж. – Прости, что накричал. Я правда не знаю, как нам быть.

– А куда идти?

– Дай карту.

Ирина вынесла карту, дала мужу. Вова долго крутил ее в руках, а потом сказал:

– Если думать, что мы здесь, – он ткнул пальцем в небольшой лесок около шоссе, – то, пройдя сюда, мы выйдем к деревушке. Там можно будет попросить о помощи.

– А если мы не здесь?

Владимир посмотрел на жену, сложил карту и протянул руку.

– Идем, – сказал он, – пока еще не совсем стемнело.

Они шли вперед. Или назад. Посмотрев, с какой стороны стволов деревьев растет мох, Вова решил, что вычислил, где находится север, а где юг, но Ира заметила, что по другую сторону земляной дороги мох на деревьях растет ровно на противоположной стороне.

– Как это возможно? – удивился Володя. – Что за чертовщина?

Под листьями что-то зашевелилось. Казалось, кто-то небольшой пробежал под ковром прошлогодних перегнивших листьев и замер.

– Кажется, это ежик, – улыбнулась Ирина. Владимир промолчал.

Зверек под листьями снова немного пробежал вперед и, остановившись в полуметре от ног Иры, высунул мордочку.

– Что это за зверь такой? – удивленно произнес Вова. – На ежика совсем не похож.

Ирина наклонилась, чтобы рассмотреть зверька, а тот, в свою очередь, поднялся на задние ноги, чтобы рассмотреть ее. Это определенно был не ежик: иголки имелись, но на этом сходство между ними заканчивалось. Это существо было в два раза крупнее ежа, лапки больше напоминали маленькие ножки и ручки, покрытые шерстью, а мордочка… Это была не морда зверя, это было почти человеческое лицо с почти человеческими глазами, немного удлиненным носом и небольшим ртом, который был слегка приоткрыт, из-за чего Ирина смогла увидеть ряд мелких и острых зубов.

– Кто это? – испуганно спросила она, брезгливо отпрянув от существа. – Оно как будто натянуло на себя колючую шубку ежика.

Существо, все еще стоя на задних ногах, стало раскачиваться и мычать, как мычат маленькие дети, когда еще не умеют говорить. Вдруг, издав громкий писк, отдаленно похожий на смех, зверек бросился на Ирину. Он вцепился ей когтями в волосы, ловко перебрался на спину и, словно хохоча, стал быстро перебрать лапками, щекоча верещащую молодую женщину. Волосы Иры растрепались, и существо хваталось за них маленькими ручонками и больно дергало. Владимир пытался сбросить этого «ежа» со спины жены, но тот каждый раз уворачивался. А потом Ирина громко закричала от боли: существо впилось зубами ей подмышкой, после чего спрыгнуло на землю и побежало вглубь леса.

– Оно укусило меня! – кричала, продолжая извиваться, Ира. – Оно укусило меня! Как же больно!

– Остановись! – прикрикнул на нее муж. – Прекрати дергаться!

Ирина остановилась. Она плакала от страха и боли, спина саднила от множественных царапин. Вова посмотрел на небольшой, но глубокий укус, из которого текла струйка алой крови.

– Обработать бы, – сказал он.

– А если бешенство? – продолжала рыдать Ира. – Ты видел это существо? Это же что-то ненормальное!

– В машине есть аптечка, – стараясь сохранять самообладание, ответил супруг, – мы обработаем рану. А в деревне люди помогут нам.

Он обернулся по сторонам, но не мог с уверенностью сказать, в какой стороне находилась машина: из видимости она уже пропала.

Сгущались сумерки. Вова и Ира шли неуверенно, надеясь, что идут верно, однако, пройдя десять минут, к Ниве они так и не пришли.

– Мы заблудились еще больше, – застонала Ирина. – Мы потерялись окончательно.

– Прекрати, – одернул ее муж. – Все будет в порядке.

В этот момент где-то в глубине леса послышался звук.

– Что это было? – спросила Ира.

– Тихо, не шуми, – скомандовал Володя, и они остановились. Звук повторился. Теперь стало понятно: кто-то кричал то, что впору было бы кричать и Ирине с Вовой: «Ау!»

– Кто-то зовет на помощь?

