Читать книгу "Безмолвие"

Глава 16

Мой папа только что убил мою собаку. У нас на глазах умер наш друг. Внезапно мир стал другим.

«Твиттер», @МолчаливаяЭллиЭ,

суббота, 19 ноября 2016 года

Первым делом я почувствовала запах.

Терпкий, резкий, горький, едкий, тошнотворный, откровенно биологический, но тем не менее раздражающий подобно промышленным химикатам. Он был чуждым на этих пустынных холмах, и даже ветер не мог его рассеять.

От веспов воняло. Это было самое первое ощущение, которое они вызывали. Возможно, в будущем это знание нам поможет. Твари пролетали мимо, появляясь из-за гребня холма и спускаясь в долину на высоте метра два над землей. Слева от нас лежал опрокинутый «Ленд-ровер»; на искореженном кузове, на камнях и торчащих среди них деревьев сидело с десяток веспов. Некоторые из них были перепачканы кровью Гленна. Я прониклась к ним лютой ненавистью, меня захлестнула обжигающая ярость, однако я понимала, что ничего не могу поделать.

В разбитое боковое стекло была видна изуродованная рука Гленна, и больше ничего. Я была этому рада. По крайней мере я смогу запомнить его таким, каким он был, а не таким, каким его сделали веспы.

Выбравшись из машины, мы какое-то время стояли неподвижно, сбившись в кучку и озираясь по сторонам, стараясь не шевелиться. Я поймала взгляд Джуда; хотя брат был объят ужасом, он также был заворожен происходящим вокруг.

– Они совершенно бесшумные, – показал знаками Джуд. – Я даже не слышу их крылья.

Меня тревожила эхолокация веспов. Я видела, как они облетают неподвижные препятствия; судя по всему, они понимали, где земля, в каком направлении они двигаются, – но невозможно было сказать, используют ли они эту способность для охоты. Быть может, как только мы начнем двигаться, веспы увидят в нас добычу.

И все-таки я надеялась на лучшее. Из того, что я собрала в своем цифровом альбоме, получалось, что веспы охотятся, ориентируясь исключительно на звук добычи.

Мимо меня пролетел весп, настолько близко, что я ощутила дуновение воздуха от его кожистых крыльев. Я застыла, чувствуя, как по всему телу разлился ужас, но все-таки сдержалась и не вскрикнула. Прижав палец к губам, я обвела взглядом своих родных.

Они держались молодцом. Перепуганные, но настороженные. Они стояли совершенно неподвижно, сгрудившись рядом с «Чероки», у открытой двери. Внезапно машина показалась островком спасения, но я сознавала, что обратного пути нет.

Я двинулась первая. Делая медленные, осторожные шаги, глядя себе под ноги, чтобы не оступиться и не потревожить какой-нибудь камешек, сосредоточив все свое внимание на том, что впереди, крепко держа на плече рюкзачок. Я чувствовала на себе взгляд своих родных и боялась, что если обернусь, они замашут руками, призывая меня вернуться. «Мы не можем вернуться назад, – подумала я. – Только не после того, что произошло. Только не после Гленна и Отиса. Теперь нам остался только один путь – вперед».

Дойдя до небольшой россыпи камней, я двинулась в обход, настолько поглощенная тем, что передо мной, что заметила их слишком поздно.

Веспы пролетели мимо настолько стремительно, что один зацепился за мои волосы, дернув голову вбок. Я вздрогнула, затаив дыхание, стараясь изо всех сил не закричать. Оглянувшись назад, я увидела, что вниз вдоль склона летят еще несколько веспов, прямо на меня, однако в самое последнее мгновение они вильнули в стороны, и ни один из них не столкнулся со мной. Впервые я поймала себя на том, что восхищаюсь изяществом их движений.

Обогнув каменистую россыпь, я знаком предложила остальным следовать за мной. И снова я приложила палец к губам, показывая, что нужно соблюдать молчание. Однако все и без меня понимали это.

Сначала зашагала Линна, за ней Джуд и мама. Мама несла ружье. Оно смотрелось у нее в руках совершенно неестественно, придавая ей абсолютно незнакомый вид. Мне это нисколько не нравилось. Ружье – это конечно слабая защита от полчищ веспов, но я понимала, что оно предназначено в первую очередь для того, чтобы защищаться от других людей. Вот каким становился наш мир, и вот почему мне это не нравилось.

