Текст книги "Жар-книга. Критическое и драматическое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhar-kniga-kriticheskoe-i-dramaticheskoe-142483.jpg)
Автор книги: Татьяна Москвина
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Новые разбойники хватают старых богов
На экраны вышла, Господи прости, комедия «Служебный роман. Наше время» – перелицовка на новый лад классического фильма Э. Рязанова.
Вот, к примеру, была такая история: простодушные разбойники римляне завоевали утонченных эллинов – и пленились изящными эллинскими богами.
Римляне перетащили статуи богов к себе, переназвали, напридумывали им новых историй, в общем, завели на чужой основе свою культуру.
Нас, видимо, тоже кто-то завоевал. Потому что некие разбойники постоянно утаскивают к себе старых советских идолов и богов. И тоже пытаются на их основе замутить что-то свое.
Пока что получается чудовищно.
В картине Рязанова жили прелестные, душевные люди. Они мыслили, чувствовали, страдали, презабавно шутили, писали письма, говорили на прекрасном русском языке и знали стихи наизусть. Это племя когда-то называлось «советская интеллигенция» и было включено в общий состав новой исторической общности – «советский народ».
В новом фильме живут пластмассовые манекены, которые не знакомы с письменностью и не способны сказать больше трех фраз подряд. Эти примитивные существа – видимо, фигуранты нового русского общества потребления, в представлении профнепригодных сценаристов (в титрах указаны фамилии пяти человек). Я могу ошибаться, но, по-моему, большинство тружеников нового «Служебного романа» проживает в Америке, и это именно они пару лет назад сварганили нам кинцо «Любовь в большом городе».
В роли нового Новосельцева фигурирует некто Владимир Зеленский (он же – один из продюсеров картины) – энергичный крепыш с объемной шеей, широченной грудью и рельефными щеками. Мимики у него нет вовсе (какая там мимика у делового человека?), к тому же он говорит с легким акцентом одной из стран Востока. Роль ему не подходит категорически, но Зеленский является сам-себе-продюсером и кто ему указ? Взял да сыграл. Я бы не сказала, что это плохой актер. Это вообще не актер.
Судя по всему, Зеленский принадлежит к тому типу самоуверенных бизнесменов, которые считают, что актер – не профессия, кино – не искусство. Просто это в руках смышленых людей – неплохой деньгосос. Поэтому зритель полтора часа смотрит на круглое малоподвижное лицо человека, не умеющего играть, и вспоминает великого Андрея Мягкова с нарастающим желанием пойти и долго бить кого-то ногами за всю свою загубленную жизнь.
Провал главного героя повалил за собой и все отношения внутри фильма. Какая разница, кого полюбил, с кем дружит этот противный герой?
Роль страдалицы Оли Рыжовой исполняет Анастасия Заворотнюк, стало быть, письма и стихи отменяются, вы сами подумайте головой: Заворотнюк – и стихи! При виде Заворотнюк у людей появляется только одна мысль, и актриса ее, конечно, осуществляет. Она раздевается и ползет по офисному столу в сторону возлюбленного Самохвалова (Марат Башаров). Или сначала ползет, потом раздевается. Не помню уже последовательности.
Действие происходит в некоем «рейтинговом агентстве», в помещении с видом на недостроенный (уже навсегда) Сити-центр, а также в Турции, куда предприимчивый Самохвалов вывез на уикэнд верхушку агентства. Сюжет представляет собой ряд бессвязных эпизодов, поскольку старая безупречная логика действия и характеров разрушена, а новой не существует. Скажем, в рязановском фильме героиня Алисы Фрейндлих преображалась после встречи с Новосельцевым у себя дома. На что-то намекали нам объятия в прихожей, упавшие на пол очки, затуманившийся взгляд и полное преображение начальственной «мымры» в сияющую, ослепительно прекрасную Даму.
В переделке – никаких туманных намеков: герои, будучи в турецком отеле, елозят по полу ногами, потом оказываются головами рядом в постели. Но моментального преображения мымры (С. Ходченкова) не происходит, она сидит в самолете и летит домой в тех же очках, так же скупо раскрашена. И лишь потом она приходит в офис с наверченными кудрями и намалеванным лицом, что, очевидно, служит доказательством ее расцветшей женственности. Стало быть, мгновенного преображения-то от любви не произошло, а просто перед нами бабский расчет, кокетство. Была с гладкой прической, стала кудрявая – какая разница, если за душой ничего нет?