– Или хочет помочь нам, – с надеждой сказал Владимир. Возглас «Ау!» повторился, но шел он, вне сомнений, из глубины леса.

– Мы пойдем туда? – с неуверенностью в голосе спросила Ира.

– А у нас есть выбор?

– А если волки? А если мы заблудимся еще больше?

– Куда уж еще больше… – буркнул Володя и сошел с земляной дороги. – Ау! – закричал он. Ответ не заставил себя долго ждать. – Идем!

Вова взял жену за руку и повел за собой в лес.

На часах был восьмой час. Темнело. Клич «Ау» продолжался, и Владимир был уверен, что идет на этот звук, Ирине же казалось, что кричат каждый раз из разных сторон.

– Вов, – взмолилась она, – так мы никуда не выйдем. Мы уходим только глубже.

– Там кто-то есть, – ответил взволнованный, раздраженный муж. – Вместе у нас больше шансов выбраться отсюда. – Ау! – снова закричал он.

Ответ прозвучал через мгновение, и казалось, что тот, кто кричал, находился теперь совсем близко.

– Володь! – вскрикнула Ирина. – Стой! Да стой ты!

Владимир остановился. Прямо перед ними рос огромный дуб, возле которого стоял невысокий дед. Или это был не дед? Супруги разглядывали его и не могли понять: дерево растет из этого деда, или же это сам дед растет из дерева? – густая, длинная борода, из которой торчали тоненькие ветки деревьев с зелеными листьями, закрывала пол-лица, кожа самого же лица больше напоминала кору дерева, плечи и грудь старика были покрыты мхом, а короткие ноги словно переходили в толстые корни, уходившие в землю.

– Ау, – хриплым голосом теперь негромко проговорил странный дед, улыбнувшись Ирине и Владимиру.

– Кто это? – спросил Вова.

– Ау! – с радостной улыбкой ответило ему существо.

В этот момент из-за старого широкого дуба вышло нечто, что было намного выше деда, вросшего в дерево, намного выше и Ирины, и даже Владимира, которому жена была по плечо.

– Это что, леший? – пробормотала Ира, чувствуя, что вот-вот закричит.

Казалось, к ним навстречу шло не живое существо, а дерево, имеющее человеческие очертания: руки и ноги, на которых росли пальцы почти как у людей. Были те пальцы то ли из коры, то ли из костей, покрытых мхом и плесенью, то ли из того и другого сразу. Лицо чудища напоминало лицо деда, что кричал «Ау», вот только волосы и борода состояли полностью из зеленого мха, который, казалось, шевелился. На голове лесного монстра росли деревянные рога, а глаза его светились ярким зеленым светом. Из тела существа то тут, то там прорастали свежие ветки с листьями различных деревьев: дуб, береза, а на одной из огромных ручищ росла еловая ветвь с шишками.

Тяжелыми шагами Леший неспешно шел навстречу Ирине и Владимиру, а дед, чьи ноги давно пустили корни, продолжал радостной аукать за его спиной.

– Аука, – сурово сказал ему, обернувшись, Леший. Дед плотно зажал губы, и те тут же поросли корой. Леший снова повернулся к заблудившимся людям и довольно ухмыльнулся, глядя, как они убегают.

Ни Ира, ни Владимир не могли сказать, сколько они бежали. Платье Ирины порвалось, растрепанные волосы, цепляясь за ветки кустов и деревьев, то и дело были ими вырваны, подмышкой продолжало кровоточить, привлекая тем самым мошкару.

– Володя! – закричала Ира, остановившись – она больше не могла дышать. – Ты тоже это видел? – с трудом переводя дыхание и рыдая, спросила она у мужа.

Владимир хотел бы быть в тот момент образцом стойкости и уверенности, но ему это больше не удавалось: он был напуган не меньше своей жены, а дать четкие ответы на волнующие их вопросы он не мог.

– Видел, – тяжело дыша, ответил он, – видел…

– Это же был леший? Да? Это был он?!

– Думаю, что да…

– Но как же? Как же так? – не переставая плакать, спрашивала мужа и саму себя Ира. – Это же из сказок, из мифов и легенд. Это же неправда.

– Видимо, правда, – согнувшись, чтобы отдышаться, сказал Вова.