Папа оставался позади, рядом с «Чероки», и у него во рту была сигарета. Совсем маленькой я видела, как он курил, но, насколько мне было известно, он бросил больше десяти лет назад. Я знала, что Линна до сих пор изредка украдкой делала затяжку-другую. Я чувствовала это по бабушкиной одежде и удивлялась тому, что кроме меня, похоже, это больше никто не замечал.

Когда остальные догнали меня, я вопросительно посмотрела на папу, и он показал знаком, чтобы мы двигались дальше. Мама кивнула мне и пошла вперед.

Джуд схватил меня за руку. Мне это было приятно, хотя мне совсем не нравилось выражение его лица. Это был совершенно взрослый страх. Став свидетелем смерти Гленна и Отиса, мой брат сразу повзрослел. Еще одна навязанная нам перемена.

Мама двинулась наискосок вниз по склону, мимо небольшой группы деревьев, и вышла на узкую тропу, петляющую среди зарослей папоротника вдоль небольшого ручья. Мимо нас справа налево пролетали веспы́, и пару раз какая-нибудь тварь шныряла между нами, оставляя за собой зловонный след. Я не могла взять в толк, как живое существо может испускать подобную вонь. Возможно, это имело какое-то отношение к тому, как веспы общались между собой. Быть может, таким образом они выражали возбуждение от охоты.

Через пару минут мы остановились и оглянулись назад.

Помахав рукой, папа наклонился к «Чероки». «Что он делает?» – подумала я. Вздрогнув, машина покатилась вниз по склону. Отскочив в сторону, папа присел на корточки, провожая взглядом «Чероки», который, разогнавшись, проехал вплотную рядом с опрокинутым «Ленд-ровером». Налетев на груду камней, «Чероки» подпрыгнул и покатился дальше, набирая момент инерции и трясясь на неровном склоне.

Когда машина врезалась в камни, несколько веспов тотчас же собрались в стайку и какое-то время кружили над ней, стремительно падая вниз и тотчас же снова взмывая в воздух, не найдя ничего стоящего внимания. Так продолжалось какое-то время: твари возбужденно метались вправо и влево, пытаясь найти, что произвело шум.

Когда «Чероки» наткнулся на другой большой валун и опрокинулся, веспы нашли свою добычу. Машина перевернулась на крышу, сползла вниз по склону и нырнула передом в яму, задирая в воздух заднюю часть. Со всех сторон к ней устремились десятки веспов.

Они пролетели мимо сидящего на корточках папы, огибая его стороной, спеша к опрокинутому «Чероки». Другие твари быстро пронеслись над нами, оставляя за собой свое зловоние. Долетая до машины, они забирались внутрь, и до меня вдруг дошла жуткая правда: веспы обнаружат в багажном отделении Отиса и, наверное, съедят его.

Возможно, они даже отложат в нем яйца.

Я бессильно опустилась на сырую землю, страстно желая расплакаться от горя и ярости, но сознавая, что в настоящее время этим чувствам нельзя давать волю. Впредь я не смогу закричать, какая бы ярость меня ни захлестнула. Какое бы горе ни обрушилось на меня, я должна плакать молча.

Мне хотелось ненавидеть папу на то, что он сделал, но я понимала, что другого выхода не было. Я с самого начала беспокоилась за Отиса, однако моя слепая любовь к нему не позволяла мне видеть правду. Собаку нельзя было заставить вести себя тихо, но я закрыла глаза на эту проблему. Оставила ее на потом. Как оказалось, решать ее пришлось другим.

Я понимала, что папа чувствует себя ужасно, и туман моей ненависти уже рассеивался, сменяясь глубокой скорбью. Было очень несправедливо полагать, что одна только я любила Отиса.

Папа медленно двинулся вниз по склону к «Ленд-роверу», по пути закуривая сигарету. Сделав глубокую затяжку, он бросил сигарету в открытую дверь багажного отделения, после чего поспешил к нам, внимательно смотря себе под ноги. Голубым пламенем вспыхнул разлившийся бензин. Папа даже не оглянулся. К тому времени как он подошел к нам с угрюмым лицом, «Ленд-ровер» уже полыхал. Вылетавшие из него веспы кружили над ним, после чего смещались вниз по склону к «Чероки».

Это зрелище оказало на меня гипнотическое воздействие. Пламя принесло утешение, поскольку оно наполнило теплом унылый пейзаж, наконец забрав от нас Гленна. Мне хотелось надеяться, что хотя бы несколько мерзких тварей сгорели, запертые в опрокинутой машине. Хотелось надеяться, что яйца, которые они отложили в теле нашего друга, сварились и полопались.