Вместо секретарши Ахеджаковой – референт в исполнении Павла Воли. Он всю картину говорит с интонациями, характерными для лиц известной сексуальной ориентации, а потом выясняется, что «барсучок», с которым он томно ворковал по телефону – милая девушка. Ха-ха…
Старый фильм работает внутри нового даже урывками, клочками, то музыка Андрея Петрова утешит, то знакомая реплика позабавит. Если ремейк «Служебного романа» был экспериментом, то вот результат: наше время с точки зрения искусства кино выглядит как глубокая деградация.
Режиссером галиматьи в титрах значится Сарик Андреасян. Но это оптическая иллюзия. Никакого режиссера Андреасяна в природе нет. Сляпать нечто визуальное на полтора часа – еще не значит быть режиссером. А вот фамилия изготовителя наводит на некоторые размышления. Особенно если вспомнить, что права на ремейк купил у Рязанова продюсер А. Атанесян.
В нашем шоу-бизнесе давно идут какие-то захватывающе интересные, и не только для прокурора, процессы. Например, умные люди давно заметили, что «наследники армянского радио» сильно потеснили на ниве «сравнительно честного отъема денег у населения» не только «бакинских комиссаров», но даже самих «джентльменов из Одессы»!
Если приглядеться, то заметно, что эти наследники вполне освоили многие деньгоемкие отрасли шоу-бизнеса, например производство юмора. От «джентльменов из Одессы» их отличает полное отсутствие какого бы то ни было стеснения. «Одесские джентльмены» все делали как бы с легкой краской наигранного стыда, деликатно посмеиваясь. У «наследников армянского радио» таких невротических трюков нет и в помине…
Но куда гнут новые разбойники, утаскивая старых советских богов с целью присвоения и наживы, непонятно.
Письменности у них пока нет, религия угрюмая, кровожадная, как с ними объясняться – неведомо.
Богов они захватывают, но сущностью старой культуры не заражаются и вообще ее вроде как не воспринимают.
Они понимают только, что тридцать лет назад над фильмом ржали – значит, можно и сейчас попробовать повертеть героев так, чтобы поржали и сегодня.
Так они правы. Я в кино была – свидетельствую: ржали.
Одно хорошо – многие бросятся теперь пересматривать рязановский фильм, чтоб смыть вкус помоев, и опять получат почти три часа счастья с гарантией.
2011
Как Иван Фомич нарисовал птичку
В Третьяковской галерее открылась выставка, посвященная двухсотлетию со дня рождения художника Ивана Фомича Хруцкого (1810—1885). Прекрасное, незабываемое зрелище!
Иван Фомич был не слишком-то везучим человеком: его, уроженца Витебской губернии, не приняли в петербургскую Академию художеств, и он несколько лет проходил вольнослушателем, без всяких прав. А потом написал такую чудесную картину с цветами и плодами, что получил большую серебряную медаль.
Создав еще немало дивных натюрмортов и завоевав в боях звание художника, Иван Фомич Хруцкий убыл в Полоцкий уезд, затеяв там себе имение. Где и жил безмятежно, не подозревая, что при распаде СССР, его имя и его труды отойдут к независимой республике Беларусь.
Этого художник предвидеть не мог. Он вообще как-то вовремя родился и умер, никакого лиха не хлебнув. Но теперь Хруцкий стал государственной собственностью Беларуси, и одна его картина даже изображена на денежной купюре республики.
Видимо, по причине послесмертной смены гражданства, выставку Хруцкого на днях свирепо обругала газета «Коммерсант», обозвав его «провинциальным и консервативным».
Нет нынче моды на Беларусь, это ясно. Но не полюбить чистую и кроткую душу художника – невероятно!
Конечно, он копиист, и в его гладкой и славной живописи прослеживаются десятки влияний. Его портреты сплошь «брюлловские», а пейзажи подражательны. Однако в жанр натюрморта Иван Фомич внес нечто изумительное. Понятно, почему ему дали серебряную, а затем и золотую медаль.
Иван Фомич взял за основу ту вечность, которая есть в полотнах «малых голландцев» – с лимоном, цветами, кувшином и персиками – и добавил свое, заветное, излюбленное, запавшее в душу из полей и лесов Витебской губернии.