Быстро налетели новые веспы, сосредоточившись вокруг затихшего «Чероки». Должно быть, они откликнулись на призыв, изданный их сородичами, когда те охотились. Я отложила в памяти этот момент. Возможно, он пригодится нам, когда мы достигнем безопасного места.

Родители обнялись, после чего мы двинулись вниз по склону, направляясь прочь от горящего «Ленд-ровера» и «Чероки», доставившего нас сюда. Временами я краем глаза видела кружащихся вдалеке веспов, похожих на снежные хлопья.

Это сравнение разбудило у меня в сознании какую-то смутную мысль, за которую мне никак не удавалось ухватиться. Растерянные, объятые страхом, мы отправились искать убежище.

* * *

Первыми пали города, шумные и сумбурные. Отыскать тихое, безопасное место в плотно застроенных районах было практически невозможно. Одна семья укрывается у себя дома, но когда по соседству кто-нибудь начинает кричать, привлекая полчища веспов, цепная реакция ужаса обрекает и тех, кто изо всех сил старается сохранить молчание. Ширились свидетельства того, что веспы, обнаружив добычу, издают какой-то сигнал – возможно, зловонный запах или звук, не воспринимаемый человеческим слухом. В этом отношении они очень напоминали муравьев или ос, что делало их еще более опасными.

Тех, кто пытался бежать в машинах или на самолетах, быстро настигали. Я видела жуткое свидетельство этого и радовалась тому, что мы на открытом месте, как бы ни воняло вокруг, какими бы ужасными ни были прикосновения крыльев веспа к моим волосам или руке.

Пока что никто из нас не кричал от страха. Даже Джуд, благослови его бог. Впрочем, дети всегда приспосабливаются быстро.

В настоящий момент будущее для нас ограничивалось ближайшим часом. Найти какое-нибудь безопасное место, где можно будет укрыться и отдохнуть, выспаться, дожидаясь того, что будет дальше. Если возможно, где есть еда и электричество, чтобы я могла следить за развитием событий, не беспокоясь о том, что у моего планшета кончится зарядка. Затем можно уже будет подумать о будущем в долгосрочном плане. Несколько дней – и нам, вероятно, придется задуматься, на сколько времени нам хватит воды. Несколько недель – и, если не будет электричества и продовольствия, нам придется еще что-то придумывать.

А если несколько месяцев? Помощь вообще когда-нибудь придет? Что-нибудь станет лучше? Неужели этот кошмар будет длиться долго?

Однако наибольшую опасность представляло непосредственное будущее. Поэтому я старалась заглядывать вперед не больше чем на час, не больше чем на десять минут, сосредоточившись на том, чтобы ставить одну ногу впереди другой, двигаться осторожно и бесшумно, не привлекая стаи веспов.

Одно неверное движение кого-нибудь из нас навлечет опасность на всех. Это была тяжелая ноша, но она нас сплотила.

В какой-то момент мы остановились и оглянулись туда, откуда пришли. В небе клубилось облако дыма. Горящий «Ленд-ровер» и перевернувшийся «Чероки» уже не было видно, но я предположила, что там что-то взорвалось. Веспы молниеносно ринулись на шум, образуя собственное облако, кружащееся в небе.

Мама махнула рукой, приглашая всех двинуться дальше. Улыбнувшись, Линна поцеловала кончики пальцев и прикоснулась к моей щеке. Я улыбнулась в ответ. Подобное общение становилось для нас особенно ценным.

Я видела, как веспы охотились на птиц. В основном они нападали на них прямо в небе, настигая их в полете, но иногда веспы пикировали в кустарники или скользили между голых ветвей деревьев. Птицы не знали, что нужно вести себя тихо. Прожорливые твари обрывали их пение, и над холмами наступала полная тишина.

Мама вынуждена была остановиться, чтобы справить нужду. Она присела на корточки, и мы отвернулись, чтобы обеспечить ей хоть какое-то уединение. Папа оставался начеку, озираясь по сторонам на тот случай, если шум струи мочи, падающей на траву, привлечет веспов. Но пока что все было спокойно.

Мы вышли на проторенную тропинку, идущую вдоль склона холма, и после короткой паузы папа повернул направо. Он по-прежнему вел нас на север, прочь от брошенных машин и перегороженной дороги, оставшейся дальше к югу. Сверху открывался вид на раскинувшуюся внизу долину, однако зрелище это было сюрреалистическое.