Рядом с персиками у него лежит веточка с недозрелыми ягодами земляники. Среди важных пионов и георгинов непременно высовываются невзрачные колоски и былинки. К лимонам приникла белая и красная смородинка, а не то и кузовок с клубникой. И, наконец, в одном натюрморте, на стеклянном стакане с водой сидит крошечная серая птичка и приветливо смотрит на зрителя.
В натюрморте – живая птичка!
Представляю себе, как намаялся художник, будучи вольнослушателем, в промозглом Петербурге, как он бился и доказывал, что он художник – а в это время гремел Брюллов, позже придут передвижники, и нашему тихому Ивану Фомичу ничего не светит, никакая слава. А вот же сидит его птичка-невеличка в Третьяковской галерее. Скромный, маленький дар был у русского художника Ивана Хруцкого – а все-таки он пробился, принес Аполлону свои цветы и плоды!
Впрочем, столько тихой, благоговейной любви к веществу бытия изливается из полотен Ивана Фомича, что награда в виде небольшой, но стойкой посмертной славы кажется абсолютно справедливой.
Одно непонятно: почему так мало посетителей в Третьяковской галерее. Ведь это чистое счастье – тепло, светло, тихо, на стенах одни шедевры, а билет всего сто пятьдесят рублей! Моя бы воля, я бы там просто поселилась.
2010
Женский вопросик
Живут без женщин
Отечественный кинематограф достиг огромных успехов по части упразднения женских ролей.
Поскольку все наши премии подражают «Оскару», номинацию «лучшая женская роль» (главная и второго плана) каждый год нужно чем-то заполнять. Задача, как сказал бы Ленин, «архисложная», тем более что мы из каких-то достатков держим сразу две кинопремии – «Нику» и «Золотого орла». Значит, надо выкапывать откуда-то эти самые «женские роли». По два комплекта за год!
А откуда их выкопаешь, если отечественные режиссеры интересуются только мужчинами? Я имею в виду – в художественном плане. Наш кинематограф, тоскливый и грубый, пропахший кровью и перегаром, поклоняется силе и не увлечен женским взглядом на мир, да и женщинами в принципе. Кроме того, учтите – в прошлом году отмечали 65-летие Победы, стало быть, это тоже хороший повод упразднить женские роли.
В «Кандагаре» и «Брестской крепости» женщинам делать нечего. В балабановском «Кочегаре» женщины есть, но недолго – дочь кочегара быстро сжигают в топке. «Как я провел этим летом» – фильм на двоих мужчин. В «Овсянках» всю картину муж везет хоронить тело жены (лишь иногда она, еще живая, предстает в его воспоминаниях) … Даже признанный мастер работы с актрисами, Никита Михалков, что-то утратил интерес к теме в последние годы, сняв чисто мужской фильм «12». Да и в «Утомленных солнцем – 2» героиня в исполнении В. Толстогановой участвует лишь эпизодически. (Правда, там играет Надя Михалкова, но это трудно счесть актерской работой – это, скорее, сакральное участие в отцовской мистерии.) Тенденция налицо!
Нет женщин. Нет женских тем – любви, семьи, быта, воспитания детей. Жизни, собственно говоря, нет!
Исключения в прошлом году два: Оксана Фандера выразительно сыграла в плохом фильме «Про любоff» и Алексей Учитель снял женский дуэт Аньорки Штрехель и Юлии Пересильд в ленте «Край». Учитель – известный женолюб, у него в картинах, бывало, до пяти женщин скапливалось, если вспомнить картину «Дневник его жены». Женщины из «Края» и получили в этом году «Золотого орла» – Штрехель за главную роль, Пересильд за роль второго плана.
Ничего плохого не могу сказать об этих актерских работах – нормальные, достойные работы. Рядовые. Ничего выдающегося нет. Пересильд – мягкая, женственная актриса с прекрасной фигурой, но неоригинальным, «без изюминки», лицом. Индивидуальности не чувствуется, в памяти не остается. Да и немецкая актриса никаких особых чудес нам не предъявила. Премию им дали потому, что давать было некому. Такое случается сплошь и рядом, особенно на «орле». Помню, как приз за «лучшую роль» получила Анна Михалкова, сыгравшая в беспомощной картине «Связь» на общем обаянии, без всяких открытий, слабо даже для себя.
А вот не надо давать премии, если их некому давать! Надо честно признать глубокий кризис женских ролей и их исполнения в кинематографе и объявить со сцены: приз не присуждается, потому что его некому и не за что присуждать.