Пейзаж должен был бы быть красивым. Наверное, для Озерного края этот ноябрьский денек был большой редкостью, поскольку небо оставалось безоблачным, воздух был прозрачным, а легкий ветерок, шепчущий над холмами, был прохладным, но не холодным. На пастбищах тут и там еще виднелись овцы, но, подойдя ближе, мы видели, что все они мертвы. Вдалеке раскинулся небольшой городок.

Однако какой бы умиротворенной ни была эта картина, я не могла видеть ее, не видя при этом также веспов. Они пролетали мимо нас на север и на запад, иногда совсем близко, то небольшими стаями, то поодиночке. Издалека они казались бледными точками, застилающими взор. Тут и там я видела плотные скопления тварей, похожие на клубящийся туман. В одном месте в паре миль к юго-западу небольшое облако кружилось над чем-то, скрытым из вида. А над городком собралась целая туча.

В нескольких местах между домами поднимался дым, слишком густой для печного или дыма от костров.

Обернувшись к Линне, я спросила знаками:

– Вы ничего не слышите?

Оглянувшись на городок, бабушка покачала головой:

– Слишком далеко.

Я подумала, звучат ли крики, и как далеко они разносятся, прежде чем полностью затихнуть.

Тропинка привела к старой каменной стене. Нам пришлось пробираться по раскисшей от дождей земле, в двух местах проходя через деревянные ворота. Мы двигались медленно, опасаясь, что плеск воды или даже чавканье грязи под ногами может привлечь пролетающего мимо веспа. Я шла вдоль стены, то и дело опираясь на нее для равновесия, чтобы полностью сосредоточить внимание на том, куда ставить ноги.

У меня под рукой сдвинулся камень. Я резко перенесла вес влево и быстро отдернула руку, удержавшись на ногах, но камень свалился на землю.

Вздрогнув, я затаила дыхание, оглянувшись на остальных. Все испуганно таращились на меня. «Шум получился громкий!» – подумала я, присев на корточки и озираясь по сторонам, ожидая увидеть летящих к нам веспов.

В нескольких метрах впереди стремительно пронесся весп, едва не врезавшись в стену. Нас, похоже, он не заметил.

Я медленно выдохнула. Папа махнул рукой, призывая всех продолжить путь.

Какое-то время мы шли по раскисшей тропе. Через несколько минут стена закончилась, а тропа вывела на дорогу. Чуть дальше была стоянка с местом для отдыха – несколько столиков со скамейками, мусорные баки и стенд с выгоревшей на солнце картой окрестностей за треснувшим стеклом. Наверное, летом здесь очень хорошо: панорамный вид на живописную долину, холмы, где можно погулять. Однако сейчас нам было не до этого.

И еще здесь были трупы.

Они лежали метрах в ста дальше по дороге, на пологом склоне, у самого поворота, за голыми деревьями с облетевшей листвой. Три машины остановились на противоположной стороне дороги, одна из них опасно накренилась над крутым откосом. Люди покинули машины. Возможно, это была одна группа или даже одна семья, но почти все они погибли поодиночке. Несколько тел лежали грудой у последней машины, еще шесть были разбросаны вдоль дороги.

Несколько веспов расселись на машинах и вокруг них, небольшая стая суетилась возле тела, лежавшего дальше всех, в паре сотен метров дальше по дороге. «Этому почти удалось убежать», – подумала я.

Увидев мертвецов, мы остановились и сбились в кучку. Меня захлестнул приступ тошноты. Сперва мне показалось, что два человека еще движутся. Возможно, пытаются отползти. Но затем я разглядела, что там происходит в действительности, и едва не вскрикнула от отвращения.

На всех телах, устроившись среди выпотрошенных кровавых останков, судорожно вздрагивали веспы. Я предположила, что они откладывают яйца, и каждое отвратительное движение тошнотворно-бледного тела соответствует очередному отложенному яйцу. Мне захотелось подбежать к мерзким тварям и прогнать их. Я мысленно представила себе, как мама расстреливает их из ружья, разрывая отвратительные тела зарядами дроби. Но, разумеется, ни первое, ни второе не спасло бы тех, кто уже был мертв.

Обернувшись к нам, папа показал жестами:

– Через дорогу и вниз по склону.

Линна указала в противоположную сторону, вдоль дороги, прочь от гнездящихся веспов. Но я покачала головой:

– Так мы вернемся обратно к блокпосту, на том склоне холма.