В чем же дело? Может, женщины исчезли из нашей жизни? Да нет, вроде бы их присутствие не только по-прежнему ощутимо, но даже и нарастает – в добавление к вечным, появились новые интересные женские типы. Актрис нет? О, боги мои, актрис целое море, и каких прекрасных актрис, всех поколений. Разве не обрадовались бы зрители появлению на экране Дорониной и Фрейндлих, Чуриковой и Муравьевой, Шарко и Быстрицкой? Обоим Васильевым – Екатерине и Татьяне? Марине Нееловой? Есть немало прекрасных актрис молодых и среднего поколения – Галина Тюнина, Ирина Пегова, Чулпан Хаматова, Дина Корзун, Мария Миронова, Алена Бабенко, Оксана Акиньшина…
Да и Елена Яковлева с Марией Шукшиной, вы не поверите, но способны на большее, чем реклама жутких моющих средств. А на что способна Марина Голуб, и вообразить невозможно, ежели она по семь дней ждет, когда будет посрамлена чистота ее унитаза!
Но вся эта могучая женская армия томится в запасе – и, если бы не спасительная театральная сцена, могла бы пропасть вообще.
В чем беда? Разумеется, в режиссерах, и только в них. У любого большого режиссера есть любимые герои и любимые героини. Но многие наши режиссеры не хотят быть большими. Это невыросшие дети, чье мировоззрение ущербно, а кругозор резко ограничен. Они интересуются только сами собой, и экран передает их пустоту и самодовольство.
Или просто такой сезон неудачный для женских ролей выпал? Но что-то который год подряд – все одно и то же. А потом удивляются, отчего зритель неохотно смотрит отечественное кино.
Да на кого там смотреть-то? На небритых козлов, гоняющихся за деньгами или друг за другом? Очень интересно. Где красота, где мечта, где великая иллюзия? Разве возможно все это без женщин?
Или давайте тогда как в пекинской опере – пусть все роли вообще в нашем кино играют мужчины. Будет хоть какой-то стиль. А ненужные премиальные номинации мы легко упраздним.
Главное в жизни – прекрасная ясность.
2010
Идиотки
Современные цивилизованные женщины склонны к публичному самовыговариванию, это факт. Так много и охотно про себя и свое им не приходилось говорить никогда. Женское самосознание – прежний удел одиноких монстров – льется водопадом из всех средств массовой информации, и большинство женских книг написаны «от первого лица». Многое здесь по настоящему интересно и познавательно. Но куда больше вестей мы получаем из царства пошлости. Почему-то это странным образом злит и обижает: вот точно какая-то надежда была на женщин, пока они молчали. Казалось, там живет какая-то чудесная музыка, которую не пересказать обычными словами. Но вот Прекрасная дама открыла рот – и оказалась Бриджит Джонс.
В мире гламура книгу про Бриджит Джонс цитируют куда чаще Библии. Тихая дурочка, страдающая хроническим алкоголизмом (пьет она двести пятьдесят дней в году) и острой изоморфофобией (ненависть к контурам своего тела – при весе в сто тридцать фунтов, то есть пятьдесят девять кг, Джонс вопит об ожирении), пришлась по вкусу дамскому миру именно из-за чистоты своего идиотизма. Даже обладательницы небольшого ума чувствовали, как далеко они ушли по лестнице эволюции, чем скорбная головой Джонс. Наверное, дневник краба или синицы был бы более содержательным, чем этот реестр вздора, летопись пустяков, хроника бессмыслицы. Мужчине, который бы вдруг вздумал заглянуть в эту книгу, анонс обещает раскрытие тайны загадочной женской души, и действительно – тайна древней загадки выясняется без труда.
Тайна заключена в молчании женщин. Это дивное оружие когда-то вручила им природа-мать, из любви к своим бедным девочкам. Молчание окутывает присущую большинству женщин естественную недостаточность рационального сознания (в которой они никак не виноваты – недостаток сознания у женщин необходим для их выживания) своим хитрым золотым покрывалом. Та, что откидывает покрывало, рискует предстать пред миром в ужасающей наготе своего маленького бедненького ума, где главными вопросами являются – есть или не есть сегодня шоколадку и почему Джон/Иван не звонит после первого раза. Детка, хочется сказать ей ласково, ешь ты шоколадку или не ешь, один хрен, Джон/Иван все равно не позвонит после первого раза, потому что вас, идиоток, много, а он один. Но это не поможет. Трагедия полу-сознания, недо-сознания в том и заключена, что на рациональный, самовыговаривающийся лад перестроился какой-то небольшой кусочек мозга и устроил нечто вроде диктатуры – круговой клетки, по которой все ходит, и ходит, и ходит несчастное женское «Я». И все будет одно и то же – подсчет калорий, диеты, подруги, алкоголь, тряпки, на смену Джону/Ивану придет неотличимый от них Майкл/Максим… Бриджит Джонс тридцать лет, а она дитя, невыросшая девчонка. Сто лет назад она бы вышла замуж за соседского парня и к тридцати годам была матроной, матерью двух-трех детей. А что сейчас? Ни пава, ни ворона. Выбилась из традиционного круга жизни и попала в клетку полу-сознания.
Книги в духе «Бриджит Джонс» есть теперь и у нас. Тип героини в них несколько отличается от европейско-американского: нет честности самоотчета, протестанского трезвого самоанализа. Бриджит по крайней мере и сама знает, что она идиотка. Наши же идиотки любят возвеличивать себя и любоваться собой (скажем, героини Оксаны Робски), особенно если получилось выбиться с проспекта Большевиков аж на Рублевское шоссе. Человек с развитым сознанием не может принять Рублевское шоссе в качестве земного рая, это рай для идиоток, к тому же идиоток аморальных, превративших жизнь в источник сладких ощущений. Корысть, нечистоплотность и хищные повадки всегда отличали буржуазную женщину, но как долго у нее хватало ума тихо обделывать свои делишки и молчать об этом! Все – ум у женщин закончился, тот тайный природный ум, который подсказывал им: делай да помалкивай. А другой, настоящий, Богоподобный разум достается немногим.
Тихих дурочек вроде Джонс даже как-то жалко – писательница наградила ее в финале богатым мужем, но мы же знаем правду. Какие уж там мужья у тридцатилетних алкоголичек. Хищных аморальных тварей вроде героинь Робски не жалко совсем. Они Вселенную сожрут и не подавятся. Но в целом положение дел с женским самовыговариванием настораживает. Своей настоящей силы женщины с полу-сознанием не понимают. Пишут плохо, говорят еще хуже. Часто видишь: идет красавица, волосы льняные, глаза небесные, открывает рот, и плоским, глупым, резким голосом верещит что-нибудь вроде: «Ну, блин, они офигели, ваще!» Это все читательницы Робски и Филдинг. Нет, если в числе женских приоритетных задач по-прежнему фигурирует задача склонения мужчин к половому акту, то лучшего оружия, чем мудрое молчание, врученное природой, не найдешь. Девочки, молчите. Не рассказывайте про свои диеты, помады, телефонные мучения, не выдавайте жалких своих секретиков. Запирайте свои космической глупости журнальчики в кладовке, чтоб ваш бойфренд не дай бог не открыл и не прочел. Включите телек, а там женское ток-шоу: сразу выключайте. Ничему хорошему вас не научат ни Лолита, ни Оксана, ни прочие демоницы. Никогда не говорите своего мнения ни о чем увиденном и просмотренном. Не пишите дневников. Книг тоже не пишите – книги пишут не женщины, а монстры в женском обличье, вроде меня. Я за вас напишу. За нас, за монстров, беспокоиться не надо – мы свое возьмем без вариантов. Не ходите за нами – наш путь угрюм и одинок, и нам особый закон положен. А вы, дочки природы-матери, будьте, как облака, как озера, как цветы или грибы – прекрасны без слов. Эта заболтанная цивилизация вас погубит, все отнимет – и ничего не даст взамен. Слушайте музыку, играйте с детьми, приобретайте хорошую профессию, любите мужчин просто так, без рассуждений.
Не превращаетесь в говорящих идиоток.
2006
И куда жить?
В нашей современной жизни, особенно в той ее части, что срисована с американских стереотипов, явно воспевается вектор успеха. Достижение какого-то идеала, помещающегося где-то на самом верху социальной лестницы.
Но что там, наверху? Что это за символы победы, знаки преуспевания, первоисточники для копировки? Кто они? Кому подражать, куда стремится? Чей жизненный путь может служить «моделью для сборки»?
Возьмем женский вариант жизни. Скажем, наверняка для множества женщин такой моделью является Луиза Чикконе («Мадонна»). Это вообще краеугольный камень современного масскульта, поэтому я часто об него спотыкаюсь в неизменном раздражении. Боже, как она мне надоела, эта кикимора. В пятьдесят лет Луиза Чикконе выглядит на тридцать. Ее состояние оценивается в несколько десятков миллионов долларов. Она… хм-хм… ну, собственно, это и все, что можно сказать о ней.