Линна кивнула, но, посмотрев в другую сторону, нахмурилась. Там деревья начинались у самой дороги, и дальше местность резко становилась лесистой.

Я поняла бабушкины опасения. Сама я бы тоже предпочла оставаться на дороге или на тропе, по которой мы двигались до сих пор. Углубиться в лес – значит, оказаться в глуши, а поскольку кругом веспы, там будет опаснее. Впрочем, если честно, наверное, в лесу как раз будет безопаснее. Там, где люди, там веспы. Безопаснее всего в глуши.

Склонившись к папе, мама прижалась губами к его уху. Я затаила дыхание; но затем я увидела, что папа слушает, и не было никаких признаков того, что веспы вдоль дороги что-либо услышали.

Папа кивнул, и тут я краем глаза увидела какое-то движение.

Меньше чем в десяти шагах от родителей на мусорном баке сидел весп, вцепившись маленькими лапками в тяжелую резиновую крышку, раскинув сзади свои причудливые щупальца, похожие на павлиний хвост без перьев. Его опущенная голова, повернутая в сторону, казалось, состояла из одних зубов.

«Мама, папа, нет!» – подумала я, но даже в панике не произнесла ни слова. Вместо этого я отчаянно замахала рукой, и пока мама шептала папе еще что-то, он увидел опасность и, широко раскрыв глаза, повалил маму на землю.

Весп налетел на него, и папа упал, закрывая лицо рукой, так что страшные челюсти сомкнулись на толстой ткани рукава куртки.

Я застыла. Но мама, несмотря на ужас, сохранила быстроту реакции. Вскочив на ноги, она взмахнула ружьем, и стальное дуло ударило веспа прямо в голову. Держа в острых зубах вырванный клок ткани, тварь отлетела от папиной руки и закувыркалась по земле.

Быстро сделав три шага, Линна опустила ногу на голову опешившему существу. Весп лопнул, разбрызгивая темно-красную кровь, щупальца судорожно напряглись, затем безжизненно вытянулись.

Я огляделась по сторонам, опасаясь того, что другие веспы также услышали шум, с ужасом думая, что мертвая тварь успела подать сигнал голосом или запахом. Но хотя веспы кружились в воздухе и сидели вдоль дороги на телах и машинах, никто из них не приблизился к нам.

Линна убрала ногу с кровавого месива. Отойдя к траве, она медленно вытерла ступню.

Джуд, пусть и маленький мальчик, с любопытством подошел к мертвому существу. Схватив его за руку, я покачала головой. Никто не мог сказать, насколько веспы опасны даже мертвые, – кровь казалась густой и очень темной. Брат скорчил недовольную гримасу.

Папа осмотрел руку. Хотя нападение веспа длилось считаные секунды, рукав куртки был разорван в клочья, однако до руки тварь не добралась. Толстая ткань защитила папу от серьезных травм.

Я с ужасом подумала, а что, если бы папа был ранен. У нас имелись основные медикаменты первой помощи, такие как пластыри и бинты, но ничего более существенного. Ни хирургических игл с нитями, ни антибиотиков. Как знать, какую заразу могут переносить эти твари. «Неизвестную, – подумала я. – Все бактерии и вирусы, которые несут веспы, неизвестны науке, поэтому даже если бы у нас были антибиотики, они, скорее всего, оказались бы совершенно бесполезны». Эти существа можно считать пришельцами из других миров. Эта мысль повергала меня в тоску. Еще не прошло и часа с тех пор, как мы покинули машину, а нам уже пришлось столкнуться со смертельной опасностью.

Я постаралась снова сосредоточиться на ближайшем будущем, не заглядывая далеко вперед. Но у меня перед глазами стояла жуткая картина: папа заразился неизвестной болезнью, его терзает лихорадка, он умирает от заражения крови.

– Обработайте ему руку, – показала жестами я.

– Кожа не повреждена, – ответила знаками мама.

– Все равно зубы могли к нему прикоснуться.

Папа кивнул, но затем указал на противоположную сторону дороги. Я поняла. Он хотел поскорее увести нас прочь от мертвой твари, на тот случай если другие веспы каким-то образом учуют это и прилетят проведать, в чем дело.

Медленно, осторожно, внимательно следя за тем, чтобы не шуршать ногами по гравию и не споткнуться о выбоину в асфальте, мы пересекли дорогу и вошли в лес.