Действительно, здорово выглядит, моложавое такое лицо, скучное как у робота, но ведь без морщинок. И двигается Луиза Чикконе тоже как робот, зато очень энергично. И песни все такие победоносные, «Мадонна» ведь поет одно и то же – мол, я-я! Я такая-сякая! Я вам покажу!
А чего нам показывать?
Денег у «Мадонны» много (я пишу «Мадонна» в кавычках, потому что верующие итальянцы называют Мадонной Деву Марию, а не Луизу Чикконе). Вон даже Гай Риччи, бывший муж, мог претендовать на сколько-то там миллионов, но не стал, вызвав симпатию народов мира. Значит, это он не из-за денег на этом киборге женился! – рассудили люди. Значит, поманило его, бедолагу…
Незачем брать эти миллионы от киборга, обтянутого кожей. Влип – выбрался, так беги куда подальше от этой невесты Франкенштейна.
Хорошо выглядит «Мадонна». Дорого стоит. И дальше что?
А дальше то, что Луиза Чикконе как не была настоящей певицей, так ею и не стала. Ее противный, интонационно бедный, жидкий, писклявый, убогий голос, даже отредактированный хитроумными компьютерами, все равно не стал тем, чем становится голос любимой певицы – а это голос, входящий в сердце и остающийся там навсегда. Но у «Мадонны» как будто вообще нет души. Неужели кто-то реально хочет слушать – переслушивать ее мертвые песни? Все, что она поет – глупое хвастовство потребительского общества. Ее жалкая бравада, годящаяся для публичной девки в цене, отвоевала массу денег, но ни одного сердца по-настоящему отвоевать не в состоянии. Все ее песни наверняка сгинут раньше, чем она завершит свою карьеру, хотя она вряд ли когда-нибудь ее завершит, конечно. Перспективы избавления от «Мадонны» не просматриваются.
Песни ее так же убоги как личность певицы. Да их сейчас уже не вспомнить. Вы можете назвать хоть пять интересных песен «Мадонны»? Можете их напеть? Да я вас умоляю, не трудитесь. Вы можете только сказать, что тогда-то она была черной, в индианском прикиде, а тогда-то белой или русой, с длинными волосами или стриженая или еще какая-то.
Тысячу раз перекрашенное и перетянутое, запечатленное на пленку, возвеличенное газетами-телевидениями, это искусственное «божество» – символ пустоты. «Мадонна» дала людям только собственный облик злобного, якобы победоносного женского «киборга», агрессивно пляшущего аутичные танцы эгоцентричной победы.
Над кем? В чем победа Луизы Чикконе? В том, что мужчины сбегают от этого киборга, и ей остается с гордым видом утверждать, что она такая самостоятельная, такая независимая, что ей никто и не нужен? Или в том победа, что режиссеры не спешат к ней с предложениями главных ролей в своем кино и багаж «Мадонны» как киноактрисы весьма скромен? Что она «воспитывает» детей одна (то есть нанимает нянек для них и сочиняет беспомощные якобы детские книжки)?
Она у нас ведь еще и писательница. И кинорежиссер вдобавок. Скоро, наверное, воздвигнет свою церковь и чудеса начнет отмачивать, не иначе.
Прикажете вот этому вот подражать, считать это моделью успеха, плодить на нашей земле запрограммированных исключительно на деньги роботов в женском обличье?
Ужас какой. Вместо наших доверчивых, страстных, щедрых, добродушных баб будут вот такие холодные, мускулистые, злобные страшилища?
Интересный идеал жизни – купить замок комнат в сорок и бродить в одиночестве по этим сорока комнатам…
Нет, в конце вопроса «и куда жить?» не должно быть ответа в виде «Мадонны» как образца жизненного успеха. А в чем он тогда? Да ни в чем.
Нет никакого «успеха» в жизни, которая завершается у всех одинаково. И никакой «лестницы» нет, по которой следует ползти, сталкивая соперников, чтоб куда-то добраться. Мираж это все. Лестница никуда не ведет, на ее верху – пустота.
Есть дорога жизни, по которой благородный человек идет, останавливаясь в раздумье на распутьях, чтобы выбрать свой путь. И не залезть сдуру в чужую колею!
2009
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.